27

Глеб

Накануне поговорить с Альбиной не получилось, и теперь Глебу было стыдно за своё поведение. Умом он всё понимал — просто усталость, нежелание решать нерешаемые проблемы, к тому же давно не было секса, — и вот он уже пал жертвой рук и губ Альбины, промолчав о том, что было действительно важно. И это огромный минус. Такие вещи всё же надо обговаривать «на берегу», и о её косяке Глеб должен был сказать незамедлительно. А он, получается, помедлил — и оттого сам сделал прокол Альбины менее значительным. Будто секс того стоил… Естественно, нет.

Почему-то Глеб вдруг вспомнил одного своего знакомого, менеджера по продажам автомобилей. Всё у него было отлично — жена хорошая и вполне симпатичная, дочка, дом в порядке и никаких скандалов. Так уж получилось, что Глеб с ним долго не виделся, а когда вдруг пришлось обратиться, оказалось, что Кирилл в процессе развода. Жена узнала про левак и…

— Слушай, а это хоть того стоило? — спросил Глеб тогда: с женой Кирилла он был знаком и недоумевал, зачем тому понадобилось куда-то от неё гулять. Разве что большая любовь?

— Нет, — отрезал тогда Кирилл, и больше они к этой теме не возвращались.*

(*Дорогие читатели, про Кирилла и его жену Веру история будет ближе к осени обязательно. Готовьтесь)))

Теперь этот диалог вспомнился — потому что поговорить с Альбиной было гораздо важнее, чем трахать её. А Глеб вот… сплоховал. И нужно было срочно исправляться.

Он специально закончил работу раньше и сразу после совместного ужина с Алисой пошёл в комнату Альбины. Настроение было, с одной стороны, хорошим — племянница сегодня отлично ела, и Глеб пока не мог определиться, причиной ли тому прекрасная стряпня Зои или у девочки действительно улучшилось эмоциональное состояние, — но всё равно радовался, что Алиса чуть оживилась. Однако с другой стороны…

Глеб всегда не любил выяснять отношения, скандалить, копаться в грязном белье. Нет, он никогда не отмалчивался, не имел такой привычки — просто не любил разбор полётов. Причём именно в любви, по работе это как-то не мешало.

В отличие от вчерашнего вечера, сегодня Альбина Глеба не ждала. Оно и понятно — он давно не приходил в её комнату в половине девятого. И вместо соблазнительного пеньюара на девушке были обычные чёрные леггинсы и ярко-алый обтягивающий топ. Впрочем, Альбина и в таком наряде выглядела наилучшим образом. Глеб вообще не помнил, чтобы его девушка неважно выглядела. Альбина умудрялась быть королевой даже во время гриппа. Как у неё это получалось, оставалось только догадываться.

— Ты как-то рано, — протянула она, рассматривая Глеба с удивлением. — Я думала, вновь будешь как минимум до десяти дела разгребать.

— Решил закончить раньше.

— Соскучился? — Альбина кокетливо улыбнулась и подошла вплотную, положила ладони на грудь Глеба. — Я — безумно.

— Я ещё вчера сказал, что нам нужно поговорить. — Глеб взял Альбину за руки и повёл в сторону окна, перед которым стояли несколько кресел и журнальный столик — именно там Альбина обедала. — Серьёзно поговорить.

— Про твою племянницу? — Она хмыкнула, покорно шагая следом. Села в кресло и иронично изогнула идеальную бровь, глядя на Глеба.

А он отчего-то вспомнил брови Зои. Светло-русые, неяркие и абсолютно натуральные, неухоженные. Он ничуть не сомневался, что она их даже не выщипывает — слишком уж широкими они были. Идеал — более тонкая ниточка.

Его всегда восхищали брови Альбины. Ровные, тёмные, словно мазки неширокой кистью, очень выразительные, без единого изъяна. Восхищали — но не умиляли. Во внешности Альбины вообще не было ничего умильного, в отличие от внешности Зои.

— Про Алису, да. Но не только. — Глеб сел в кресло напротив и продолжил, не отводя взгляда от Альбины: — Во-первых, хотелось бы узнать, что за демарш был накануне. Зачем ты представилась как моя невеста? Боишься, что новая повариха меня отобьёт?

Слово «повариха» никак не подходило к милой и нежной Зое, но пусть лучше так, чем беспочвенная ревность на пустом месте.

— А что, я разве сказала неправду? — улыбнулась Альбина. Не ядовито, а невинно так, по-кошачьи. Ну да, лучшая защита — это нападение. — Мы с тобой, Глеб, встречаемся уже больше пяти лет. Не находишь, что представляться девушкой, живя в одном доме, как-то… не комильфо?

— Не нахожу. И мы возвращаемся к Алисе. — Глеб даже вздохнул, набирая воздуха в грудь. Естественно, слышать то, что он собирался сказать, Альбине будет на редкость неприятно. — Я не могу жениться на девушке, которая не дружит с моей племянницей.

Да… неприятно — не то слово. Альбина аж побагровела вся. И уставилась на Глеба с разъярённостью разбуженного носорога.

— Твоя племянница только и делает, что выводит меня из себя. Ты же знаешь, столько лет со мной живёшь, — разве я истерична, Глеб? — поинтересовалась Альбина сквозь зубы. — А Алиса…

— Ей девять лет, Альбин, она ребёнок.

— Ребёнок — это два-три года, ну пять лет! Но девять — это вполне сознательный возраст. Она ревнует и вполне осознанно…

Частично Глеб был с этим согласен. Ревнует — однозначно. Но Альбина тоже была ревнивой, всегда была, просто не до абсурда. Осознанно — безусловно, но это лучше, чем бессознательно.

— Тебе нужно быть умнее, — перебил Глеб свою девушку. — Ты взрослая, а Алиса — нет. Или с этим ты тоже будешь спорить?

— С этим не буду. Но…

— Альбин, я всё сказал. Делай выводы. Если ты хочешь, чтобы у нас всё было хорошо, — вам с Алисой нужно научиться нормально контактировать друг с другом. Ей я это тоже со временем озвучу, когда она перестанет воспринимать в штыки весь окружающий мир. Пока же я жду от тебя нормального, адекватного поведения. Без нервов и ненависти к моей племяннице.

Альбина вздохнула, поджала губы и, опустив взгляд, негромко пробормотала:

— Я поняла, не сердись. Я постараюсь, потому что очень тебя люблю.

Обычно Глеб в таких случаях отвечал «я тебя тоже», но на этот раз он отчего-то промолчал, сказав о другом:

— Я пойду всё-таки, ещё немного поработаю.

— Не останешься, значит? — протянула Альбина с явным разочарованием, и Глеб покачал головой. Встал с кресла, выпрямился и мимоходом бросил взгляд в окно…

…На лавочке перед фонтаном — окна комнаты Альбины как раз выходили на него — сидели две фигуры, в которых даже издалека можно было узнать управляющего Николая и Зою — по двум светловолосым макушкам и форме. Кажется, они ели мороженое…

И Глебу отчего-то вдруг стало досадно. И во рту покислело, будто он лимон откусил.

Глупость какая-то…