Эпизод 4

Но самое странное — я маг? Маг огня? У меня есть дар? Почему же мне никто и никогда не говорил об этом?

А кто бы мне сказал?

Это было не в интересах тетушки, ведь для нее самым главным было мое наследство. А чтобы его получить, надо было всего лишь сохранить меня “нетронутой” до определенного момента и сохранять вокруг меня не магическое пространство. Поэтому она либо отмалчивалась, либо вообще ругалась, слыша от меня вопросы о моих родителях. Слуги менялись постоянно, иногда я не успевала запомнить их имена, не то что подружиться с кем-то. Несмотря на то, что читала я много — кто бы только еще знал, сколько трудов я потратила на то, чтобы научиться читать самой, практически тайком от тети — никаких документов или официальных бумаг, свидетельствующих о моих правах на наследство, мне за это время так и не попалось на глаза.

Я знала только одно — мои родители погибли, когда я была совсем крохой. Я их и не помню совершенно. Самое яркое и теплое воспоминание, согревавшее в холодные зимние ночи в неотапливаемой комнатушке на чердаке, — блики огня, весело кружащиеся в огромном камине, рядом ворох мягких, шелковистых шкур, на которых я лежу. Меня обнимают нежные, ласковые, но сильные руки, на ладонях которых просвечивают какие — то золотистые узоры. И я знаю, что обнимают и мама, и папа, вдвоем. Но как бы не старалась, я так и не смогла вспомнить их лиц.

Голоса в библиотеке давно стихли, а я все сидела в своем укрытии в каком-то странном оцепенении. Надо было что-то делать, придумывать выход из ситуации, решать куда бежать, но руки и ноги как будто налились каменной тяжестью и отказывались слушаться.

Как же мне хотелось вернуться обратно, в детство, в свои лучшие воспоминания, в тепло и уют, в жар огня из камина и его успокаивающее потрескивание, в нежные объятия самых родных людей. В горле заворочался острый комок, в груди стало горячо, а глаза запекло, как будто резко подступили слезы. На самом деле, плакала я редко — ничем это делу не помогает, только последние силы отнимает. Но сейчас, после всего услышанного, жуть как захотелось от души пореветь! Я всхлипнула, потерла глаза кулаками и решила, что на этот раз не стану сдерживаться, давить в себе слезы.

Жар в груди разрастался, но глаза почему — то оставались сухими. В нервном волнении я вскочила на ноги и сделала два крохотных шага в своей нише, потому что развернуться тут особо было негде. Ну, давай же! Плачь! Но слезы не шли, и тогда я в сердцах ударила кулаками по каменной стенке, оказавшейся прямо перед моим лицом. А потом еще. И еще. До боли в стиснутых кулачках. До липкого ощущения крови, проступившей в свежих ссадинах.

В следующий миг произошло что-то странное. От места, куда пришелся удар, по толстым старым камням кладки побежали тоненькие трещинки, похожие на морщинки какой — нибудь доброй старушки. Не успела я и глазом моргнуть, как они разошлись во все стороны и превратились из морщинок в паутинку. Разрослись, расширились. Раздался тихий треск, как будто кто-то разламывал кору сухого дерева — и к моим ногам, прямо из открывшегося углубления в стене выпала какая-то корявая фигурка — то ли просто камушек замысловатой формы, то ли…