Глава 16. Возвращение прогульщиков

Его разбудил запах жаренного мяса.

— О, первый очнулся! — радостно сказал Кун, приветствуя восставшего друга. Онри потер ноющие виски и огляделся.

Они прятались в каменной хижине, совсем недавно возведенной Ки посреди долины. Снаружи по-прежнему лил дождь. Он был уже спокойный и явно шел на убыль: по крайней мере, в некоторых местах на небе уже виднелись светлые пятна. Ки лежал рядом: тихий, едва ли не бездыханный. Онри приложил ухо к его груди. Оттуда раздавался странный ритм — совершенно не похожий на удары сердца обычного человека, но все-таки он был. Понадеявшись, что все так и должно быть и это не какой-нибудь страшный магический недуг, Онри оставил друга в покое и подошел к раскаленному камню, на котором Джебб готовил ужин.

— Жрать хочу, — признался Онри и с шумом втянул воздух.

— Еще бы, после таких упражнений, — хмыкнул Кун, занятый обкусыванием ногтя на большом пальце. — Хотя, признаюсь честно: это был интересный опыт. Я как-то незаметно натренировался отбивать снаряды воздушным ударом. Так что я теперь тоже немного владею магией Ветра. Правда, устал, как собака.

— То есть, я один ею теперь не владею, — сделал свой вывод Онри, принимая от Джебба хлеб с поджаренной ветчиной. — Даже как-то обидно.

— Эгоистичнее надо быть, — посоветовал ему Джебб. — Ты нам все уши прожужжал про Ки и его Турнир. Нормальные люди, попав в академию магии делают что? Правильно, постигают искусство, пока дают. А ты вечно чем-то другим занят. Неужели тебе не интересно стать настоящим колдуном? Неужели не дрожит все внутри от волнения и удовольствия, когда получается освоить что-то новое?

— Да как-то нет, — пожал плечами Онри. — Меня и порталы вполне устраивают: и спасут, если что, и еду из них добыть можно.

— Ограниченный ты человек, — припечатал его Кун, сплевывая огрызок ногтя.

— На себя посмотрите, — обиделся Онри. — Уткнулись в свои магические трактаты, поговорить не с кем. Все только о магии и болтаете.

— А ты — о Ки и его братьях, — парировал Кун.

— Мне вообще начинает казаться, что чем дольше мы тут живем, тем слабее наша дружба, — сказал Онри. — Вот уже и поговорить не о чем.

Друзья неловко переглянулись: они действительно в последнее время перестали стремиться весело провести время друг с другом — уж слишком привлекательна оказалась магия. Но вот вырвались же! И отлично прогулялись.

— Онри, ты у нас просто очень… как бы это сказать, — Кун потер подбородок. — На людях зациклен, во. Слишком много переживаешь за других, стараешься никого не обидеть. Но нам и так неплохо. Проще надо быть. И над Ки ты зря трясешься, как наседка над последним цыпленком. Ну, набьют ему морду — с кем не бывает? Ты у нас, конечно, пацифист, и против драк, войн и даже армии. Но надо иногда подраться, понимаешь? Выплеснуть из себя накопившееся. Вот доведут его братья окончательно, и он им врежет и без нашей помощи, поверь мне. А ты хочешь, чтобы все спокойно было, чтобы все друг друга любили. Так не бывает.

— Я просто не хочу, чтобы стало еще хуже, — пояснил Онри. — Ки и так тут изгой. Зачем ему еще позориться?

— А почему непременно позориться? — поднял брови Джебб. — Может, он их завалит обоих?

— Блин, — Онри треснул себя по лбу, осознавая, что и сам теперь думает о Ки, как о неудачнике. — И я туда же. Спасибо, Джебб, одернул.

— Но из вас с Ки, кстати, отличный дуэт получился, — заметил Кун. — Хорошо сработались. Может, вам двое на двое выступить? Как там насчет подобного в правилах Турнира? А то пойди, запишись.

— Я?! — ужаснулся Онри. — Да ни в жисть!

— Трусишка, — беззлобно рассмеялся Кун и хлопнул его по плечу.

— Сам ты… — Онри недовольно сбросил его руку.

— И правда, Онри, — присоединился Джебб. — Если ты так переживаешь за Ки, так поддержи его. А то столько па-а-афоса, разговоров всяких, мол, честь княжича, справедливость и все такое. Вот и смахнись вместе с ним с братьями. Хлебни хоть разок нормальной мужицкой драки.

— Не убьют же тебя, в конце-то концов, — поддержал Кун. — Ну, получишь пару синяков или ожогов. Уверен, от серьезных увечий преподаватели вас уберегут: вряд ли Майрали позволит у нее на глазах увечить принцев, так что наблюдать за вами будут во все глаза.

— Ну не люблю я драки, — кусая губы, сказал Онри.

— Давай, не ломайся, — Кун пихнул его кулаком в бок. — Стань мужиком.

— Даешь мужика! — поддержал Джеб, отсалютовав бутылкой с яблочным соком.

— Докажи, что на все готов ради друга, — подмигнул Кун.

— Ну что за детские подначки? — укорил их Онри. — Еще трусливым цыпленком назовите.

— Пок-пок-пок-пок, — тут же принялся квохтать Джебб, изображая курицу.

— Ко-ко-КО-О! — изобразил Кун испуганного петушка.

— Придурки, — Онри закатил глаза и ушел от них обратно к Ки. Парни заржали.

— Ну так что? — все-таки спросил Кун, отсмеявшись. — Будешь биться? Или струсил?

Онри вздохнул. Вот так и учатся плохому.

— Буду, — буркнул он, но к друзьям не вернулся, демонстративно вытащив из другого мира какое-то одеяло только для себя и улегшись спать подле все еще не пришедшего в сознание Ки.

Среди ночи его разбудил прохладный ветерок. Он едва заметно шевелил отросшие волосы Онри, и те щекотали ему ухо. Что за черт? Они же, вроде, в каменном доме уснули? Откуда тут ветер?

Онри нехотя открыл один глаз и увидел прямо перед собой светящегося в темноте Ки. Тот сидел, привалившись к стене, и напряженно вглядывался в свои ладони. Они были пусты, но по продолжавшему щекотать лицо ветерку Онри понял, что там пляшет небольшой вихрь.

— Тебе чего не спится? — он потер глаза.

— Ой, я тебя разбудил? — спохватился Ки. — Прости. Решил вот немного потренироваться: запустить вихрь без помощи воды.

— И как? — заинтересованно спросил Онри.

— Получается, — улыбнулся Ки.

— Вот и славно, — Онри зевнул. — Ложись спать. Ты еще от прошлого колдовства наверняка не отошел, не перетрудись.

Ки с сожалением распустил вихрь. Ветерок сразу исчез. Ночь была тиха и темна: по небу все еще бродили остатки туч, загораживая большую часть звезд, и те почти не освещали землю. В проеме двери была видна бледно-серая долина и полоса реки, но в доме было черно. Только точки на теле Ки ярко светились, складываясь в узоры. Распустив вихрь, он прилег на шершавый пол, подтянул колени к груди и поежился.

— Достать тебе одеяло? — предложил Онри.

— Не утруждайся. Просто не привык спать на земле, — сказал Ки. — Странные ощущения. Выкопать, что ли, ямку? Воды туда залить.

— Не надо, — остановил его Онри. — Это шумно, ребят разбудишь. Да и не стоит тебе пока колдовать, побереги силы. Ложись лучше сюда.

Онри откинул ту половину одеяла, которой укрывался, разровняв ее по полу. Сразу стало зябко. Он создал еще один портал и добыл себе второе одеяло. Завернулся в него, как в кокон, кряхтя от удовольствия, и уже оттуда довольно поглядел на все еще сомневающегося Ки.

— Ложись давай по-человечески, — сказал ему Онри. — Хватит уже быть отмороженной рыбой. Может, тебя теперь отец к себе приблизит, а ты по-нормальному и жить не умеешь. Спишь в могиле под водой — кто так делает?

Ки пожал плечами и послушно перебрался на одеяло.

— На самом деле, не так уж мне и хочется быть ближе к отцу, — признался он. — Я далек от всей этой политики и непонятных забот. К тому же, вокруг отца вечно крутится уйма народу. Не люблю это. Мне нравится тишина. Книги нравятся.

— То есть, тебя утомляет веселье вроде сегодняшнего? — уточнил Онри.

— Это другое, — отмахнулся Ки. — Тут все свои. А там… Я ведь тебе уже говорил, что плохо разбираюсь в людях. В академии еще ничего: тут я никому особенно не нужен. Так, забавный объект для разглядывания. Но если я вернусь к отцу в статусе полноправного наследника, боюсь, его окружение сразу попытается мною как-нибудь воспользоваться. А я даже не смогу понять, кто из них искренен, а кто нет.

Он тяжело вздохнул.

— Тут все очень просто, — заверил его Онри. — Все, кто подле короля — ну, то есть, Владыки — лжецы. Хороший человек к власти рваться не будет. И даже если окажется у руля, будет свой пост ненавидеть всей душой. В общем, не верь никому из них. И не думай об этом, просто спи.

— Хорошо, — отозвался княжич, послушно повернулся на бок, устроился поудобнее и прикрыл глаза.

— Ки, — многозначительно сказал Онри, выдержав паузу в надежде, что друг сам сообразит. Но княжич и не думал сменить позу и продолжал лежать, уткнувшись лбом в плечо Онри и даже закинув на него длинную руку, не поместившуюся в промежутке между их телами. Впрочем, на свое имя он все-таки отреагировал: открыл глаза, приподнял голову и вопросительно посмотрел на друга.

— Отодвинься, пожалуйста, — тихо, но с нажимом сказал Онри. — И руку убери.

— Ты же сам предложил лечь рядом, — не понял Ки.

— Да, но не вплотную же, — пояснил Онри.

— Извини, — княжич послушно отодвинулся на ширину ладони, убрав руку. Полежал так с открытыми глазами, подумал немного и уточнил: — Онри, а где граница? Ну, как ты определяешь, что вот тут лежать можно, а тут — уже нельзя? В чем разница?

— А ты что, не чувствуешь? — удивился Онри.

— Нет, — честно сказал Ки, покачав головой. — Я сам к людям обычно не подхожу.

— Хм, — Онри задумался, как бы объяснить. — Ну, вплотную точно не надо ни стоять, ни лежать. Лучше беседовать на расстоянии вытянутой руки.

— То есть, мне еще отодвинуться? — уточнил Ки, оценив промежуток между ними.

— Нет, — сказал Онри. — Тогда ты на одеяле не поместишься. Тут уже надо выбирать золотую середину, понимаешь? Чтобы и расстояние соблюсти, и на холодном полу не оказаться. Или вот в экипаже, опять же: если на сиденье тесно, то сесть вплотную — нормально. Ты, главное, специально людей не трогай.

— Но вы с друзьями постоянно прикасаетесь друг к другу, — возразил Ки. — По плечам хлопаете, локтем можете ткнуть в бок или кулаком. Кун вот сегодня и вовсе Джеббу на плечи забрался и оттуда нырнул в воду.

— С друзьями можно, — разрешил Онри. — Особенно ради веселья.

— Но ты меня попросил отодвинуться, — сказал Ки. — Почему? Я тебе не друг?

— Не в этом дело, — Онри потер лицо, не зная, как бы объяснить. — Мы же не веселиться тут легли, а спать. Для сна прикосновения не нужны. Значит, от них нужно отказаться. Иначе про тебя могут подумать что-нибудь дурное или не так понять. У вас ведь тут, наверное, тоже не приняты… кхм… любовные отношения между мужчинами.

— Не приняты, — подтвердил Ки, сморщив нос.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Онри, радуясь, что ему не нужно объяснять новое понятие. — Тогда старайся держать дистанцию. С друзьями — поменьше, с прочими — побольше. Понял?

— Вроде, да, — сказал Ки.

— Вот и хорошо, — успокоился Онри и попытался заснуть. Но спустя минуту его снова отвлек Ки:

— А с девушками так же? — спросил он.

— Хм, — озадачился Онри. — Нет, девушек лучше вообще не трогай. Если, конечно, не собираешься ухаживать.

— А если собираюсь? — тут же уточнил Ки.

— Ну, тогда… Хм, — Онри задумался: советчик по любовным делам из него был тот еще. — Пожалуй, можно взять за руку — и дистанцию выдержишь, и намекнешь, что хотел бы большего. Если девушка отнимет руку, значит, она против. А если нет, можно со временем и приблизиться: приобнять там, на ушко что-нибудь шепнуть. Ну, сам поймешь в процессе. Это так не объяснить на словах.

— Интересно, — задумчиво протянул Ки. — Но, боюсь, мне этот опыт вряд ли когда-нибудь понадобится.

— Отчего же? — удивился Онри. — Собираешься дать обет целомудрия?

— Нет, — покачал головой Ки. — Ты забыл, из какой я семьи. Моя свадьба будет весьма строгой процедурой, в которой все известно наперед, и не нужно ни о чем волноваться. Отец с советниками выберет невесту, затем, может быть, спросит меня, как было в прошлый раз. Тогда я отказался, и он не стал настаивать. Но однажды придется согласиться. Канцелярия отправит ей подарки и прочее, что там полагается. Ее семья это получит. Потом будет несколько мероприятий, где мы должны будем прилюдно поговорить друг с другом, потанцевать, обменяться очередными подарками. А потом официальная церемония и все. Больше мы друг другу ничем не обязаны. Кроме детей, конечно, но тут уже лекари подскажут, что и как.

— Только не говори мне, что у вас тут тоже целая толпа дежурит под дверями королевской спальни, советуя и комментируя, — фыркнул Онри.

— Разве что у наследного княжича, — пожал плечами Ки. — Наследники — это важно.

— М-да, — протянул Онри. — Действительно, вряд ли тебе когда-нибудь понадобится опыт общения с девушкой. Если ты, конечно, будешь верен жене. Вон, у наших королей частенько бывают фаворитки: все их знают, но делают вид, что не замечают происходящего. У вас ведь наверняка есть что-то похожее?

— В таких случаях берут наложниц, — пояснил Ки. — Но это не приветствуется обществом, я уже говорил.

— Слушай, мне тебя даже жалко немного, — подумав, сказал Онри. — Какая-то жизнь у тебя… холодная, как твоя пещера. Другие в твоем возрасте глупости всякие вытворяют, веселятся от души, девчонок тискают. А ты только книжки читаешь. Самому-то не завидно?

— Да я раньше как-то и не задумывался, что бывает по-другому, — ответил Ки. — У меня сестра веселая, мы с ней раньше отлично проводили время.

— Сестра — это хорошо, — кивнул Онри. — Хотя странно, что ты на ее примере не научился границам.

— Боюсь, она тоже их не знает, — признал Ки. — Мы отдельно от других жили, с матерью в пруду.

— Ну и семейка у вас, — Онри покачал головой. — Выходит, когда ты попал в Аттарию, для тебя весь мир перевернулся с ног на голову?

— Что-то вроде того, — не стал скрывать водный принц. — Очень много людей. Все смотрят, как будто ждут чего-то. Хорошо, что есть правила — с ними спокойнее. Дома так же: если знаешь, где и сколько времени должен быть, что и кому говорить, что делать, то уже не так страшно бывает выходить из воды. Я пару раз выходил просто так. Неприятное ощущение: все косятся, посмеиваются, шушукают.

— Погоди, — остановил его Онри. — Так отец вас в пруду все время держал? Прятал, что ли?

— Да нет, — пожал плечами Ки. — Просто маме там спокойнее. А нам — с ней. По крайней мере, было, пока не выросли.

— И что, вы вообще не выходили оттуда? — ужаснулся Онри.

— Почему же, — возразил Ки. — Выходили: раз в день на обед, утром и вечером — в библиотеку. Погулять по саду выбирались, поиграть в нем. В город несколько раз ездили. Ну, еще бывали всякие мелочи вроде примерки одежды и разных приемов, на которых непременно надо было присутствовать всей семьей. Да ты не думай, мне там хорошо было. С удовольствием вернулся бы в пруд, но отец не велит. Да и мама, наверное, скоро оттуда уйдет: он вроде как обещал вернуть ее в море. Я буду по ней очень скучать.

Онри, который свою мать не помнил, сочувственно покивал.

— Иногда мне не хватает их тут — сестры и мамы, — признался Ки, немного помолчав. — Никто не выслушает, не обнимет. Ценность некоторых вещей начинаешь осознавать, только когда лишаешься их.

— Это точно, — сказал Онри, подумав о своем. — Ты извини, что я тебя все время одергиваю: я теперь понял, отчего ты такой. В общем, ты спрашивай, если что. Из меня, конечно, тот еще советчик, но жизненного опыта у меня всяко больше, чем у тебя с твоим подводным детством. И это… Если очень надо, можешь иногда ко мне прикасаться — ну, в адекватных пределах, разумеется: рядом, там, сесть или к плечу привалиться. Всем иногда одиноко бывает.

— Спасибо, — искренне сказал Ки.

— А теперь спи, — велел ему Онри. — Восстанавливай силы.

Эффект ночной лекции о границах и личном пространстве к утру подпортил Кун, умудрившийся во сне закинуть длинную ногу поперек и Онри, и Ки. Он еще и замерз, так что тесно прижался к кокону Онри, крепко его обняв: отчего-то громко храпящий и пышущий жаром Джебб его не так прельстил. Наверное, дело было все в том же густом чесночном запахе.

Завтракать было почти нечем, так что едва приведя себя в порядок, парни засобирались обратно в Аттарию. Онри, уже примерно представлявший себе свои пределы, навесил портал прямо туда. Но стоило им со смешками ввалиться в комнату-колодец, как всем четверым резко расхотелось болтать.

— Светлого утра, — сказала Майрали, сидевшая в любимом кресле Джебба.

— И чистого дня, — нестройным хором отозвались обескураженные друзья, пряча глаза. Повисла тишина. Ректор рассматривала прогульщиков.

— Ох уж эти подростки, — со вздохом протянула она. — Объясняешь им, объясняешь, и все без толку. И ведь от всей души хочешь помочь, а тебя считают каким-то злом во плоти.

Онри неловко помялся, уловив камень в свой огород.

— Мэстре Ки, — Майрали поднялась и подошла ближе. — Вы игнорируете мои советы и наставления куратора. Обычно в таких случаях я пишу семье, но…

Она выдержала паузу. Княжич едва слышно вздохнул.

— Честно говоря, даже не знаю, как поступить с вами, — сказала женщина, покачав головой. — Запереть вас на сутки в комнате? Это вас ничему не научит и даже не расстроит. Действительно написать отцу? Как бы его реакция не оказалась большей, чем требуется в вашем случае. Пожалуй, мне стоит просто разделить вашу компанию. Сегодня ваши друзья переселятся в общежитие, где им и надлежит быть.

— Тогда я перееду с ними, — вдруг заявил Ки. Ректор удивленно вскинула брови.

— Вот как? — сказала она. — Интересно. Тогда, наверное, в этом не будет особого смысла, одни хлопоты, которые в преддверии завтрашнего Турнира будут только лишними. Но вы же понимаете, что нарушение правил академии чревато наказанием?

Ки кивнул, готовый тут же отправиться его отбывать. Но ректор собиралась наказывать не его.

— Онри Йорсон, — сказала она, повернувшись к Онри. — Разве я вас не предупреждала, что не позволю вот так запросто игнорировать врата Аттарии с помощью порталов?

Парень похолодел. Ректор не просто предупреждала: она грозилась исключением. И что теперь? Его правда выгонят? В этом мире он пока так и не устроился толком, а в прежний лучше бы не возвращаться.

Ки сделал едва заметный шаг в сторону, как бы ненароком загородив плечо друга.

— Сутки в подвале под библиотекой, — припечатала ректор. — Без еды, воды и света.

— Но Онри собирался участвовать в Турнире! — заспорил Кун. — Вместе с Ки — двое на двое против его братьев!

Ки удивленно вскинул брови.

— Студенты соревнуются вечером, — поджала губы Майрали. — К вечеру он уже освободится. А вы двое — драите уборную. И чтоб сияла к приезду гостей!

Джебб и Кун переглянулись с кислыми минами.

— А я? — Ки взглянул ей прямо в глаза. Некоторое время они буравили друг друга взглядами. Как ни странно, Майрали сдалась первой: отвернула голову, встала из кресла, отошла к дверям.

— А вы, Мэстре, сходите на занятия, — сказала она, уже открыв створку. — Раз уж вам так хочется жить, как обычный человек, милости прошу. И последний раз вас предупреждаю: эти трое — не те люди, с которыми ВАМ стоит общаться.

— Чем же они так нехороши? — Ки поджал губы.

— Они-то хороши, — признала Майрали. — И даже кое-чему вас научили. Но, поверьте моему опыту, в дальнейшем ваша дружба не приведет ни к чему хорошему. Лучше разорвать эти узы сейчас, пока они еще некрепкие.

Ки сжал кулаки.

— И прекратите вести себя несдержанно, вам это не идет, — заметила она. — Онри Йорсон, следуйте за мной.

Онри вздохнул и послушно поплелся следом, нутром чуя, что ему предстоит не только ночевка в темном и сыром подвале, но и долгая, неприятная беседа по душам. Ки ухватил было его за рукав, но почти сразу выпустил. Правда, Онри все равно почувствовал его поддержку и тоже подбадривающе улыбнулся.