Глава 12

Снег в деревне совсем не такой, как в городе. Он чистый, яркий и сверкает, точно драгоценными камнями усыпан. Да и небо, скажу я вам, здесь тоже другое. Бывало, выйдешь в детстве на крыльцо, сядешь на деревянные ступеньки и, задрав голову, долго-долго всматриваешься в разлитый по небу млечный путь, серебряный от ярких звезд, коих там бесчисленное множество. И ни мороза не чувствуешь, ни усталости, завороженный такой красотой. Так и сидишь, пока бабушка, ворча, не загонит домой: в теплую и уютную кухню, где пахнет чем-нибудь вкусным. И в этот момент ты понимаешь, как сильно проголодался.

Сегодня, увидев дом, стоявший на окраине деревни, я поняла другое. Все те месяцы, что провела вдали от родных, аукнулись щемящим сердце счастьем, которое буквально разливалось по венам, заставляя губы улыбаться. Приди за мной потом хоть целый отряд големов, я все равно не отказалась бы от предложенного Андреасом путешествия. Здесь прошло мое детство, сюда я ездила каждое лето помогать бабуле по хозяйству, учиться у нее разным ведьмовским премудростям и слушать волшебные сказки.

Родители с братьями жили в ближайшем городке, и по ним я тоже очень скучала, но проведать бабушку хотелось больше. Не только из-за наших с ней особенных отношений, но и потому что я не знала, как представить часовщика папе. Он ведь наверняка решит, что рыжий маг – мой жених, и потребует с него чуть ли не предложение руки и сердца сделать в присутствии свидетелей. Нет уж, к родителям одна съезжу на каникулах, а к бабушке можно и с Андреасом.

Именно так я думала, пробираясь по тропинке к заветному крылечку, над которым призывно горел фонарь. Из трубы поднимался сизый дымок, кухонное окошко светилось, а из будки за домом доносился грозный лай Трезора. Сосед с интересом рассматривал и дом, и деревню, и даже расчищенную дорожку, показавшуюся ему слишком узкой. Предложил сделать ее пошире, но я сказала, что сначала надо посоветоваться с хозяйкой, а то вдруг это ее хитрый план по отпугиванию гостей, приходящих толпами. Пошутила, конечно, но… зная бабулю, лучше на ее территорию не соваться, даже с благими намерениями. Вот если одобрит сей план, тогда да, а так ни за какие коврижки!

Сюрприз удался!

Постучавшегося в дверь Андреаса бабушка приняла за очередного клиента, явившегося за лечебными травами, когда же увидела меня, выглянувшую из-за плеча мага, замерла на мгновение, схватившись за сердце, а потом заулыбалась так светло и радостно, как умеет только она, обняла меня крепко-крепко, шепнула на ушко: «Одобряю», и повела нас в дом… есть вареники. Я не совсем поняла, что именно она одобрила, но уточнять при мастере не стала.

Дома же, как выяснилось, сюрприз ждал и нас тоже. Именно сегодня… вечером в среду… мой папа с братишками решили нарядить у бабушки новогоднюю елку. Немая сцена длилась всего каких-то пару секунд, мне же показалось, что прошла вечность. Первыми оживились братья, которые кинулись к нам с криками:

– Стаська, Стасенька! Ты приехала, так рано! – Счастливые сорванцы дружно повисли на мне. – А мы тебе открытку еще не дорисовали, ты же в январе к нам собиралась.

– И в январе приеду, если получится, – взлохматив русые макушки, улыбнулась я.

– А гостинцы привезла? – дернул меня за правый рукав Ярослав.

– А елку с нами наряжать будешь? – потянул за левый Мирослав.

Братья бегали вокруг, засыпая меня вопросами и пытаясь заглянуть в сумку, куда я положила приготовленные для бабушки подарки. Для бабушки! Что же теперь делать-то? Нельзя ведь разочаровывать детей. Пока придумывала, как поизящней выкрутиться, чтобы братья не расстроились, Андреас, словно фокусник из шляпы, достал из своей коробки шоколадки в ярких праздничных обертках со снежинками, а потом вытащил и два амулета на тонких цепочках, украшенных рунами и разноцветными камушками. Восторженный «ах», который хором издали притихшие дети, я кожей прочувствовала. Сама чуть вместе с ними не ахнула, впечатленная предусмотрительностью часовщика. Не зря он в мастерскую свою заходил. А вот я не захватила подарки для всей семьи зря.

Протянув амулеты ребятам, маг сказал, что они от нас обоих, после чего объяснил, что это за обереги, и что носить их можно, не снимая, даже в бане. Я покосилась на свой браслет, невольно сравнивая работу. Его рук дело, нет? Что-то общее точно было! Но вдруг у артефакторов единый подход к такого рода вещицам, отсюда и сходство?

Получив подарки, дети поблагодарили нас и принялись их тут же изучать… в том числе и на вкус (это я про сладости). Бабушка зашикала на внуков, требуя отложить гостинцы на потом, ибо у нее вареники закипают. Андреас начал о чем-то тихо расспрашивать братьев, а папа, все это время молча наблюдавший за нами, одобрительно хмыкнул и громким басом заявил:

– Рад видеть, Настасья! Удивила, затейница. Тебя ведь из академии не отчислили? – строго уточнил он.

– Нет, конечно! С учебой все в порядке, пап, – скороговоркой выдала я, тут же отчитавшись по полученным балам. – Просто появилась возможность навестить бабушку, я и воспользовалась. А тут вы… здорово-то как! А мама? Мама где? – принялась спрашивать я, старательно отвлекая его от Андреаса, которого отец продолжал изучать: внимательно, оценивающе и со своим фирменным прищуром.

– Мама на девичнике. Тетя Катя замуж выходит… опять. Вот они там и провожают ее в последний, надеюсь, путь… свадебный, – уточнил он иронично. – Достала уже эта вечная невеста!

Я хихикнула. Нервно. Тетя Катя была одной из трех близких маминых подруг и по совместительству моей крестной. Женщина веселая, яркая и шебутная, а еще в вечном поиске принца. Правда, в отличие от других невест, ищущих свой идеал, Катерина Марковна не только регулярно его находила, но еще и пробу снимала, тестируя в быту. Короче, замужем она была, если не ошибаюсь, раза четыре уже. Этот, судя по всему, пятый.

Раз мне не прислали приглашение, украшенное брачной символикой, значит, на сей раз свадебка будет скромной. Надеюсь, и удачной. А то вечно закатят пир на весь мир, а потом бац – и не сошлись характерами. Местный священник при виде тети Кати уже в ужасе крестится, ибо столько разводов у одного человека в его практике еще не было. Вот кто не забивает голову сужеными, звездами предсказанными, так это крестная – она мужей, как платья, в прокат берет. Если бы еще при этом свадьбы каждый раз не устраивала… Хотя, может, ради них она замуж и выходит? Как знать.

– Настасья, чего примолкла, – нарочито веселый тон отца настораживал. – Знакомь давай с женихом, что ли.

Вот так вот! Сразу и в лоб. Кто бы сомневался!

– Господин Канерва не жених… – начала оправдываться я, ожидаемо краснея.

– Андреас, – представился и пожал руку моему отцу маг. – Жених, – опроверг мои слова он. – Если Настенька, конечно, примет мое предложение, – добавил, одним махом успокоив и моего папу, который был доволен, как слон, хотя сам же не раз говорил, что сначала надо выучиться, а потом уже замуж, и меня, ибо право выбора все же осталось за мной. Могу ведь и не принять его предложение. Так?

– Потолкуем, зятек? – подмигнул гостю гипотетический тесть.

– С удовольствием, – ответил мастер.

Я хотела возразить, ибо оставлять их вдвоем было боязно, но мужчины благополучно сплавили меня на кухню к бабушке. Один под предлогом помочь старушке на стол накрыть, второй – чтобы я пообщалась с бабулей, которую так мечтала увидеть. Пришлось подчиниться, действительно ведь мечтала.

Да и что такого папа может сказать моему соседу? От меня отпугнуть? Но ведь я замуж и не рвусь вроде, да и сосед наверняка так представился, чтобы отца успокоить. А Андреас что может сказать папе? Он взрослый, умный мужчина – найдет какую-нибудь нейтральную тему для разговора, которая устроит обоих. Так что зря я переживаю.

Зря же?

На кухне…

Бабушка выкладывала в супницу вареники. Один к одному: все ровненькие, целенькие и размера одинакового! Вот как у нее так получается? Не то что наши с фамильярой горе-пирожные. Поглядывая на хозяйку, я достала из сумки футляр с новыми очками в тонкой серебристой оправе, которые специально заказала для нее в подарок, затем вынула три флакона с зельями, сваренными по Муркиному рецепту… и саму Мурку, умудрившуюся уснуть в сумке.

Хм. Неожиданно!

Она ведь не собиралась с нами идти: говорила, что останется сторожить дом и остатки тортика. Врунишка!

– Выспалась, сладкоежка? – усмехнулась бабуля, погладив фамильяру между крылышками.

– Мур-р-р, – довольно заурчала та, увеличиваясь до размеров обычной кошки и подставляя спинку ласке. – Вареничками пахнет, аж слюнки текут! С творогом?

– С творогом, – подтвердила хозяйка, примеряя очки. – И с картошечкой тоже имеются.

Теперь уже и я сглотнула, испытав знакомое чувство голода, которое возникало в детстве, стоило попасть на эту волшебную кухню. Тут, даже если сыт, все равно кушать захочешь, ибо такие запахи витают… ум-м!

– Бабуль, как у вас здесь дела, как здоровье твое? Как деревенские? Не буянят перед праздничками? Суженых-ряженых и мешок денег на голову нагадать не требуют? – пошутила я, обняв любимую родственницу за плечи.

– Ах, какие легкие, тонкие, удобные, – расхваливала она очки. – Это ж до чего мастера дошли! Ювелирная работа. А деревенские уже неделю, как Новый год провожать начали, так что, если и буянят – не на моем пороге. Сюда они косяком после праздников пойдут: за антипохмельным зельем.

– Ну, а ты сама как? – спросила я, потому что бабушкино самочувствие меня интересовало куда больше, нежели ее соседей.

– Как обычно, Стасенька, – улыбнулась она, похлопав меня по ладони. – Живу потихоньку, колдую помаленьку и очень жду правнуков от любимой внученьки, – подмигнула она мне. – Хороший мужчина, основательный такой, и с тебя глаз не сводит. Маг, опять же, сильный – ты знаешь, я такое сразу чую, – просветила она шепотом. – Одобряю, – повторила загадочное слово, оброненное в сенях.

– Ах, так это ты ЕГО одобрила! – вырвалось у меня. Прикрыв ладонью рот, я воровато оглянулась на дверь, но в гостиной вокруг накрытого скатертью стола и елки прыгали только мальчишки, мужчины же, судя по всему, вышли покурить на улицу. Точнее, поговорить под предлогом перекура. – Ба, вы с папой все неправильно поняли, – зашептала я смущенно. – Андреас – мой сосед и… – Чуть не проболталась, назвав его временным телохранителем. – Мой друг, – подобрала подходящее определение я. – Он, конечно, за мной ухаживает, но всего несколько дней. Да и… – Я замялась, не зная, как еще оправдаться, зато окончательно проснувшаяся Мурочка знала… как меня спалить.

– Не только он к ней клинья подбивает, – доверительно сообщила она бабушке, потянувшись лапкой к самому крупному варенику. Заметив маневр, ведунья быстро наколола на вилку облюбованный фамильярой «конвертик» и положила на отдельное блюдце, которое к ней и пододвинула. В благодарность довольная киса продолжила меня закладывать: – За Стасей еще граф ухлестывает. Красавец-оборотень! Преподаватель ее. На зимний бал нашу красотулю приглашает, подарками засыпать обещает… Мечта, а не мужчина!

– Один обещает, а другой засыпает, – буркнула я, потому что обидно стало за мастера.

– Сие не доказано! – парировала розовая вертихвостка. – И потом… ты по велению сердца жениха выбирать собираешься или из корыстных побуждений? – подколола она меня.

– Никого я не собираюсь выбирать. Еще два года учиться, зачем мне сейчас жених?

– А сон Марьяны как же? – напомнила Мурмизулия, снимая пробу с вареничка. – Замужество нависло над тобой, Настасья, аки грозовая туча. Осталось только с женихом не промахнуться, чтобы потом в браке молнии не сверкали.

Закатив глаза, я принялась доставать из буфета тарелки, всем видом показывая, что фамильяра говорит глупости, однако бабушку провести не удалось.

– Сон значит. Вещий, небось? Свадебку тебе подруженька предсказала, так, Стася? А ты и молчишь. И женихов, оказывается, два, но на смотрины ты привела почему-то этого.

– Он сам привелся, – заявила Мурка, умудряясь не только есть, но и разговаривать. – Он же этот… как его? Проходимец! То есть порталоходец.

Может, ей второй вареник дать? Сразу в зубы. Авось наконец заткнется!

– Ешь молча, а то подавишься, – прошипела я, выразительно посмотрев на вечно голодную и дюже болтливую фамильяру.

Вот зачем она Андреаса так обозвала? А про Валя зачем упомянула? Бабушка же теперь меня не отпустит, пока все не выяснит. А какое ВСЕ без упоминания магии времени? Ох, Мурка-Мурка… лучше бы ты и правда дома осталась торт доедать… сторожить, в смысле.

– Так кто же тебе из кавалеров мил, внученька? – выгнула бровь бабуля, скрестив на груди руки.

Ну, началось! Допрос с пристрастием. И что ей на это ответить, если я сама не в курсе? Или все-таки в курсе?

Задумавшись, я вертела в руках тарелку, которую так и не донесла до стола. Всего несколько дней назад мне очень нравился господин фон Герц, которым я полгода любовалась на расстоянии, приписывая ему черты моего идеала. Как, впрочем, и большинство девчонок, посещавших его лекции. Князь Сибержинский тоже, в принципе, нравился, но репутация бабника отталкивала. Часовщика же я считала серым кардиналом, который натравливает на меня соседей, чтобы выжить из квартиры. А потом все перевернулось с ног на голову, еще и новый дар появился, от которого проблем больше, чем пользы.

Интересен ли мне по-прежнему Валь? Конечно! Он красивый, умный, харизматичный и… наглый. Эдакий типаж победителя, который получает все, что захочет. Например, меня вместе с новым даром. Но что-то внутри царапает от такой перспективы. Андреас же действует иначе, хотя, по сути, делает то же самое: добивается меня… вместе с моим даром. Эх, знать бы еще, кому из них я нужна без дара?

– Стася, я жду ответ, – напомнила о себе бабушка. – На кого из магов твое сердечко ёкает?

– Если верить Марьянкиному сну, на зимнем балу это выясню, – выкрутилась я и, забрав супницу с варениками, понесла ее в комнату, где мальчишки уже начали наряжать елку.

Естественно, я к ним присоединилась с молчаливого одобрения бабушки, которая сама занялась сервировкой стола. Мы же с братьями принялись разбирать коробки с елочными игрушками и разноцветными гирляндами, шуршание и блеск которых делали настроение по-настоящему новогодним.

В мастерской часовщика…

От часов, стоявших повсюду, шел мягкий свет, отчего темная комната казалась окутанной серебряной дымкой. Выскользнув из портала, я со смехом закружилась на месте, все еще пребывая в эйфории от общения с родными. Мы ведь с Андреасом не только с папой и бабушкой встретились, но и маму мою навестили! А вместе с ней и крестную с ее подружками, когда перед возвращением домой заглянули на девичник тети Кати.

Вот тетушки-то обрадовались, заполучив в свое временное пользование сразу двух магов и одну скорую на выдумку фамильяру! Неудивительно, что мы там на целый час застряли. Еще и выпили немного вина домашнего за здоровье невесты. И вроде бы чуть-чуть совсем, но в голову оно мне точно ударило, потому что иначе как объяснить, что вместо вежливого прощания и быстрого ухода в портал, открытый мастером в мою квартиру, я повернулась к нему и воскликнула:

– Андреас, я вам так благодарна! Слов нет! – Привстав на носочки, от переизбытка чувств еще и поцеловала его в щеку. Вернее, в левую сторону подбородка, так как выше не дотянулась, а он… не наклонился. Более того, маг, вообще, не шелохнулся – застыл, точно ледяная статуя, неотрывно глядя на меня. – Спасибо вам за этот вечер, – немного растерявшись от такой реакции, пробормотала я. – Только зря вы притворялись моим женихом, меня же теперь родственники замучают, – закончила совсем тихо.

– Я не притворялся, Настя, – мрачно произнес сосед. Его тон огорчил, разрушив все очарование вечера. Я начала от него отступать, но он внезапно схватил меня и обнял, притянув к себе. Образ заботливого и ненавязчивого кавалера трещал по швам, однако маг быстро опомнился и ослабил хватку. – Прости, солнышко, я не хотел тебя напугать. Просто не знаю, как еще объяснить… что люблю тебя.

– Словами не пробовал? – раздалось ворчливое из моей сумки.

Черт, Мур-р-рмизулия! Испортила такой момент. Нет, чтобы сейчас заснуть, а не по дороге в деревню.

– Пробовал, но Настенька моим словам почему-то не верит.

– Андреас, я…

Спрятав пылающее лицо на его груди, замолчала – не смелая гордая ведьма, а какой-то трусишка-зайка-серенький, точнее, зайчиха.

– И все-таки я скажу, – шепнул сосед, касаясь губами моих волос. – Извини, если напугал или обидел, Настя, но… я ведь не каменный. Это настоящая пытка: смотреть в твои лучистые глаза, слышать слова благодарности и понимать, что ты не веришь в мои чувства. Я говорил, что неравнодушен к тебе. Помнишь?

Маг приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть на него.

– Помню.

– И свидания выторговал. Было такое?

– Было, но вы же их…

– Ты! Говори мне, пожалуйста, «ты». Я ведь жених твой, – напомнил он, прожигая меня взглядом.

Глаза его, как и все вокруг, казались сейчас серебряными. Он смотрел так требовательно, так жадно, что я… испугалась. Ну, точно зайчиха… позор на мой дрожащий хвостик!

– Я ваше… то есть твое предложение еще не приняла, – ответила, надавив на зашевелившуюся в сумке кису, пока она опять что-нибудь не сморозила. – Ты же это тоже помнишь?

– Помню. И готов ждать твоего решения, сколько потребуется, но…

– Что? – Я всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть по нему, насколько он сейчас искренен.

– Прошу тебя, солнышко, не мучь меня слишком долго. Я ведь не первый день тебя люблю. И даже не первый год, – грустно улыбнулся он.

Хотелось закричать: «Почему же ты молчал? Почему не добивался меня, невзирая на всю мою холодность? Не хотел принуждать или, может… ждал пробуждения дара?», но сказала я следующее:

– Мне нужно время, Андреас. Надо разобраться с новыми способностями, с зачетами, с големами и с тем, кто их на меня натравил. Я обязательно дам тебе ответ, но только когда буду готова. Хорошо?

– Как скажешь, Настенька. – Он погладил меня по волосам и нежно заправил выбившуюся из косы прядь за пылающее ушко. – Я завтра зайду. Можно?

– Заходи, если хочешь. – Опустив глаза, я закусила губу. От волнения или… от ожидания? – Утром собираюсь в академию, раз приказа сидеть дома в четверг от его сиятельства не поступало, – заметив, как нахмурился сосед при упоминании Валя, я попросила: – Проводишь меня на учебу?

– Обязательно.

– Значит, договорились! – сказала и… снова его чмокнула. Вернее, попыталась.

Метила в щеку, как в прошлый раз, но он неожиданно повернул голову и наклонился, поймав в плен не только меня, но и мои губы. Ресницы, дрогнув, опустились, а голова пошла кругом. Когда же Андреас резко отстранился, спрятав руки за спину, будто боялся дать им волю, я не сумела сдержать разочарованный вздох.

– До завтра, солнышко, – голос его звучал странно, а серебряные глаза мерцали в полумраке, делая мага не только загадочным, но и каким-то зловещим. – Добрых тебе снов, сокровище, – прошептал он, наблюдая, как я иду на ватных ногах на собственную кухню через открытый им портал.

Хотелось, чтобы он схватил меня за руку, остановил, и в то же время я ужасно этого боялась. В голове царил хаос, а губы горели, храня след до обидного короткого поцелуя.

– Спокойной ночи, Андреас, – шепнула, не оборачиваясь, ибо боялась, что он увидит, как на моем пунцовом лице расцветает глупая улыбка.

Елки зеленые! Мой первый поцелуй… настоящий… до чего же сладкий!

Дома…

Я предавалась мечтам, стоя посреди темной кухни с закрытыми глазами, а фамильяра не только выбралась из сумки, но и врубила свет.

– Опаньки! – заявила она радостно, выдергивая меня из воспоминаний. В прямом смысле слова дернула, больно ухватив за косу. – Пока ты совсем не увязла в своих романтических фантазиях, глянь, что нам Вальдемарчик принес.

Ну… я и глянула. Сначала на послание, написанное уже знакомым почерком, где мне настоятельно рекомендовалось ознакомиться с истиной натурой господина Канервы. А потом и на запись в магическом шаре, оставленном на столе. Очарование момента, который не смогли испортить комментарии Мурочки, было окончательно убито стараниями проклятого преподавателя, решившего открыть мне глаза на… а, собственно, на что?

Пододвинув табурет, проскрежетавший ножками по полу, я села. Игнорируя сочувствующие взгляды фамильяры, поставила напротив шар и, немного помедлив, запустила повтор разговора, записанного днем в кабинете Валя. Точнее, не всего разговора, а его малой части: начало и конец этой познавательной беседы мне его сиятельство присылать почему-то не стал. Неотрывно глядя на две фигурки внутри волшебной сферы, я жадно ловила каждое слово, эмоцию, жест – все. Сидящая рядом с шаром киса – тоже.

– Сколько, Герц? – высыпав на стол горсть разноцветных камней, спрашивал мужчина, совсем не похожий на часовщика, который подарил мне сегодня встречу с родными. И дело было не во внешности – она как раз осталась прежней. Но выражение лица, колючий холодный взгляд и тон, от которого у меня бежал холодок по коже, были чужими, незнакомыми, будто с Валем пришел торговаться не Андреас, а его брат-близнец. – Назови свою цену, я заплачу. Отступись, оставь Анастасию в покое. Ты меняешь любовниц, как перчатки, зачем тебе она? Наиграешься и бросишь, а ей страдать потом. Не нужна она тебе…

– Она всем нужна! – Откинувшись на спинку кресла, Вальдемар Сигизмундович скрестил на груди руки и насмешливо посмотрел на визитера. – Она же маг времени, последний участник чертовой дюжины. Настасья теперь одна из нас, забыл? Или, может, тебе она нужна особенно? Решил пополнить свою коллекцию очередным необычным экспонатом? Ванесса мертва, зато есть пока еще живая Настёна, из которой можно вылепить… что ты, кстати, лепить из нее собрался? Ты же все доводишь до совершенства, так? – хмыкнул он, небрежно толкнув в сторону камни.

– Хватит, Герц! – Мастер оперся руками об разделявший их стол и чуть наклонился, нависая над ним. – Просто назови свою цену. Деньги, артефакты, магические пространства – проси, что угодно.

– Что угодно, говоришь? Как насчет часов с маятником, которые открывают порталы в другие миры? – выгнул черную бровь оборотень, по самодовольной физиономии которого очень хотелось съездить.

– Ты ведь знаешь, что это артефакт рода. Я не имею права им распоряжаться, пока не стану главой.

– Разумеется, знаю. Потому их и выбрал. Но, постой-ка, разве не для продолжения этого самого рода тебе так понадобилась моя Настя?

– Она не твоя, – процедил сквозь зубы Андреас, от рук которого по столешнице начали расползаться морозные узоры.

– Моя! – продолжая довольно скалиться, заявил Валь. – Она моя студентка…

– Вот именно! А со студентками своими ты не встречаешься принципиально.

– Какое правило не имеет исключений? – пожал плечами преподаватель. – К тому же после праздников я начну учить Настю управлять временем…

– Ты начнеш-ш-шь? – зашипел гость, глаза которого стали похожи на две серебряные щели, а по рыжим волосам, точно молоко, растеклась знакомая мне белизна.

– Я! И знаешь, почему она выберет наставником меня?

– Почему же?

– Потому что Настя амбициозная девочка, она мечтает стать хорошим магом, который будет приносить пользу обществу, а не только твоему полудохлому роду и тебе. Думаешь, я не понял, почему ты в нее так вцепился? Одаренный наследник понадобился, верно, Канерва? В случае, когда отец и мать являются носителями магии времени, дар не уходит из семьи – один из детей получает его после смерти кого-то из родителей. На это расчет? – Губы брюнета растянулись в ухмылке, когда он взглянул прямо на меня. То есть не на меня, а на шар, который работал в режиме сохранения информации. Понятно теперь, для кого все это было сказано – часовщик ведь и сам знал, что там с даром и как. – Без Насти клану ледяных крышка? А бедная глупая девочка и не подозревает, что ты из нее инкубатор для своих змеенышей сделать собрал…

Валь не договорил, получив в морду. На этом запись и оборвалась. Точнее, оборвалась она чуть раньше, но дорисовать картинку по движению Андреаса труда не составило. Какое-то время я сидела молча и рассматривала стекленную сферу, которая больше ничего не показывала.

Первой очнулась Мурмизулия.

– Не расстраивайся, Стаська, – мурлыкнула она, боднув меня в плечо головой. Машинально подняв руку, я погладила фамильяру. – Мы этому гаду покажем, где раки зимуют!

– Которому?

– Тому, который тебя купить хотел, конечно! – воскликнула она возмущенно.

– Не меня купить, а от Валя откупиться, – проворчала я, продолжая гипнотизировать взглядом магический шар, будто ожидая, что он еще что-нибудь нам покажет. Но нет, ничего другого препод к своему подарочку не прикрепил.

– Так, Стася! – уперла лапы в бока фамильяра. – Я вот сейчас не поняла что-то… ты никак защищаешь этого… маньячину?! – выдала она, гневно сверкнув желтыми, как у Валя, глазищами. – Он же, как паук! Оплел нас своей паутиной, сладостями задобрил, подарками заманил. И ведь ни одного драгоценного камушка не принес, а Вальдемарчику целую горсть притаранил! Где справедливость?

– Мурка! – Повернувшись к ней вместе с табуретом, я возмущенно поинтересовалась: – Так ты тут фырчишь и негодуешь, потому что он ему, а не нам камушки принес, что ли?

– И поэтому тоже! Все, – гордо махнула хвостом фамильяра, сбив со стола шар, который я вовремя поймала. – Обычными сладостями меня больше не возьмешь…

– Только драгоценными, – хихикнула я, правда, немного нервно. – Мурмизулия-свет-Браварная, ты неподражаема.

– А Андреас какой? – спросила киса, преданно заглядывая мне в глаза. – Что ты на самом деле о нем думаешь? Только честно!

– Андреас… он целеустремленный, – грустно улыбнулась я. Об упомянутой преподавателем Ванессе, с которой, судя по намекам Валя, у мастера что-то было помимо вражды, старалась не думать. – И терпеливый. Понятно теперь, почему он только сейчас начал за мной ухаживать. Без дара я ему и его роду, очевидно, не нужна.

– Сильно расстроилась?

– Есть немного, – слукавила я, ибо настроение упало ниже плинтуса. Сосед мне, действительно, нравился. Очень! Правда, насколько серьезно я на него запала, выяснила только сейчас, когда обещанная им сказка оказалась пустышкой под блестящей оберткой, и на смену едва зародившемуся чувству пришло разочарование.

– А Валь? – спросила фамильяра, ковырнув коготком стол. – Что про него скажешь?

– А что тут сказать? – усмехнулась я, поднимаясь. – Козел этот Валь! Хотя преподаватель хороший. Хватит о них говорить, надоело! У меня куча проблем: учеба, големы, дар новый и Марьяна без жениха. Меня убить в любой момент могут, а я о всяких глупостях думаю. Все! Пострадали и будет! Давай лучше… торт доедим, – предложила, доставая из хладника коробку. – Самое время для сладкого лекарства, – заявила, поднимая крышку. – Гм…

– Что? Что там? – сунула нос в коробку Мурка. – А где… – растерянно пробормотала она, глядя округлившимися глазами на маленький кусочек, который за время нашего отсутствия заметно исхудал. – Что же получается: этот паразит-демонолог сожрал мой тор-р-ртик?! – раненым тигром взвыла маленькая розовая кошечка. – Стаська, решено! Из двух зол выбираем меньшее: будем паука твоего перевоспитывать. Он хоть сладости в дом тащит, а не наоборот.