Глава 12. Плыви, плыви, звезда

— Зачем люди вообще женятся? — спросил Ки, растекшись в кресле и устало вытянув длинные ноги.

— Тебе просто неправильная девица попалась, — сочувственно сказал Джебб, наливая ему полный стакан морской воды. — То ли дело моя Майрали. Что бы она ни делала — прекрасно. Женщина просто должна быть самодостаточной. Если ты ей не нужен, значит, она тебе точно нужна!

— То-то, я гляжу, у вас с Майрали любовь и полнейшее взаимопонимание, — фыркнул Кун.

— Самодостаточную женщину еще завоевать требуется, — пояснил Джебб. — Если девица тебе отдается сразу, то это не девица, а, простите, тряпка для подтирания задницы: штука в хозяйстве полезная, но демонстрировать ее достойным людям не стоит. Если девица не сразу отдается, а ломается, то это уже как скрипучая, заржавевшая калитка: подмажь и войдешь. Закрыть только потом не забудь, а то и другие войдут. Истинную же ценность представляет собой женщина, которой ты не нужен. Такая в доме — как драгоценность: и трогать лишний раз побоишься, и отдавать не захочешь, и в случае пожара первой из дому вынесешь. Зато ценить ее будешь так, что никогда не пожалеешь, а все кругом еще и завидовать будут.

— Романтик ты, Джебб, — улыбнулся Кун, тоже разваливаясь в кресле и закидывая руки за голову. — Я вот гораздо проще. Мне надо, чтоб девица была, во-первых, красивая, как куколка, во-вторых, ласковая, а в-третьих, благородная, чтоб не стыдно было с ней в свет выйти. Нафига такой девице самодостаточность? Чтоб она потом мне этой самодостаточностью в морду тыкала: я мол, смотри, какая серьезная и занятая, пользу обществу приношу, а ты лежишь тут на диване и пиво пьешь. Моя будущая жена должна лежать на диване вместе со мной и не вякать.

— И пиво пить? С благородством всей ее богатой родословной? — хмыкнул Онри, представивший эту картину.

— Ну, не пиво, так вино какое-нибудь старинное, — поправился Кун. — Главное, чтоб нам хорошо было вместе. А ты, Онри, как себе идеальную жену представляешь?

— Очень просто, — ответил Онри. — Не представляю. Мы, помнится, как-то уже говорили с вами на эту тему. Тогда вы оба заявили, что жениться в ближайшее время не собираетесь. Вот и я не собираюсь. Я работать хочу, зачем мне эта волокита?

— То есть, ты из тех, кто по чужим бабам бегает, — сделал свой вывод Джебб. — Интересненько. А я-то всегда думал, что такие получаются из неудачников, живущих за чужой счет. Ки, а если б тебе разрешили выбирать, ты б какую жену себе взял?

Ки задумался, мельком глянув на Онри и заставив того сделать вид, что он очень занят отряхиванием запылившейся за день ливреи.

— Наверное, я как Кун, — подумав, сказал княжич. — Мне кажется, с женой должно быть хорошо. И ей должно быть хорошо со мной. Остальное не важно.

— Тебе легко говорить, — хмыкнул Кун. — Тебе ее кормить не надо: все за тебя сделают. А мне вот для успешного валяния на диване нужно либо на высокооплачиваемую должность попасть, либо девицу с большим приданым взять. Либо и то, и другое.

— Вы же сами спросили, какую бы я выбрал, если б смог, — пожал плечами Ки. — Что ж теперь пеняете, что ответил?

— Не слушай его, — Джебб сдернул с плеча полотенце, которым натирал бокалы, и шлепнул им Куна по плечу. — Мечтать не вредно: это помогает людям понять, чего они на самом деле хотят.

Все трое его друзей неожиданно задумались над этой фразой. Может, Джебб и был неисправимым романтиком, но всегда знал, чего хочет и упорно шел к своей цели. Ки поглядел на Онри. Тот повернул голову и прикрылся от чужого взгляда ладонью, привычно запустив пальцы в отросший ежик, который уже можно было гордо именовать патлами, не будь они кудрявыми.

— Э, да кому-то пора стричься, — заметил Джебб, когда Онри попытался прочесать свои кудри, но наткнулся на неслабый колтун. — Сейчас ножницы принесу: видел где-то на днях.

— А можно я подстригу? — тут же оживился княжич. — Никогда не пробовал.

— Не надо, — торопливо отказался Онри. — Только не ты.

— Так боишься, что испорчу? — прищурился Ки, глядя на него с едва заметной искрой во взгляде.

— Дай ты человеку побаловаться, Онри, — хлопнул друга по плечу Кун. — Если что, мы всегда можем обрить тебя наголо.

— Еще чего, — Онри скинул его руку. — Сам брейся. Все одно твоими патлами только людей в подворотне пугать.

— А что, — Джебб поиграл ножницами, примериваясь к длинной фигуре Куна. — Сзади убрать покороче, а сверху этакую длинную щегольскую челочку оставить. Если мыть начнешь почаще, не парень будешь, а конфетка!

— Э-э, вы чего? — шарахнулся от них Кун. — Идите на фиг со своими конфетками. Мне и так хорошо.

— Мэстре Ки, не изволите ли посодействовать в гигиенической процедуре? — как заправский мажордом, пафосно вопросил Джебб.

— С радостью, — в тон ему ответил княжич, подключаясь к игре. На вскочившего было Куна чудовищем, вроде медведя, навалился водяной ком. Руки мигом прилепило к бокам, а тело было усажено обратно в кресло и придавлено сверху водяным щитом для надежности.

— Давайте я вам продемонстрирую, как это делается, — важно сказал Джебб, набрасывая полотенце на локоть. — Берем недовольного клиента, оттягиваем некую его часть и чик-чик-чик!

Он защелкал ножницами, борясь с жесткими, как проволока, волосами Куна. Тот орал и возмущался, но не двигался, боясь напороться на острые кончики. Ки с любопытством наблюдал. Процесс был в целом понятен, и его так и тянуло взяться за ножницы, но у Джебба все выходило уж больно ловко, что свидетельствовало о большом опыте, и не факт, что у новичка получилось бы также. Онри недовольно заерзал в кресле: судя по огонькам в глазах княжича, от экспериментальной процедуры с неведомыми мотивами ему было не увильнуть.

Издевательство над Куном закончилось только через полчаса. К тому времени большая часть хоть и длинных, но грязных волос оказалась на полу, и парень лишь горестно взирал на эти обрезки, вспоминая те счастливые года, что прожил с ними вместе.

— Помыть бы еще, — сказал Джебб просто так, но княжич воспринял это как просьбу и тут же устроил Куну головомойку — в прямом смысле слова. Парень этого не ожидал, и издал такой крик, который порой получается у напуганных лошадей.

— Следующий! — сказал Джебб, выпинывая несчастного из кресла. Кун, которого только-только отпустили водяные лапы, тут же подлетел к зеркалу, вгляделся и шарахнулся от своего отражения.

— Что вы со мной сделали?! — возопил он, схватив себя за остатки челки едва ли в мизинец длиной.

— Не так уж и плохо, — заметил Онри, который ожидал гораздо худшего результата.

— Да я на себя не похож! — возмутился Кун.

— Разумеется, — важно кивнул Джебб. — В этом и смысл. Теперь ты похож на какого-нибудь молодого графа. Так что скажи лучше спасибо. И заведи привычку мыться почаще, а то не видать тебе благородной жены.

Кун только взвыл, пнул от переполняющих его эмоций ближайшее кресло и ушел страдать к себе.

— Онри? — спросил-предложил Джебб, кивнув на кресло.

Онри вздохнул и пересел. Его тоже окутал водяной щит — он теперь работал вместо накидки, защищающей от срезанных волос.

— Давай, Ки, — Джебб уступил место цирюльника княжичу. — Начинай отсюда. Держи гребень вот так. Ага-ага. Только наклони немного. Вот, отлично. Теперь убирай все лишнее.

Ки сначала неуверенно, а потом все чаще и легче защелкал ножницами. Онри весь покрылся мурашками: и от прохлады, которой веяло от водяного щита, и от редких, но довольно жутковатых уколов лезвий, и от прикосновения холодных пальцев к горячей шее.

— Ага, теперь вот здесь, — командовал Джебб. — Нет-нет, не так много! Вот сюда выводи. Видишь линию? Нет? Так ты гребень наклони. Вот она, линия. Видишь? Ага, чудесно. Так и продолжай. А сверху просто подкороти на два пальца: Онри кудрявый, у него, если что лишнее отрежешь, не так заметно будет. Ну а я, пожалуй, тоже пойду спать, раз у тебя так хорошо выходит: завтра с рассветом на кухню, хлеб печь.

Джебб смачно зевнул, шлепнул свое полотенце на подлокотник кресла и утопал, оставив их наедине.

Онри проводил его недовольным взглядом, поджав губы. Ки продолжал деловито щелкать ножницами и даже принялся тихо (насколько это было возможно при его вибрирующем голосе) напевать любимую песенку.

— О-о-о-мэу-мэу-мррру, — выводил он вопреки всем существующим ладам, находя ноты где-то в промежутках между привычными Онри полутонами и с неестественным удовольствием прохаживаясь по ним туда-сюда, хотя нормальный, воспитанный в благородной семье человек такую ноту даже и отыскать бы не смог, не то что раскачиваться на ней.

— Ки, заткнись, — сказал Онри, не выдержав этого испытания.

Княжич замолчал и хмыкнул себе под нос, продолжив щелкать ножницами.

— Что, так плохо пою? — спросил он явно с улыбкой, хоть Онри этого и не видел.

— Просто невыносимо, — честно сказал тот.

— Знаю, — ухмыльнулся Ки. — Это песни предков моей матери. Здесь их никто не любит.

— Она не стала с нами разговаривать, — заметил Онри, чтобы поддержать разговор на какой-нибудь нейтральной теме.

— Она ни с кем не разговаривает, кроме нас с Лерайей. Не принимай на свой счет, — сказал Ки. — Отец отпустил ее домой. Наверное, мама вышла попрощаться с местом, в котором так долго жила и где родились ее дети.

— Она очень красивая, — заметил Онри. — Только взгляд жутковатый.

— Да, всем так кажется, — сказал Ки. — Она еще и разговаривает по-другому: еще одна причина, по которой мама не общается с ходящими по суше. У морского народа язык чуть более древний. Мне кажется, он лучше, но им уже никто не пользуется.

— Тебе не будет грустно без нее? — спросил Онри.

Ножницы перестали щелкать. Княжич вздохнул, шевельнув волосы Онри своим дыханием.

— Наверное, — тихо сказал он. — Но я ее понимаю. Сын вырос, ему не до матери. Дочь тоже все время пропадает где-то наверху и вообще скоро выйдет замуж. Зачем ей тут оставаться, если больше никто не держит?

— А ты не хочешь сходить попрощаться с ней? — Онри чуть повернул голову.

— Надо бы, — вздохнул Ки. — Но мне отчего-то неловко.

— Думаешь, будет ловчее, если она уедет, не сказав тебе и слова на прощание? — укоризненно посмотрел на него Онри.

— Повернись, я не закончил, чуть-чуть осталось, — сказал Ки, поворачивая его голову прохладными ладонями и снова принимаясь щелкать. — Схожу. Позже. Если ты со мной сходишь.

— Причем тут я? — удивился Онри. — Да и не полезу я больше под воду, даже не проси.

— Ты обещал сходить со мной прогуляться по саду, — напомнил Ки. — А в пруд нырять не обязательно: просто посидишь на берегу.

— Ты еще не нагулялся разве? — фыркнул Онри. — Целый день мотались.

— Не нагулялся, — упрямо сказал княжич. — Я с тобой хочу. У меня даже есть отличная идея, чем можно заняться. Тем более, за окнами как раз темнеет.

— Да уж, — помрачнел Онри: вот только свидания под звездами ему и не хватало. — Как ты только видишь, что стрижешь.

— Я лучше вижу в темноте, чем ты, — напомнил княжич. — И я уже закончил.

Онри хотел было встать, как только Ки сдернул с него водяную завесу, но тот задержал его в кресле, прижав плечи ладонями, и несколько раз сильно дунул в шею и за уши, сдувая обрезки, а потом еще и промыл и высушил ему волосы.

— Чудесно, — оценил княжич, поглядев с расстояния. — Ты как будто даже посвежел.

— Отстань, — отмахнулся от него Онри, опасливо держась на расстоянии. Голова у него стала немного легче, но гудела от процедуры очищения и кружилась.

— Идем, — рассмеялся Ки, подошел и взял было его за руку, но Онри тут же ее выдернул.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами княжич и, не слушая возражений… подхватил его на руки. Онри даже слова не успел сказать: в следующий миг они ухнули вниз из окна самого верхнего этажа Башни Ветров.

Разумеется, уже через пару этажей их подхватили шумные лапы воды и понесли, как на салазках, заодно позволив миновать ухоженный, но скучный парк.

— Отпусти! — потребовал Онри, брыкаясь, стоило им ступить на твердую почву.

— Нас никто не видит, — улыбнулся Ки, но послушно его выпустил.

— Ага, все так думают, — буркнул Онри, припомнив рассказ старика Гор Нула, и отряхнулся. — А потом удивляются, чего это про них сплетни ходят. — Иди, давай, к своей матушке.

— Обещай, что дождешься меня тут, — попросил Ки.

— Да куда я денусь? — проворчал Онри. — Ты ж меня из дому выгнал, мне обратно не подняться. Я вообще вряд ли смогу без посторонней помощи даже из сада вашего выбраться.

— Мы все исправим, — посерьезнев, пообещал Ки. — Твой резерв восстановится.

— Надеюсь, — мрачно сказал Онри.

И княжич ушел, войдя в воду так, будто спускался по лестнице. Поверхность пруда напоследок всколыхнулась и пошла широкими кругами, успокаиваясь. Спустя минуту она уже отражала звездное небо, будто огромное черное зеркало, и казалось, что пруд полон светлячков.

Онри запрокинул голову, оглядывая плотное звездное кружево, к которому пока так и не привык. Облака все еще были на небе, но звезды отчего-то почти не загораживали, разве только бледнее делали. Было тихо-тихо, только в камышах у берега что-то хлюпало, да ветер слегка шумел в кронах растущих неподалеку деревьев.

Онри поглядел на Башню. Она казалась жутковатым черным пятном, будто выгрызенным на звездном полотне неба: местные жители не были любителями ночных посиделок, так что свет в окнах почти нигде не горел. Интересно, видно ли было оттуда хоть что-нибудь в такой темноте? Ки по ночам видел отлично, но ведь он был наполовину из морского народа, привыкшего к полумраку морских глубин. Местные были, в основном, из народа Ветров, и неизвестно было, хорошо ли они видят ночью. Онри поежился: думать, что сейчас за ним, быть может, кто-нибудь наблюдает, было неприятно. А ведь еще где-то прятался таинственный отравитель…

Шорох в кустах заставил Онри подскочить на полметра и попятиться к пруду. Какая-то темная фигура проявилась на тропинке, и на плече у нее лежала… коса! Онри издал сдавленный писк и сам себе зажал рот ладонью.

— Кто там? — насторожилась фигура. Онри застыл. Может, если он не будет двигаться, его примут за статую и не убьют? Впрочем, разве Смерть может задать такой глупый вопрос: «Кто там»?

А темная фигура, тем временем, осмотрелась, заметила необычное пятно у пруда и пошла прямиком к нему. Онри еще попятился, наступил в воду, отскочил и заметался туда-сюда, не зная, в какую сторону лучше бежать.

— Ки? — спросила фигура, и тут, наконец, Онри узнал старика Гор Нула и вздохнул с облегчением.

— Как вы меня напугали, дедушка, — сказал он, положив ладонь на грудь, где бешено трепыхалось сердце.

— Нет, не Ки, — нахмурился старик, не узнав голос. — Ты кто и чего здесь делаешь-то так поздно?

— Я жду Ки, он зашел в пруд навестить маму, — торопливо начал объясняться Онри. — Обещал скоро вернуться.

— А, так ты подружка евойная? — понятливо закивал дед, похоже, тоже плохо видевший в темноте.

— Нет, что вы, я… — начал Онри, вытянув руки вперед.

— Да не стесняйся, — добродушно отмахнулся дед. — Кто из нас по молодости лет ночами к любимым не бегал? Только дурные люди. А добрые завсегда найдут, кого им любить, знамо дело. Ну жди давай, жди, раз он обещал. Ки всегда обещания выполняет.

«Если бы», — мысленно ответил Онри, вспомнив, как княжич вчера ухватил его за пояс и подтянул к себе. И это так он выполняет обещание «не трогать»?

Дед ушел, насвистывая и покачивая своей косой. После его визита стало как-то спокойнее. Но холоднее. Ветер усилился. С воды потянуло сыростью и запахом лягушачьей икры. Онри поежился и поднял плечи, защищая свежеоголенную шею высоким воротником. Ну где же этот Ки? Он там чай, что ли, с мамочкой пьет? Или про всю свою жизнь ей рассказывает? Зачем тогда просил подождать? Оставил бы дома, в тепле и уюте.

Стоило ему так подумать, как поверхность воды колыхнулась, и из нее стали подниматься сразу две фигуры — Ки и его мать. Онри спохватился и вежливо поклонился женщине, чье лицо, как и лицо ее сына, уже явственно светилось в подступившей темноте.

— Здравствуйте. Меня зовут Онри Йорсон, я друг вашего сына, — торопливо представился Онри.

Женщина поглядела на гостя, потом на Ки, потом опять на гостя. Открыла рот и сказала нечто нечленораздельное, но пробирающее до костей гораздо сильнее, чем голоса Ки и Лерайи вместе взятые.

— Что, простите? — пролепетал Онри, не ожидавший этой звуковой атаки.

— Береги моего сына, — чуть более членораздельно повторила женщина. — Не обманывай его. Никогда.

— А… — растерялся Онри, слегка залившись краской. — Хорошо.

При этих словах женщина чуть качнула ресницами и уставилась ему прямо в глаза долгим, изучающим взглядом — не хуже всепроникающего взгляда Майрали. Онри похолодел и шумно сглотнул. Но в следующее мгновение морская княгиня развернулась и бесшумно ушла под воду, будто ее и не было.

— Извини, если она напугала тебя, — сказал Ки, одним движением руки сгоняя с себя остатки воды и высушивая одежду. — Мама не умеет разговаривать с людьми. Я вообще удивлен, что она вышла на тебя посмотреть и даже вступила в разговор. Наверное, она все-таки очень переживает за меня.

— Пойдем уже, — сказал Онри, цокнув зубами. — Тут сыро и холодно. А ты еще что-то показать мне хотел.

— Да, точно, — спохватился Ки. — Идем.

Он чуть подцепил Онри за локоть и повел куда-то во тьму деревьев. Тот споткнулся раз, другой. На третий Ки предложил взять его на руки, на что получил возмущенный и не очень цензурный отказ, который, впрочем, не понял в силу слишком благородного воспитания. Сошлись на голосовых предупреждениях о ступеньках, выступающих камнях, корнях и прочих опасностях, которые Онри при свете затуманенных облаками звезд не различал.

— Пришли, — сказал княжич, стоило им зайти в совсем уже темный лес, где видно было разве что черные макушки деревьев на фоне неба.

— Ки, — с многозначительной интонацией начал Онри. — Ты же понимаешь, что я ни черта тут не вижу, да?

— Садись, — княжич потянул его вниз. Онри осторожно присел, ощупывая место под собой. На земле оказался поваленный ствол дерева. Или скамейка из неочищенного соснового бревна. Княжич, ярко светившийся в такой темноте, напряженно прищурился, глядя на свои ладони с какой-то темной веткой в них. Посыпались искры, запахло дымом, и, спустя пару мгновений, на конце ветки разгорелся огонь.

— Вот, научился разводить, — чуть смущенно признался Ки.

— Так ты это хотел мне показать? — поднял брови Онри, едва не покрутив пальцем у виска. — А дома никак нельзя было? Холодно, темно и страшно.

— Это же просто сад, тут даже зверей нет, — укорил его княжич. — А тепло и свет сейчас будут. У тебя под ногами целая куча хвороста: я еще вчера попросил Гор Нула его собрать. Будем с тобой жечь костер.

Онри вздохнул и покачал головой. В некоторых вещах Ки был романтиком почище Джебба с его недостижимой мечтой. Стоило ему только услышать или прочитать где-нибудь о «классическом», как он говорил, развлечении молодежи, как его сразу тянуло опробовать: в карты сыграть, страшные истории на ночь послушать. Теперь вот княжичу захотелось посиделок у огня.

Разведя костерок, Ки сразу от него отодвинулся, едва ли не прячась за спиной Онри.

— Жжется, — пояснил он в ответ на его недоуменный взгляд и принялся вытягивать из земли капли воды, чтобы смочить ею пересохшую кожу лица.

— Знаешь, ты балбес, — хмыкнул Онри, вытягивая руки вперед и чувствуя, как жаркое дыхание костра прогоняет зябкую дрожь и прогревает кости.

— Хоть котлетой назови, только вилкой не коли, — отозвался княжич одним из выражений Джебба, закончив намываться.

— То есть мы пришли просто посидеть у костра? — уточнил Онри.

— Ну, я еще бумажные фонарики припас, — улыбнулся Ки, доставая из-за бревна какие-то небольшие шарики. — То есть, не я, конечно, а Гор Нул по моей просьбе.

— Так вот чего он меня с девушкой перепутал, — понял Онри. — Ты хоть поясни старику.

— Зачем? — удивился Ки. — Так даже лучше. Если его кто спросит про наши ночные посиделки, он так и скажет: мол, княжич со своей дамой изволили у костра сидеть. А лица дамы он не видел. Может, я тут с невестой сижу, кому какое дело?

— Ты играешь с огнем, — покачал головой Онри. — В прямом и переносном смысле.

Он посмотрел, как Ки осторожно расправляет один фонарик и длинной веточкой пытается поджечь промасленную сердцевину, не задев при этом бумагу.

— Порой немного обжечься бывает даже приятно, — пожал плечами княжич. — Держи.

Он подал Онри маленький шар, в котором трепыхался живой огонек. Онри чуть подкинул его на руках, шарик завис в воздухе, опустился было на пару ладоней, а потом будто опомнился и медленно поплыл вверх, освещая белесые еловые лапы. А Ки уже запустил следующий. Тот разгорелся чуть ярче и пошел вверх веселее, обогнав собрата, но потом зацепился за ветку. Первый шар неспешно доплыл до него, тюкнулся в теплый бок, и дальше они полетели уже вдвоем, кружась в воздухе, будто танцующая пара.

Онри вздрогнул, ощутив, как ладонь Ки накрыла его собственную. Сжал кулак, пряча пальцы. По спине снова пробежали зябкие мурашки, хотя костерок грел хорошо.

— Думаешь, не заслужил? — спокойно спросил у него княжич, продолжая глядеть на танец двух фонариков, ярко горящих в черном небе.

Онри не ответил, но руку расслабил. На этот раз княжич подобрался снизу, скользнув ладонью под ладонь и переплетя их пальцы. Кожа его была, как и всегда, прохладной и гладкой. Онри приоткрыл рот: ему вдруг стало трудно дышать.

— О-о-о-мэу-мэу-мрррру, — снова пропел Ки припев любимой песенки, но продолжать не стал.

— Что это значит? — спросил Онри. Язык ворочался с трудом. Онри тряхнул головой, разозлившись на себя за минутную слабость и прогоняя иллюзию.

— «О, плыви-плыви, звезда», — пояснил Ки, глядя в небо. — Это грустная история о любви одного юноши из народа Снов к морской княжне.

— Дай угадаю: в финале он утопился, — грубовато сказал Онри, в то же время боясь шевелиться.

— Ты слишком прямолинеен, — пожурил его Ки, гладя горячие пальцы. — Он превратился в свет, в звезду, и с тех пор заманивает корабли в смертельные водовороты, охраняя свою любимую.

— Чем тебе так нравится эта песня? — покачал головой Онри: он никогда не любил подобные баллады.

— Не знаю, — пожал плечами Ки, следя за полетом искр. — Красиво.

Онри чуть повернул голову и посмотрел на княжича. Ки был спокоен и счастлив. Он улыбался, лениво щурясь от жара костра, как кот на солнцепеке. В амулете горело отражение пламени, и камень, что гнездился в центре, будто тоже завороженно глядел в костер. Онри окинул взглядом гладкую шею княжича, скулу с еще слабо светящимися точками, четкую линию брови и понял, что если сейчас не отвернется, то…

Ки посмотрел на него. Улыбнулся слегка насмешливо. Черт возьми, он действительно над ним смеялся!

Онри отвернулся. Его будто кипятком окатили. Внутри забурлили раздражение, стыд, страх и что-то еще такое, что нельзя даже назвать. И это что-то вовсе не желало отворачиваться, вопреки здравому смыслу. В голове зашумело, по телу разлилась отвратительная слабость: даже захотелось прилечь.

— Костер догорает, — вздохнул Ки, теряя улыбку. — Жаль. Хворост горит жарко, но быстро. Надо будет запомнить на будущее. Пойдем, я отведу тебя домой.

Он потянул за руку, которую все еще держал. Онри поднялся, чувствуя, как дрожат ослабшие колени и немеют губы.

— Ты нездоров, — заметил Ки. — Давай, я отнесу тебя.

Онри хотел было возразить, но понял, что слова отчего-то не идут на язык, и тот будто приклеился к небу. Пришлось выставить в защитном жесте ладонь — едва заметно подрагивающую в свете догорающего хвороста.

— Хорошо, — усмехнулся Ки. — Как скажешь. Но позволь хотя бы придержать: я собираюсь домчать нас с ветерком.

С этими словами он встал на водную струю, подоспевшую из ближайшего пруда, и втянул на нее вялого Онри, приобняв его за плечи. Вода зашумела, постепенно ускоряясь и неся их вперед, будто сани. Правда, она при этом терялась по пути, но Ки постоянно подпитывал свой транспорт, возмещая потери. Мимо проносились жутковатые черные силуэты кустов, статуй, фонтанов. То и дело из ниоткуда на бешеной скорости выныривали какие-то ветки, заставляя сердце Онри испуганно обрываться со своего законного места.

— А теперь вверх! — весело сказал княжич, когда они, наконец, добрались до Башни. В пятки Онри ударили два потока. Вот только в отличие от уже привычной ему единой волны Лерайи, Ки исхитрился создать из воды четыре гибких и тонких столпа, на которых нужно было балансировать, и Онри едва удалось сдержать крик, когда он случайно глянул вниз. Но полноценно отдаться ужасу ему не удалось: в следующее мгновение их уже забросило в окна спальни княжича.

— Вот мы и дома, — шепнул Ки прямо ему на ухо, толкнул к необъятной кровати и потянулся поцеловать. Онри шарахнулся назад в попытке уползти, но княжич замер в каком-то волоске от его губ, расплылся в довольной улыбке, отпрянул и весело рассмеялся.

— Я тебя ненавижу, — покачал головой Онри, не садясь, а скорее падая на кровать совершенно без сил. Эта невинная шуточка его доконала.

— Извини, — покаялся Ки, пытаясь согнать с лица улыбку. — Но ты был так напряжен, что я просто не мог не пошутить.

— Где ты этого только понабрался, — вздохнул Онри, расстегивая душащий его ворот рабочей рубашки и одновременно прячась в поднятом вороте ливреи. Сидеть на кровати в спальне княжича было неуютно, но телу требовалось время, чтобы прийти в себя после пережитого, и на крепость своих ног Онри не надеялся. Но признаваться в этом Ки он, разумеется, не собирался.

— Так, учусь потихоньку, — пожал плечами княжич с довольным выражением на лице. — У тебя, у Джебба, у Куна. Разве плохо получается? Маори вот в полном восторге. Хотя, она та еще лицемерка, что с нее взять.

Ки танцующим движением пересек комнату, скинул с себя верхнюю одежду, зашвырнув ее на ширму, и выдул полный стакан морской воды. Это был совсем не тот Ки, что когда-то встретил их в Аттарии: с каждым днем княжич становился все более жестким, непредсказуемым и опасным. И что-то подсказывало Онри, что дело тут не только в возвращении в Башню Ветров.

— В очередной раз удивляюсь проницательности Майрали, — сказал он. — Она когда еще сказала, что мы на тебя плохо влияем. И вот результат. Знаешь, тебе все это совершенно не идет. Начинаю скучать по прежнему Ки — тихому и вежливому.

— Ну, извини, — снова покаялся княжич, куда более искренне. — Я уже понял, что шутка не удалась. Больше так не буду, честно. Ложись спать, поздно уже.

— Здесь? — Онри многозначительно вздернул брови. — Мы с тобой уже не раз говорили по этому поводу.

— Я буду спать в воде, — Ки кивнул на свою ванну. — Даже не подойду к тебе, обещаю. Не беспокойся и ложись. Тихой ночи.

Под недовольным взглядом Онри он снял с головы венец и пошел к своему месту для сна. Скинул обувь, которую в последнее время его все-таки заставили носить, привычно соскользнул в воду, не выплеснув ни капли, и как будто исчез, только волна прокатилась туда-сюда. Но не прошло и пары секунд, как Ки с плеском выскочил оттуда — даже не успел стать полностью прозрачным. Глаза его были плотно зажмурены, а рот, напротив, — широко раскрыт, и из него вырвался жуткий, абсолютно нечеловеческий хрип, продирающий до костей. Княжич схватился за стоявшее неподалеку кресло, завешенное одеждой, но не удержался и повалился на пол, гулко стукнувшись коленом о паркет.

— Ки? — нахмурившись, Онри подался вперед. — Что с тобой?

Хрип, оказавшийся всего лишь долгим жутким вдохом, сменился криком. Точнее, странным, просто отвратительно свербящим ощущением где-то между ушами, в самом центре головы. То, что это крик княжича, а не звон в ушах, Онри понял только по его позе и ощеренному в специфической гримасе рту.

— Ки! — Онри бросился к нему, схватил за плечо и спустя мгновение сам едва не заорал, ощутив знакомое чувство горящего на коже масла. «Огненный шершень»! Княжич был с ног до головы покрыт ядом этого растения. «Наверное, в воду подмешали, пока нас не было», — сообразил Онри, стискивая запястье обожженной кисти и в ужасе глядя на корчащегося друга.

— Погоди, Ки, я сейчас! — заторопился он. — Потерпи минутку!

Метнувшись в гостиную, он рванулся в тот угол, где Джебб оборудовал себе кухню. «Где же это? Куда он ее спрятал? — думал он, судорожно перебирая бутылки и не обращая внимания на создаваемый бардак. — Была же полная бутыль, она не могла кончиться так скоро. Ч-черт, как жжется… Да где она? А, вот!»

Онри ухватил бутылку и помчался обратно, откупоривая ее на ходу.

— Я здесь, — сказал он, тормозя в самый последний момент и едва не падая сверху. — Погоди, сейчас все поправим.

Он принялся торопливо стягивать с княжича пропитанную ядом одежду, обжигая ладони. Больно было нестерпимо, но мысль о том, что Ки сейчас во сто крат больнее, заставляла стискивать зубы и продолжать. Броши, скреплявшие шелк на плечах, пришлось сломать, крючки — разогнуть одним сильным рывком. Промокшая ткань, как назло, упорно не желала слезать с тела и цеплялась за все подряд. Хорошо хоть, княжич не носил штанов: с ними бы и вовсе пришлось возиться целую вечность.

— Я уже почти все, — заверил Онри извивающуюся на полу фигуру, обливая Джеббовым самогоном вышитую Лерайей подушечку. — Сейчас. Потерпи еще чуть-чуть.

Он схватил насквозь пропитанную подушку и шлепнул ее княжичу на спину. По мутно-белой коже потекли ручейки. Ки издал какой-то всхлип и в очередной раз выгнулся дугой. Очень надеясь, что на морской народ Джеббова самогонка подействует так же, как и на него самого, Онри принялся растирать княжича подушкой, как мыльным мочалом в бане: сначала спину, плечи и локти, затем бедра и голени. Потом ухватил его за плечо и попытался перевернуть, но это оказалось не так-то легко: все-таки княжич был слишком тяжел для него. Но Ки сам повернулся, уперевшись в пол ладонью. Рука его при это мелко дрожала, а перевернувшись, он без сил шлепнулся на спину. Онри плеснул на подушку еще немного самогонки и продолжил свою работу, стараясь не глядеть, что делает: спасение спасением, но разглядывать голого княжича все-таки было занятием не из культурных.

Когда он облил ему волосы и смочил лицо, осторожно пройдясь платочком по векам и складкам ушей, Ки, наконец, открыл глаза:

— Спасибо, — прохрипел он. — Я думал, умру от боли.

— Ой, не напоминай, — поежился Онри, подышав на обожженные ладони, которые еще слегка саднило. — На вот лучше, глотни: сразу полегчает. Поди, с одного глотка не свалишься. Только дыхание задержи, а потом сразу выдохни.

Он помог княжичу приподняться и поднес к его губам бутыль. Ки послушно сделал глоток прямо из горлышка. Поперхнулся, закашлялся. Из глаз у него полились слезы.

— Знаю: такое лучше бы разбавлять, — посочувствовал ему Онри. — Но я не уверен, что в разбавленном виде она подействовала бы. Ну как, легчает?

— Да, — прокашлявшись, с удивлением отметил Ки. — Что это?

— Творение Джебба, — не без гордости пояснил Онри, закупоривая бутыль. — Убийца горла, желудка и печени. Зато отлично помогает от «огненного шершня». Это ведь он был в воде, верно? Интересно, кто подсыпал?

— Джа, — с уверенностью сказал Ки, приподнимаясь на локтях и оглядывая мокрый и пахнущий выпивкой бардак.

— Для шутки что-то жестковато, — усомнился Онри. — «Огненный шершень», может, и не убивает, но вот от боли и нестерпимого жжения запросто можно скопытиться. Или сойти с ума. С чего бы ему тебя убивать?

— Не убил бы, — возразил Ки. — Просто хотел отомстить. Хотел, чтобы я помучился.

— Отомстить? — Онри вопросительно поднял брови.

— Мне кажется, он влюблен в Маори, — пояснил Ки. — По крайней мере, с тех пор, как я начал оказывать ей знаки внимания, он глядит на меня, как на злейшего врага. Это точно он, больше некому. Шутка вполне в его стиле.

— Ну и семейка у вас, — покачал головой Онри. — Ладно, разберемся как-нибудь потом. Главное, что все обошлось. Кстати, я ничего не пропустил? Еще где-нибудь горит? У меня платочек еще мокрый.

— Между пальцев жжет и под ногтями, — поморщился Ки, садясь и поднося к глазам ладони — неестественно белые даже для его молочного цвета кожи.

— Давай сюда свои руки, — великодушно предложил Онри и принялся протирать прозрачные перепонки между пальцев княжича. Спиртной дух пропитал всю комнату и обещал не выветриться даже к утру. С подушки, небрежно брошенной на стоящий неподалеку столик, звонко капало на пол. Брызги долетали до брюк Онри, но он был уже так облит самогоночкой Джебба, что волноваться об этом было уже бесполезно.

— Ты бы сделал пока уборку, — предложил Онри, отпуская его руки и переходя на ступни, которым в процессе спасения он тоже не уделил особого внимания. Но княжич вдруг отдернул ноги и подтянул острые колени к груди.

— Уборку сделаю, — кивнул он, тут же вызывая водяной рукав из пруда. — А вот ноги мне мыть не надо, я сам.

— Ты что, стесняешься? — удивленно хмыкнул Онри. — Я ж тебя только что целиком растирал, забыл уже?

— Это другое, — поморщился Ки. — Ты мне жизнь спасал. А теперь я и сам справлюсь, не надо унижаться. Еще ты мне ноги не мыл.

Онри открыл было рот, но тут же закрыл. Поглядел на неловко сжавшегося княжича и послушно передал ему платок. Ки взял и, не поднимая на друга глаз, принялся торопливо протирать себе пальцы ног. Острые лопатки ходили ходуном, позвонки выпирали вдоль всей спины, поблескивая неровно торчащими чешуйками.

— Какой ты все-таки худой, — не сдержался Онри.

— Тебе не нравится? — спросил Ки, вскинув на него глаза.

— Даже не знаю, — честно сказал Онри, оглядывая белые щиколотки толщиной с его запястье и вытянутые ступни. — Вроде, все гармонично. Но ты настолько тонкий, что для меня это уже за гранью естественности. Это как спросить про воздух: считаю ли я его мягким?

— Но тебе неприятно, — уточнил Ки.

— Мне неловко, — признался Онри. — Оттого что ты раздет, а не потому, что худой. Накинь что-нибудь.

— Если ты парень, то почему тебя смущает моя нагота? — в лоб спросил его Ки.

— А если я, по-твоему, девушка, то чего ж ты тогда передо мной голый расселся? — парировал Онри.

Пару мгновений они смотрели друг на друга. Сдался Ки.

— Извини, — сказал он, стаскивая на себя покрывало с кровати. — Давай забудем этот глупый спор. Я сейчас оденусь.

Он поспешил в сторону гардероба и стоящей подле него ширмы.

— Да спи голышом, — махнул на него рукой Онри. — Знаю, как ты не любишь одежду: Лерайя разболтала. Воду только не забудь поменять. А я просто к себе пойду.

— Постой! — Ки тут же подлетел к нему и схватил правой рукой за запястье, левой придерживая спадающее с плеч покрывало. — Как это — «к себе»? Ты же обещал остаться!

— Но… — Онри хотел было показать на разгром, напоминая о форс-мажоре, но деловитые волны уже все прибрали, промыли и даже прополоскали княжичу волосы, а сейчас трепали, будто псы, вышитую подушку, вымывая из нее остатки самогона.

— Ты обещал, — нахмурился Ки.

Онри тяжело вздохнул, на мгновение возведя глаза к потолку. Все-таки Ки был неисправим. Куда бы ни пошел Онри, где бы ни прятался, Ки всюду следовал за ним: забирался в шкаф, в защищенное от магии подземелье, в запертую комнату. А когда ему самому нужно было куда-то идти, то тащил Онри за собой. И, в принципе, можно было поскандалить и уйти к себе. А смысл? Придет же следом, еще и без предупреждения, застав в самый неподходящий момент. Тем более, после таких переживаний.

— Черт с тобой, — наконец, сказал Онри, сдаваясь. — Но чур не пялиться на меня по полночи: я от этого плохо сплю.

— А можно я с тобой рядом лягу? — уточнил Ки, покосившись на огромную кровать. — В воду как-то больше не хочется.

Онри опять вздохнул, тоже поглядев на другую сторону необъятной кровати. Подумал немного и заявил:

— Никаких пристальных взглядов. Никаких смущающих разговоров. И будь добр, надень что-нибудь.

— Хоть шубу! — в шутку отозвался обрадованный Ки и пошлепал за ширму, оставляя мокрые следы.

Но прежде чем соглашаться спать с княжичем в одной постели, Онри все-таки настоял на том, чтобы в одиночестве умыться, переодеться и привести себя в порядок в своей комнате. Когда же он вернулся, усталый Ки уже спал, так и не дождавшись его, что, впрочем, было вполне ожидаемо, учитывая его реакцию на алкоголь, и очень даже кстати.

Онри осторожно, чтобы не разбудить, прилег рядом, отогнул прижатое их телами одеяло и прикрыл уголком ноги и спину: несмотря на то, что в этом мире было тепло, он никак не мог привыкнуть, что спать можно с открытыми окнами, да еще и без одеяла. Еще более странной, разумеется, ему казалась способность Ки спать в холодной воде, но тут уж, видно, природа сама позаботилась о том, чтобы ее дети не простужались.

Княжич лежал, одетый в свою любимую бесформенную хламиду. От него еще слегка попахивало Джеббовой самогонкой. А может, не от него, а от валяющейся неподалеку подушки, которая так до конца и не промылась. Дышал он ровно и улыбался во сне: похоже, жжение его больше не мучило. Свет звезд почти не освещал его лицо, но отражался от чешуи, а вереницы светящихся точек слабо пульсировали в такт движению крови.

Поддавшись некоему порыву, Онри вытянул руку и погладил чешуйку на виске княжича. Тот смешно шевельнул носом во сне, но не проснулся. Онри проскользил подушечкой пальца по его щеке и подбородку, чувствуя, как ему самому сводит скулы, а рот наполняется слюной, будто от голода. Вздохнул, уже прекрасно сознавая, что справиться с этим не может: Ки его привлекал.

— Прости, — шепнул он спящему княжичу. — Скоро Майрали пришлет мне все, что нужно для заклинания. Я проведу с тобой чудесный вечер — в благодарность и в качестве платы. А потом исчезну, чтобы не терзать нас обоих. Если смогу, конечно.

Сказав так, он отнял руку, свернулся клубочком, уткнувшись головой в грудь княжича, и заснул.