Глава 15. День рождения Ки

Ки не находил себе места с самого утра. Онри так долго не выходил из своей комнаты, что княжич отправил Куна проверить, все ли в порядке. Оказалось, Онри там вовсе не было. Вещи были раскиданы, постель не заправлена. Онри исчез! Впрочем, Кун припомнил, что, кажется, утром слышал, как он разговаривал с Джеббом.

Ки не поленился и посетил кухню, перепугав поваров. Джебб подтвердил, что помог Онри спуститься вниз. Но на этом поиски пропавшего пришлось прервать: в Башне было полно народу, и все чего-то хотели от юного княжича: поздравить, посоветовать, посетовать, попытаться втереться в доверие в надежде, что княжич оценит преданность, проявленную еще до официального объявления наследника. Пришлось Ки вернуться не солоно хлебавши на свой этаж и уже там продолжить нервничать. Впрочем, Онри быстро нашелся.

— Да вон же он! — сказал Кун, случайно глянув в затянутое водяной пленкой окно и заметив в парке ярко-красное пятно ливреи.

Ки торопливо отодвинул водяную преграду и тоже посмотрел вниз. Онри держал Лерайю за руки и что-то ей говорил, а та была взволнована настолько, что даже Ки ее такой никогда не видел. Сначала девушка выглядела ошарашенной, но потом вдруг будто начала светиться изнутри. Ки знал это ее состояние. Такой она становилась, услышав что-то потрясающе-радостное. Но слов было не разобрать: слишком высоко располагались покои Мэстре.

— Э-э-э, — со смесью горечи и жестокого разочарования протянул Кун, тоже глядя на эту красивую пару. — Да тут, похоже, любовь. Как бы они не сбежали вдвоем, а?

Ки не ответил. У него внутри что-то оборвалось и рухнуло, и все тело следом начало тяжелеть и тянуть к полу. Княжич качнулся и вынужден был ухватиться за подоконник. Перед глазами потемнело.

— Ну вот, — Кун покачал головой, с печальной улыбкой глядя вниз. — А я-то надеялся… Эх. Ладно, чего уж там. За друзей надо радоваться, правда?

Княжич послушно кивнул, тяжело дыша. Действительно. Кто он, чтобы ломать жизнь Онри? Да и Лерайя заслуживает в мужья кого-то получше Лу Тэнга. Если мыслить здраво, они с Онри чудесная пара. И ему, Ки, следовало бы изо всех сил бороться за то, чтобы эту пару никто не разлучил.

Княжич сжал кулаки, борясь с противоречием внутри себя. Он любил их обоих, хоть и совершенно по-разному, но как последний эгоист желал сейчас спуститься вниз и устроить грязный скандал. Ну почему все так? Почему он не смог по совету Онри просто жить, как раньше, и избавиться от своих чувств? Радовался бы сейчас, глядя на них, а вместо этого готов перевалиться через край и бессильно рухнуть вниз, не позвав на помощь ни Ветер, ни Воду. Жалкий выродок, плод ненависти и политических распрей. Сам себе сочинил сказку и поверил. А ведь Онри сразу ему сказал: забудь. Утопить бы его. А лучше самому навсегда исчезнуть в море, чтобы ничего не чувствовать и ни на что больше не надеяться.

— Надо готовиться к празднику, — наконец, сказал Ки вслух, развернулся и пошел, будучи не в силах больше глядеть вниз. Кун вздрогнул, не узнав хриплый и глухой голос княжича, ставшего вдруг на десяток лет старше.

Гостей было много. Праздничный обед накрыли аж в тронном зале. Каждый норовил сказать Мэстре что-нибудь приятное, но слова были настолько одинаковыми и безвкусными, что Ки вовсе перестал в них вслушиваться и только вежливо кивал. Улыбаться он даже не пытался: мышцы не слушались его, тело было тяжелым, а тонкий княжеский венец давил на голову с такой силой, будто на нем висели двое.

Джебб попытался было подбодрить княжича, предложив на выбор множество вкуснейших блюд, но аппетита у Ки тоже не было, так что все это великолепие в результате с удовольствием сожрал Кун, дежуривший сегодня в качестве охранника с разрешения самого Владыки. Похоже, и он все-таки нашел свое место при дворе. К нему даже пару раз подошли выразить благодарность за спасение Владыки. Разумеется, Кун был польщен, и это скрасило его грусть в связи с потерей надежды на внимание прекрасной Лерайи.

Зато Джебб сегодня был абсолютно счастлив. Бросив бесполезные попытки излечить княжича от хандры, он прихорошился, приосанился и пошел к даме своего сердца с большим подносом, заставленным небывалыми вкусностями. Это были крошечные пирожные. На подносе их теснилась целая сотня, и ни одно не было похоже на другое. Все это великолепие, разумеется, досталось Майрали. Ки и Кун второй раз за день наблюдали, как создается еще одна дивная пара: ректор Аттарии вдруг решила, что сегодня она не ректор, а просто женщина, и позволила Джеббу наконец-то за собой ухаживать. Джебб присел рядом, потеснив какого-то недовольного мужичка, тоже, видно, рассчитывавшего на вечер в компании прекрасной дамы, и они с Майрали стали что-то обсуждать, то и дело смеясь. Пирожные одно за другим исчезали, а взгляд Майрали становился все теплее. Про Джебба и говорить было нечего: он сиял так, что смотреть больно было. И Ки перестал смотреть.

— Поздравляю вас, Мэстре, — сказала Маори, когда праздничный обед закончился и гости разошлись, кто куда — утрясти съеденное.

— Спасибо, — сухо сказал ей Ки. Он не хотел видеть невесту. Сегодня княжич все бы отдал за то, чтобы просто полежать на дне моря, глядя на пробивающееся сквозь толщу воды солнце, а не выслушивать это бесконечное лицемерие.

Маори оскорбилась краткостью ответа и поджала губы.

— Не груби даме, — сказал ему неожиданно появившийся в зоне видимости Джа и вежливо притопнул, улыбнувшись девушке.

— А то что? — уставился на него Ки, медленно, борясь с одолевавшей его тяжестью, повернув голову. — Утопишь меня в «Огненном шершне»?

— Но ты же не утоп? — невозмутимо пожал плечами Джа, как будто нисколько не стыдясь. — А небольшой урок в твоем случае только полезен, братец. Тебе такое сокровище подарили, а ты даже не ценишь.

Джа улыбнулся девушке. Та польщенно улыбнулась в ответ. Ки отвернулся. Ему было настолько плохо, что было уже все равно, что о нем подумает какая-то там Маори. Тем более, ей немного холодной воды на голову было тоже на пользу.

— Составь компанию моей невесте сегодня вечером, — щедро предложил Ки брату. — Мне что-то нездоровится.

Джа удивленно вздернул брови. Его насмешливое лицо вдруг стало чуть человечнее.

— А не пожалеешь? — все-таки уточнил он, снова прищуриваясь. — Такую красавицу отдаешь.

Он подмигнул Маори.

— Идите, — вздохнул Ки, не желая видеть ни того, ни другого. — Отцу только не попадитесь.

— Что-то ты и правда плохо выглядишь, — вдруг посерьезнел Джа. — Не отравился часом?

— Я сегодня еще не ел, — отмахнулся от него Ки и пошел в тот угол, где было меньше народу.

К вечеру погода испортилась настолько, что даже самые большие любители прогулок решили, что с них достаточно, и из парка перешли в Башню, где как раз всех пригласили в бальный зал. Снаружи едва слышно рокотало, а на горизонте уже и посверкивало, но внутри играла веселая музыка. Окон в бальном зале не было, только три двери, через которые услужливые лакеи-маги нагоняли свежий воздух, пахнущий грозой. Но, несмотря на это, в зале все равно было жарко и немного душно.

Ки сидел на троне — до возвращения отца это было его законное место — и невидящим взглядом смотрел на танцующие пары. Все желающие поздравить уже высказали все, что хотели, и теперь к нему только робко, по одной, подходили какие-то девушки: Маори танцевала с Джа, и ушлые отцы засылали своих дочерей в надежде, что тем повезет занять ее место. Но Ки на них даже не глядел, а отвечал односложно. Постояв немного рядом, девушки не выдерживали неуютной атмосферы и уходили, чтобы получить взбучку от родителей. Постепенно их становилось все меньше, а потом и вовсе не стало.

Впрочем, одна девушка все-таки еще держалась невдалеке: то ли не решалась подойти, то ли просто осталась не у дел, не пользуясь популярностью у мужчин. Скорее, первое: спустя еще минут десять, убедившись, что никакие другие девицы возле княжича больше не маячат, она все-таки подошла и встала рядом — слишком далеко для того, чтобы обратить на себя внимание, но все-таки слишком близко, чтобы ее игнорировать.

— Я устал, — сказал Ки как будто бы Куну, но так громко, чтобы и девушка услышала. — Скорей бы уже отец пришел.

Кун ему не ответил. Княжич повернул голову: мага у него за плечом отчего-то больше не было. Ки покрутил головой, оглядывая зал, и почти сразу наткнулся на него взглядом благодаря высокому росту друга: тот стоял подле стены и беседовал… с Лерайей. Оба выглядели слегка смущенными, у мага даже розовели щеки. Онри подле них не было, и это было странно. Похоже, он настолько пресытился обществом княжича, что даже не пошел с Лерайей на бал, только бы с ним не встречаться.

Ки откинулся на спинку деревянного кресла и устало потер лоб. Этому утомительному празднику не видно было конца. Теперь вот даже с Куном не поговорить.

— Не желаете… потанцевать, Мэстре? — все-таки обратилась к нему робкая девушка. Голос у нее был странный: тихий, сиплый, как будто она пыталась громко шептать или берегла больное горло.

Ки повернул голову. Невысокая, с неестественно пышными и слишком аккуратными, учитывая погоду для путешествий, завитыми локонами, она прятала лицо не только под маской в виде белой кружевной бабочки, но и под веером, глядя исключительно себе под ноги. Одета девушка была хорошо: в дорогие ткани и добротно пошитое платье, чем-то напоминающее наряды Лерайи, но уж очень нежное. Такие надевают не на чужие балы, а на собственные торжества. Похоже, чей-то папочка серьезно подошел к вопросу пристраивания дочурки.

— Извините, — сразу разочаровал ее Ки. — Я сегодня не танцую.

— Даже со мной? — сказала девушка и подняла на него глаза. Голубые и такие яркие, что весь ее образ в голове Ки перевернулся с ног на голову. По спине волной прошли колючие мурашки. Его как будто обдали ведром ледяной воды.

— Онри, — едва слышно выдохнул княжич, сразу узнав эти глаза, и рванулся навстречу «даме». Точнее, попытался.

— Нет! — девушка вытянула руку, не давая ему встать. — Оставайтесь на месте и ведите себя, как обычно: мы не должны привлекать внимание. И, ради всех богов, не зовите меня по имени, Мэстре!

— Как ты здесь очутился? — с трудом сдерживая эмоции, шепотом спросил Ки. — Да еще и в таком виде.

Он потрясенно оглядел тонкую фигуру, затянутую в корсет: ничего, абсолютно ничего в ней не напоминало того Онри, что каждый день бухтел у него в гостиной! Это была настоящая девушка: немного робкая, самую малость чересчур приукрашенная и очень таинственная. Ки опустил глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что подтвердило бы ему: да, это — настоящая девушка. Но изящный выгиб в области груди был сформирован корсетом, как и плавный переход от талии к бедрам.

— Лерайя из кого угодно может сделать женщину, — хмыкнул Онри, проследив его взгляд. — Считайте, что это наш вам подарок к празднику: прекрасная незнакомка, что скрасит этот вечер.

Ки все-таки поднялся из кресла и сделал шаг. Но «незнакомка» тут же сделала шаг назад.

— На нас смотрят, — напомнила она. — Мы слишком долго говорим: других дам вы выгоняли почти сразу. Теперь и мне придется уйти, чтобы это не казалось странным.

— Нет, — княжич спал с лица. — Не уходи так скоро.

— Встретимся через десять минут за центральной колонной по левую сторону, — тут же скороговоркой добавил Онри, видно, почувствовав, что Ки готов ухватить его за плечи. — Но перед этим подойдите к сестре, пожалуйста: она передаст вам специальный обруч. Наденьте его под свой венец. Если, конечно, не передумали помочь мне в возвращении резерва.

На этом «незнакомка» едва заметно поклонилась и ушла, оставив тонкий аромат любимых духов сестрицы Ки. Ах, Лерайя, так вот чем ты была так взволнована!

Разумеется, не через десять, а уже через пять минут княжич уже шел к колонне, поправляя венец, что теперь сидел не слишком надежно и норовил покоситься. Странный обруч был хоть и металлическим, но отчего-то плотно обхватил голову и как будто слился с ней: Ки его даже не чувствовал.

Пробравшись сквозь толпу расцветающих улыбками при виде княжича дам, он подошел к той единственной, которая как будто не обращала на него внимания. Прочие тут же принялись шушукаться.

— Вы обещали мне танец, прекрасная незнакомка, — сказал он, остановившись в двух шагах от нее и снова ощутив то волнение, что охватило его, когда он только узнал Онри в этом наряде.

— Честно говоря, танцую я плохо, — призналась «незнакомка» едва слышно, косясь на прочих дам. — Точнее, хорошо, но не ваши танцы. Лерайя сказала, я как медвежонок на льду.

— Хочу это увидеть, — улыбнулся Ки и протянул неожиданно дрогнувшую руку. Онри, наконец, сложил веер, открыв нижнюю половину лица. Сестрица потрудилась на славу: все родинки, веснушки и розовый оттенок кожи были великолепно замаскированы. Припудрены были даже плечи, грудь и шея под прозрачными кружевами. Ничего, кроме ярких глаз, не выдавало в этой чудной даме пришельца из другого мира.

Рука Онри легла в руку княжича, и тот сразу ощутил жар его кожи под тонким шелком перчатки. А еще на лбу явственно потеплел обруч: похоже, передача резерва уже началась.

— Это сказка, — выдохнул Ки, притянув к себе Онри: гораздо ближе, чем полагалось для танца. Окружающие слегка расступились, освобождая им дорогу, и Ки повел свою даму самым простым шагом, чтобы она не запуталась. Чувствовалось, что где-то там, под юбками, ноги Онри выполняют совсем другие шаги, и порой партнеры мешали друг другу, но платье все-таки скрывало эту неловкость длинным подолом.

— Я бы лучше нес тебя, — сказал Ки, склоняясь к прикрытой кружевами шее.

— Мэстре, на нас люди смотрят! — напомнил Онри, больно сжав его ладонь. Ки со вздохом отклонился. Ох, упрятать бы куда-нибудь всех этих людей. Подальше и на подольше. Чтобы не мешали любоваться этим сказочным видением. И не только любоваться.

Ки шевельнул рукой на горячей талии. Корсет корсетом, а все-таки Онри был очень тонким и изящным: не каждую даму можно так утянуть. Худощавые плечи манили своей хрупкостью, изгибы тела сводили с ума.

— Онри, мне кажется, ты зря это сделал, — шепнул Ки, облизнув пересохшие губы. — Я уже не смогу принимать тебя другим. Ты останешься для меня девушкой.

Онри чуть отвернул голову, следуя новой фигуре танца, и не ответил. На его шее проступила строгая жилка.

Мимо пронеслась веселая пара: Майрали беззаботно смеялась над какой-то шуткой Джебба. Они не сводили друг с друга глаз: похоже, владычица разумов напрямую посылала своему кавалеру схемы танцев прямо в голову. Выражение лица Джебба не поддавалось описанию никакими словами. От обоих веяло безудержным весельем, и уже сейчас понятно было, что балом их общение не ограничится. То ли Майрали всегда знала, что именно этим все и кончится, и просто ждала, пока Джебб пойдет в атаку, то ли Джебб каким-то чудом освоил ментальную магию и околдовал женщину своей мечты, но факт оставался фактом: эта странная пара выглядела идеальной.

Проследив некоторое время за ними, княжич ухмыльнулся. Вот кому было совершенно плевать на условности. Что Джебб, что Майрали всегда добивались своего. Наверное, потому и сошлись. Так странно: еще вчера хвастливые планы Джебба казались шуткой, а сегодня эти двое выглядят так, будто судьба с рождения готовила их друг для друга. Впрочем, сегодня все не так. Мир перевернулся с ног на голову: Ки весь вечер занимает место отца, Джебб танцует с Майрали, а Онри и вовсе девушка. И какая!

Княжич вернулся к разглядыванию чудесного видения. Изящная незнакомка с глазами и голосом Онри старательно пыталась не сбиться с шага. Видно было, как трудно ей даются чужие танцы, но в то же время чувствовалось, что на балу она танцует не впервые. Более того: привыкла быть именно в ведомой позиции. Незнакомка в маске-бабочке умело позволяла княжичу направлять их пару, а в моменты, когда необходима была поддержка, привычно отталкивалась от земли, облегчая партнеру работу. Или Онри задумал нечто подобное уже давно и специально тренировался, или…

— Давай уйдем отсюда, — прошептал Ки, снова склоняясь к шее, укрытой кружевом и вдыхая букет щекочущих нервы запахов.

— Еще рано, — ответил Онри, едва заметно вздрогнув всем телом. — Твой отец не сделал свое заявление.

— Он еще час назад должен был его сделать, — отмахнулся Ки, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать его у всех на виду. — Если не два. Забыл, наверное.

— Все равно, — стоял на своем Онри. — Правила есть правила. И неужели тебе не нравится этот танец?

— В том-то и дело, что нравится, — едва ли не простонал княжич, притянув к себе партнершу вопреки всем приличиям. Сквозь несколько слоев шелка проступило тепло чужого тела — хрупкого, тонкого, маленького. Онри всегда был таким невысоким? И разве у него были такие маленькие ладони? Почему Ки раньше не замечал этого? Может, это все-таки не Онри? Может, это какое-то колдовство, и перед ним совершенно незнакомая девушка, неведомым колдовством укравшая голос и взгляд Онри? Или княжич все-таки выпал из того окна, но не разбился насмерть, и теперь бредит? Тогда лучше бы ему не приходить в себя, чтобы это видение длилось вечно.

— Ки, пожалуйста, — не сопротивляясь, а лишь прогибаясь в талии, попросил Онри. — Чуть позже. Я дам тебе время, обещаю.

От этой фразы у княжича на миг потемнело в глазах. Он послушно приотпустил свою даму и попытался выровнять сбившееся дыхание. Они снова закружились в танце, но музыка уже заканчивалась. Еще несколько музыкальных квадратов, и пары остановились. Ки будто в трансе отвел свою двуликую партнершу обратно за колонну и замер, снова очарованный ею.

— Большое спасибо за танец, — сказала девушка в маске бабочки, мягко улыбаясь и снова становясь слишком вежливой и чужой. — Вы, наверное, торопитесь к своей невесте? Не буду вас задерживать, Мэстре.

Она сделала книксен и спряталась за веером. Намек был понятен. Ки с внутренним стоном вежливо притопнул ногой и пошел, куда послали. Джа все еще обхаживал Маори. Не подарить ей танец теперь, когда Ки все-таки встал с трона, было невежливо.

Обменявшись с Джа парой ничего не значащих фраз, он повел Маори на середину зала. Музыка зазвучала снова, они закружились. Ноги не путались, движения были четкими, но сухими: княжич принял игру и честно отрабатывал свою часть. Маори же была чуть смущена: все-таки, она должна была уделять внимание жениху, а не его брату, и между ними повисло молчание. Оно не тяготило княжича. Ки вообще как будто не замечал происходящего вокруг: танец так танец, невеста так невеста. Главное, там, за колонной его ждала девушка в маске бабочки. Та, от вида которой трепетало сердце, а в груди разгоралось пламя. Та, чье тепло и сейчас ощущалось на коже. Та, которую хотелось обнять до хруста в костях.

Ки улыбнулся, глядя как будто на Маори, но думая о своем. Девушка покусала губу, хотела было о чем-то спросить, но промолчала. Даже она сегодня стала какой-то другой. Или это только показалось княжичу? Впрочем, это было не важно. Танец закончился. Ки вопросительно глянул в сторону Онри, но тот едва заметно качнул. Недостаточно. Слишком мало внимания уделено другим дамам, чтобы возвращение к первой не показалось странным. Игра продолжалась.

Ки потанцевал с сестрой, потом еще с какой-то девицей, украл у возмущенного Джебба одурманенную и пребывающую где-то в собственных мыслях Майрали, потом еще пару девиц перебрал, и только на седьмой раз маска бабочки качнулась, согласно кивнув. Они снова сплелись в опьяняющем танце. Духи Лерайи постепенно выветривались, и начал чувствоваться запах Онри: дивный аромат, что сводил Ки с ума даже до того, как он это осознал. Танец был стремительным, подвижным. Онри не успевал за широкими шагами партнера, от него веяло жаром, дыхание участилось и щекотало княжичу шею и подбородок теплыми и влажными потоками. Но к середине музыка стала замедляться, а пары — замирать в красивых позах. Ки сделал шаг назад, чтобы полюбоваться ярко освещенной партнершей, оказавшейся точно под огромной люстрой.

— Так ты все-таки девушка? — прошептал он с улыбкой, любуясь изяществом форм, но Онри укоризненно нахмурился, так что даже сквозь кружевную маску было заметно.

— Вы правда хотите разрушить эту сказку моим ответом, Мэстре? — спросил он жестко, поднимая руку для следующего элемента танца.

— Нет, — улыбнулся княжич, закручивая партнершу. — Мне на самом деле без разницы. Просто высказал свое ощущение.

— И что же это за ощущение? — Онри снова повернул голову, следуя движению танца. Прогнулся назад и едва не упал, не предупрежденный об особом моменте, когда все пары замирают: Ки поймал его в ловушку. Склонился, вдохнул пьянящий аромат и облизнулся.

— Что ты должен спать в моей постели, — прошептал он, и Онри теперь уже совершенно явственно вздрогнул всем телом и шумно вздохнул, уставившись на него яркими глазами. Пальцы его сжались на плечах Ки. Он дернулся, как будто по привычке пытаясь убежать, снова судорожно вздохнул, отвернул голову и прикрыл глаза, но от частого дыхания все равно колыхался тонкий паучий шелк пелерины, выдавая волнение. Ки ощутил торжество и ликующую радость: его чувства были не безответны. Онри пытался молчать, но его тело говорило само за себя. Он убегал, но возвращался. Он боялся, но летел на огонь, как мотылек. Да, все было до смешного просто: самоуверенному и непоколебимому Онри было просто страшно признаться себе, что он тоже болен.

Ки мягко улыбнулся и на краткий миг коснулся его лба своим, чтобы приободрить и успокоить. Неподалеку ахнула и тут же принялась что-то нашептывать партнеру случайная свидетельница этой нежности. Онри напрягся и едва заметно оттолкнул княжича от себя.

— Что-то твоего отца долго нет, — сказал он, взяв себя в руки и резко поменяв тему, когда пары отмерли и снова закружились в танце.

— Нет и не надо, — сказал Ки, которого, вообще-то, это тоже немного беспокоило, но не настолько, чтобы оторваться от созерцания его личного чуда. — Главное, что ты здесь.

— Но уже стемнело, — Онри кивнул на открытые двери, в которых время от времени мелькало окно внешнего коридора.

Ки тоже глянул туда. Надо же, действительно стемнело. Время пролетело незаметно. Впрочем, возможно, это просто грозовые тучи поторопили сумерки. Погода сегодня была тоже не такая, как всегда: яркая, сильная, свежая. С улицы тянуло грозой и сыростью. Ах, если бы только Онри, как и он, любил ледяные струи дождя, они бы сбежали отсюда и всю ночь танцевали под водными потоками и хлесткими порывами ветра.

— Давай уйдем отсюда, — снова предложил Ки, покоренный этой идеей, что дышала свежестью и свободой.

— Ты не можешь, — нахмурился Онри, выполняя последние движения танца и стараясь не слишком отличаться от прочих дам. — Только если ненадолго, иначе гости потеряют.

— Давай хоть ненадолго, — согласно кивнул Ки, у которого от этой мысли свело скулы в нетерпении. — На четверть часа.

— На пять минут, — поставил свое условие Онри, останавливаясь вместе с последними аккордами музыки. — Иди, скажи брату, что идешь в серебряную гостиную, чтобы тебя не потеряли. Я буду ждать там.

Княжич кивнул, чувствуя, как внутри у него все сладко сжалось. Они раскланялись и разошлись в разные стороны, будто случайные знакомые, быстро потерявшие друг к другу интерес.

Серебряная гостиная была местом отдыха княжеской семьи, где любой из рода Громобоев мог на пару минут, а то и на четверть часа скрыться от навязчивого внимания гостей или переговорить с кем-нибудь глазу на глаз. Судя по тому, что дверь в нее была открыта, когда Ки подошел, Лерайя вместе с платьем одолжила Онри и свой ключ от гостиной. Правда, в первое мгновение у княжича мелькнула мысль, что дверь открыта не просто так, что произошло что-то жуткое, в комнате уже кто-то был до них, Онри зашел и…

Но в комнате был только Онри. Он стоял спиной к двери, неловко держа себя за локти, как будто заключая в клетку. Трогательный, тонкий, с едва заметно дрожащими пальцами. Ки подошел сзади и мягко обнял его, наслаждаясь знакомым запахом. На лбу снова начал нагреваться обруч. Ки потянулся губами к шее под тонким кружевом. Завитые локоны защекотали ему лицо.

— Давай уберем все это, — сказал княжич, снимая с Онри и парик, и маску. На свет показались знакомые, коротко остриженные золотые завитки. Ки рассмеялся и огладил их ладонью. Онри повернул голову. Это был уже более привычный Онри, но теперь он был для него девушкой. Как это произошло, Ки и сам не мог сказать. Перед ним стояла девушка: все такая же ослепительная, хоть и без роскошной шевелюры. Да, если немного поработать фантазией, ее можно было превратить обратно в парня, но зачем? Таким Онри нравился ему куда больше. Еще бы смыть с него эту белую пудру.

Княжич шевельнул рукой, доставая из графина водяную каплю. Растер ее в ладони и провел мокрыми пальцами по лицу Онри. Тот прикрыл глаза. Вода распределилась по коже, послушно втянула в себя белую пудру и вернулась обратно в ладонь мутным комочком. Ки выбросил ее в окно, где только-только начали стучать по земле первые капли. Сумерки за окном ворчливо и раскатисто пророкотали первым намеком на грозу.

Онри не торопился открывать глаза. Он стоял и ждал, предоставив себя в полное распоряжение княжича. Ки на пробу осторожно коснулся губами его губ, ощутив сладкое оцепенение, на пару мгновений сковавшее тело. Онри не убежал, но и не ответил. Тогда Ки толкнул его к диванчику. И Онри послушно в него сел. Только еще крепче обхватил себя за локти и взволнованно задышал, как будто испугался. И Ки понял, что он имел в виду, когда сказал, что «даст время». Вот оно, это время. Пять минут, за которые это чудо никуда не убежит, ни от чего не откажется.

Чувствуя, как внутри у него все дрожит, Ки присел рядом и взял его за подбородок. Онри послушно повернул голову, все также не открывая глаз. Дивное видение. Подарок, о котором Ки даже и не мечтал. Княжич снова потянулся к нему губами. Онри замер в ожидании, но в следующее мгновение чудовищный грохот раздался едва ли не у них над головой. Онри подскочил, широко раскрыв глаза, перепуганный до смерти, но Ки перехватил его и прижал обратно к диванчику, глядя в широко раскрытые глаза и чувствуя, как под его ладонью бешено колотится чужое сердце.

— Это просто гром, — сказал он с веселой улыбкой, позабавленный такой реакцией. — А ты, оказывается, трусишка, Онри.

И, не давая ему опомниться, прижал всем весом к диванчику и поцеловал. Сначала требовательно, наказывая за все те побеги, отказы и насмешливое презрение, что пришлось ему выдержать. А потом нежно, увлекшись мягкостью губ и потрясающей беззащитностью. Онри выгнулся под ним и издал короткий стон, а потом весь сжался, будто испугавшись собственной реакции. Рука княжича прошлась по плечам, скользнула по груди, так и не поняв, девушки она касается или нет. Поцелуй прервался. Губы Ки заскользили по кружеву вниз. Он опустился на колени у ног Онри, поднырнул ладонью под юбку, обхватил щиколотку и повел руку вверх, задирая юбку. Ох уж эта Лерайя: на Онри были даже чулки.

— Не надо, — все-таки едва слышно попросил тот, сжав колени.

— Не буду, — пообещал Ки, останавливая руку на кружеве чулка и возвращаясь обратно на диванчик, чтобы обнять Онри. — Уверен, у нас еще будет время. Гораздо больше пяти минут.

Онри не ответил, только упрямо поджал губы и повернул на бок голову, тяжело дыша. По его щекам гулял яркий румянец. Вот сейчас, так близко, это отчего-то был прежний Онри, а не та загадочная дама в маске-бабочке. И он был теплым, родным и совершенно беззащитным.

Ки подцепил его под колено и потянул, уронив со спинки диванчика. Теперь Онри не сидел, а лежал, испуганно глядя снизу вверх, а княжич нависал над ним. Пелерина сбилась, а юбка весьма откровенно оголила одну ногу выше бедра. Обруч на голове Ки горел: похоже, он реагировал на близость. Княжич стянул свой венец и бросил на столик, чтобы не мешал.

— Обручи должны касаться друг друга, да? — уточнил он, глядя на узкую полоску металла на лбу Онри.

— Да, — шепнул тот. — Желательно.

— Хорошо, — княжич потерся о его щеку носом и прижался лбом ко лбу Онри. Он не чувствовал, чтобы его сила убывала, только жар в обруче говорил о том, что происходит что-то магическое. Руки в шелковых перчатках обвили его шею, как будто предлагая обнять крепче. Дыхание Онри блуждало по его щекам.

— Ты больше не боишься меня? — уточнил Ки, лаская горячую кожу над кружевной полоской чулка и одновременно переступая так, чтобы не дать коленям Онри встретиться.

— Боюсь, — признался тот.

— Но тебе нравится, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Ки.

Вместо ответа Онри прикрыл глаза. Ки прошелся ладонью снизу вверх по его телу, запоминая изгибы. Он уже прекрасно знал, что после этого вечера Онри непременно убежит и спрячется, напуганный собственной реакцией на эти ласки. А потом попытается сделать вид, что ничего не было. Но зачем все так усложнять? Ясно же, что они нравятся друг другу.

Ки еще раз огладил горячую кожу над кружевным краем чулка, а затем подхватил Онри под коленку и приник всем телом, наслаждаясь чужим теплом.

— Ты моя самая большая тайна, — прошептал он в порозовевшее от смущения ушко. — И моя единственная мечта.

Онри снова промолчал, но промолчал очень красноречиво. Княжич хмыкнул:

— Прямо слышу слова в твоей голове: ты же наследник, тебе не пристало посвящать себя только одному человеку.

Он очень правдоподобно изобразил ежевечерние нотации Онри.

— Это все магия Майрали, — сказал тот, краснея.

— Что, неужто и ты слышишь то, что я не говорю вслух? — слегка удивился княжич. — Даже вот это?

Он послал Онри яркий образ. Ничего не ответив, тот заворочался под его телом, пытаясь скрыться. Прерывисто вздохнул, издал короткий стон и вспыхнул так, что жар от его лица начал обжигать и Ки.

— Кажется, я начинаю понимать Джебба, — прошептал княжич, завороженный этой реакцией. О, Майрали, владычица разумов, почему ты раньше не прислала свои дивные обручи? Нет на свете слов, которые могли бы описать его чувства. Но с ментальной магией такого класса они и не нужны.

Чувствуя себя на пике блаженства, Ки направил в голову Онри все, что не мог высказать. Тот снова заметался под ним, пытаясь вырваться, но Ки держал крепко, не давая обручам разомкнуться. Образы из снов, мечтаний и надежд лились сплошным потоком. Онри сопротивлялся, для него это было слишком откровенно, но Ки некогда было стыдиться своих желаний. Другой шанс вряд ли бы представился: пополнив резерв, Онри нипочем не наденет этот обруч снова. О том, насколько эта откровенность уместна, можно было подумать и завтра.

Наконец, поток ослаб, образы начали повторяться, меркнуть. Остались лишь самые сильные — новые воспоминания об Онри в его объятьях. Обручи разомкнулись, но Ки продолжал целовать горячие щеки, скользить губами по бархатной коже, бровям и пушистым ресницам, стараясь вдохнуть побольше пьянящего запаха — как будто это могло его задержать или сохранить хоть до утра.

— Пять минут прошли, — прошептал Онри, тяжело дыша и пытаясь сжаться в комок.

— Давно уже, — с улыбкой подтвердил княжич и напоследок приник к его губам, отдаваясь невыносимому зову страсти. А в следующее мгновение в коридоре раздался топот множества ног, и дверь стремительно распахнулась.