Глава 3. Переезд

Но, несмотря на принятое решение, переезд все никак не мог случиться. Друзья, единожды обсудив эту тему, на следующий же день, не сговариваясь, усиленно принялись делать вид, что никакого разговора о Башне Ветров не было. Джебб самозабвенно (и безнадежно) ухлестывал за Майрали, Кун стремительно превращался в машину для крушения и возведения стен, а Ки до изнеможения пытался взрастить в себе чахлые ростки чужеродной для него магии: Майрали все-таки добилась своего и научила его основам перехода от одной формы магии к другой, но дальше дело не продвинулось даже у нее — княжичу попросту не хватало таланта. И единственным, кто не пытался судорожно ухватить напоследок как можно больший кусок знаний от Аттарии, был Онри.

Он и раньше не особенно стремился выделиться, а теперь и вовсе «ушел в подполье», как будто поменявшись местами с княжичем. Несколько раз, правда, он заходил в библиотеку, листал там от скуки какие-то пыльные трактаты, болтал о ерунде со стареньким библиотекарем. Но Ки всякий раз ревниво его оттуда вытаскивал, боясь, как бы Онри и правда не прельстился предложением Майрали остаться в академии. Он утаскивал друга то на крышу, то погулять по разрушенному крылу, то в столовую, где Джебб и Кун полюбили устраивать шумные пирушки, научив местных поваров делать брагу. Раз в день Ки заставлял Онри прийти на осмотр. И хоть состояние больного внешне почти не улучшалось, Майрали заверяла, что душевная оболочка медленно, но восстанавливается, и спустя неделю даже разрешила Онри пользоваться результатами чужого магического труда. Например, порталами.

Это, кстати, оказался самый непродуманный момент в запланированном переезде: почему-то никто из друзей не вспомнил, что врата Аттарии не открываются тем, кто не может колдовать. Онри рисковал остаться не только работником без диплома, но и пленником академии. Но как только Майрали напомнила им о вратах, друзья спохватились, и в тот же вечер нашли выход: они решили создать стационарный портал. Получилось же это у Джа и Джу, так отчего бы и им не повторить опыт?

И снова, как когда-то, забулькало в котле вонючее зелье, забегали по темным углам и складам Аттарии ночные воришки в поисках редких ингредиентов. Вот только волосы девственницы в этот раз пришлось добывать княжичу: утром он отправил письмо, а уже к вечеру у ворот академии стоял курьер, и из крошечного свертка выпала чья-то белокурая с голубым отливом прядь. Язвительные вопросы и шутки Ки проигнорировал также, как когда-то Онри, пошутив в ответ, что у него в Башне Ветров есть загон с девственницами: приходишь и стрижешь, как овец. Главное, кормить не забывать.

Но и когда портал был уже готов, и оставалось лишь вставить в него последний камень, друзья все равно не спешили уезжать: никому не хотелось покидать Аттарию, даже ради возможности закрепиться при дворе. Как это: едва поступить, только начать осваивать искусство, и уже спустя какой-то месяц все бросить? Эта мысль не давала покоя троице друзей, и они трудились в поте лица, пытаясь за считанные дни успеть то, что другие люди осваивали годами.

— Даже не знаю, гордиться мне вами или проверить всех троих на запретную магию? — пошутила как-то Майрали, оценив их рвение. — Куда вы так торопитесь? Магия не убежит от вас: она всегда с вами.

Друзья переглянулись.

— Не хочется покидать Аттарию, — признался Ки.

— Ну так не покидайте, — улыбнулась Майрали.

— Но как же, — удивился Ки. — Мэстре Чу ждет. В последнее время он даже завел привычку встречать нас каждое утро у столовой: вот-вот снова напомнит.

— И все-таки, какие же вы еще дети, — покачала головой Майрали. — От Башни Ветров до Аттарии — рукой подать. Можете хоть каждый день приходить: не важно, где вы ночуете, вы были, есть и остаетесь моими учениками. Задавайте вопросы, читайте книги, сдавайте экзамены. Пока вы соблюдаете правила Аттарии, вы имеете право на любые ее блага.

— Это другое, — покачал головой Ки, а друзья согласно закивали со смущенными улыбками.

— Понимаю, — улыбнулась Майрали. — Вы прикипели к этому месту. Считаете его теперь своим домом. Ничего. Через это все проходят. Молодые орлы улетают даже из самого удобного гнезда. И от этого немного грустно. Но если решили лететь, не тяните: легче не станет.

Майрали была, как всегда, права, и, посовещавшись, друзья решили, что тянуть действительно больше незачем.

Мэстре Чу был недоволен. Сначала задержкой, потом упрямством племянника, настаивавшего на том, чтобы взять с собой троих колдунов-недоучек, один из которых, к тому же, явно был болен. Вместо простого путешествия верхом на ящерах, переезд княжича превратился в какой-то балаган. Пришлось даже заказать крытую повозку. Но апогеем этого безобразия стал момент, когда княжич у всех на виду на руках поднял своего друга, чтобы помочь ему забраться в экипаж, после того, как этот хилый подросток сорвался со ступеньки и едва не разбил себе лицо о камни.

— Нам предстоит долгая беседа, когда вернемся в Башню Ветров, — негромко пригрозил племяннику Мэстре Чу, придержав его за рукав, пока он не забрался внутрь.

— Зачем же откладывать? — сказал Ки, подавая одеяло Онри, которого последние дни постоянно знобило. — Садитесь к нам в экипаж: мы можем поговорить по дороге. По приезде мне в любом случае будет некогда.

— Вы так считаете? — мужчина вздернул брови. — Не хочу вас разочаровывать, но ваше воспитание теперь входит в мои обязанности.

Ки вздернул брови. Джебб и Кун благоразумно не вмешивались в разговор благородных особ. Чтобы не отвлекать родственников, они обошли экипаж и забрались с другой стороны. Зато Онри, сидевший у открытой дверцы, в которую пока так и не вошел Ки, вдруг недовольно буркнул:

— А не поздновато спохватились? — он плотнее закутался в одеяло. — Столько лет ни во что его не ставили, а теперь хотите послушания и почитания? Ки будет слушать только своего отца. Да и то, на правах взрослого сына. Вы можете беседовать с Мэстре Ки и высказывать свое мнение, но не более того.

Княжич едва заметно шевельнул бровями. Кун закашлялся, а Джебб ухмыльнулся. Было похоже, что потеря магических сил сказалась на характере Онри не лучшим образом, и к идее стать советником юного княжича он отнесся с излишним энтузиазмом и приличной долей обиды на весь мир.

— Онри, это же мой дядя, — шепотом укорил его Ки.

— Да? — голос Онри был полон язвительности. — А мне казалось, он — «запасной» княжич, четвертый в очереди на трон. Или у тебя есть еще старшие дядья и младшие братья? Тогда пятый, шестой или даже седьмой. Разве может человек столь низкого положения указывать наследному княжичу?

Онри прямым взглядом уставился на Мэстре Чу, выглядящего так, будто он только что проглотил живого осьминога, и тот еще пытается уцепиться щупальцами за его язык. Кун и Джебб усиленно принялись делать вид, что их интересует красота внутренней отделки экипажа.

— Онри, меня никто не объявлял наследным княжичем, — так же шепотом напомнил Ки, косясь на дядю и гадая, что это нашло на его друга.

— Да тут и объявлять не надо, — фыркнул Онри. — Ты старший сын. Ты умнее и талантливее братьев. Назови хоть одну причину, по которой этот титул не должен принадлежать тебе?

Ки растерялся. Мысль о том, что теперь он первый в очереди на трон, еще не успела прийти ему в голову, где все это время было полно переживаний более щекотливого характера.

— Мне кажется, вы забыли, с кем разговариваете, молодой человек, — холодно заметил Мэстре Чу, глядя на наглеца. — Знайте свое место.

— Хотите припугнуть? — Онри с выражением откровенного презрения и превосходства усмехнулся. — Я тут на досуге почитал ваши законы, и знаете, что? Я ни один не нарушал и не нарушаю. И даже если вам не нравится мое поведение, единственное, что вы можете сделать — сказать об этом моему господину.

Онри сделал красивый жест, указывая на донельзя смущенного всем этим представлением Ки.

— Ну, что ж, — Мэстре Чу поморщился. — В таком случае… Мэстре Ки, ваши слуги отвратительно воспитаны. Вам следует всыпать им плетей.

— Ой, боюсь-боюсь, — хмыкнул из своего одеяла Онри, явно нарываясь.

Ки поглядел на друга, стараясь вложить в свой взгляд все то недоумение и даже в некотором роде ужас от произошедшей с Онри перемены. Тот хотел было еще что-то сказать, но встретил его взгляд, закрыл рот, опустил глаза и закрылся в своем одеяле, как в коконе, что-то недовольно оттуда бурча.

— Извините, дядя, — покаялся вместо него Ки. — Это все неприятное недоразумение. Онри только что перенес тяжелую болезнь и еще не вполне от нее оправился.

— Заметно, — мужчина презрительно поджал губы. Онри в ответ одарил его холодным взглядом из глубины одеяла.

Ки немного помолчал, как будто не решаясь сесть в экипаж, а потом добавил:

— Но, знаете, дядя, он в чем-то прав: если отец считает, что я плохо воспитан, пусть он сам скажет, что именно я делаю не так.

— Ваш отец — занятой человек, — напомнил Мэстре Чу. — Ему некогда возиться с детьми.

— Но ведь и я уже не ребенок, — возразил княжич.

Некоторое время они буравили друг друга взглядами.

— Это нарушение субординации, — сказал Мэстре Чу.

— Согласен, — прищурился Ки. — Сын должен слушать отца, а не постороннего человека.

— Вы ведете себя вызывающе, — повысил голос мужчина.

— Я предупреждал вас, что мне лучше остаться в Аттарии, — Ки слегка наклонил голову.

Снова повисла пауза. Мэстре Чу молча развернулся и пошел к своему великолепному верховому ящеру.

— И-и-и-и последнее слово остается за Мэстре Ки! — с интонациями распорядителя боев продекламировал Онри. — Партия!

— Онри, заткнись! — хором грянули Джебб и Кун, которые уже явно жалели, что уговорили княжича взять его с собой.

— Да ну вас всех, — буркнул Онри, отворачиваясь к стене и окончательно прячась в свой кокон.

После этой небольшой перепалки желание вести светскую беседу пропало у всех. Ки сел рядом с Онри и уставился в окно. Экипаж дрогнул, и быстро-быстро покатился вниз, влекомый тройкой ящеров. Серпантинная горная дорога вильнула, и за окном во всей красе предстала удаляющаяся Аттария. У Ки болезненно кольнуло в груди: примерно так же, как когда сестра провожала его в академию. Но Майрали была права: теперь это место стало для них чем-то вроде надежной крепости, куда всегда можно сбежать в случае беды, заглянуть за советом или просто зайти от скуки, чтобы поболтать с любимыми преподавателями. Ки даже отчего-то был уверен, что его «нору» никому не отдадут: по крайней мере, пока он жив.

Ки вздохнул. С каждым новым поворотом дороги Аттария становилась все меньше и меньше, а город приближался. Уже потянулись поля, стали попадаться деревеньки и придорожные лавочки. Было немного волнительно. Причем волнение было далеко не радостным: пусть и не страх, но раздражение и ожидание неприятностей. Очень не хватало привычной болтовни Онри: рассуждений о каких-нибудь важных, и в то же время банальных вещах, вроде дружбы или смысла жизни. В последнее время он вообще предпочитал отмалчиваться: то ли ему было трудно говорить, то ли он злился, то ли… не хотел говорить именно с Ки. Так что княжичу приходилось довольствоваться только лишь фактом его здесь присутствия, что само по себе было уже немалым утешением.

Башня Ветров стояла в самом центре города. Чем ближе экипаж подъезжал к ней, тем выше становились здания: сначала в них росло только число этажей, а затем и высота потолков. Те дома, что выходили окнами на городскую площадь, были и вовсе неестественно вытянутыми, с острыми, пронзающими небо крышами. Но все равно Башня Ветров была настолько больше их, что соревноваться было бесполезно. Тем более, что построили ее еще в стародавние времена, и способ, которым неизвестный зодчий возвел столько этажей, был прочно забыт. А, возможно, его заставили забыть и зодчего, и строителей, навеки упокоив их под стенами, как некогда водилось.

Экипаж прогрохотал по брусчатке площади, въехал в центральные ворота и покатил по аккуратной дороге, по обеим сторонам которой стояли приземистые, но очень красивые здания: Башня Ветров была всего лишь центральным строением всего ансамбля. Здесь, за высокой стеной, отделяющей княжеский двор от города, жили и трудились сотни человек, от поваров до службы охраны, и всем им нужно было где-то работать и спать. Сама же башня была отделена от них еще и садом — ухоженным, аккуратно подстриженным, со множеством мест для отдыха, игр и прогулок.

Но и сад они миновали. Экипаж подъехал к самым ступеням, укрытым широким ковром. Ехавший впереди Мэстре Чу спешился, дождался, пока экипаж поравняется с ним, и сказал племяннику:

— Тебе выделен верхний этаж. Завтра с утра жду в своем кабинете.

— Не ждите, — сказал Ки, вкладывая последний кирпич в стену отчуждения между ними. — Я не приду.

Мужчина как будто безразлично пожал плечами и пошел вверх по лестнице мимо недвижных фигур охранников.

— Не, ну я понимаю, у Онри крыша поехала. Он у нас всегда был немного «того». Но от тебя, Ки, я такого точно не ожидал, — сказал Джебб, покачав головой.

Княжич и сам не понимал, отчего вдруг решил сопротивляться. Тем более, что ничего хорошего это не сулило, одни проблемы. Захотелось заявить о себе? Зачем? О нем и так судачат. Захотелось показать себя взрослым? Но так он, напротив, продемонстрировал лишь подростковую вспыльчивость. Единственное объяснение неожиданному порыву пряталось в коконе из одеяла и не торопилось показывать оттуда нос.

Ки на миг прикрыл глаза. Права, тысячу раз права была Майрали. Онри что-то сделал с его головой, и теперь княжич не понимал, где граница между правильным и неправильным, где заканчиваются мысли Онри и начинаются его мысли. Даже когда Онри повел себя откровенно глупо и по-хамски, Ки умудрился последовать за ним. Возможно, Онри поставил себя так намеренно, стараясь показать себя более мерзким человеком, чем был на самом деле, чтобы Ки ужаснулся, передумал и отослал его обратно в Аттарию. А, может быть, преследовал какую-то иную цель, понятную лишь ему одному.

Все это промелькнуло где-то на краю сознания княжича, но он продолжал идти к этой пропасти, испытывая болезненное удовольствие от каждого шага. Да, надо остановиться. Ведь все равно ничего хорошего не выйдет. Надо забыть, вырвать из сердца и памяти. Надо… надо… но…

— Онри, идешь? — Ки осторожно тронул «кокон», чувствуя под ладонью острое плечо. Как же все-таки чудесно, что ему все еще доступны такие вот простые прикосновения.

Кокон шевельнулся. Одеяло сползло с лохматой и уже довольно сильно обросшей головы. Онри открыл глаза и, щурясь, покосился на слепящий прямоугольник распахнутой дверцы: похоже, последнюю часть путешествия он проспал.

— Уже приехали? — он потер глаза.

— Так мы выходим или нет? — тоже оживился Джебб.

Ки вздохнул и кивнул им в сторону лестницы. Джебб и Кун тут же выпрыгнули наружу, потянулись, разминая мышцы, и принялись оглядываться и деловито обсуждать достоинства и недостатки нового места жительства, сравнивая его с предыдущим местом службы. Княжич тоже поднялся и сделал шаг к выходу.

— А ты не пожалеешь? — вдруг спросил Онри, глядя на него глазами лиса, настороженно принюхивающегося к приманке в глупой ловушке.

— У меня нет выбора, — печально улыбнулся Ки. — Идем?

Он протянул ему руку. Онри многозначительно шевельнул бровями и кашлянул, покосившись на узкую ладонь. Ки торопливо убрал руку. Его обдало жаром: вот опять, опять он не почувствовал границы. А мог бы. Ведь не подал же он руки Куну или Джеббу? Конечно, они оба здоровы, в отличие от Онри, но все же.

Ки снова на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Тряхнул головой и вышел следом за друзьями, не оглядываясь больше на Онри.

Их никто не встречал. Точнее, кругом была куча народа: охранники, лакеи, прочая прислуга. Все они вежливо приветствовали юного княжича и услужливо интересовались, не нужно ли ему чего. Джебб тут же не преминул воспользоваться ситуацией, и запасся едой, а также предупредил кухню, чтобы готовили княжичу по три раза на дню да в четверном объеме. Сказано это было таким уверенным тоном, что растерявшаяся прислуга и не подумала спорить.

Друзья миновали общие залы, заполненные работающими людьми, поднялись на второй этаж и уже принялись обсуждать, как бы им побезопаснее вознестись на самую вершину башни, а главное — затащить туда Онри, которого Майрали велела лишний раз не подвергать воздействию магии, когда по их барабанным перепонкам ударом тонкого хлыста прошелся радостный окрик:

— Ки!

Не успел княжич повернуться, как на него налетело нечто тонкое, гибкое и высокое. Обхватило, закрутило, обсмеяло, рассеяв кругом облако приятных цветочных ароматов.

— Лерайя, — улыбнулся он, обхватив обеими ладонями прелестную головку и прижавшись лбом ко лбу девушки. Та снова рассмеялась, тоже огладив его по щекам.

— Где ты был? — звонким голосом поинтересовалась она, терзая уши привыкших было к голосу Ки друзей. — Отец давно уже велел тебе вернуться. Я тебя так ждала, так ждала, а ты… Сом бесчувственный!

— Погоди, — остановил он ее словесный поток. — Позволь познакомить тебя с моими друзьями. Это Кун Ги, Джебб Пулни и Онри Йорсон — ученики Аттарии. Друзья, это моя сестра — Лерайя.

— Ой! — спохватилась девушка, отлепилась от брата и исполнила какой-то сложный поклон. — Простите. Приятно познакомиться.

— Нам т-тоже, — кое-как выдохнул ошеломленный Кун. — П-приятно.

Друзья уставились на Лерайю. Сказать, что девушка была хороша — значит, ничего не сказать. Все, что в Ки казалось нечеловечески странным, в ней было нечеловечески прекрасным. Высокий рост и стройная фигура были так изящны, что казались наваждением. Тонкие руки с длинными пальцами все время были в движении, как будто их колыхало волнами. Чертами лица брат и сестра были похожи, как близнецы, но то, что лишь мешало Ки выглядеть мужественным, в его сестре становилось воплощением женственности. Она цвела, как редкая орхидея, и очаровывала, как фея из сказки. Казалось, дунь на нее, и полетит, звеня, во все стороны волшебная золотая пыльца. И только голос никак не вписывался в портрет: тонкий и хлесткий, он бил по ушам. И если голос Ки лишь щекотал ребра, порой отдаваясь где-то в позвоночнике и грудине, голос Лерайи желал раздробить в пыль скелет, а черепушку распилить надвое.

— Теперь я тебя еще меньше понимаю, — сказал Онри княжичу. — Имея такую ослепительную сестру, нужно влюбляться в кого-то подобного, а не… В общем, ты понял.

Ки смущенно покосился на Лерайю. Девушка с интересом глянула на странного парня, что в такую жару кутался в одеяло. Подумала пару секунд и вдруг улыбнулась так искренне и неожиданно — как и брат, включив в улыбку все лицо, вплоть до ушей — что присутствующие непроизвольно умилились.

— Скажите мне, что вы не замужем, — Джебб не преминул подмигнуть девушке.

Лерайя хихикнула и скользнула за брата, спрятавшись там и стреляя глазками по любопытной с ее точки зрения троице. Княжич запустил руку за спину и потрепал сестру по макушке.

— Он шутит, — шепнул через плечо Ки. — Джебб влюблен в нашего ректора. Безответно.

Лерайя захихикала еще больше: похоже, она была любительницей романтических историй.

— Однажды Майрали ответит на мои чувства, — уверенно возразил Джебб. — Вот увидите.

— Мечтай, — привычно фыркнул Кун.

— Может, поднимемся уже в твои покои? — оборвал их хмурый Онри. — Мне надо прилечь.

— Ой, да, идем скорее! — Лерайя ухватила брата за руку. — Я там все обставила. Каждую ночь тайком через окно забиралась, чуть не всю воду из пруда по саду расплескала, пока там все обставляла. Мама очень ругалась.

— Каждую ночь? — Ки вздернул брови. — Через окно? На вершину башни? Да ты с ума сошла! А если б ты упала и разбилась?

— И ты туда же, — девушка надула губки. — Я, между прочим, старалась, красоту наводила. Ты хоть глянь для начала.

Она сделала неуловимое движение руками, и серость за правыми окнами, которую друзья все это время принимали за случайно набежавшую на небо тучку, ворвалась внутрь мутной волной, окутала их ледяными объятиями и потащила наверх.

— Лерайя!! — рявкнул Ки сквозь толщу воды, перехватывая кувыркающегося Онри и в срочном порядке пытаясь организовать сначала для него, а потом и для Джебба с Куном воздушные пузыри. — Думай, прежде чем делаешь!

— Ой, прости, — спохватилась девушка, когда их уже выкинуло на высоту неизвестно какого этажа и перебросило за резные перильца, что огораживали круглую дыру. Вода чудовищным рукавом пролетела дальше — в отверстие потолка — и с грохотом обрушилась где-то внизу. Снаружи донеслись далекие испуганные крики, а потом ругательства, но все быстро стихло.

Ки глянул на сестру так сурово, что та поспешила ретироваться подальше.

— Онри, ты как? — спросил он, помогая другу подняться. — Не успел захлебнуться?

— Вот где у меня ваша морская магия сидит, — Онри чиркнул себя пальцем по горлу. — Хватит уже меня топить в ледяной воде, я вам не рыба.

— Извини, я с ней поговорю, — пообещал Ки.

— А чего такого-то, — пискнула Лерайя из-за ближайшей колонны. — Ты сказал, это твои друзья. Откуда мне было знать, что они не из морского народа?

— А так не видно? Они вообще не из этого мира. Ты хоть раз встречала людей с волосами и кожей таких оттенков? — Ки обвел рукой разноцветную троицу.

— Ну… — замялась девушка. — Мало ли…

— Лерайя, — тяжело вздохнул Ки, прикрыв лицо ладонью и покачав головой.

— Да ладно тебе, — Кун ободряюще хлопнул его по плечу. — Ну, обозналась, с кем не бывает. У нее, поди, опыта никакого. Сам-то давно ли из норы выбрался?

Но Ки не обратил на него внимания и продолжил отчитывать сестру:

— Что ты вообще делаешь в Башне? Ты же раньше никогда одна на поверхность не выходила.

— А ты попробуй сам неделями сидеть с мамой, — обиделась девушка. — Взвоешь. Мне скучно стало. Я сначала по саду, потом в дом стала заглядывать. Никто, вроде, не ругается. А на днях услышала, что верхний этаж расчищают — для братика. Ну и решила тоже внести свою лепту. Да ты посмотри-посмотри! Я так старалась.

Ки вздохнул.

— Ну ладно, — сказал он. — Показывай.

Девушка радостно подскочила на месте, схватила брата и потащила его к единственным дверям на круговой стене, огораживающей центральную площадку, через отверстие в которой друзья сюда и попали. Остальные переглянулись и поспешили за ними.

Покои были велики. Они делились на несколько секций, и были заставлены множеством всевозможной мебели: похоже, девушка несколько дней целенаправленно ломала голову, пытаясь предвосхитить любое желание брата, которое только могло возникнуть. Она натащила сюда гору тряпья, подушек, книг, посуды, статуэток, игрушек и прочего барахла. Большая часть комнат напоминала то ли музей, то ли жилище сумасшедшего. Хотя, упрекнуть девушку в отсутствии стиля было нельзя. Все было очень красиво. И очень напоминало комнату для юной принцессы.

— Э-э-э… — растерялся Ки, оглядев то, что должно было стать его новой спальней.

Онри у него за спиной прыснул в кулак и шепнул что-то вроде «еще бы в розовый покрасить».

— Тебе нравится? — Лерайя затанцевала на месте, заглядывая брату в глаза.

— Ну, — протянул он, явно не желая ее обижать. — Очень… блестит.

Кун не сдержался и тоже кашлянул, пряча смех. Онри откровенно покатился со смеху, хотя друзья и не поняли, отчего ему веселее всех.

— Вы чего? — обиделась девушка. Лицо ее вытянулось, как у пятилетней девочки, которой только что подарили фарфоровую куклу и тут же разбили, уронив на пол.

— Все хорошо, Лерайя, — Ки обнял ее за плечи и погладил по голове. — Спасибо за заботу. Мне очень нравится.

— Врешь, — девушка надула губки.

— Ну, чуть-чуть, — признался Ки. — Если ты не против, вон те подушки в форме сердечек и стульчик-розочку я все-таки выброшу. А так очень даже мило. Только кровать ты зря сюда затаскивала, тем более такую огромную. Я сделаю себе большую ванную и буду спать, как обычно, под водой.

— Это не я, — поспешила откреститься Лерайя. — Кровать тут уже была. И трельяж тоже. Наверное, для твоей невесты установили. Так что ты мои подушки и прочее не выбрасывай — вдруг ей понравится?

— Кому? — лицо Ки закаменело. Он глянул на Онри, но тот держал в руках подушку-сердечко с вышитой надписью «Любимому братцу» и как будто пропустил эту новость мимо ушей.

— Маори, — невозмутимо пояснила Лерайя. — А что, тебе не сказали, что ли? Семья почти двое суток спорила, выбирала, на ком ты женишься.

— У-у-у, — Кун снова сочувственно похлопал княжича по плечу. — Мои поздравления. Наверное, нам стоит поискать себе жилье где-нибудь внизу.

— Еще чего, — Ки скрипнул зубами. — Будете жить здесь.

Он с неожиданной силой грохнул кулаком по ближайшей колонне. От нее отвалился кусок сверкающей отделки, упал на пол и раскрошился, усыпав его блестяшками.

— Ки, ты серьезно? — Лерайя вздернула брови. — Сомневаюсь, что твоя невеста будет рада каждый день видеть…

— Да мне плевать, — рыкнул Ки, становясь таким всклокоченным, что Кун на всякий случай даже отошел от него: а ну как колданет что-нибудь ненароком? — Моего мнения никто не спросил, а значит, и я могу к их мнению не прислушиваться.

— Ки, ты заболел? — Лерайя подошла и потрогала его шею, отыскивая пульс, но княжич отбросил ее руку.

— Если им так надо, пусть сами на ней и женятся, — заявил он. — Башня большая, места для всех хватит. А это мои покои, и в них будут входить только те, кому я разрешу!

Он опять грохнул по колонне. Та не выдержала и развалилась.

— Тихо-тихо, — Лерайя обхватила брата, прижав его руки к телу. — Что с тобой? Я тебя совершенно не узнаю.

— Отпусти, — потребовал княжич.

— Правда, Ки, — поддержал ее Кун. — Политические браки — обычная вещь. Не ты первый, не ты последний. Ну, не хочешь, чтобы эта Маори тут жила, ходи к ней сам. Нормальная практика. У нас вот, король и королева всегда живут в разных покоях, и ничего.

— Да не хочу я к ней ходить! — возмутился Ки, пытаясь скинуть с себя девушку.

— Что, такая страшная? — сочувственно поинтересовался Джебб, а Онри с интересом прислушался к разговору.

— Понятия не имею, — Ки все-таки отцепил липучую сестрицу. — Лет десять ее не видел.

— Красивая она, и даже очень, — заверила друзей Лерайя. — Из народа Лесов. У нее волосы по весне цветут розовыми цветочками, вроде яблоневых — такая прелесть!

— Ну, вот видишь, — успокоительным тоном сказал Кун. — Она не страшная. Что еще тебе надо от будущей жены? Только я не понял, с чего вдруг все и сразу: и возвращение, и свадьба? Или братьев твоих тоже скоро женят?

Он вопросительно глянул на девушку, но та пожала плечами и помотала головой из стороны в сторону.

— Да что тут думать, — Онри бросил подушку в середину огромной кровати. — Джа и Джу — двойняшки. Когда они оба претендовали на трон, а Ки был морским бастардом, Владыке нужно было выбирать, кого из них прежде всего готовить на свое место. Но сейчас, когда Ки доказал, что он тоже Громобой, да еще и с таким размахом, взгляды его отца явно переменились. И он решил укрепить за старшим сыном звание наследника. А наследнику нужны кто? Правильно: маленькие наследнички. Потому что в основе управления монархией — непрерывность рода монарха.

— А мне кажется, тут что-то политическое, — задумчиво сказал Джебб, потирая подбородок.

— Ага, — тут же с готовностью подтвердила Лерайя. — Народ Песков чего-то там не поделили с народом Камня, а княжество Снов заявило, что не будут пропускать торговые караваны Льда и Пламени, если те будут поставлять товары народу Песков, потому что народ Камня пообещал им защиту от народа Лесов, которые давно уже сердиты на народ Песков за отобранные и потравленные территории и при этом пытаются расширить границу, захватывая земли княжества Снов. А княжеству Ветров приходится туго из-за нарушения поставок от Льда и Пламени, и поэтому отец хочет, чтобы ты женился на Маори и через нее мог влиять на ситуацию с границей княжества Лесов, потому что…

— Ничего не понял, — Кун сжал виски, спасая голову от распиливания звонкой трескотней Лерайи.

— Да чего тут непонятного, — хмыкнул Джебб. — Соседи поссорились между собой, перекрыли торговый маршрут. Нужен повод влезть в конфликт, чтобы все разрулить изнутри. Например, свадьба сына.

— А, вот так понял, — обрадовался Кун, а Лерайя надула губки. Губки у нее были премилейшие.

— Ну так и женил бы Джа или Джу, — чуть спокойнее, но все равно сердито сказал Ки. — Почему меня-то непременно?

— Я тут краем уха слышала, что говорил отец, когда настаивал на кандидатуре Маори, — начала Лерайя.

— Подслушивала? — ахнул Ки.

— Ну… — девушка замялась. — Мимо проходила.

Джебб и Кун понимающе переглянулись. Они раньше тоже частенько «проходили мимо» всяких важных мероприятий.

— В общем, — не смутилась Лерайя, — отец теперь считает, что браки между далекими друг от друга народами — самые удачные: ну, это он после Турнира решил, на тебя полюбовавшись. А с народом Ветров народ Лесов вроде как вообще ни разу браком не сочетались, равно как и с народом Морей, так что… А-а-а, я уже хочу потискать своих будущих племянничков! Это будут такие очаровашки!

Девушка схватилась за щечки и принялась приплясывать на месте.

— Лерайя! — возмущенно вернул ее к реальности Ки.

— Ну что? — захныкала девушка. — У них по весне цветочки на головах будут распускаться. И ты только представь: вода, растения, воздух — все подвластно от рождения! Маори ведь тоже стихийница — она из «чистых», у нее все предки только народа Лесов. Малыш будет — заглядение. Три вида стихийной магии в одном крошечном тельце! Тюти-тюти-плю!

Девушка потискала воображаемого ребенка. Ки схватился за голову и тяжело вздохнул.

— Братик, ну тебя же все равно когда-нибудь бы женили, — заметила девушка. — Чего ты так переживаешь?

— Просто заделай ребенка, и все от тебя отстанут, — присоединился к ней Онри, уже нагло развалившийся посреди широкой кровати, как будто она здесь стояла для него. — Не такое уж трудное дело.

— Ну да, — кивнул Кун. — Ты ж не баба, тебе с малым не возиться. Потрудился чуток, и свободен.

— Вы себя вообще слышите? — Ки расширил глаза. — Мы говорим сейчас о моем будущем. Семья — это навсегда. Это конец свободе и вечные проблемы.

— Согласен, — кивнул Джебб. — Но, боюсь, Ки, тебя спрашивать не будут. Уже не спросили. Скажи спасибо, что хотя бы узнал об этом не накануне свадьбы.

— Мне надо поговорить с отцом, — Ки покачал головой.

— Не надо, — Онри сел на кровати и посмотрел на него долгим взглядом. — Просто смирись: так проще.

Ки глянул на него в ответ. Некоторое время между ними звенело многозначительное молчание, а затем княжич отвел глаза.

— Как скажешь, — сказал он и вдруг как будто весь обмяк, даже став ниже ростом.

— У меня будут племяшки! — радостно взвизгнула Лерайя.