Глава 10

– Стась, прости, а? Сама не знаю, что на меня нашло, – каялась Марьяна. Она смотрела на меня из глубины волшебного шара, вытирая слезы. Глаза красные, нос тоже – похоже, ведьмочка весь вечер ревела, пока я пироги пекла да с воблой отношения выяснила.

Стало стыдно. Закрутилась я, погрязла в собственных проблемах, да и обиделась на подругу, не без этого. А надо было пойти на перемирие первой, наступив на горло дурацкой гордости. Марьяша из-за меня вон как расстроилась, а я… эх.

– Забудь! – Покусанная угрызениями совести, я чувствовала себя ужасно виноватой. – Нервы у всех сейчас на пределе. Подумаешь, вспылила. Тебя же Валь из-за меня с зачета сорвал. Я все понимаю.

– Да ни черта ты не понимаешь, Суворова! – всплеснула руками ведьмочка. Я аж дернулась от такого резкого перехода. – Знаешь, что он мне сказал? Знаеш-ш-шь? – перешла на шипение она. Глаза ее по-прежнему блестели, но слезы по щекам больше не катились. Распущенные черные волосы обрамляли бледное лицо, делая его еще белее из-за контраста. Я молча смотрела на подругу, ожидая продолжения и, шумно вздохнув, она выдала: – Этот смазливый недоволк заявил, что мне давно пора вырасти и перестать верить в сказки! – Не очень понимая, о чем, вообще, речь, я продолжала молча слушать. – Сказки! Ты представляешь? – Марьяна в раздражении хлопнула рукой по столу, я вздрогнула, но девушка этого не заметила. – Он полностью запретил мне гадать в этом году и велел о демонах говорить только на его парах. Сказал, что все твои проблемы из-за меня и из-за моего глупого желания найти суженого, выбранного для меня звездами. Глупого! Как тебе?! А когда я напомнила про млечный путь в храме, этот… недосуслик, – выплюнула она, продолжая подбирать все новые обидные прозвища оборотню, – расхохотался. До слез, с-с-скотина! Стася, он высмеял мою веру в настоящую любовь, сказал, что серебряная аллея в небесном храме вспыхивает вовсе не из-за того, что пара истинная. Просто эти молодожены физически хорошо совместимы и готовы к рождению здорового потомства, что совершенно не гарантирует им счастья в браке. – Я, на самом деле, тоже так думала… точнее, не так, но в похожем направлении, однако на мои слова Марьяна реагировала иначе. – Он, видите ли, не раз встречал на своем пути идиотов, которые ненавидели друг друга после свадьбы, но не могли разойтись, потому что считали себя истинной парой. Так и жили исключительно ради детей, а не из-за большой и чистой любви, которую им пророчили жрецы. Стась, он откровенно поглумился над моими умственными способностями, назвал меня незрелой и чересчур романтичной, а потом начал строить из себя заботливого дядюшку, советуя выбирать жениха головой, а не с помощью демонов и трюков храмовников. А ведь этот недо… – Она задумалась, подыскивая эпитет.

– Змей, – подсказала я.

– Да! – согласно тряхнула своей черной гривой ведьма. – Этот недоаспид мне так нравился! – скривившись, как от зубной боли, призналась она.

Хорошо, что я уже сидела, а то бы шлепнулась от таких откровений прямо на пол, наверное. Нет, я знаю, что к Валю все девчонки в академии неравнодушны в той или иной степени – сама не исключение. Но Марьяна обычно снисходительно посмеивалась, когда я вздыхала, любуясь смуглолицым лектором. А дома вместе с Муркой они еще и подтрунивали надо мной на тему наивной влюбленности. И что в итоге? Одной, оказывается, красавчик-препод самой по душе, а вторая зовет его ласково Вальдемарчиком и восхищается знаниями демонолога и умом. Как так-то?

– Почему же ты мне ничего не говорила? – пробормотала сбитая с толку я. – Как же твоя свадьба? Как суженый, которого мы должны были срочно найти? Все это обман, да? Ты хотела, чтобы этим суженым оказался Валь, потому и смухлевала с камушками?

– Вовсе нет! – Мое недоверие ведьмочку сильно оскорбило. Слезы высохли окончательно, а к красным пятнам на лице добавились еще и вспыхнувшие гневным румянцем скулы. – Свадьба в силе. Батюшка уже запланировал венчание на конец зимы. И если я срочно не найду своего един… – она опять поморщилась. – Если не найду того, за кого сама захочу выйти замуж, меня насильно отправят под венец с нелюбимым. Еще и приворот посоветуют сделать, чтобы в браке не мучились. Взаимный!

– А потенциальные любимые у тебя на примете есть? – закинула удочку я. – Кроме недозмея, конечно, – добавила шепотом, но подруга услышала. А может, и по губам прочитала.

– Нету, – призналась Марьяна, опять грустнея. Слезы снова навернулись на ее глаза, а уголки губ опустились, делая красивое лицо капризным и неприятным. – Ста-а-ась, – заныла обычно гордая и сильная ведьмочка, которая раньше была для меня примером для подражания. – Прости-и-и… Это я, а не Велена, тебе «чихунов» с «чесунами» подбросила, – внезапно повинилась она. – Все из-за проклятого недооборотня! Он так на тебя смотрел: глазами пожирал, а на меня ни разу даже мельком не глянул. И на пустыре из сугроба сначала тебя достал. А я… а меня. – Марьяна громко всхлипывала, а я сидела и не знала, что сказать. Хреновая из меня подруга получилась, раз я не заметила истинных чувств ведьмочки к Вальдемару Сигизмундовичу. Думала, она из тех, кто признает его привлекательность, но точно не теряет из-за нее голову. А, оказалось, теряет… еще как! – Мне ведь сон приснился пророческий с твоим суженым… Я не разглядела его лица, но, когда Валь тебя так заботливо отряхивал, подумала, что… – Она замолчала, виновато глядя на меня.

– То есть ритуал ты все-таки специально испортила?

– Да нет же!

– А, ну да… господин фон Герц ведь позже появился… меня из сугроба доставать, – Ирония была горькой, хотя обида уже отступила. Куда бы еще деть разочарование? В Марьяне, во мне, в нашей дружбе, которая на поверку оказалась не такой уж и крепкой.

– Стася, я же извинилась, – ведьмочка надула губы, став похожей на капризного ребенка, которому не дали конфетку по первому требованию.

– Угу. – Улыбка у меня вышла не просто кислой, а изрядно прокисшей.

Может, однокурсницы правы были, считая, что купеческая дочь водится со мной лишь потому, что я ее хорошо оттеняю. Та самая подружка, которая никогда не станет конкуренткой. Ведь всем известно, что черноволосая красавица и прекрасней, и милее, и румяней, и белее… а еще богаче, успешней и так далее. Но зачем тогда были эти разговоры в трамвае про карнавальный костюм? Чего она добивалась? Хотела выведать, в чем я пойду, чтобы нарядиться лучше? Так я бы и так ей все рассказала! К чему было проявлять такую заботу?

– Хочешь, я тебе платье подарю? В качестве извинений, – словно прочитав мои мысли, завела прежнюю песню ведьмочка.

– Для чего, Марьян? – спросила я, разглядывая подругу, которую три года считала самым близким и родным человеком в этом огромном городе.

Мы ведь делились с ней секретами, смеялись, шутили, учились и проказничали вместе. А еще зелья варили самые лучшие на курсе! Как это все могло оказаться фальшью? Когда идеальная девичья дружба дала трещину? Когда в академии появился Валь, да?

– Для маскарада, естественно! – нахмурилась Марьяна.

Заблудившись в собственных мыслях, я упустила момент, когда поток ее слез иссяк… снова.

– Хочешь, чтобы твой сон сбылся, и я стала королевой бала? – уточнила недоверчиво. – А если господин фон Герц начнет за мной ухаживать? Что тогда, Марьяша? Воткнешь очередной нож мне в спину? Или с лестницы спустишь, как тогда…

– На лестнице – это не я! Слово ведьмы! – возмущенно воскликнула подруга… бывшая или все же настоящая?

– А демонов кто натравил? – Я решила узнать все до конца.

– Стася! За кого ты меня принимаешь?! Откуда мне знать, кому ты еще перешла дорогу. – Это ее «еще» задело больнее прочего. – Веленка вон на тебя в последние дни окрысилась. Тоже небось гадала и выяснила, к кому может уплыть корона, на которую она нацелилась. Или… да кто угодно! Тот же Валь! Может, он так подкатить к тебе решил – спасти деву в беде. Или твой сосед часовщик. Ты сама говорила, что проиграла ему свидания.

– Не проиграла, а пообещала.

– Без разницы! Да, я вспылила… да, напакостила в лесу, признаю. Но я никогда не пыталась навредить тебе по-настоящему. Мы же подруги!

«Заклятые», – подумалось мне.

– Лучшие! – заявила Марьяна, а потом, состроив щенячьи глазки и сложив в молитвенном жесте ручки, попросила: – Прости меня, Стасенька, а? Хочешь, я на этот бал совсем не пойду? И Велену туда не пущу – придумаю что-нибудь эдакое, она давно напрашивается. Ты тогда точно корону получишь! – радостно пообещала ведьмочка, сама не понимая, что только что меня окончательно обесценила. По ее логике выходило, что при наличии таких конкуренток, как они с артефакторшей, короны мне не видать, как своих ушей, несмотря на все пророческие сны.

– Да на кой мне сдалась ваша корона? – подавив очередной виток обиды, вздохнула я. – И суженый-ряженый, тобой обещанный, мне тоже не нужен. – Очень хотелось, как в старые времена, рассказать ей про нападение големов, про стычку Валя с Андреасом, про мой новый дар и опасность, которую он сулит, но… язык не поворачивался. Я просто не знала, можно ли и дальше доверять подруге.

– Корона всем нужна! – уверенно заявила Марьяна. – И шикарное платье тоже! Так как насчет…

– Никак! – перебила я, точно зная, что такой дорогой подарок от нее не приму. Особенно теперь. – Не надо мне ничего покупать. И денег одалживать тоже не надо.

– Стась, ты…

Внезапный звонок в дверь отвлек от разговора, который, признаюсь, начал тяготить. Часа не прошло, а у нас очередные гости. И кто на сей раз?

– Я сейчас, сейчас, – донеслось из прихожей. – Не отвлекайтесь, девочки, общайтесь. Я тут сама разберусь, – сообщила Мурка, явно намереваясь спровадить визитера, изучив его в глазок.

А если там все-таки покупатель? Сейчас как распугает мне всю клиентуру, потом будем с ней на пару лапу сосать. Или побираться пойдем… к Вальдемару Сигизмундовичу. Вот Марьяна-то «обрадуется»!

– Стаська, – позвала меня подруга, выводя из очередной задумчивости. – Ты собираешься меня прощать или как? Я понимаю, что накосячила, но… прости уже дуру ревнивую – бес попутал, – виновато улыбнулась она.

А я невольно отметила, что за весь разговор ведьмочка успела и поплакать, и повиниться, и повозмущаться от души. Даже задобрить меня новым платьем пыталась, но… она ни разу не спросила, как прошел мой день, не было ли новых нападений.

В коридоре что-то громыхнуло. Бросив Марьяне: «Позже поговорим», – я стрелой вылетела из комнаты, едва не врезавшись в гигантских размеров фамильяру.

– Ты вовремя, – не оборачиваясь, мурлыкнуло мое розовое чудовище. Дверь была открыта на длину цепочки и… полностью отрезана от меня крыльями Мурмизулии. – Хотела пугнуть незваного гостя, а тут, оказывается, курьер из магической доставки пришел, – сообщила она, продолжая загораживать вид. – И знаешь… По-моему, у него, кото-фобия.

– Кото-что? – нахмурилась я.

– Да кошек боится этот неправильный домовой! Представляешь? – хохотнула она.

Я представила… Еще как! Тоже бы на месте курьера перетрухнула, открой мне дверь ТАКАЯ кошечка.

– Айлурофобия, – машинально поправила Мурку, оттесняя ее от двери. – Прими уже нормальный вид, а? А то не только курьера, но и меня Кондрашка скоро хватит, – пробормотала, выискивая взглядом доставщика… которого не было.

Зато на нашем коврике стояла огромная коробка, очень похожая на ту, в которой на позапрошлый Новый год мне подарили полушубок и сапожки, а рядом с ней валялись валенки. Из них домовенок, похоже, и выпрыгнул, столкнувшись с фамильяро-монстром. И где его теперь искать? Не на чердак же лезть? Или все-таки на чердак?

Ох, Мурка… опять кашу заварила. Придется расхлебывать, ведь забрать посылку, не подписав бумажку, я все равно не смогу, а мне так охота поскорее заглянуть под крышку.

Домовой, как ни странно, обнаружился в валенке! В левом.

Я и забыла, что у них с Мурмизулией много общего – оба ж духи во временной телесной оболочке, а значит и размеры свои корректировать могут тоже оба.

Вычислен курьер был по громкому сопению, которое перешло в возмущенное ворчание, стоило мне вытряхнуть его из убежища. Пришлось долго извиняться за поведение фамильяры, однако окончательно подобрел наш поздний визитер, лишь когда я вынесла ему кусочек черничного пирога… теперь уже под громкое сопение Мурки. В гости курьера не приглашала, ибо бездомных домовых, работавших в магодоставке, зазывать на чай чревато – могут и насовсем остаться. Положила с собой ему угощение, подписала квитанцию о получении посылки и, пожелав заметно подросшему домовенку хорошего вечера, скрылась вместе с коробкой за дверью.

Опасений, что там какая-то бяка вместо долгожданного подарка, не было. Магопочта после парочки инцидентов, случившихся несколько лет назад, тщательно проверяла все, что к ним поступало: на вредоносные чары, на яды, на взрывоопасные вещества и еще бог знает на что. В принадлежности курьера к службе магической доставки я тоже не сомневалась, ибо не первый раз его видела. Но Мурмизулия на всякий случай выгнала меня из прихожей, заявив, что откроет коробку сама. Во избежание, так сказать.

– Вах! – восхитилась киса из коридора.

– Что там? – спросила я из кухни.

– Там… вах! – повторила хвостатая интриганка.

Не выдержав, я вышла из импровизированного укрытия, чтобы самой полюбоваться на этот таинственный «вах». Осторожность необходима, да, но ведь любопытство гложет!

В коробке оказалось платье. То самое… сногсшибательное… которое я видела в витрине модного салона, когда ездила в центр города за тортиком. Несбыточная мечта в один миг стала реальностью, прогнав грусть-печаль.

Просто чудо какое-то! Предновогоднее!

Через полчаса…

– Хороша-а-а, – протянула Мурмизулия, доедая пирог. Она сидела на диване и рассматривала меня.

Я тоже себя рассматривала в зеркале, висевшем на стене. И так повернусь, и эдак, то подол подберу, выставив вперед ножку в аккуратной туфельке, то покружусь, всколыхнув пышную юбку. Это был подарок, о котором я не смела даже мечтать. И вот, пожалуйста – недокупаемое платье, достойное принцессы, сидит на мне, как литое. Прям не верится!

Мне и в голову не могло прийти, что даритель расщедрится на карнавальный наряд. Раньше его подарки тоже были не из дешевых, но их можно (и нужно) было носить постоянно. Полушубок я надевала в холода, а оберег и вовсе с руки не снимала, бальное же платье, пусть даже такое роскошное, больше раза в год не наденешь. Максимум два-три, если в разные места ходить. С практической стороны его приобретение совершенно необоснованно, я никогда не купила бы себе такое, а он… купил! Еще и открытку в коробку вложил, где аккуратным почерком вывел:

«Самой красивой ведьмочке от Деда Мороза».

Раньше ничего не писал, а тут вдруг решился. Не потому ли что наши отношения перешли на новый уровень? С мифическим старцем я вслух, помнится, сравнивала только Андреаса. Значит, догадка верна? Неуловимый даритель он?

– Надо еще заколки подходящие прикупить. И масочку маскарадную на пол лица, – глотнув ароматного чая, начала собирать меня на бал фамильяра. – Завтра сгоняем до ювелирной лавки.

– Завтра? – Я обернулась к ней, оторвав наконец взгляд от собственного отражения. Несмотря на отсутствие праздничной прически, напоминала себе фею из сказки… или, как вариант, невесту. Хоть сейчас в небесный храм езжай, было бы с кем! Вспомнилась глупая мысль, витавшая в голове всего пару дней назад, что на этот Новый год тайный поклонник пришлет мне обручальное колечко. Не прислал. А все Марьянка с ее вещими снами виновата – настроила меня на романтический лад. – Мы же под домашним арестом, ты забыла, Мурка? – напомнила я, куснув от досады губу – самой жуть как захотелось навестить ювелира, который делал из недорогих материалов настоящие шедевры. Из дорогих, впрочем, тоже, но я ведь обычная студентка, а не фея, что бы там зеркало ни показывало.

– Мы быстро: одна нога тут, другая там, – мурлыкнула хитрюга, довольно щурясь.

– Тогда и на зачет пойду, иначе нечестно получится, – решила я.

– Не-не-не! – замахала лапами киса. – Никаких зачетов! Тебя же официально отмазали, сама сказала.

– Угу. Но если Валь пронюхает про нашу вылазку (а он пронюхает, нутром чую), его сиятельство меня сам прибьет. Вариантов два, Мурка: либо сидим дома, боимся и никуда не ходим, пока сильные мира сего не разберутся с нашими проблемами, либо ведем обычную жизнь, но с осторожностью.

– Какая-то ты слишком правильная, Стаська, стала, – фыркнул фамильяра. – Раньше больше авантюризма было, а тут… фи! – поморщилось мое розовое чудовище, передернув крылышками.

– Я правильная? – округлив от удивления глаза, уставилась на хитрохвостого хамелеона, меняющего не только масть с размерами, но и сторону. – Не ты ли меня убеждала послушаться умного дядю демонолога и посидеть денек-другой дома? Вроде ж кошка, а не сорока, но одно только упоминание блестяшек тебе сходу память отшибло! – заявила я, усаживаясь рядом с ней на диван. Хотелось тоже выпить чаю, но я боялась испачкать платье, а снять его пока рука не поднималось. Красивое, удобное и будто на меня сшитое… казалось, что если спрячу его в шкаф – сказка закончится, а вместе с ней уйдет и то волшебное настроение, под действием которого я помирилась с Марьяной.

Вряд ли мы опять будем дружить, как прежде, ибо доверие так легко не восстанавливается, но что мешает общаться? А как и что потом сложится – время покажет. Она же почти сразу во всем призналась, значит, совесть замучила. Я тоже во многом виновата. За собственными переживаниями не заметила, что с подругой творится неладное. Ведьмочка просто запуталась, психанула и сорвалась на мне. С каждым бывает. Обидно, конечно, но оправдать ее можно. Хотя бы потому, что хорошего у нас было на целых три года, а плохое и пары дней не продержалось. Зачеты, навязанная отцом свадьба и мужчина, который не обращает внимания – тут у любой нервы бы сдали. Не так ли?

– Хочешь сладенького? – Совесть замучила, похоже, не только Марьяну. – Я поделюсь. – Мурмизулия собралась отломить кусочек от своего пирога, но я отказалась. По той же причине, что и чай не пила – боялась испортить платье. Хотя сладенького, если честно, хотелось. Сама не знаю почему.

В дверь позвонили, когда часы показывали десять вечера. В такое время ко мне покупатели обычно не приходили. Тогда кто? Неужели госпожа Бойкая решила с группой поддержки вернуться? Или, может…

Сердечко екнуло и забилось испуганной птичкой. Весь вечер я втайне ждала соседа, хотя и старалась об этом не думать. Оправдывала его, убеждая себя, что у мага дел и без меня хватает, только все равно продолжала ждать. Приготовление пирогов, разговор с Марьяной и бальное платье, конечно же, отвлекли меня от этих мыслей, но… стоило кому-то позвонить, как надежда снова восстала из пепла подобно неубиваемому фениксу.

Он? Нет? А может, все-таки…

– Я разберусь, – заявила Мурка, сползая с дивана.

– Нет уж! – Вскочив, я бросилась к двери. – Хватит нам на сегодня гостей с кото-боязнью, – пошутила, чтобы скрыть волнение. Руки дрожали, ноги – тоже, и даже голос предательски дрогнул, когда я, припав к глазку, спросила:

– Кто?

– Откройте, Анастасия. – Его вежливое «вы» резануло слух. – Не бойтесь, я ненадолго. Принес обещанные пирожные вашей фамильяре, – сказал Андреас, переминаясь с ноги на ногу на лестничной площадке. Он выглядел уставшим и каким-то… помятым, что ли. Расстегнутая куртка, взъерошенные рыжие волосы, нахмуренные густые брови. В руках сосед держал большой бумажный пакет, очевидно, со сладостями. Скула его имела странный цвет, хотя, возможно, мне просто показалось – через глазок ведь все в подробностях рассмотреть могут только мои соседи.

– Открой ему, ну же… – начала гундеть киса, которая последовала за мной в прихожую и, естественно, услышала волшебное слово «пирожные». – В дом не пускай, если боишься, а пироженки забери-и-и, – наставляла сладкоежка. Будто слопанного пирога ей мало!

– Настя? – так и не дождавшись ответа, позвал Андреас. – Вы меня слышите?

– Да. – Голос почему-то осип, пришлось прокашляться.

– Вы заболели? – забеспокоился гость. – Настя, откройте! – потребовал он. – Я могу войти через портал, как раньше ходил к Филу. – Я не сразу поняла, что он упомянул моего дядю из-за такого сокращения имени. – Но не хочу вламываться к вам без приглашения, поэтому…

– А вы вломитесь! – внезапно для себя и для вылупившейся на меня Мурмизулии воскликнула я. – Да, точно! – одобрила собственную идею. – Так я буду знать, что вы не одержимы демоном – одержимые без приглашения не входят.

– Хм, – произнес сосед задумчиво.

– Только вламывайтесь минут через пятнадцать, пожалуйста. Мне надо переодеться, – выпалила скороговоркой и побежала в комнату снимать платье. Мне очень хотелось, чтобы Андреас увидел меня в нем, но… не сейчас.

– Э-э-а… куда? – Мурка озадаченно почесывала коготком нос, наблюдая, как я ношусь по комнате, пытаясь объять необъятное: и себя в порядок привести, и квартиру. – То есть ставить чайник, да?

– Неплохо бы еще и кофе сварить. Разговор будет долгим, – сказала я, запретив себе думать о том, что разговора, вообще, может не быть. Ведь обещать – не значит жениться. Вдруг сосед про порталы упомянул лишь для того, чтобы я его впустила? Что если он и правда одержимый? Потому и старался получить разрешение. Я ведь не знаю возможностей демонов: кто сказал, что они мага времени не могут подчинить?

Сомнения зашевелились, точно тараканы на печке, отравляя чудесное настроение ядом подозрений. Поэтому, когда ровно через пятнадцать минут в центре комнаты открылся портал, из которого вышел Андреас, я выдохнула с облегчением. А когда ему прилетело от нашей с Муркой защиты, ойкнула и бросилась помогать гостю, от неожиданности упавшему на диван. Переодеться успела, со стола прибрать тоже, а заклинания, настроенные на незваных гостей, отключить забыла! Вот же… дурында! А Мурмизулия, спрашивается, о чем думала? Хотя ясно, о чем: о пирожных.

– Вы ж мои хорошие, вы ж мои бедненькие… – причитала фамильяра, поднимая уроненный гостем пакет, в то время как я хлопотала над Андреасом.

– Может, льда принести? – спрашивала его, сгорая со стыда. – Простите! Я совсем забыла, что мы с Муркой охранки накастовали на случай неожиданного вторжения. А тут вы…

– Вторгся, – улыбнулся пострадавший. – Неожиданно.

– Ожидаемо! – возразила я, кусая губы. – Простите ради всего святого! Может, мазью обезболивающей ушибы смазать? У меня есть! Или…

– Все в порядке, Настенька. – Сосед выглядел не только побитым, но и подозрительно довольным. Причем побили его как мои охранки, так и кто-то до них. – Вы все правильно сделали. Безопасность превыше всего. Надо будет чуть подкорректировать ваши заклинания, чтобы сильнее били.

– Но… – Я замолчала, затянутая в омут его светло-серых глаз, неотрывно смотревших на меня.

Ситуацию спас чайник, натужно засвистевший на кухне.

Елки зеленые! Надеюсь, там только он вскипел. Не хватало, чтобы еще и кофе убежал, пока Мурка объясняется в любви пирожным, а я извиняюсь перед соседом. Да уж… просто верх гостеприимства! Сначала не пустила, потом магически избила и теперь безбожно туплю, вместо того, чтобы накрыть на стол и задать наконец интересующие меня вопросы.

Через пять минут…

– Как мило! – заявил Валь, вывалившись из портала. Забавно, но и он тоже выглядел помятым и растрепанным, а еще почему-то грязным, что его совершенно не смущало. Еще и в обуви уличной явился, в отличие от Андреаса. – Так и знал, что ты здесь, Канерва.

Никаких охранок не хватит, если это безобразие продолжится!

Даже жаль, что большая часть наших заклинаний напала на часовщика, а оборотню, явившемуся следом, достались лишь жалкие остатки. Для него они как укусы комаров, во всяком случае, именно так он сказал, тоже пообещав усовершенствовать мою охранную систему.

Благодетели, бес бы их побрал! Интересно, они теперь так и будут вдвоем ко мне ходить? Вот засада!

– Вальдемар Сигизмундович! – возмутилась я, когда он, стянув плащ, швырнул его на кресло, всем видом показывая, что вовсе не на минутку заглянул. – Вы следите за Андреасом?

Было время, когда я грезила этим мужчиной, наделяя его в своих фантазиях чертами идеального мужчины. Неприступный загадочный красавчик при ближайшем рассмотрении оказался обычным хамом! Еще и с подругой из-за него поссорилась! Нет, вы не подумайте лишнего – я была ему благодарна за заботу, но… зачем грязный плащ-то на мое чистое кресло бросать? И в дом входить без приглашения и без стука – зачем? У меня ведь не демон тут гостит, чтобы с ходу кидаться в бой, наплевав на правила приличия, а всего лишь сосед… с пирожными.

– То есть он для тебя Андреас, а я Сигизмундович? – выкатил крайне странное обвинение преподаватель.

– Еще вы господин фон Герц и ваше сиятельство, – перечислила я варианты, раз по имени-отчеству его не устраивает, и, бросив взгляд на соседа, заметила, как тот опустил голову, пряча улыбку.

– И Валь, – добавил гость, ухмыльнувшись.

– И Ва… да с чего вы взяли?! – опомнилась я, едва не признав, что мысленно и за глаза именно так его и называю. – Чем вы недовольны, господин фон Герц? – произнесла как можно спокойней. – Вы мой преподаватель, я ваша ученица. Соблюдаю, как и положено, субординацию. Вы хотите, чтобы я называла вас как-то иначе? – спросила в лоб, ибо совершенно не понимала, почему он цепляется.

– Вальдемарчиком зови, – предложила Мурмизулия, слизнув половину пышной шапки из белкового крема, венчавшей «корзиночку». Взгляд, брошенный на фамильяру оборотнем, был убийственным, но киса даже ухом не повела, продолжая наслаждаться лакомством. – А что? – сказала она, пожав острыми плечиками. – Я просто вариант предложила, раз остальные не устраивают.

– Меня все устраивает, – отчеканил преподаватель. – На людях. А в неформальной обстановке, Настя, прошу называть меня Валем. Как этого, – он небрежно махнул рукой на часовщика, – Андреасом. У нас с тобой впереди много совместных дней, а может, и лет, – произнес так, будто я замуж за него выхожу.

– С чего ты взял, что Настя выберет учителем тебя? – Поднявшись с дивана, мастер шагнул к гостю.

– Я УЖЕ ее учитель, ты разве не расслышал?

Они стояли напротив друг друга, скрестив взгляды, точно шпаги. Ночью… в моей квартире… да какого драного беса-то? Другого места для выяснения отношений не нашлось? Хотя, судя по их взаимной помятости, нашлось. Это что же получается… они за право меня обучать, как два барана, бодаются? Дурдом на выезде. Точнее, на въезде, учитывая их поздний визит.

– Так, хватит! – решила вмешаться я. – Раз уж оба явились, будьте так любезны прояснить ситуацию до конца. Чему вы там собрались меня учить? О чем хотели поговорить? – обратилась я к соседу. – И зачем пришли на ночь глядя? – Это уже относилось к преподавателю. – Одержимых тут нет, значит, амулет ваш сработать на вторжение не мог. Почему тогда вы здесь?

– Тебя проведать зашел, – перестав сверлить взглядом соперника, Валь уселся на диван, закинув ногу на ногу. То же мне… хозяин жизни! А нам с мастером что делать? По краям ютиться или одно кресло на двоих делить? Хотя оно, кресло это, уже занято… чьим-то грязным плащ-щ-щом! – Думал, ты, как прилежная ученица, реферат пишешь, Стася. – Это было яблоко в огород моей совести, ведь именно рефератом я заниматься и планировала, пока не согласилась на прогулку по парку.

– Я напишу, – пообещала, краснея.

– А я помогу, – поддержал Андреас.

Подняв двумя пальцами тяжелую мужскую накидку с мехом, он отнес ее в прихожую. После чего отряхнул кресло рукой, шлифанул эффект магией, и, пододвинув его к столику, предложил мне присесть. Это было так мило, что я улыбнулась. Думала, он себе место расчищает, а оказалось, мне. Если бы еще не остался стоять за спиной, положив руку на высокую спинку – совсем хорошо бы стало.

– Ты поможешь, угу, – скривился Валь, наблюдая за нами. – Как Филу помог на последней миссии, – процедил он, вонзая удлинившиеся ногти в мой диван. Мало мне мурки с ее кошачьими замашками, и этот туда же! Да что не так с обычно невозмутимым преподавателем?! Его на голема подменили, и никто не заметил?

– Все, не могу так больше, – заявила я, стукнув ладонями по деревянным подлокотникам. – Объясните, наконец, что происходит, и почему вы так ненавидите друг друга? Иначе я чувствую себя канатом, который вот-вот лопнет, если вы не прекратите перетягивание. Вы же взрослые люди, представители магической элиты, если то, что я читала про орден времени, действительно, правда. Почему вы так странно себя ведете?

– Ой, Стаська… – вздохнула Мурмизулия, доев пирожное. – Причем здесь магическая элита? Они тебя поделить не могут, вот и хорохорятся, как бойцовые пету…

– Мурка! – рявкнула я, окончательно заливаясь краской. Не столько из-за ее предположения, сколько из-за подобранного сравнения. Со змеями бы аналогию провела или, на худой конец, с баранами, но петухи? М-да.

– Действительно, – протянул Валь, вместо того чтобы начать яростно возражать. – Пора уже все прояснить. – Я невольно выдохнула, когда он не стал подтверждать выводы фамильяры. – Начнем с твоего дара, Настасья. – Тон его стал, как бывало раньше, менторским, чему я несказанно обрадовалась. Герц-преподаватель нравился мне больше чем Герц-нахал, которому непонятно что от меня надо. – В ордене времени всегда тринадцать магов. Если кто-то погибает, его дар ищет нового носителя, связанного кровным родством с прежним. – Выходит, и дядюшка мой из этой компании был. Почему-то я не удивлена. – Ты Филу дальняя родственница, Суворова, тем не менее дар его почему-то выбрал именно тебя, – продолжал говорить оборотень. – И Канерва откуда-то это знал за три года до пробуждения силы. Откуда? – Он посмотрел поверх моей головы на Андреаса.

– Я не знал, – спокойно ответил часовщик. – Догадывался, но полной уверенности не было. Филипп завещал ей свою берлогу, меня же в письме, которое пришло из нотариальной конторы после его гибели, попросил присмотреть за новой соседкой. Я и присматривал… – Мастер замолчал, а мои пальцы впилась в подлокотники, потому что слова его задели, активируя новый виток сомнений. Значит, он дядину волю прежде всего исполняет – это и есть главная причина его заботы. А дядя… вовсе и не дядя он мне. Валь же сказал, что я ему седьмая вода на киселе.

– И ты доприсматривался, – усмехнулся преподаватель, явно на что-то намекая.

– Оба вы доприсматривались, – подвела итог Мурка. – Пойду чай принесу с вареньем, зря я его кипятила, что ли? Не гоже на пустой желудок все это обсуждать, – пробурчала она, удаляясь на кухню.

Про пирожные умолчала: видимо, решила не делиться ими даже с ее обожаемым Вальдемарчиком. Ну и правильно! Нам больше достанется. Интуиция подсказывала, что после ухода гостей это сладкое лекарство придется очень кстати.