Глава 8. Знакомство с Маори

Ки приземлился точно в центре розового круга, что располагался в зале приемов. Круг отличался по цвету специально: чтобы окружающие не заходили в ту область, где им на голову может упасть кто-то из обитателей верхних этажей.

— Ки, наконец-то, — вместо приветствия сказал Владыка. — Познакомься: это Эмри Тэн, один из восьми «столпов», о которых тебе должен был рассказать дядя Чу. Его советы уже несколько десятков лет берегут страну от бед.

— Светлого вам утра, Эмри Тэн, — Ки вежливо притопнул ногой. — Рад познакомиться.

— И я рад, наконец, видеть вас, молодой человек, — улыбнулся мужчина с красивой кудлатой бородой. — Ваш отец мне все уши прожужжал о ваших достижениях: со дня Турнира только об этом и говорим.

— Всего-то пару раз обсудили, — возразил Владыка, покачав головой, и Ки каким-то внутренним чутьем понял: перед ним двое друзей. Раньше он бы таких тонкостей в отношениях нипочем не распознал, но Онри, Джебб и Кун многому его научили, не ведая того.

— Не слушайте его, молодой человек, — добродушно отмахнулся от Владыки Эмри Тэн и доверительно зашептал, прикрыв с одной стороны рот ладонью. — На самом деле он в вас души не чает.

— Эмри, — укорил друга Владыка и сурово сдвинул брови.

— Молчу-молчу, — торопливо отозвался мужчина и смешно поднял руки в защитном жесте.

— Князь Лесов с дочерью прибудут уже скоро, — обратился Владыка к сыну. — Знаю: прежде на подобных мероприятиях ты был в лучшем случае зрителем, а то и вовсе не посещал их, как и твоя мать. Но нынче у тебя особая роль. Эмри, шкатулку.

Советник слегка поклонился, вытащил из кармана небольшой футляр-шкатулку и на вытянутых руках подал его княжичу.

— Здесь ожерелье для твоей невесты, — пояснил Владыка. — Подаришь во время официальной части: Эмри будет стоять в толпе — вон там, у колонны — и подаст тебе знак. Процедуру приветствия выучил?

— Да, отец, — Ки склонил голову.

— Начну я, — на всякий случай решил уточнить Владыка. — Народ Лесов весьма вспыльчивы и горды, с ними нужно быть крайне внимательным.

— А еще они очень опасны, — вмешался Эмри Тэн.

— Да, и это тоже, — нахмурился Владыка, кивнув в ответ на его замечание.

— Вы имеете в виду их воинственность? — уточнил Ки. — Я слышал, они враждуют сразу с двумя княжествами.

— Враждуют все, — отмахнулся Владыка. — Это непреложный закон гармонии: людям всегда нужен враг. Так что запомни на будущее: твои подданные постоянно должны слегка недолюбливать друг друга. Если вражда разгорится слишком сильно, начнется гражданская война, а это, как ты понимаешь, плохо. Но если не будут враждовать совсем, то рано или поздно назовут врагом тебя. Храни этот баланс. А люди вроде Эмри Тэна помогут тебе, если что, применить методы… кхм… не прописанные в законах.

На лице советника вдруг мелькнула крайне неприятная ухмылка, и из добродушного старичка он разом превратился в матерого волка.

— Что же касается народа Лесов, с ними будь особо осторожен, — продолжил тем временем Владыка. — Видел когда-нибудь их цветущие головы?

Княжич кивнул, припомнив, как на одном из весенних балов кружилась в танце ослепительно прекрасная девушка, чьи волосы, похожие, скорее, на длинные и гибкие хвойные иглы, были усыпаны мелкими розовыми цветками, источающими горьковатый, но приятный аромат.

— После цветения лепестки опадают, и люди думают, что это лишь красивая особенность этого народа, — сказал Владыка. — На самом деле, на их месте остаются едва заметные завязи. К осени они вызревают, темнеют и осыпаются семенами. Но к ним не стоит прикасаться: это сильнейший яд, от которого нет противоядия даже у народа Песков.

— Я бы не говорил о том, что это яд, — мягко поправил Владыку Эмри Тэн. — Если вдаваться в подробности, Сумеречные семена — это, скорее, магические паразиты: как только они попадают в тело, сразу начинают тянуть его магию. Смердам они не страшны, а вот благородного уничтожат за несколько часов, пожрав и внешний резерв, и внутренний. Говорят, в древности, когда еще встречались сильные маги, эти паразиты не только питались своей жертвой, но и постепенно превращались в дитя Леса, которое, по достижении определенной степени зрелости, прогрызало себе путь наружу, тем самым все равно убивая носителя.

Представив эту картину, Ки не смог сдержать гримасы отвращения.

— Нынче магов, обладающих достаточным для вызревания паразита объемом магии, почти не осталось, — продолжил Владыка, — но менее смертоносными они от этого не стали. Так что будь всегда начеку: сейчас твоя невеста еще молода, но наступит день, когда ее чудесная головка станет источником яда.

— Я давно уже предлагал твоему отцу постричь всех травоголовых наголо, — вмешался Эмри Тэн, доверительно улыбнувшись княжичу. — Но, боюсь, мы пока не готовы выдержать их гнев по поводу подобного закона.

— И это еще одна причина с ними породниться, — добавил Владыка. — Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты, Ки, станешь в княжестве Лесов достаточно уважаемым человеком, чтобы, заняв мое место, наконец, решить эту вековую проблему. А пока народ Лесов остается самым опасным княжеством в нашей стране: они многого хотят и ничего не боятся, ведь в битве с ними все раненые за одну ночь становятся мертвыми. С ними нужно быть крайне обходительным. Очень надеюсь, что ты с этим справишься.

— Я постараюсь, отец, — серьезно ответил Ки.

— Надеюсь на это, — Владыка едва заметно улыбнулся и похлопал его по плечу.

В зал стали входить люди — пока что лишь постоянные обитатели Башни Ветров. Все трое беседующих развернулись лицом к входящим и принялись кивать каждому желающему поприветствовать их. Сверху спустились Джа и Джу, поклонились отцу и брату и заняли место у правой стены, принявшись спокойно что-то обсуждать.

— Восхищаюсь вашими детьми, Владыка, — добродушно сказал Эмри Тэн, продолжая разговор, но не поворачивая голову. — Один другого краше, один другого лучше.

Ки смутился: подобных комплиментов он еще не удостаивался.

— Будь лучше только один, было бы проще выбрать наследника, — негромко возразил Владыка. — А так только зря с женой поссорился: как с цепи сорвалась. И брат туда же.

— Все-таки, недаром наши предки не любили брать наложниц, — согласился Эмри Тэн. — Я вам еще лет этак двадцать назад говорил: не надо, к добру не приведет. Но вы все равно женились во второй раз.

— Не напоминай, — поморщился Владыка. — Дурное было время: затянувшаяся война, интриги, голод. Да еще и детей все не было. Народ уже роптать начал — как тут было не согласиться на наложницу? На тот момент это казалось лучшим выходом. И, как видишь, определенная польза все равно вышла: теперь у меня есть наследник — не просто плоть и кровь, а истинное воплощение величия.

Ки неловко переступил с ноги на ногу. Сказать, что ему было неуютно выслушивать подобное — значит, ничего не сказать.

— Только это «воплощение величия» что-то не рвется украшать голову венцом Владыки, — Эмри Тэн шутливо подмигнул княжичу.

— Ничего, еще дорастет, — Владыка улыбнулся одним уголком рта. — А думаешь, лучше было бы, устрой они с Джа битву за право наследовать престол?

— Кстати о Джа, — посерьезнел Эмри Тэн. — Меня очень удивила его реакция.

— Ты хотел сказать: отсутствие реакции? — поправил его Владыка, покосившись на лениво привалившихся к стене двойняшек.

— Да, — кивнул Эмри. — Он всегда казался мне крайне амбициозным молодым человеком. Странно, что сейчас выглядит таким спокойным. И на Маори, помнится, он сам когда-то вызвался жениться, прекрасно зная, что она должна стать супругой наследника.

— Думаешь, затишье перед бурей? — уточнил Владыка, прищурившись на второго сына.

— Скорее, спокойствие опытного бойца, — оценил Эмри Тэн. — Как бы дело не запахло переворотом. Впрочем, я могу и ошибаться: всегда есть шанс недооценить человека. Возможно, Мэстре Джа просто поумнел, восприняв ваш отказ сделать его наследником как жизненный урок.

— Хорошо бы, — без особой надежды в голосе ответил Владыка. — Ведь именно из-за его излишнего стремления занять мое место я ему и отказал. Но вообще-то он хорош: в меру умен, в меру силен. Ки, постарайся наладить отношения с братом: если в будущем вы будете бороться с бедами плечом к плечу, я смогу спокойно оставить этот мир и с гордостью за сыновей уйти к предкам.

Ки не стал ничего обещать, но кивнул. Ему слабо верилось в возможность дружбы даже с глуповатым подпевалой Джу, не то что с Джа. Тем более, если брат действительно хотел занять трон.

Народ все прибывал, и в зале постепенно становилось тесно. Распорядитель вежливо разделил зрителей на две кучки и умело сформировал «коридор» — пустое пространство от дверей до трона Владыки, по которому должны были прошествовать гости. Глядя на эти приготовления, Ки чувствовал себя не в своей тарелке. Особенно неприятным был внимательный взгляд Джу: казалось, он сейчас плюнет в сторону брата. Джа не смотрел на Ки вовсе, привалившись к стене со скрещенными на груди руками и глядя в сторону дверей.

Обыденный гул болтающих ни о чем присутствующих неожиданно сменился заинтересованными интонациями. Люди заоглядывались, стали выпрямлять спины и разворачиваться к проходу, хотя двери были еще закрыты.

Ки привычно выпрямил руки вдоль тела и замер, слегка склонив голову и глядя в пол — поза, которой его еще в детстве научили приветствовать любых гостей Владыки.

— Взгляд вперед, — сердито шепнул ему отец, не поворачивая головы. — Не вздумай мне тут отыгрывать пай-мальчика: ты — будущий наследник престола, человек, перед которым однажды склонится этот народ. Веди себя соответственно.

— Но официального именования наследником еще не было, — осторожно возразил Ки.

— Лу  нипочем не выдаст дочь неизвестно за кого, — напомнил Владыка. — Ты стоишь здесь один не потому, что жених: таким образом мы выделяем тебя из братьев. Так что голову выше, взгляд жестче. Но не переборщи: демонстрировать Лу свое превосходство тоже не стоит.

Ки едва заметно вздохнул: рамки, в которые его загоняли, были не только жесткими, но и тесными.

Наконец, их известили о прибытии гостей. Заиграла торжественная музыка, собравшиеся поглазеть на гостей обитатели Башни Ветров заинтересованно примолкли и устремили взгляды к отворяющимся дверям.

Первым вошел Лу . Это был высокий и худой старик с твердой походкой и острым взглядом. Голова его казалась куда больше, чем надо, из-за пышной и даже на вид жесткой шевелюры, похожей на высохшую тину. Никаких розовых цветочков на ней не наблюдалось. Впрочем, как и на голове вошедшей следом девушки в кружевном наряде.

Ки напрягся, напряженно всматриваясь. Он почему-то ожидал от себя, что почувствует нечто вроде прилива отвращения. Но ничего подобного не было. Девушка глянула на него с интересом, но мельком, тоже не выказав особых эмоций. Она была красива. Не так, как Лерайя с ее эфемерным очарованием и бесконечной радостной трескотней ни о чем: Маори была красива, как отточенный кинжал в изукрашенных драгоценностями ножнах. Взгляд у нее был прямой, осанка ровная, жесты — идеально точными. Поглядев, как она выполнила приветственный поклон, Ки сразу понял, что послушной женой эта девица не будет никогда: так дотошно исполняет правила только тот, кто умеет применять их в свою пользу.

Пока длилось официальное приветствие, Ки незаметно для всех тяжело вздохнул и поглядел вдаль, пытаясь отыскать в себе уверенность и нужный настрой для соблюдения поставленных отцом рамок. И взгляд его сразу же отыскал в толпе знакомое лицо. Онри тоже оценивающе глядел на Маори, покусывая губу и о чем-то размышляя. У него на плече висела восторженная Лерайя, жарко нашептывая спутнику на ухо явные сплетни. Ки ощутил укол ревности и кипучее желание бросить все и уйти, не оглядываясь. Ну, почему все так несправедливо и сложно? В чем он провинился, что всю жизнь был презираем, а теперь должен стать послушной марионеткой в руках всех этих прожженных интриганов? Почему нельзя было еще до рождения поменяться телами с Лерайей и сейчас нести всякую милую чепуху, безо всякой боязни держась за плечо Онри обеими руками?

Задумавшись, Ки едва не пропустил свою часть приветствий: Онри, внимательно наблюдавшему за мероприятием, даже пришлось сделать княжичу «страшные глаза».

Маори выслушала заранее заготовленную речь с достоинством, а подарок приняла, даже не глянув на него: поклонилась княжичу, поблагодарила и передала сопровождающей даме. Нет, похоже, не видать ему было уютного вечера наедине с Онри, не говоря уже о чем-то большем. Поди-ка, соблазни такую ледяную статую.

Впрочем, когда официальная часть закончилась, и присутствующие вежливо отвернулись от них и принялись деловито обсуждать светские сплетни, Маори слегка «оттаяла». Нет, доброжелательностью от нее не повеяло, но она, по крайней мере, стала чуть более живой: с интересом огляделась, оправила свои странные волосы, достала и раскрыла веер.

— Вы гораздо красивее, чем были в нашу прошлую встречу, — немного помявшись, выбрал Ки нейтральную тему для начала разговора. — Мы ведь уже встречались, лет десять назад.

— Что ж, было бы странно, если бы девочки, превращаясь в девушек, дурнели, — холодно заметила Маори, одновременно удерживая на лице сверкающую улыбку. Ки передернуло от этого несоответствия. Неужели отец всерьез рассчитывал, что она может ему понравиться? Это же не девушка, а мужик в юбке: расчетливый, презрительный и самовлюбленный. И вот с ЭТИМ придется справлять супружеский долг?! Да от одной мысли, что придется возлечь с подобной холеной гадиной уже дурно становится!

Дыхание Ки участилось от сдерживаемого приступа ярости. Стараясь сохранить на лице вежливую улыбку, он снова глянул на Онри в поисках поддержки. Тот вместо ответа отвел взгляд и, как будто увлекшись болтовней Лерайи, задумчиво потер нижнюю губу. Даже отсюда было видно мягкость этого движения. На языке у княжича мигом возник призрачный вкус меда с лимонной кислинкой, а по телу прокатилась сладкая истома.

На удивление, эта мимолетная слабость оказала на ситуацию чудесное влияние. Отметив и учащенное дыхание княжича, и его смятение, и промелькнувшее в глазах чувство, Маори, похоже, списала их на свой счет и неожиданно слегка смягчилась, польстившись на такой искренний «комплимент»:

— Я тоже запомнила вас совсем другим, — уже по-человечески улыбнулась она. — Улепетывающим от здоровенной собаки, которую напустил на вас ваш брат — Джа, кажется.

— Кто из нас никогда не ссорился с братьями-сестрами? — деланно небрежно пожал плечами княжич. — Главное, чтобы последнее слово оставалось за нами, остальное не важно.

— Тоже верно, — еще чуть шире улыбнулась девушка, явно что-то припомнив из своего детства. — Так вы, я слышала, теперь наследник престола?

— Отец считает меня самым достойным, — уклончиво ответил Ки, с удивлением отметив для себя, что где-то в душе еще надеется, что все обойдется: трон займет Джа, а его отпустят на все четыре стороны. — Официального объявления еще не было. Кроме того, традиция гласит, что наследник непременно должен быть женат или хотя бы обручен.

Ки многозначительно посмотрел на девушку. Та медленно расцвела в новой улыбке — на этот раз опасной и чуточку хищной. Похоже, он нащупал правильную тропинку к ее сердцу. Точнее, к ее гордыне. Никакие белые пионы тут бы не помогли, один лишь жесткий расчет и взаимная выгода. Было совершенно ясно, что как только Владыка официально объявит его наследником, Маори из холодной гостьи превратится в холодную невесту. Ни о каких радостях семейной жизни тут и речи не шло. Можно было уже сейчас составлять расписание, с какой частотой и на сколько минут молодому мужу следует посещать свою жену, а также расписывать лист поощрений за рождение ею наследников обоего пола. Ясно было, что для других целей встречаться они не будут.

Ки снова глянул на Онри. Его взяла тоска. Утренний договор был бесполезен. Ему просто нечем было соблазнять Маори: она сюда приехала знакомиться вовсе не с женихом, а со своими будущими владениями, и плевать хотела и на его внешность, и на возможные ухаживания. И что делать? Если он расскажет Онри о своем фиаско, тот ведь не останется с ним из жалости. Напротив: наверняка станет еще жестче, еще дальше. Обзовет слабаком или как-нибудь в таком роде, развернет и снова выпнет в реальность.

Ки едва заметно вздохнул. Нет. Нужно было хотя бы попытаться. Ведь каждый человек хочет, чтобы его любили, и Маори — не исключение. Вон, как сразу разулыбалась, как только подумала, что он поражен ее красотой. Вот только она явно из тех женщин, что коллекционируют поклонников, не давая им ничего взамен. Чем же такую можно зацепить?

Их молчание затянулось, и Маори уже начала недовольно поджимать губки. Онри тоже часто так делал, когда раздражался, но не желал признаваться в своем раздражении. И все таки как же непохожи они были друг на друга! Вместо этой минутки недовольства Маори княжич с радостью предпочел бы часы, а то и недели недовольства Онри, потому что даже когда тот ругался и читал ему нотации, это все равно было приятно: чувствовалась его ворчливая забота, его душевное тепло и родственность душ. Так и хотелось прижать к себе, несмотря на грубые слова, обнять, зарыться лицом в стриженые кудри. И чем сильнее Онри его отталкивал, тем сильнее становилось это желание.

Ки неожиданно посетила странная идея. А что? Все равно же комплименты и нежности тут бесполезны. Не сработает, так хоть не придется терпеть ее общество весь вечер.

Княжич с трудом сдержал грубую ухмылку, так и рванувшуюся на его лицо.

— Думаю, мы достаточно пробыли вместе, — вежливо, но с некой надменностью сказал он Маори, нарушив долгое молчание. — Наших родителей это удовлетворит. Вижу, вам гораздо интереснее было бы заняться своими делами, а не терять время со мной. Что ж. Я вас прекрасно понимаю: сам не мог дождаться, пока весь этот официоз закончится. Но теперь мы, слава всем богам, можем разойтись по своим делам. Позвольте на прощание поцеловать вашу руку… Нет-нет, развернитесь вот так, чтобы больше народу видело. Да, идеально. Приятного вам дня, леди. Увидимся на праздничном обеде.

Чувствуя, как внутри бурлит пружинистая дерзость, княжич легкой походкой сошел по ступеням, миновал торопливо уступающих ему дорогу людей. У самых дверей он задержался, повернул голову в сторону Онри и Лерайи. Сестрица радостно замахала ему, всем своим видом выражая счастье от возможности поучаствовать, наконец, в личной жизни брата. Ки в меру заметно — так, чтобы глядящая ему в спину Маори не упустила — сделал Лерайе знак следовать за собой. Сестра тут же, как радостный щенок, подорвалась и ринулась следом, таща на прицепе обескураженного Онри. Ки нарочно задержался у двери, дожидаясь их: взгляд Маори он чувствовал всеми чешуйками на хребте и хотел, чтобы она непременно оценила красоту выходящей с ним дамы. Наверняка ведь она слишком горда для того, чтобы уточнить, кем эта самая дама ему приходится.

— Ты с ума сошел? — набросился на него друг, стоило им только миновать внешнюю галерею Башни и выйти в сад под защиту густого кустарника. — Там полон зал народу, а ты — чуть ли не главное действующее лицо. Как ты можешь уйти первым?

— Она мне не понравилась, и я с ней попрощался, — безмятежно ответил Ки, подставляя лицо жаркому солнцу и свежему ветру, особенно приятным после душного помещения без окон.

— Что? Разве можно так обращаться с девушками? — возмутился Онри. — Это же оскорбительно! Кто тебя такому научил?

— Беру пример с тебя, — Ки повернул голову и уставился прямо в глаза приятелю. Ну же, давай, устрой очередную головомойку. Точнее, попробуй. Попробуй доказать, что ни разу не прятался, не сбегал, не отказывал в легкой, ни к чему не обязывающей заботе. Стоило только разок задуматься об этом, и в ту же секунду все их прошлые встречи и разговоры предстали в памяти чем-то вроде танца огромного маятника: Онри приходил к нему и отталкивал его, снова приходил и снова отталкивал. И с каждым разом радость от встречи была все ярче, а боль от расставания — все острее.

— У меня нет девушки, — со слишком отчетливой артикуляцией напомнил Онри.

— ДЕВУШКИ, — Ки выделил это слово, — нет.

Они снова уставились друг на друга, разговаривая на языке взглядов.

— Не знаю, о чем вы, но мне о-очень интересно! — Лерайя, держась ладошками за щечки и приплясывая на одном месте, переводила взгляд с одного на другого.

Парни спохватились и отвернулись в разные стороны.

— Поговорим об этом вечером, — буркнул Онри.

— Тогда уж ночью, — неожиданно снова оседлав дерзкое настроение, поправил Ки. — Вечером я буду занят с Маори.

— Ты же сказал, она тебе не понравилась, — нахмурился Онри.

— Но ты велел с ней переспать, — деланно беспечно пожал плечами Ки. — Точнее, велел быть искренним. Так что я искренне показал ей, что она мне безразлична, а вечером, когда она как следует промаринуется в собственных переживаниях, собираюсь искренне стараться во исполнение нашего с тобой договора. Как видишь, я прислушиваюсь к твоим советам. И ожидаю награды.

Ки широко улыбнулся, глядя не на друга, а на залитый солнцем сад. Но все равно боковым зрением заметил, как Онри при этих словах вздрогнул.

— Смысл договора был вовсе не в этом, — все-таки попытался поспорить он. — Я хотел, чтобы ты был счастлив в семейной жизни.

— Боюсь, в моем счастье ты ничего не понимаешь, — возразил Ки. — Не беспокойся, я учусь у тебя. Правда, не совсем тому, о чем ты мне твердишь.

— Мальчики, ну скажите, о чем вы? — взмолилась Лерайя, не в силах сдержаться. Но Ки уже сказал все, что хотел, и, напевая любимую песенку, беспечно двинулся в сад. Сегодня именно он оттягивал маятник, собираясь прокатить на нем Онри. И это было страшно и отчаянно рискованно.