Глава 37

— Кто вы? — как только мы углубились в лес, спросила старичка Оливия.

— Цыц! — зашипел он. — Ни слова!

Сделав испуганные глаза, подруга кивнула и повиновалась.

Странная женщина, укрытая то ли черным, то ли коричневым балахоном, в опустившейся на лес темноте было не разобрать цвет ее одеяния, шла молча, не отвлекаясь. Каждый шаг говорил о том, что она очень рискует, помогая нам, если действительно помогала. Ступала торопливо, решительно, но явно спеша поскорее закончить это дело. Женщина не смотрела на нас с подругами, казалось она глядит только под ноги, очень стараясь не явить нам свое лицо.

Старичок же шел достаточно бодро, для своего преклонного возраста, возглавляя нашу бесшумную процессию. Торопливо огибая деревья, по одной ему видимой дорожке, он уверенно шел к какой-то цели. Уже было достаточно темно, но его напряженная спина в белой суконной рубахе хорошо виднелась в гуще леса. И зачем он надел такую приметную вещь?

— Пришли, — шепотом отрапортовал он и замер возле какого-то небольшого земляного бугра.

Мы с подругами озадаченно оглянулись, посмотрели на нашу молчаливую спутницу, не удостоившую нас даже шевелением головы, словно статуя стоящая подле нашего проводника-спасителя, уткнувшись взглядом в землю.

Старичок же, подойдя ближе к бугру, привстал на одно колено, склонился и ухватился за что-то, с усилием потянув на себя. Открылся небольшой лаз, ведущий куда-то под землю. Мне стало как-то не по себе от понимания того, что сейчас придется туда лезть. Клаустрофобии у меня, слава Богу, не имеется, но вот последние события вокруг нас с подругами, не предвещали ничего хорошего от такого путешествия.

Первым в лаз молчаливо спустилась странная женщина, следом за ней довольно смело отправилась Оливия, чего от нее ни я, ни Ингиелла никак не ожидали. Удивленно усмехнувшись, Ингиелла также спустилась вниз, я же, немного потоптавшись, посмотрела на старичка, ответившим мне грозным взглядом, шустро отправилась за остальными.

Длинная, деревянная лестница, которая не вызывала чувства безопасности, наоборот, казалось вот-вот, какая-нибудь перекладина треснет, и мы всей гурьбой с нее свалимся, вела куда-то глубоко вниз. Аккуратно ставя ногу, одну за другой, на хлипкие полозья, я старалась держать себя в руках, отгоняя внезапно возникший страх. С детства боюсь паутины, до одури! А тут ее было столько, мне чудилось, что весь узкий лаз состоит из нее.

— Да долго же еще? — всхлипнула я.

— Ты чего ревешь? — сердито поинтересовался дед, спускающийся следом за мной и замыкающий наше шествие.

— Паутины боюсь, — плаксиво пояснила я.

— А это не паутина, — небрежно бросил он.

— А что тогда? — вытаращилась я на полупозрачное мельтешение перед глазами.

— Вот скажи, пожалуйста, ты видишь где-нибудь факел, фонарь или что-то подобное? — раздраженно поинтересовался дед.

— Нет, — удивилась я.

— И тебе не пришло в твою голову, почему же тут так светло? — продолжил издеваться он.

— У меня сейчас в голове совсем другие мысли, — недовольно фыркнула я. — Это освещение здесь такое?

— Молодец! — поиздевался старик. — Догадалась.

— Ну вас! — фыркнула я и чуть не промахнулась мимо перекладины.

— Аккуратнее фырчи, а то всех за собой соберешь, — шутливо хмыкнул дед.

— За что вы нас так не любите? — воскликнула я.

— Кто тебе сказал, что я вас не люблю? — удивился он.

— Издеваетесь сейчас надо мной, при встрече накричали на нас, — пробурчала в ответ.

— Я не издеваюсь, а пытаюсь отвлечь тебя от дурных мыслей, — вздохнул старик. — Ты сейчас идешь, и думаешь обо мне плохо, сомневаешься в моих чистых и дружественных помыслах.

— Ну после последних событий, трудно не сомневаться, — тихо ответила я.

— Согласен, — отозвался дед. — А кричал я на вас потому, что так надо было.

— Ясно, — выдохнула я и устало спросила: — Когда же мы уже спустимся?

— Так пришли, — с издевкой хмыкнул этот старичок.

Опустив свою ногу с очередной перекладины, я почувствовала, как моя ступня опустилась полностью, с радостью ощущая под собой твердую плоскую поверхность. Дед спустился следом, покряхтел и недовольно подтолкнул меня в спину. Цокнув языком и покачав головой, закатив при этом раздраженно глаза, я отошла в сторону, пропуская его вперед. Мои подруги и молчаливая спутница в балахоне стояли вдоль стены, словно выстроившиеся в шеренгу школьники на занятиях, спокойно ожидали нас. Женщина так и пряталась в капюшоне, не показывая лица. Мое любопытство уже угрожало разорвать меня и, не выдержав, задала ей вопрос:

— Кто вы? И почему прячетесь?

— Я не прячусь, — тихо прошелестела она. — Не хочу вас пугать.

— Пугать? — изумилась стоящая рядом с ней Оливия.

— Цыц, я сказал! — грозно прикрикнул на разговорившихся дед. — Некогда нам тут болтать, доберемся до места, наболтаетесь. А ты, Лира, — обратился он к женщине, — сними уже этот капюшон, будь добра. Девочки и так натерпелись, а тут ты еще в этом балахоне.

Лира послушно скинула со своей головы капюшон и с вызовом посмотрела на нас. Она не была уродкой, монстром или еще кем-то, но все ее красивое, аристократическое и почти родное мне лицо было изрещечено шрамами.

— Кто вас так? — участливо поинтересовалась Ингиелла.

Но вместо ответа, на подругу цыкнул дед, грозно нахмурился, топнул сердито ногой и, недовольно поджав губы, прошествовал мимо выстроившихся девиц вперед. Мы проследовали за ним, обреченно ожидая длинный и нелегкий путь. На нашу радость, спустя пару шагов, оказались в достаточно просторной комнате.

— Что это за место? — озираясь по сторонам, любопытно поинтересовалась Ингиелла.

— Как там у вас говорят, — лукаво прищурился старичок, наигранно задумавшись. — Штаб-квартира.

— Чего??? — хором воскликнули мы.

— Того, — рассмеялся он.

— Кто вы? — подозрительно щурясь, спросила я.

— Старичок-боровичок, лесовичек, гном, леший, — начал перечислять дед.

— Вы это сейчас серьезно? — вытаращилась я на него. — Это же все герои сказок. Рассказов для детей, вымышленные персонажи.

— "Вымышленные персонажи", — передразнил он меня. — И ничего не вымышленные. Вот он я, перед вами, — раскинув руки в стороны, рассмеялся старичок.

— Это правда? — вторила мне Ингиелла. — Гном?

— Это у вас там так таких как я называют, — самодовольно улыбнулся он в ответ.

— Но вы же высокий для гнома! — воскликнула Оливия. — Гномы маленькие, да и лесовички с боровичками тоже, а леший, он же вообще на вас не похож.

— Много ты леших видела! — фыркнул дедушка.

— Клавдий, хватит уже поясничать, — одернула развеселившегося старичка Лира. — Мне надо вернуться назад, пока не он заметил моего отсутствия.

— Вы нам расскажете, кто вы такая? — обратилась к женщине Оливия.

— Моя тетя, — тихо ответила за нее я. — Она очень похожа на моего отца.

— Ты тоже очень на него похожа, — улыбнулась мне ласково Лира. — И на маму. Мне жаль, что Роэла погибла, Лиззи. А еще мне безумно больно от того, что мой суженый в этом замешан.

— Зорид? — уточнила у нее Оливия.

— Да, — горестно кивнула она в ответ. — когда мы с ним познакомились, он был совсем другим: молодым, красивым, пылким. Обменявшись браслетами, не ставя никого в известность, мы с ним обвенчались в центральном храме Валха…

— Который у темных эльфов? — уточнила я.

— Да там, — горестно вздохнула Лирака. — Он изменился после того, как узнал о своем происхождении. Зорид стал будто сам не свой. Загорелся идеей получить трон. Все мои уговоры на него не действовали. Жажда власти ослепила его, не остановила даже моя беременность. После того, что они устроили вместе с Хаарацеем и Валеозом…

— Можно называть его Валхом, — попросила я, перебив тетушку. — Мне уши режет схожее имя с моим суженым.

— Валеус, — улыбнулась она и согласно кивнула. — Да, похожи. Хорошо, будем называть его Валхом. Я решила бежать, когда узнала, что Домар убит. В то, что его убили Тени, не верила. Я знала об их плане, знала, что они устраивают грандиозное побоище лишь для того, чтобы свершить переворот. Из-за их интриг много моих друзей пострадало, я не могла этого простить…Но и рассказать всем о том, кто на самом деле зачинщик не было сил — слишком его люблю. — Прикрыв глаза ладонями, Лирака воскликнула: — Как же это тяжело: любить кого-то всем сердцем и ненавидеть всей душой одновременно — это подобно смерти! Я хорошо помню, каким он был тогда, в первые годы нашей жизни, но их было так мало, а горьких лет так много… Я сбежала, долгое время скрывалась у орков, родила там сына. Они помогали мне его растить. Илидей был назван в честь их великого вождя, которого орки очень почитают. Я решила дать это имя из уважения и благодарности к ним, приютившим меня.

Зорид долго не искал меня. Я уж понадеялась, что он забыл о моем существовании, хотя с сужеными этого не может быть, но вдруг зло полностью овладело им и он, получив вожделенную власть, занят совсем другими делами. Но мой муж был не таков: хитер и коварен — давно знал, где я нахожусь. Поставил оркам ультиматум: либо они возвращают ему меня и сына, либо он объявляет им войну, объявив всем, что они похитили его подданных.

Я сама ушла, не стала ждать, когда мои друзья примут хоть какое-то решение, — она печально замолчала.

— Это он сделал? — тихо спросила Ингиелла, яростно играя желваками.

— Да, — уткнувшись взглядом в пол, ответила Лирака. — Сразу же как только мы прибыли назад к эльфам. В замок он меня не повез. О том, что мы женаты, знали единицы, Хаарацей хорошо умеет хранить секреты своих друзей.

— Друзей??? — удивилась я, вскинув брови и округлив глаза.

— Валх им друг, — презрительно скривилась тетя. — Ему не хватает сил, для удержания власти тут, мой муж и эльф любезно предоставили ему “пастбище” на Сардарии. Взамен тот помог первому взойти на престол, а Хаарацею укрепится у себя в королевстве. Не знаю отчего, но слышала как эльф сетовал, что у них не спокойно и его трон шатается под ним.

Эти трое сдружились, еще учась в академии. О том, что в темных пещерах есть вход на Харс, Хаарацей знал с малолетства, и они с Зоридом часто, учась вместе в академии, туда наведывались. Как познакомились с Валхом, я так мне не ведомо, но знаю, что взамен на помощь, оба пообещали, закрывать глаза на его похождения на Сардарии. Я нечаянно подслушала их разговор как-то с моим мужем, когда они вдвоем с эльфом выпивали и посмеивались над Валхом, что тот взял слишком маленькую плату за труды, что им абсолютно не жалко тех мелких магов, которых сосет маг. Тогда-то я и приняла решение бежать, и как можно скорее. Знала уже, что жду малыша. Но опоздала…

Во время битвы, я была в Тригаде, под пристальным наблюдением Аллацеи. Эльфийка и ее муж знали о том, что мы с Зоридом обвенчались, и она якобы ухаживала за беременной женой друга своего любимого, заботясь обо мне. О, эта темная эльфийка под стать своему Хаарацею: жестокая, высокомерная, безжалостная и очень властная. Она следила за мной днем и ночью, не спуская глаз. Но, когда пал Домар, а Зорид триумфально взошел на престол, довольная Аллацея оставила меня на свою верную служанку, явно не оценив нашей с той силы. Я сильный некромант, а она этого не учла.

— Ты убила ее? — смущенно поинтересовалась Оливия.

— Мне пришлось, милая, — удрученно ответила Лира. — На кону была не только моя жизнь, но и жизнь моего еще нерожденного сына. Войти в разум, пусть и сильной темной эльфийки, мне ничего не стоило. Я разорвала ее изнутри своей темной магией, заставив сердце перестать биться.

Девочки с ужасом посмотрели на меня, я ответила им вопросительным взглядом и поинтересовалась у них:

— Вы не знали о такой способности некромантов?

Подруги в ответ оторопело повертели головами, все также смотря на меня.

— Валеус считает некромантов отдельной расой, — улыбнулась я.

— В чем-то он прав, — согласилась со мной тетя. — Мы маги, но темная магия Сардария слушается нас, мы можем с легкостью с ней договорится.

— Ничего ж себе! — присвистнула Ингиелла. — Вот это дар!

— Это опасный дар, — вклинился, молчавший до этого старичок. — Сардарию очень повезло, что сильнейшие некроманты, способные на такие вещи, оказались вполне благородными магами.

— Не могу не согласится с вами, — ошалело ответила ему Оливия.

— Не перебивайте меня больше, — попросила Лирака, — мое время истекает.

— Больше не будем, тетя, — улыбнувшись, пообещала я.

— Спасибо, — с милой улыбкой поблагодарила она меня и продолжила: — Зорид само зло. Он не пощадил даже сына, использует его в своих черных делах. Тот, с кем ты познакомилась, Лиззи, мой сын, Илидей. Отец заставил его исполнять роль императора, чтобы он принял на себя удар, если станет известно об их с Хаарацеем предательстве, пообещал вытащить его, сразу после, как обрушат на Сардарий всю мощь войска Теней.

Она замолчала. Стало понятно, что это весь ее рассказ.

— Лирака, — обратилась я к ней, стараясь не смотреть в глаза, потому что то, что собиралась сейчас ей сказать, было убийственно для любящей матери: — Валеус нашел доказательство вины Зорида и Хаарацея. Он бросит вызов…

— Что? — воскликнула она.

— Он собирается бросить вызов, — повторила я. — Зорид поставил своего сына за место себя, чтобы тот принял на себя удар.

— Нет! — из глаз тети потекли слезы, — Валеус убьет его! Он намного сильнее моего мальчика. — Попытавшись справится со своими слезами, она продолжила: — Илидей согласился только из-за меня. Муж пообещал убить меня, если тот его ослушается. Он примет вызов, и будет убит наследником! — Лира подошла ко мне и, вцепившись мне в руку, почти взмолилась: — Лиззи, не дай этому свершится! Твой суженый не сможет жить с такой ношей. А я не смогу без своего сына. Он единственный светлый лучик для меня теперь.

— Не дадим, для этого мы здесь! — сжав желваки, злобно процедила я и, повернувшись к старику, спросила у него: — Что за зелье, способное скинуть с Теней щиты?

— Нет никакого зелья, — угрюмо ответил дедушка. — Зорид придумал его, специально для Ардена. Они давно раскусили змея, разведывающего тут при помощи фей и решили использовать его в своих целях. Ты много знаешь магов, которые бы доверили гоблину ценное? — посмотрев на меня, серьезно спросил он.

— Я о гоблинах мало что знаю, — задумчиво ответила ему. — Но то, какие сказки о них в моем мире — вряд ли.

— Вот-вот, — тяжело вздохнул старичок. — Вы трое — оружие против них. Вас мало, но это ничего, это поправимо. Вашу магию можно впустить в тех, кто пуст.

— Это кто? — настороженно вклинилась Ингиелла.

— Трупы, — ответила я, вместо дедушки. — Ожившие трупы, зомби, которых с легкостью поднимает мой отец. Нам бы потренироваться, — печально вздохнула я.

— Нет времени, — ответил дедушка. — Лирака могла бы вам помочь, но ей надо возвращаться. Когда будет рассвет, за вами придут и обнаружат только ее, — он кивнул в мою сторону головой и хищно улыбнулся: — Все бы отдал, чтобы видеть лицо этого гаденыша! — Повернувшись к моей тетушке, старик бросил ей: — Тебе пора, не стоит ждать рассвета.

Лира согласно кивнула, дождалась когда дед, потрясся своей клюкой, закончит бормотать заклинание, сотворила портал и ушла в него.

— Ее лицо, — смотря в след моей тети, горько произнесла Оливия: — его же можно вылечить!

— Можно, — согласился дедушка, — но Зорид не позволяет этого сделать, говоря, что это ей напоминание о ее предательстве.

— Я одного понять не могу, — протянула Ингиелла. — Они же обменялись браслетами, он не может так над ней издеваться.

— Мне иногда кажется, что их браслеты, это чья-то злая шутка, — кивнул старичок. — Либо зло полностью завладело душой ее мужа.

— Так хоть когда-то было? — поинтересовалась Оливия.

— Было, — вздохнула я в ответ. — Валеус рассказал мне о первом императоре. Хаамар, он был одержим властью, убил или поспособствовал смерти своей жены Аллиории.

— Подожди, — остановила меня Ингиелла. — Хаамар очень любил жену, по поверьям он пытался ее воскресить, почти лишившись сил.

— Нет, — отрезала я. — Это то, что рассказывают нам, то, что написано в учебниках. На самом деле, он пытался излечиться от яда Тарантона, водного правителя, на которого пошли войной с Гридомом. Получается, если в твоем сердце тьма, то браслет ничего не значит? — поинтересовалась я у дедушки.

— Не тьма, милая, а зло. Не путай этих двух. Тьма не злая, тьма просто тьма, так же, как и свет совсем не добр, он просто свет. Зло, оно внутри тебя, не появляется откуда-то извне, оно живет во всех нас, и только от тебя зависит: дашь ты ему прорасти или нет, — миролюбиво пояснил он. — Браслет значит и очень даже много. Если бы не его действие, то Лираки давно бы уже не было в живых.

— Ну он же сына на верную погибель отправил! — возмутилась Оливия.

— О! — печально протянул старец. — Это всего лишь сын, и жена может родить ему еще. Тем более, как я предполагаю, Зорид не задумывается пока о наследнике.

— Господи! — запустив свои руки в волосы, воскликнула я. — Санта-Барбара какая-то! Я же общалась с Зоридом, кофичо попивая, и он мне так про Лираку рассказывал, что никаких сомнений не возникло, что влюблен в нее. Целую поэму загнул про их отношения.

— Он рассказал тебе то, что ты должна была знать, — горько произнес дед.

— Так вот, как они догадались, кто мы на самом деле! — досадно воскликнула я. — Дочь Лираки! Кому как не этим двум знать о том, что это не так! Вот оно, что! Илидей действительно пытался оградить меня от этого противного Сидиара, мне не показалось это!

— Сидиар, — хмыкнул старик, — и есть тот самый Валх.

— Я так и знала! — нахмурилась Ингиелла.

Старик только хмыкнул на ее реплику и безрадостно продолжил:

— Илидей действительно любит мать, — тягостно вздохнул дедушка, — но он, к великому огорчению, слабее своего отца. Не может ему противостоять. И чтобы спасти Лиру, пошел на сделку с отцом.

— Жаль, — вздохнула Оливия.

— Да, и очень, — кивнул в знак согласия дед. — Тогда всего этого, что сейчас происходит, не было бы. Но это все рассуждения. Вам завтра отправляться назад.

— Как мы это сделаем? — поинтересовалась у него Ингиелла.

— Порталом, — равнодушно пожал плечами он в ответ.

— А аспиды? — нахмурилась я.

— Они давно уже на Сардарии, — ответил старик. — Я отправил их назад, сразу же. Саммий не знал куда надо лететь. Это был знак, придуманный мной специально к вашему появлению на случай, если вдруг что-то пойдет не так. Хотя не так пошло бы сразу. Очень надеялся, что фея моё сообщение передаст Ардену. Передала умничка.

— Почему вы не сказали Ардену о том, что тут творится? — возмутилась Оливия.

— Милая, — удивленно вскинул брови старичок, — так феи общались не со мной, а с наследником Харса. Это мне удалось одну поймать и передать послание, которое якобы забыл Илидей.

— Вот, кстати, где наследник? — опомнилась Ингиелла.

— Нет никакого наследника, — вздохнул дедушка. — Как и не было никакой нянюшки. Орсимас убил всех, не пожалев никого.

— Батюшки! — чуть не плача, вскинула руками Оливия. — Даже…

— Даже, — кивнул старик.

— Так кто у вас править будет, после того, как мы расквитаемся с этим Валхом? — зло поинтересовалась Ингиелла.

— Вы расквитайтесь, мы уж тут сами разберемся, — усмехнулся дед.

— Вы уж постарайтесь, найдите достойного, — попросила его Оливия.

— Постараемся, — рассмеялся он.

— Как Лирака оказалась на Харсе? — отчего-то этот вопрос не давал мне покоя.

— Когда муж вернул её назад к тёмным эльфам, она с сыном жила там до его совершеннолетия, затем притащил вместе обоих сюда, под пристальное наблюдения Валха и его подручных, — пояснил дедушка.

— А как же вы? Жители? — насупилась Оливия.

— А что мы? — пожал плечами он. — Мы давно уже живем под гнетом этих магов. Наши силы, к сожалению не равны. Да и собрали здесь в основном тех, кто либо за эту власть, либо ему все равно.

— А вы как? — насторожилась Ингиелла.

— А я, — хитро улыбнулся дедушка. — Я, милая моя, как это говорят в том мире, откуда вы пришли, — он задумался на мгновение и довольно выдохнул: — засланный казачок.

Мы втроем с сомнением посмотрели на него. А точно ли он этот самый засланный казачок? И кем засланный?

Как будто прочитав мои мысли, Ингиелла задала вопрос, крутившийся у меня в голове:

— Кем засланный?

— Есть тут недовольные, и их много, но не настолько, чтобы пойти на тирана, — тяжело вздохнул он. — Я же вам так и не представился, — улыбнулся он. — Как вы уже слышали от Лиры, зовут меня Клавдий, маг сумрачной тени.

— Кто? — оторопела Оливия.

— Тень, — хмыкнул он.

— Тень? — испуганно воскликнула подруга. — Вы такой же как они?

— Ну по магии да, — спокойно пожал плечами дед. — Вот только не прогнил душой.

Я с опаской покосилась на деда и, на свой страх и риск, решила залезть в его воспоминания. Ну не доверяла сейчас никому!

На удивление, магия послушалась меня беспрекословно, хотя ожидала, что в чуждом мире, пусть и когда-то родном для моих далёких предков, мне придётся приложить больше усилий.

Дед замер, как только мои "щупальца" вцепились в его память. Я решила выудить информацию с самого рождения, с пелёнок.

— Лиззи… — обратилась было ко мне Оливия, но её одернула Ингиелла:

— Не мешай, — прошептала она ей, и обе напряженно замолчали.

Я же, не обращая внимания на подруг, продолжала исследовать воспоминания Клавдия. Родился он в семье магов сумрачной тени, но родители его были светлыми какими-то. Я отчётливо чуяла их запах малины без тошнотворного затхлого привкуса. Они жили в небольшой деревушке, похожей на ту, в которой нас пленили. Меня не покидали ощущения счастья, любви и взаимопонимания.

Поняв, что в детстве нет чего-либо интересного, я перелистнув, будто страницу книги, несколько десятков лет жизни Клавдия, остановилась на его юности, перед совершеннолетием. Но там интересного тоже не откопала: все как у всех — влюбленности, расставания, бесшабашность и, конечно же, пьянки. Усмехнувшись и покачав головой, устремилась дальше, листая его годы, как страницы.

Вот наткнулась на тот момент, когда он обрел свою суженую. На мое удивление ритуал обраслечивания тут ничем не отличался от того, что был на Сардарии — они прикоснулись друг к другу с какой-то невысокой смуглой шатенкой, обменялись узорами и поклялись в вечной любви. Быстро перематывая их семейную и довольно счастливую жизнь в той же деревушке, в которой родился старичок, видела, что у него родилось двое детей: мальчик и девочка, что отец безумно их любит.

Но вот я почувствовала тревогу, мотая его память, приостановила свое листание и стала шерстить в его голове уже внимательнее. В деревню пришел посланник правителя со стражниками с обвинениями в адрес старейшин в сговоре против Валеоза-Валха. Они арестовали главу поселения и его помощников, а глубокой ночью на поселение напали, убивая без разбору всех, кто попадался у них на пути. Стражники жгли дома огненными пульсарами, не жалея ни женщин, ни детей. Дом Клавдия также сгорел. Самого же хозяина дома не было, он был на экстренном собрании, которое созвали после ареста старейшин. Все поселение на самом деле было небольшим сопротивлением против власти тирана.

Когда началось нападение, выбежав из какой-то небольшой землянки, видимо служившей им чем-то вроде штаба, Клавдий устремился домой. Его бешеная, паническая тревога передавалсь мне, я слышала как неистово колотилось его сердце в тот момент, какой ужас охватывал его, когда он видел горящие дома своих односельчан. Но до своего дома он не добежал — ужасная боль в спину, чуть ниже сердца, словно раскаленное железо, прожгло его. Вскрикнув от боли, Клавдий упал на землю и погрузился во тьму.

Гораздо позже, очнулся на кровати, в какой-то абсолютно белой комнате. Повертев головой, не мог никак сообразить, где он, и в конце концов, решил, что умер. Но грубый мужской голос, прозвучавший откуда-то со стороны, развеял его мысли. Мужчина подошел ближе, и Клавдий смог рассмотреть этого могучего, хмурого великана. Он представился Звалем, старейшиной деревни магов-полуорков. Этот полуорк и поведал нашему дедушке о том, что вся его деревня, за исключением его самого, погибла, в живых не осталось никого.

После этих слов, я ощутила всю душевную боль, которую только может чувствовать человек, или маг, узнавший о том, что потерял всех, кого любил. Его терзания настолько проникли в меня, что казалось меня сейчас разорвет на кусочки от сострадания к этому еще достаточно тогда молодому мужчине.

Поправившись, он вернулся в родную деревню, но кроме пепелища не нашел ничего. Блуждая по родным местам, набрел на небольшие холмики, оказавшимися могилами тех, с кем он когда жил по соседству, радовался и любил.

С трудом, но я продолжила ковыряться в его памяти, забегая все дальше и дальше. Полуорки предложили ему присоединится к их сопротивлению. Что я подчерпнула из его воспоминаний о полуорках это то, что те были очень хорошими торговцами, чем и пользовались, получая информацию о тех или иных передвижениях стражей или обозов правителя. А под покровом ночи на них совершали нападения их сторонники — нефилимы, метисы обычного человека и, мамочки, демона. Эти полукровки были ростом невысокого, но очень быстрыми, они с ловкостью грабили обозы Теней.

Клавдий присоединился к этим ополченцам и долгое время проживал с ними, участвуя во всех их кознях несносному правителю. Я быстро пролистывала его жизнь, год за годом, пытаясь найти тот момент, когда он оказался в поселении, в котором очутились мы. Наконец, дошла до того дня, когда торговцы, вернувшись с ярмарки, принесли весть о том, что Валеоз набирает тех, кто поселится в какой-то деревне. Немного посовещавшись, ополченцы пришли к дружному выводу, что правитель явно что-то недоброе затевает, немного поразмыслив приняли решения — отправить туда своего человека. Клавдий вызвался сам, я чувствовала как в нем бурлила жажда мести за свою погибшую семью. Так он и очутился в том поселении.

Я не стала смотреть, как он сдружился с Лиракой, но попыталась найти тот момент, где он отправляет Ардену послание. И нашла! Все было именно так, как он рассказывал, и произошло это, буквально за несколько недель до нашей вылазки.

Наконец, отпустив сознание старичка, устало присела прямо на пол и опустила голову вниз, обхватила ее ладонями.

— Клавдий потерял свою семью: жену и двоих детей — это невозможно забыть и простить, — тихо прошептала я.

— Я не сержусь на тебя за это, — отозвался старичок. — Но было не очень приятно от твоих ворошений у меня в мозгах.

— Простите, — подняв свой взор на него, слабо улыбнулась я, — но в сложившихся обстоятельствах иначе было нельзя.

— Я же сказал, что не сержусь на тебя за это, — ласково заверил он и поочередно посмотрев на моих подруг, тяжело вздохнул и вымолвил: — Вам троим надо отдохнуть, завтра предстоит тяжелый день. Надо успеть поспать, уже почти рассвет, пару часов, и солнце встанет. Я оставлю вам кристалл, чтобы он вас разбудил. Проснетесь, стройте портал, как можно ближе к Ардену.

— А вы? — тихо спросила его Ингиелла.

— Я не пойду с вами, — покачал он головой. — Вернусь назад.

— Вас могут заподозрить, что вы нам помогли сбежать! — воскликнула Оливия.

— Меня? — усмехнулся старичок. — Нет, я старый, дряхлый и немощный. Будут рыть в окрестностях в поисках тех, кто вам мог помочь.

— Вы уверены? — с сомнением уточнила я.

— Да, — кивнул он и натянув свою привычную гримасу недовольства пробубнил: — Я сказал вам ложится спать!

— Слушаемся! — хихикнула Ингиелла и направилась к жестким деревяным полатям, установленным вдоль стен этой комнаты.

— Жестковато спать, — протянула Оливия, следуя за подругой.

— Вот, — взмахнув руками, недовольно выпалил Клавдий, — теперь будет мягче.

На деревянных настилах появились матрасы, набитые соломой, жесткие подушки и тонкие шерстяные покрывала, призванные служить нам одеялами. Сам же, как только мы устроились на полатях, сотворил портал и, не прощаясь, растворился в нем.

Прежде чем погрузится в сладкий сон, девочки потребовали рассказать мне, что такого я увидела в памяти нашего дедушки. В кратце поведав им, зевая каждую минуту, я наконец уснула.