Глава 10. За воротами Аттарии

Эту ночь Онри спал беспокойно: ему все мерещился шепот в темноте. Но засов на двери был задвинут, а с верхней площадки к нему вряд ли кто-нибудь мог спуститься. Разве что Ки, у которого, оказывается, теперь был свой выход наверх прямо из его постели. Правда, весьма специфичный: чтобы им воспользоваться, нужно было нырнуть в трещину на дне озера, проплыть в кромешной тьме с десяток метров по подземному ручью, а потом, как лосось, подняться по подземному водопаду, в этот ручей впадающему. Когда Онри ужаснулся описанному маршруту и предложил Ки перенаправить куда-нибудь этот страшный поток, чтобы того случайно не засосало течением под землю, пока он спит в своей «могилке», друг рассмеялся и пояснил, что специально все это выстроил: он привык гулять в одиночестве, и теперь, когда в любом коридоре можно было случайно встретить Куна, Джебба или его, Онри, Ки захотелось создать новые «прогулочные тропы», которыми только он и мог воспользоваться. Онри припомнил свою собственную любовь к закрытым дверям и признал, что в этом есть смысл. Тем более, что двери всегда можно выбить, а вот поймать или хотя бы увидеть прозрачное существо в бурном подземном потоке, неизвестно где пролегающем — ни при каких условиях.

Онри думал сначала об этом, потом о том, где Кун бросил свой бесполезный посох, наигравшись (вышли-то они из дому с посохом, а вернулись уже без), а затем принялся искать источник назойливого шепота. Сходил к двери, выглянул в коридор. Проверил лестницу, ведущую на площадку, туалет и ванную. Нигде никого не было. Хоть начинай верить в домовых. Может, просто Ки что-то за стенкой напевает? С его голосом станется пробиться сквозь камень.

Онри не поленился и проверил и Ки, но тот безмятежно спал в своем озере, закинув руки за голову, так что пальцы выступали из воды. У него в пещере тоже никого и ничего не было, только звонко перекликивались капли, падающие со сталактитов. Впрочем, тут тоже вроде бы кто-то шептал, причем с той же громкостью. А вот это уже было странно. Онри пораскинул мозгами и нашел единственно возможное объяснение.

Вытянув из-под рубашки амулет Бури, он приложил его к уху и действительно услышал шум. Только это был не шепот, а просто какой-то непрерывный гул, вроде прибоя или гудения ветра в печной трубе. Еще было похоже на звук, с которым течет по галечному дну могучая река. Наверное, вместо стихии ветра бедолага Ки умудрился затолкать в камень морской прибой — с него станется.

— Не хочешь к хозяину? — тихо спросил Онри амулет, снимая его с шеи и прикладывая к пальцу Ки. Но кулон остался безразличен к подобной перемене места. Пришлось забрать обратно: Ки, наверное, очень удивился бы, узнав, что его подарок вернули среди ночи. Но, по крайней мере, Онри теперь знал, откуда доносится звук, и тот сразу перестал его волновать. Напротив: непрерывное шебуршание успокаивало и навевало сон. Зевнув, Онри вернулся к себе и почти сразу заснул.

Пробуждение было неприятным.

— А! — коротко вскрикнул Онри, когда его постель вдруг намокла — вся, вместе с одеялом. Спросонья он чуть было не решил, что оконфузился, но воды было уж слишком много: матрас был мокрым насквозь, подушка тоже, а вода все прибывала. Оглядевшись, Онри увидел в утреннем свете множество водяных потоков. Они, урча, взбирались на стены, мебель, потолок. Вода журчала на полу, весело взбегала вверх по ступеням. Она облизывала валявшиеся на полу сапоги и трепала, как зверь, небрежно брошенную ливрею. Впрочем, все это продлилось не больше минуты. Онри едва успел подумать, что и его сейчас поглотит водяное покрывало, пролившееся с полога кровати, как потоки тут же начали убывать, всасываясь в щель под дверью. Из коридора послышалось беспечное пение Ки — примерно с таким же он купался в ванной.

— Что это было? — в лоб спросил его Онри, по-быстрому одевшись и выскочив в коридор. — У меня чуть сердце из груди не выскочило!

— Уборка, — растерянно пробормотал Ки, оттягивая на себя поток воды с лестницы. — Пыль вытираю, стираю вещи. Сегодня день Чистоты.

— Ты хоть предупреждай, — попросил его Онри, прикладываясь к кувшину с остывшим травяным взваром.

— Прости, — покаялся Ки. — Я думал, ты и не заметишь.

— Мокрую постель? — осуждающе покачал головой Онри.

— Она уже сухая, — пожал плечами Ки. — Ребята вот не проснулись.

— Еще как проснулись, — сказал Джебб, тоже выходя. — Только мы, в отличие от Онри, не такие паникеры. Есть что пожрать?

— Сегодня не учебный день, — сказал ему Ки. — Раз в неделю студенты должны прибраться у себя в комнатах, а оставшуюся часть дня могут отдыхать.

— То есть, сегодня не кормят? — уточнил Джебб, не услышавший толкового ответа.

Ки помотал головой, подтверждая его опасения.

— Приехали, — расстроился толстяк. — А если кто-то очень-очень проголодался?

— Для этого есть Истинная еда, — пожал плечами Ки. — Академия же не виновата, что у вас ее нет.

— Понятно, — кивнул Джебб. — А где еще есть еда? Может, погребок какой имеется? Я сам могу приготовить, только продукты нужны.

— Кухня закрыта, — сказал Ки. — Конечно, я могу пробить туда новый вход, но…

— Не, не надо, — остановил его ужаснувшийся Онри. — Еще мы ворами не были. Перебьемся денек.

— Говори за себя, — возмутился Джебб. — Ты тощий, тебе не понять. А я жрать хочу.

— Хочешь хлебных палочек? — предложил ему Ки.

— Я бы тоже от чего-нибудь посущественнее не отказался, — вместо утреннего приветствия сказал Кун, спускаясь из своей башни. — Что, совсем никаких вариантов?

— Ну, можно поесть в городе, — Ки опять стал смотреть в сторону. — Обычно все туда и едут в Чистый день. Только не поесть, а так, развлечься.

— А мы чем хуже? — не понял Джебб. — Поехали жрать и развлекаться!

Ки только вздохнул.

К огромной радости иноземной троицы, сегодня был «пасмурный» день: солнце по-прежнему палило, но уже не так ярко. Воздух был свеж, а глаза не слезились, так что сегодня ребята рассмотрели и сложную асимметричную архитектуру Аттарии, и красивейшие мозаики нежных пастельных оттенков, считавшихся здесь крикливо-яркими, и многочисленные мраморные статуи, не примеченные ими ранее. Чаще всего статуи изображали мускулистых детей Ветра — то ли из уважения к княжеству, на чьей земле стояла Аттария, то ли народ Ветра здесь считался неким идеалом красоты. Сыны Ветра были кряжистыми, хорошо сложенными. Их лица были суровы, но прекрасны, как лица истинных воинов. Разглядывая статуи, ребята нет-нет, да косились на Ки: тонкого до фантастичности, с острыми чертами лица и как будто совсем без мышц. Если в нем и была кровь Громобоев, то такая крошечная капелька, что она растворилась в морской воде без следа.

— Чего они на нас пялятся? — спросил Кун, обнаруживший, что все встречные студенты удивленно останавливаются.

— Потому что еще раннее утро, а мы уже идем к выходу, — ответил Ки.

— И какая тут связь? — не уловил Кун.

— Я очень быстро справляюсь с уборкой, — пояснил Ки.

— Не понял.

— Кун, не тупи, — сказал ему Онри. — Тебе же сказали: сегодня День Чистоты. Кто все помыл — свободен. Ки за пару минут отдраил наши покои и перестирал белье, а народ вынужден все это делать ручками.

— Так они же все маги! — удивился Кун. — Чего им стоит так же вот — фьюить — и чтоб все чисто?

— Магия воды недоступна прочим народам, — пояснил Ки. — Им приходится обходиться другими способами. Народ ветра, например, может вымести пыль небольшим ураганом. Правда, стиркой все равно придется заняться вручную. И липкие пятна так не отчистить. Впрочем, можно заплатить кому-нибудь, кто победнее, и всю работу сделают за тебя. Но все равно придется ждать.

— Зачем?

— Нельзя же бросить дело на полпути, — удивился Ки. — А если работники вдруг передумают? Придет куратор, а у тебя грязно. Будешь наказан. Надо проследить, чтобы работа была завершена. Руководство — не такая уж легкая задача, как кажется.

— Если б я был магом воды, — сказал Джебб, — то за пару месяцев скопил бы небольшое состояние, просто предлагая всем моментальную уборку. Но тебе, конечно, я такое советовать не буду.

Ки кивнул. Они подошли к воротам, так плотно прилегающим к высокой стене, в свою очередь по обеим сторонам плавно переходящей в скалы, что они казались единым целым.

— Вот они, ворота Аттарии, через которые проходят все, кто желает обучиться магическому искусству, — сказал Ки, окидывая врата широким жестом. — Через них нужно проходить по одному, иначе никак. Примените свою магию, чтобы врата открылись. А мне придется пройти под землей. Встретимся на той стороне.

— Постой, — Онри ухватил его за руку, не давая исчезнуть. — А если у нас не получится?

— Должно получиться, — сказал Ки. — Но, если хотите, я могу подождать здесь и перейти последним.

— Мэстре Ки, — послышался занудный голос куратора. Ребята обернулись. Мужчина шел к ним быстрым шагом.

— Светлого утра, — поздоровался Ки. Парни тоже отозвались нескладным хором.

— И чистого дня, — торопливо отозвался куратор. — Куда это вы направились?

— В город, — немного удивился Ки. — Я уже все перемыл, можете проверить.

— Вы не можете выйти, — сказал мужчина, нахмурив брови. — Они пусть идут, если хотят, но вы должны остаться здесь.

— Почему? — Ки выпрямился и немного отшатнулся. — Разве я наказан?

— Нет, — через некоторую паузу сказал куратор. — Но вы не должны покидать Аттарию. Говорю вам это как сыну Владыки Гроз.

Мужчина многозначительно шевельнул бровями, развернулся и отошел, но не ушел, а лишь принялся наблюдать за воротами с небольшого расстояния.

— Ты здесь заперт, что ли? — удивился Онри.

— Не знаю, — задумчиво протянул Ки, глядя вслед куратору. — Я никогда раньше не пытался выйти.

— Значит, надо выйти из принципа, — уверенно заявил Джебб.

— Ты что? — Ки резко развернулся к нему и вскинул брови.

— Лично я не слышал прямого запрета в его словах, — пожал плечами Джебб.

— Но и прямого разрешения мне тоже никто не дал, — возразил Ки. — Зато прозрачно намекнули, что выход не приветствуется. Наверное, отец ему приказал. Чтобы я в городе лишний раз не показывался.

Он нахмурился.

— Это несправедливо, — сказал Онри.

— А мы можем выйти другим путем? — спросил Джебб. — Тебе ведь без разницы, где под землю проваливаться, верно?

Ки подумал и кивнул.

— Да, я могу уйти подземными реками и из другой точки. А потом встретить вас по ту сторону ворот.

— Ребят, а они не открываются, — заметил Кун, старательно толкавший ворота все то время, что его друзья беседовали.

— Не может быть, — не поверил Ки. — Уж у тебя-то магия самая что ни на есть правильная, не то что моя. Джебб, попробуй ты.

Толстяк пожал плечами, подошел и толкнул двери. Они даже не шелохнулись.

— Да ну, — помотал головой Ки, не желая в это верить. — Бред какой-то.

— Парни, давайте уйдем отсюда, — предложил Онри, оглядываясь: в сторону ворот уже тянулись другие студенты.

— Обидно, блин, — сказал Джебб.

— А ну, разойдись! — крикнул Кун, разбегаясь.

— Эй, не позорься! — крикнул было ему Онри, но в следующий момент раздался оглушительный треск и испуганные голоса студентов. Ворота разлетелись на миллионы мелких щепочек, и Кун вывалился на ту сторону.

— А что, так можно было? — удивился Джебб и двинулся было следом, но многочисленные осколки вдруг потянулись обратно, вращаясь в воздухе и самостоятельно складываясь в сложную мозаику. Мгновение — и ворота стали прежними.

Ки облегченно вздохнул.

— Все в порядке, — сказал он ошарашенным друзьям. — Похоже, Аттария принимает такой способ открывать врата.

— То есть, без разницы, как именно выходить наружу? Можно просто дырку проделать? — уточнил Джебб.

— Если у тебя получится, — пожал плечами Ки, — то да, конечно.

— А, тогда ясно. Я пошел, — Джебб, не долго думая, погрузил обе руки в дерево, как будто это было жидкое блинное тесто. Поверхность колыхнулась, по ней прошли круги, как от брошенного камня. Глубоко вдохнув, Джебб нырнул в ворота и мигом исчез.

— Твоя очередь, — слабо улыбнулся Ки, оборачиваясь к Онри.

— Ты ведь с нами? — уточнил тот.

Водный принц замялся.

— Ки, опять? — Онри сложил руки на груди и сурово уставился на друга. — Ты сын местного Владыки. Может, и не второй по значимости в государстве, но уж четвертый точно. Хватит слушать всяких старых дураков. Пошли.

Онри одной рукой ухватил Ки за запястье, а другой очертил круг — совершенно не задумываясь, как будто всю жизнь только этим и занимался.

— Эй, пусти, так нельзя! — Ки дернулся было назад, но друг уже втянул его в портал.

На мгновение они оказались в темное, и Онри даже успел испугаться: он как-то не подумал, куда именно открывает проход, и вообразил, что сейчас они выпадут в какое-нибудь болото, полное чудовищ, и никогда уже не вернутся домой, но в следующее мгновение их встретили улыбающиеся лица друзей.

— О, они сразу вдвоем! — удивился Джебб.

Ки растерянно качнулся и уставился на угасающий круг.

— Это первый случай в академии, когда маг проводит через врата кого-то еще, — сказал он. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. У тебя очень странная магия, Онри.

— Не то слово, — отозвался парень, все еще дрожащий от воздействия собственной бурной фантазии. Про болото с чудовищами он никому сообщать не стал, но на будущее сделал себе заметку быть чуть более сконцентрированным на мысли о точке высадки.

— Пойдемте уже, — Джебб потер ладони. — Где-то там есть еда.

— И суккубы, — облизнулся Кун.

Онри прикрыл лицо ладонью, вздохнул и покачал головой.

— Что это? — уточнил у него Ки.

— Даже не спрашивай, — сказал Онри, так и не признавшийся друзьям в том, что подменил карту.

Но голодного Джебба ждал неприятный сюрприз: оказалось, расстояния в горах были настолько обманчивы, что до города, как на ладони раскинувшегося внизу, нужно было идти пешком целый день. Лошадей же в этом мире никто и не думал приручить, и передвигались местные на здоровенных бледных ящерицах, как коркой грязи, покрытых шершавыми наростами. Ящериц парням, к счастью, предоставили бесплатно, как и несколько монет на «погулять», стоило только подойти к унылому морщинистому скотнику в белой робе. Но Джебб все равно был недоволен.

— Тоже мне маги-волшебники, — ворчал он. — Не можете придумать толковый спуск. Хоть бы веревку какую натянули и на нее корзинки навесили, чтобы скатываться с ветерком.

— А обратно? — урезонил его Ки.

— А обратно уже можно и на ящерицах, — сказал Джебб, пытаясь обрести равновесие на непрерывно крутящемся и раскачивающемся существе.

— Тогда в конце дня здесь будет скапливаться куча ящеров, — заметил Кун. — А внизу не останется ни одного.

— Ну вот пусть загонщик их всех за ночь переправляет вниз, — предложил Джебб. — Хоть бы и на тех же корзинах.

— Займись этим, — предложил Ки. — Отличная идея.

— Нет уж, — отказался Джебб. — Ненавижу живых животных. И навоз.

Он брезгливо потряс ногой: комочки испражнений ящеров были такими же бледными, как и окружающий пейзаж, и подло сливались с дорогой.

Парни беззлобно обсмеяли его и двинулись вниз.

Онри путешествие на ящерицах, напротив, понравилось. С них не так страшно было свалиться — не высоко же — и они не подбрасывали седока при быстром беге. Правда, спины чешуйчатых гадов ходили ходуном, извиваясь змеечкой, но в этом была своя прелесть. Если приноровиться, конечно. Впрочем, кое-кого сильно укачало.

— Фу, у меня все еще мир перед глазами дергается вправо-влево, — простонал Кун, склонившись над сухим и будто выцветшим кустиком травы.

— Водички надо? — сочувственно поинтересовался Онри, который еще помнил собственные мучения после атаки Ки.

— А у нас есть? — уточнил страдалец.

— Ки, у нас есть вода? — переадресовал вопрос Онри.

Вместо ответа водный принц опустил ладонь вниз, сделал хватательный жест и потянул руку вверх. Из-под земли тотчас забил родник. Кун припал к нему.

— Хорошо быть тобой, — сказал он, напившись. — Где хочешь — дом, где хочешь — вода и еда. Зачем тебе вообще люди? Жил бы в море, не тужил.

— У меня есть обязанности, — вздохнул Ки.

— Это не тебя, а твою мать продали взамен на мир, — сказал Кун, садясь на камень и обмахиваясь подолом рубахи. — А если ты сбежишь, никто ничего не скажет. Нет, ну, скажут, конечно, но какая тебе будет разница? Наверное, тебя потому и сторожат, чтобы ты к морю не рванул.

— Я и так могу рвануть, — пожал плечами Ки. — Нырнуть в ближайший колодец и подземными реками до самого дна морского.

— А они об этом знают? — уточнил Онри. — Ну, твои родные? Ты им когда-нибудь рассказывал о своих способностях?

— Не уверен, — Ки покусал губу. — Дома я стараюсь не заострять на этом внимания.

— И не рассказывай, — посоветовал Джебб. — По-моему, тебя просто недооценивают. Пока что я здесь не встретил ничего круче твоей магии.

— Это ты просто серьезных магов в деле не видел, — улыбнулся Ки. — Вот начнется Турнир, посмотришь. Со всего света съедутся. Уже турнирные таблицы вывешены.

— А ставки на победителя у вас тут делают? — сразу оживился Джебб, ощупывая монеты в кармане: не потерял ли.

— Делают, — кивнул Ки. — Но мне казалось, тебе приятнее будет потратить деньги на еду.

— Тоже верно, — задумался Джебб. — Ладно, давайте уже дальше двигаться. Кишка кишке бьет по башке.

— Я на эту жопокрутню больше не сяду! — ужаснулся Кун. — Лучше пешком. Вон, уже городские ворота на холме видно, дойдем как-нибудь.

Ки не ответил, но смущенно переступил с ноги на ногу: он опять был без обуви, а, в отличие от академии, здешние дороги не были вымощены ни вышарканным за долгие годы известняком, ни, тем более, полированным мрамором.

— Давайте я тогда экипаж возьму, — предложил он.

— А нам денег хватит? — с сомнением уточнил Онри, ощупывая свои четыре монеты: в их стоимости он пока не разбирался.

Вместо ответа Ки выудил из кармана серебряный венец с прозрачным голубым камнем и со вздохом надел его на голову. Вместе с его вышитым нарядом и голубыми глазами украшение смотрелось очень гармонично и при этом вмиг напомнило друзьям, кем является их товарищ на самом деле.

— О, другое дело! — одобрил его Джебб. — Сразу видно, что принц. В смысле, княжич. Тебе, наверное, что угодно бесплатно предлагать будут.

Онри пихнул его локтем в бок и сделал страшные глаза.

Ки поморщился, развернулся и пошел в конюшню (или точнее, ящерюшню), возле которой они остановились. Спустя пять минут они все вместе взобрались на высокое сооружение, отдаленно напоминавшее привычную парням бричку, но уж слишком ненадежную. Сооружение ходило ходуном, держалось на трех колесах и так и норовило перевернуться.

Кун и Джебб сразу заняли заднее сиденье: оно было повыше и со спинкой. Онри и Ки уселись на переднее. Точнее, сел только Онри, а Ки остался стоять. В одну руку он взял поводья, а в другую длинный кнут, и с посвистом огрел им двух ядреных ящеров. В отличие от спокойных верховых, эти были злобными, крупными и далеко не такими послушными.

— Другая порода? — уточнил Онри, кивнув на щелкающих зубастыми пастями тварей.

— Самки, — пояснил Ки, снова охаживая хлыстом правую особь, норовившую перегрызть сбрую.

Экипаж тронулся с места, и помчался по пыльной дороге, весело громыхая и подскакивая на камнях. По обе стороны потянулись домики, обмазанные серой глиной и крытые соломой. На полях помахивали мотыгами чумазые мужики. Они не были похожими ни на скотников, ни на народ Ветра, ни на любой другой народ из виденных друзьями в академии. У этих людей была рыхлая желтоватая кожа, толстые ноги с широкими ступнями, могучие шеи и квадратные лица. Волосы на их головах стояли торчком и, подобно гриве, тянулись вниз вдоль хребта, заканчиваясь волосяной кисточкой на месте, где у животных обычно произрастает хвост.

— Что это за народ? — поинтересовался Онри у вытянувшегося в струну Ки, ловко правящему экипажем.

— Где? — друг закрутил головой.

Онри ткнул пальцем в ближайшего крестьянина.

— А, это просто смерды, — пожал плечами Ки. — Они никакой народ. Без магии совсем. У вас таких разве нет? Ты мне говорил, в вашем мире редко встречаются маги. Кто же тогда там живет, если не смерды?

— Ну, в свете последних событий я должен пересмотреть свое мнение о нашем мире, — признался Онри. — Пожалуй, я неверно тебе сказал. У нас все население, как я, Джебб и Кун. Наверное, мы все умеем колдовать.

— Да? — удивлению Ки не было предела. — А как же вы тогда решаете, кто благородный, а кто нет?

— Ну, само собой получается, — пожал плечами Онри. — В древности как-то поделились, и с тех пор кто сын или дочь благородного, тот и сам — благородный. А как в древности дело было, никто уже не помнит.

— Удивительно, — покачал головой Ки. — То есть у вас маги и хлеб выращивают, и животных пасут? И никто при этом магией не пользуется. Да еще вы столько едите… Нет, Онри, ты, наверное, что-то путаешь. Каким образом достигается баланс? Как вы боретесь с голодом и неравенством?

— Да никак, — фыркнул Онри. — Дохнем с голоду и бунты устраиваем. Ну, не мы с друзьями, конечно, мы-то из дворянских родов, хоть и обедневших, а крестьяне.

— Но это же ужасно! — Ки вытаращился на него и едва не потерял контроль над ящерами.

— А ты думаешь, отчего мы так рады были переселиться к тебе? — развеселился Джебб, услышавший их разговор. — Лично мне у вас тут нравится. Кормят хорошо, деньги за просто так выдают, жилье предоставляют. Красота!

Онри вынужденно покивал, соглашаясь. Если где и можно было осуществить его странную мечту, то только здесь, в мире Ки. Но ему отчего-то не нравилось смотреть на смердов: если даже над скотниками в академии посмеивались и гоняли их туда-сюда, то как в этом мире относились к народу, совершенно лишенному магии?

— Слушай, Ки, а как живут эти ваши смерды? — спросил Онри. — Ну, чем они занимаются, кроме работы? Как им вообще живется?

— Понятия не имею, — фыркнул Ки. — Это ж смерды. Кто с ними беседы будет вести? Ну, гуляют вечерами, в едальнях сидят. Петь любят и танцевать. Да сам увидишь, их тут полно, как травы в поле. Труднее найти место, где их нет. Эй!

Он возмущенно дернул поводья, тормозя ящеров, уже обошедших с двух сторон и подцепивших на сбрую легкого на помину смерда. Экипаж подскочил, неудачно завернулся и начал заваливаться на бок. Ки выругался и, перепрыгнув через Онри, встал на правую сторону, не давая им окончательно перевернуться. Колеса бухнулись обратно на дорогу.

— Дура! Смотри, куда идешь! — крикнул Ки, а Онри с удивлением узнал в непривычном лице явственно женские черты. — Выходи, давай, тупица, чего встала?

Женщина удивленно закрутила головой. Она явно не понимала, как оказалась меж двух ящеров, да еще и повисшей на сбруе.

— Назад иди, назад, — громко и четко, едва ли не по слогам, сказал ей Ки. — Да не туда! Назад. Где у тебя зад? Развернись. Да не так развернись! Да не надо мне твой зад, выйди уже из упряжи!

Джебб и Кун начали ржать, наблюдая за происходящим. Чем больше кричал на женщину Ки, тем сильнее она терялась, хотя ей всего то нужно было повернуться и спокойно выйти. Но она как будто специально утыкалась то в упряжь, то в бока ящеров, в упор не замечая выхода.

— Пошла вон! — не выдержал Ки и хлестнул ее хлыстом. Женщина ойкнула, смешно подскочила и заметалась, как муха в банке, отыскивая выход из западни. Ки снова замахнулся.

— Ты что делаешь? — возмутился Онри, вскакивая и хватая его за руку. — Нельзя же человека хлыстом… Женщину, к тому же.

— Онри, да у нее шкура, как у ящерицы, — пояснил Ки. — И ума столько же. Пока не вдаришь, не пошевелится.

— Не смей ее бить, — тихо, но жестко сказал Онри. Глаза у него потемнели, губы плотно сжались.

— Да хорошо, — растерялся Ки. — Как скажешь.

Онри, отпустил его запястье, молча спрыгнул на землю и обошел кругом злобных ящериц — травоядных, но сомневающихся в этом.

— Иди сюда, — сказал он, поманив рукой запутавшуюся бабищу. Женщина была грузной и неповоротливой. Сначала она повернула голову, встретила спокойный взгляд Онри, а затем уже довернула оставшееся тело, растолкав ящериц в стороны. Те недовольно защелкали пастями.

— Иди, не бойся, — Онри пошевелил пальцами, выманивая ее. Бабища послушно подошла. Улыбнулась от уха до уха. У нее за спиной Онри увидел вытянувшегося стрелой Ки и его хлыст. Отсюда водный принц с сияющим на лбу венцом выглядел жутко, а вид ухмыляющихся парней за его спиной не предвещал ничего хорошего случайно встретившимся на их пути прохожим смердам.

— Иди домой, — Онри мягко похлопал женщину по горячему и немного шершавому плечу. — Или куда ты там шла.

— Спа-асибо, господин, — растягивая звуки, произнесла она. — Век не забуду.

— Иди уже, иди, — поторопил ее Онри. Дождался, пока женщина, семеня и продолжая воздавать ему хвалу, не уберется с дороги, и вернулся к экипажу. Влез, молча сел на свое место.

— Защитник слабых, сирых и убогих, — прокомментировал Джебб. — Онри Йорсон, душа народа.

Онри не ответил на шпильку.

— Теперь-то мы можем ехать? — спросил Ки.

Онри кивнул. Экипаж тронулся. Правда, теперь он ехал немного медленнее: впереди были ворота города и целая толпа смердов, снующих туда-сюда.

— Зачем ты ее ударил? — все-таки не выдержал Онри. — Она просто запуталась. И вообще, это было так некрасиво — бить женщину. Неужели в вашем обществе подобное поведение — норма? Что баба, что ящер — никакой разницы?

— Вот именно, что баба, а не женщина, — сказал Ки, но все-таки смутился: яркая реакция друга заставила его сомневаться. — У нее кожа толстая.

— То есть, дело в силе удара, да? — прищурился Онри. — И нежную женщину ты просто ударил бы чуть нежнее?

— Но… — растерялся Ки. — Она же смерд.

— А мы? — Онри посмотрел на него в упор. — В нашем мире мы все были смердами. Даже короли. И я в каком-то смысле смерд. Что же ты не бьешь меня за каждый не понравившийся тебе поступок?

Повисла пауза. Ки подбирал слова. Джебб и Кун, посерьезнев, переглянулись, но вмешиваться в беседу друзей не стали.

— Если я буду, как ты беседовать с каждым встречным крестьянином, это займет целую вечность, — наконец, сказал Ки.

— Ну да, хлыст быстрее говорит, — язвительно сказал Онри. — И вы, разве, куда-то торопитесь, Мэстре? Ох, да, простите, я забыл: вас ждут книги и темный угол в глухом закутке Аттарии. На свидание с ними никак нельзя опаздывать. У них же все строго: не успел прочитать страницу — порка розгами. Не лег вовремя в постель — конец света.

— Онри, — подал голос Джебб, намекая, что друг перешел черту. Онри прекратил язвить, но и извиняться за сказанное не спешил.

— Смерды должны знать свое место, — упрямо повторил Ки. — Таково устройство любого общества. Есть стадо и есть пастыри. Пастырь должен думать, стадо должно делать. Если пастырь начнет разводить беседы с каждой овцой, стадо разбежится. Если пастырь начнет видеть в овце личность, он не сможет пустить ее под нож, когда придет время. Овце будет хорошо, а стаду — плохо. И незачем путать меня, сравнивая себя со смердами: даже когда вы еще не проявили своих способностей, вы были совершенно на них не похожи. Ум, гибкость мышления, способность находить новое и думать наперед — это то, чем отличаются благородные. Смердам подобные вещи лишь помешают работать и радоваться жизни.

— Посмотреть бы на человека, который вбил все это тебе в голову, — буркнул Онри, не глядя на друга.

— Это непреложная истина, — стоял на своем Ки. — А как иначе? Любое общество без строгой иерархии просто развалится. Наступит анархия.

— Я верю, что где-то в других мирах есть государства, в которых все люди равны, — сказал Онри.

— Это как? — Ки постепенно распалялся. Движения его стали дерганными и быстрыми. — Один человек умеет пахать землю, а другой — сочинять стихи. Как ты передашь хлеб от одного к другому? Крестьянину не нужны стишки. Поэт просто умрет с голоду.

— Так значит, крестьянина нужно развивать, — упрямо сказал Онри. — Зря вы, что ли, копите знания в этой вашей хваленой Аттарии?

— И сколько денег ты потратишь на их развитие? — возразил Ки. — Смердов в тысячи раз больше благородных, а учатся они так медленно, что это просто не сравнить. Учить нужно тех, кто способен учиться — тех, кто в дальнейшем будет работать головой. Зачем утруждать долгой, дорогостоящей и совершенной ненужной учебой того, кто всю жизнь будет махать мотыгой? Пусть живет и радуется.

— А с чего ты взял, что они радуются? — возмутился Онри. — Может, им плохо? Может, они ничего, кроме кнута, не видят, а сказать боятся?

— Тебе просто хочется поспорить, — Ки закрутил головой, выпутываясь из неприятных мыслей. — Ты же еще ничего не знаешь об этом мире. Мы заботимся о своих крестьянах!

— Это как? — ухмыльнулся Онри. — Стрижете их, как овец, чтоб не жарко было?

— Мы строим для них больницы, рассчитываем, когда и что лучше сажать, чтобы урожай был богаче. Есть специальные склады, в которых хранится зерно на случай голода. Есть службы, помогающие тем, кто попал в беду. В городе каждый день после работы даются представления для всех желающих. Да им даже в дома терпимости вход бесплатный раз в неделю! Чего еще мы не делаем для наших смердов? Скажи, отец организует.

— Дома терпимости? — переспросил Онри и посмотрел в глаза другу. — И кто ж в них работает? Ваши благородные жены, сестры и дочери? Что-то я не припомню, чтобы ты что-то подобное о своей маме рассказывал.

Ки даже отшатнулся и стал хватать ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.

— Ребят, может, хватит? — попытался урезонить их Кун, тоже почувствовавший, что разговор катится куда-то не в ту сторону.

— Наверняка в них держат ни в чем не повинных девчонок, проданных собственными родителями, — продолжал Онри. — Сироты какие-нибудь, у которых и выхода нет.

— Да, сироты, — подтвердил Ки. — А куда ты еще денешь такое количество девочек? Мальчика всегда можно пристроить помощником, но девочке многие работы просто не по плечу. Что плохого в том, что им предоставлена самая подходящая работа — материнство?

— То есть, они там крупными партиями рожают себе новую смену? Отличная задумка! Просто превосходная! — разошелся Онри. — Все, как ты говорил: идеальный баланс! А раз в неделю — это вы рассчитали исходя из необходимости каждого отдельного мужчины, или исходя из очереди, которую одна девица способна принять за сутки?

— Ты как-то не так все понимаешь, — снова закрутил головой Ки. — Или я как-то не так объясняю. Давай я отведу вас туда, сам с ними поговоришь.

— Давайте! — сразу подал голос Джебб. — Я — за!

— И я! — поддержал Кун. — Никогда не был в доме терпимости.

— А вы вообще не вмешивайтесь! Лишь бы нажраться и штаны спустить, — рыкнул на них разгоряченный Онри. — Ни о ком, кроме себя, не думаете.

— Как будто ты у нас альтруист, — хмыкнул Джебб.

— Государство дает им кров и хлеб, — продолжал Ки, который, видно, теперь тоже не мог остановиться.

— И не дает выбора, — парировал Онри.

— Они вольны идти, куда угодно, — возразил Ки, постепенно повышая голос, отчего у присутствующих заходили ходуном кости. — Государство им даже платит, чтобы они скопили себе на старость.

— А кто платит государству? — спросил Онри. — Разве не сами смерды?

— Ребят, да хватит уже! — Джебб не выдержал и отвесил Онри леща. Тот обозленно развернулся, но в драку не полез. Только сплюнул на дорогу и отодвинулся, чтобы Джебб больше не достал.

— Стабильное общество не может существовать без сложных взаимоотношений между его пластами, — нравоучительно продолжал Ки. — То, что каждый из нас имеет свои обязанности — это норма, ты не будешь отрицать.

— Вот только обязанности одних — тихо сидеть в углу, будучи «запасным» принцем, а у других нет выхода, кроме как делать всю самую грязную работу, попутно рожая себе такую же безропотную и бесправную смену.

— Онри, заткнись! — хором раздалось с заднего сиденья.

— Ты не прав, — Ки качнулся, выпустил вожжи и едва снова не наехал на кого-то. — У каждой работы есть своя темная сторона. И в труде благородных тоже есть неприятные моменты. Например, специальные люди регулярно распускают дурные слухи о ком-то из высшего сословия — по очереди, но кроме Громобоев, разумеется. Все ради удовольствия народа, которому всегда нужно кого-то обсуждать и винить в неприятностях, в которых он сам виноват!

— Ути-пути, — засюсюкал Онри. — С каких это пор какие-то там слухи — это серьезная неприятность для крупных шишек? Да плевать они все хотели на обычных людей! А по поводу вины народа — сам же говоришь, они бараны. Значит, в любой их ошибке виноваты пастыри.

— Я тебе не о том говорю, — голос Ки сорвался. — Почему ты вообще так уперся в эту тему? Ты эту бабищу даже не знаешь. Округлил ее до целого народа и возмущаешься. И зачем ты МНЕ все это высказываешь? Я к управлению государством непричастен. Я, как тебе уже известно — бастард!

Повисла пауза. Джебб и Кун переглянулись: теперь уже им стало стыдно за Онри, доведшего несчастного княжича до подобного признания на всю улицу.

— Мне противно, — скривился тот, понизив голос и отвернувшись.

— Наконец-то ты это сказал, — покривив лицом, ответил Ки.

— Мне противно твое воспитание, — пояснил Онри, не давая ему неверно трактовать свои слова. — И вообще порядок, при котором тот, кто не может ответить, всегда бесправен. Я думал…

— ОНРИ, ДА ЗАТКНИСЬ УЖЕ!! — что было мочи проорал Джебб.

Все притихли, а окружающие с любопытством заоглядывались на странный экипаж с юным княжичем в возницах. Смерды с глупыми улыбками глядели на друзей и шушукались.

— Спасибо, — отдышавшись, сказал Джебб. — А теперь давайте уже поедим.