Глава 4. Наследник

Покои переделывали долго: у Ки совсем не было настроения творить, а парни никак не могли толком объяснить, чего и где хотят. В результате соседнюю со спальней Ки секцию условно обозвали гостиной, а две следующих превратили в комнаты для Джебба и Куна. Для Онри тоже оставили местечко, но он успел заснуть на все той же огромной кровати, и его не стали тревожить, даже когда княжича позвали на семейный ужин: все равно брать с собой друзей на семейные «посиделки» было глупо и вызывающе.

Ки спустился на второй этаж, где обычно собиралась семья. Отец, Джа, Джу, их мать и дядя Чу были уже здесь.

— С возвращением, — поприветствовал княжича отец.

Ки вежливо притопнул ногой и сел на свое место. Беседовать, пусть и на светские темы, ему не хотелось. Перед глазами все еще было насмешливое и отчего-то даже жестокое выражение лица Онри. Когда он успел стать таким? Неужто тот вечер после турнира его так изменил? Или лекарский вердикт Майрали?

Ки вздохнул. Ох, как не хватало ему сейчас поддержки Онри, его сухих, но искренних похлопываний по плечу и дельных, хоть и обидных, советов. Впрочем, советы он все-таки продолжал давать, но теперь высказывал их так, что хотелось его встряхнуть, как следует, и может быть даже обдать ведром ледяной воды, чтобы очухался. Больше всего Ки сейчас не хватало его улыбки. А еще ужасно хотелось уткнуться лбом в его плечо и просто поорать от возмущения и безысходности.

— Ки, завтра с утра подойди к дяде: он расскажет тебе об особенностях церемонии, — сказал отец, принимаясь за еду и подавая пример остальным. — Представители княжества Лесов приедут уже через пару дней. Подарки мы уже выслали: тебе принесут перечень, чтобы ты потом ничего не перепутал.

— А вы не пробовали для начала предупредить меня, что я скоро женюсь? — спросил Ки, прищурившись.

— Оставь этот юношеско-плебейский тон, — отец даже не поднял на него взгляд. — Ты не удивлен, а значит, тебе уже все рассказали и без нас. У тебя будет неделя на то, чтобы подготовиться.

— Так скоро? — Ки поднял одну бровь.

— Церемонию готовили давно, — неохотно пояснил Владыка. — На Маори должен был жениться Джа. Но сейчас у меня другие планы.

— Разве народ лесов не будет возмущен тем, что их княжну «перебрасывают» от одного жениха к другому? — холодно поинтересовался Ки, стараясь больше не давать волю тому раздражению, которое он подцепил от Онри.

Владыка все-таки отложил вилку, вздохнул и посмотрел на сына.

— Ки, когда-нибудь ты поймешь, как много важных аргументов стоит за подобными решениями, — начал он, а княжич раздраженно поджал губы. — Будь так добр, не устраивай бунт на пустом месте. Понимаю: у тебя масса причин для обид. Но мы все жертвуем свободой во имя общего блага. Прими это как должное. Достаточно уже и того, что ты притащил с собой из Аттарии свору каких-то оборванцев. Давай так: я делаю вид, что не замечаю их, а ты будешь вести себя, как подобает наследнику престола.

Княгиня при этих словах чуть повернула голову и смерила Ки неприятным взглядом. Джа проигнорировал слова отца, а Джу презрительно фыркнул: похоже, они давно знали о новом решении отца.

— И все-таки мне неясно, почему такие важные новости, как известие о браке и переходе в статус наследника престола, я узнаю последним, — не преминул уязвить отца Ки.

— Мы бы с радостью сказали это тебе одним из первых, — начал отец. — Более того: я был бы даже не прочь прислушаться к твоему мнению. Но ты отчего-то решил проигнорировать мой зов и больше недели кутил в Аттарии, как зеленый юнец.

Они посмотрели друг другу в глаза. Но пытаться смутить отца взглядом было так же бесполезно, как играть в гляделки со скалой.

— Я не закончил обучение, — Ки сжал зубы.

— У князей нет времени на дешевые фокусы и чтение бесполезных книг, — сказал отец. — Если надо, выписывай преподавателей сюда, пусть приезжают и учат тебя, раз уж так неймется. Ты мне нужен при дворе: пора осваивать настоящее дело.

— Какое дело? — Ки даже подался вперед. — Я никогда не хотел быть наследником престола. У меня нет ни таланта к этому, ни желания.

— Так, — Владыка нахмурил брови и сжал в кулаке вилку. — А ну-ка, не спорь с отцом. По крайней мере, по вопросу, в котором пока не разбираешься. Если я сказал, что ты будешь наследником, так тому и быть!

Он негромко, но сильно пристукнул по столу кулаком, так что даже до Ки, сидевшего на противоположном конце, донеслась вибрация.

— Даже если так, — княжич немного устыдился, но продолжал стоять на своем. — Наследников воспитывают с детства. Я ничего не знаю о политике, почти не знаком с жизнью нашего княжества, а в прочих и вовсе не был. Как вы, отец, собираетесь в одночасье сделать меня достойным трона?

Интонации княжича были скорее обвиняющими, но отец неожиданно довольно усмехнулся и даже продолжил нарезать стейк, как ни в чем не бывало.

— И это мне говорит человек, за какую-то неделю превратившийся из зашуганной мыши в гордого орла, — сказал он. — Как ты из бастарда стал княжичем, так из княжича станешь наследником. Это вопрос не знаний, а внутреннего настроя. Знаешь, почему я выбрал тебя, как только убедился, что ты действительно мой сын?

Джа напрягся.

— Почему? — спросил Ки, покосившись на него.

— Потому что в тебе есть внутренний стержень, — пояснил отец. — Ты никогда не был чьим-нибудь эхом. Тебя можно было оскорбить, но нельзя было сбить с пути. Ты всегда сам себе устанавливал идеалы и следовал им — порой очень глупо, себе же во вред. Знаешь, как на твоем месте повел бы себя любой другой человек? Он бы всеми силами пытался прибиться к семье. Он бы подлизывался и унижался, обманывал и крутился, лишь бы только не погнали, лишь бы не назвали ублюдком и не выставили за дверь. Ты же как-то сумел принять свой позорный титул и носить его с честью — даже когда у ворот Аттарии собралось полстолицы, чтобы посмеяться над твоими тщетными попытками войти внутрь. Не сдался, не прогнулся. Вот та причина, по которой мой выбор пал на тебя. А ты думал, вопрос только в магической мощи?

Ки смутился. Он действительно именно так и думал.

— Незачем сопротивляться, — чуть более спокойным голосом продолжил отец. — Понимаю: ты, наконец, ощутил вкус жизни и теперь не хочешь возвращаться обратно в клетку. Ну так и я не собираюсь пока умирать. Не бойся: хоть я и поспешил назвать тебя наследником, серьезные дела тебе светят лишь в далекой-далекой перспективе. Скорее всего, только после моей смерти. Успеешь дозреть и понабраться опыта.

— Зачем же тогда так спешить со свадьбой? — не сдавался Ки.

— По политическим соображениям, разумеется. А что? Разве это вызовет у тебя какие-то трудности? — удивился отец. — Ты взрослый парень в самом расцвете сил. Не старик какой-нибудь бессильный и не пугливый мальчишка. Да и невеста твоя из народа Лесов: всем известна красота их женщин. Честно говоря, удивлен твоей реакцией: любой другой на твоем месте был бы только рад подобному союзу. Что тебя так расстраивает?

Ки ощутил жар на щеках. Его друзья в таких случаях обзаводились странными розовыми пятнами на щеках, но кожа княжича оставалась бледной.

— Все слишком быстро происходит, — сказал он, кое-как подобрав слова, чтобы не рассказывать правду. — Я оказался не готов.

Владыка задумался.

— Да, пожалуй, ты прав, — признал он. — Но, к сожалению, есть много причин помимо твоей судьбы, по которым эта свадьба нужна мне сейчас, а не спустя пару лет. Возьми себя в руки и постарайся не делать глупостей. Мне нравится твой новый взгляд на жизнь, настойчивость и дерзость. Но прибереги их для по-настоящему важных вопросов.

Никакой дерзости Ки за собой не чувствовал: разве что пребывал в растрепанных чувствах. Но разговор с отцом вернул его в более или менее уравновешенное состояние. И все же после ужина он пошел не к друзьям, а в сад, и долго там гулял в одиночестве: оказывается, он уже успел забыть, как это успокаивает. Дошел до родного пруда, полюбовался на поросший кувшинками берег, с сомнением поглядел на темную воду: отчего-то ему вовсе не хотелось сейчас общаться с матерью, хоть они и не виделись несколько месяцев. Да и она, похоже, не спешила повидаться с сыном, раз не пришла на семейный ужин. С Лерайей у нее были гораздо более теплые отношения. Иногда Ки даже казалось, что мать видит в нем нелюбимого мужа, и оттого так холодна.

Постояв у берега с четверть часа и так и не найдя в себе силы войти в воду, Ки развернулся и поплелся в свой новый дом. Солнце уже давно село, но в окнах еще горел свет. Было по-вечернему тихо и спокойно. Некоторые охранники и лакеи на своих постах даже дремали.

В его покоях тоже было тихо: судя по свинству в гостиной, друзья отмечали переезд и упились в хлам, но их самих нигде не было видно. Впрочем, откуда-то долетал приглушенный храп Джебба, так что беспокоиться за них вряд ли стоило. Ки вошел в свою комнату, стащил с плеч шитую серебром далматику и хотел было заняться вышвыриванием чертовой кровати и заменой ее нормальным комнатным озерцом, как вдруг обнаружил, что Онри так и спит на ней в обуви, подложив под голову подушку-сердечко.

Ки неслышно подошел, присел рядом и вгляделся в лицо спящего. Онри во сне сурово хмурил брови. Зрачки под веками быстро-быстро шевелились, кончики пальцев вздрагивали. Интересно, что ему снилось? Какой из миров? Наверное, когда он осознал, что может больше не вернуться в родной мир, то перестал считать его таким уж враждебным: говорят, по родине начинают скучать даже те, кто всегда люто ее ненавидел, особенно в первые годы отъезда. А Онри даже и не ненавидел, просто не нашел там своего места.

Ки поправил сползшее одеяло, в которое друг продолжал кутаться. Потом подумал и осторожно, стараясь не разбудить, стянул с него сапоги. Ступни у Онри были под стать рукам: такие же некрупные. Ощутив холодок, он вздрогнул во сне и подтянул колени к груди, спрятав ноги под одеялом. Ки улыбнулся. Спящий, Онри был особенно очарователен. Точнее, он всегда был очарователен, но теперь, когда не нужно было скрывать свои чувства, смотреть на него было вдвойне приятно.

Ки осторожно прилег напротив, подложив руку под голову, и принялся разглядывать короткие ресницы, неряшливые брови и странную переносицу Онри — глубокую, как у народа Снов, а не прямую, как у всех остальных. Ночь сегодня была очень светлой, и было видно каждый волосок, каждую нитку в вышивке ворота. Пальцы нестерпимо заныли от желания потрогать. Но Ки не мог нарушить собственное обещание. Позволив себе еще минуту побыть в этой иллюзии близости, он все-таки сжал кулаки и отодвинулся. У него было недостаточно сил, чтобы оставить Онри в покое. Ки мог лишь сдерживать свои порывы. Чувствуя себя вором и подлецом, он остался с ним рядом, тихо мечтая о несбыточном.

Когда княжич проснулся, Онри рядом, разумеется, не было. В горле и в носу все ужасно пересохло от целой ночи без воды, а в глаза будто песка насыпали. Ки поморщился и принялся с ожесточением тереть лицо.

— Чай будешь? — раздался неожиданный вопрос.

Княжич вздрогнул.

— С медом и лимоном, — уточнил Онри, поднося к своему лицу дымящуюся чашку. Он сидел в кресле с видом закоренелого гедониста, закинув ногу на ногу. Утреннее солнце искрилось в бледно-золотистых бровях и подсвечивало едва заметный пушок на скуле. На щеках горел румянец: еще не такой яркий, как раньше, но он по крайней мере снова был.

— Джебб расстарался, — пояснил Онри. — Он тут у тебя уже полевую кухню успел организовать.

— Тебе сегодня лучше? — спросил Ки, глядя, как друг с удовольствием потягивает чай, щурясь от яркого утреннего света.

— Немного, — признал тот, насыпая в другую чашку чайные листья и заливая их горячей водой. — Мед положить?

— Нет, только лимон, — сказал Ки. Принял дышащую паром чашку, вдохнул крепкий запах, сделал осторожный глоток. Горячая жидкость прокатилась по горлу. Внутри у него так все пересохло, что первый глоток даже не дошел до желудка. Но к середине чашки княжич уже готов был признать, что утро доброе. О чем он и сообщил Онри.

— Ага, — улыбнулся тот. — Гляжу, ты перешел на наши выражения? А мне вот, напротив, теперь хочется говорить по-вашему: светлое утро. Кстати, может, шторы повесишь? Глазам больно.

Он утер слезы, которые непроизвольно бежали из его глаз. Ки тут же поднял руку и сделал выманивающий жест. Снизу вверх по стене башни послушно понеслось журчание. Вода взобралась на подоконник и заволокла пустые арки окон. Она была мутная, из пруда. Сразу стало немного темнее.

— Спасибо, — сказал Онри. — Как твой ужин с родней? Удалось отговорить отца от свадьбы?

— Нет, — Ки покачал головой, снова прикладываясь к чашке.

— Ну и ладно, — пожал плечами друг. — Не бери в голову. Так, пожалуй, даже лучше.

Они встретились взглядами, но сразу, не сговариваясь, поспешили найти другие объекты для разглядывания. Хотя княжичу безумно нравился этот образ вызолоченного утренним солнцем Онри, вальяжно развалившегося в кресле.

— Мне хорошо с тобой, — возразил Ки. — Я хотел бы каждое утро так просыпаться. Пить чай и болтать о добром утре.

— Ну так в чем проблема? — Онри шевельнул бровями. — Чая еще надолго хватит, да и кипяток не дефицитный продукт. Лимоны вот — это да, нечастый гость на кухне. Но для твоей семьи и это не проблема.

— Онри, ты же знаешь, о чем я, — Ки неловко улыбнулся.

— Знаю, — серьезно кивнул Онри. — Но я же здесь.

Ки поглядел на него, не зная, правильно ли понимает. Солнце жарко горело в светлых с медным отливом кудрях, еще неряшливо спутанных с ночи. Сейчас Ки все бы отдал за то, чтобы запустить в них пальцы, прижать Онри к себе и вдохнуть его запах.

— Извини, — продолжил Онри с невозмутимым выражением на лице. — Я вчера занял твою кровать. Надо было меня растолкать и выгнать.

— Но ты так крепко спал, — с улыбкой возразил Ки. — Я не мог. Да и в любом случае, я не любитель спать в кроватях. Если надо, забери себе.

— Великовата будет, — оценил Онри. — У меня комната меньше размером получилась, там эта громадина только мешать будет. Оставь невесте.

Ки сразу помрачнел и отвел глаза.

— Брось, — сказал Онри. — Что плохого в том, чтобы жениться? Тебе даже не надо будет заботиться о жилье и пропитании для семьи. Всех делов: сына слепить.

Ки помрачнел еще больше. Обсуждать это он мог с кем угодно, но не с Онри.

— Ки, вернись в реальность, — строго одернул его друг. — Сходи для начала к дяде, послушай его советы.

— М-м-м, — простонал Ки, запрокинув голову. Онри над ним просто издевался.

— Не мычи, не отелишься, — грубо оборвал его друг. — Относись к этому, как к работе. Неприятной, отнимающей время, но необходимой. В конце концов, другим людям приходится вкалывать за краюху хлеба. А у тебя тут полный пансион.

— Мне все это не нужно, я запросто мог бы выжить, имея в доступе всего лишь морскую воду, — напомнил Ки.

— Ты — да, — многозначительно уточнил Онри и отсалютовал ему чашкой чая.

До Ки дошло не сразу.

— Прости, — смутился он. — Я забыл, что ты больше не можешь колдовать.

— Кстати об этом, — Онри покусал губу и напряженно посмотрел на Ки, как будто что-то решая. — Я тут лежал утром и думал. Знаешь, все-таки я хотел бы вернуть свою магию.

— Конечно! — оживился Ки. — Я уверен, это возможно. Что там тебе сказала Майрали?

Но Онри как будто не слышал его вопроса. Он принялся с излишней тщательностью заваривать себе новый чай и отрезать к нему тончайший пластик лимона, одновременно говоря:

— Ки, вот ты так заботишься обо мне… И я, разумеется, помню, отчего это так, — он замялся. — Но если б я был другим… Нет, не так. Представь, что завтра я вдруг сменю внешность. Что я вдруг стану, предположим, Джеббом. Или вообще Джу. Но ты будешь знать, что внутри по-прежнему я. Ты… Что ты будешь ко мне испытывать? Ты захочешь еще быть со мной?

— Зачем ты спрашиваешь такое? — удивился и одновременно смутился Ки.

— Нет, ты ответь, — стоял на своем Онри. — Мне это нужно… В общем, это немного связано с заклятьем Майрали для восстановления резерва. Так что скажи честно. Пожалуйста.

Ки отставил чашку, вздохнул и попытался представить. Сначала Джебба с повадками Онри, затем Джу, глядящего на него вот таким, требовательным и настороженным, взглядом. Это было странно. Немного неприятно, пожалуй… Хотя…

— Не знаю, Онри, — Ки снова ощутил жар на лице. — Наверное, я бы привык. Но очень скучал бы по твоему прежнему облику. Ты мне нравишься таким, какой есть, и я ничего не хочу в тебе менять. А что, заклятье Майрали как-то может отразиться на твоей внешности?

— Нет. Но ты мне так и не ответил. Скажи, твои чувства… они остались бы? Ты бы захотел… ну… — щеки Онри слегка порозовели, и он не договорил.

Ки почувствовал, как у него гудит все тело от стремительно растекающегося по венам жара. Это был просто невозможный разговор. Невыносимый.

— Да. Наверное, да, — сказал он.

Они посмотрели друг на друга. Каждый пытался понять другого, и слов явно не хватало.

— Пойду к дяде, — наконец, сказал Ки, чтобы прервать эту неловкую паузу, и поднялся, направляясь к дверям. У него было такое чувство, будто в груди тлеет обжигающий уголек.

— Я не такой хороший, как ты думаешь, — сказал ему в спину Онри. Ки остановился.

— Мне наплевать, — сказал он, не оборачиваясь. — В каждом человеке есть что-то дурное. Но каждого кто-то любит.

— Я использую тебя, — напомнил Онри, как будто пытаясь восстановить княжича против себя.

— Ну и что, — пожал плечами Ки. — Продолжай, меня это вполне устраивает. Я даже получаю от этого удовольствие.

— Я могу обмануть тебя, — предупредил Онри. — И ты будешь разочарован.

— Это принесет тебе пользу? — Ки слегка повернул голову.

— Скорее всего, — сказал Онри.

— Тогда обманывай, — разрешил Ки. — Только будь рядом.

Ответа не последовало, и княжич, выждав еще немного, уже собрался было выйти, как услышал позади торопливые шаги, а в следующее мгновение Онри налетел на него и обнял за талию, прижавшись лбом между лопаток. Пламя вспыхнуло под кожей и будто вырвалось наружу. На какое-то мгновение Ки показалось… Нет. Этого просто не могло быть. Это какая-то шутка, причуда.

— Онри… — Ки осторожно, на пробу, коснулся кончиками пальцев его рук.

— Нет! — Онри тут же их отдернул и взял княжича за локти, не давая повернуться. — Только я могу…

Он не договорил, но Ки понял. Внутри у него забурлила безудержная радость. Может, Онри и не любил его. Но он принял. Он поверил.

— Женись на этой Маори, — спустил его с небес на землю Онри, отпустив и чуть подтолкнув в спину. — Не валяй дурака, это вопрос политики, а не твоей личной жизни. Я — отдельно, политика — отдельно. Справишься?

— Да, — шепнул Ки пересохшим ртом.

— Тогда иди, — Онри вытолкнул княжича из его же собственной спальни и закрыл дверь. Ки еще некоторое время шел вперед, не чуя под собой ног. Нес свою радость, будто переполненную чашу. А дойдя до сквозной дыры, объединяющей этажи, попросту рухнул в нее, даже не позвав на помощь воду. Сегодня он был так невесом, что его и ветер держал.