22

Вадим.

Наше время…

– Уходите? Не слишком ли рано? – я не узнавал собственный голос, когда смотрел в напряженную девичью спину.

Я и себя то плохо узнавал в этот вечер.

Учительница моей дочери обернулась на голос, по инерции продолжая подгонять к выходу нерасторопных дочурок. Ее белокурые локоны подпрыгнули в воздухе, навевая мне обрывки каких-то странных то ли снов, то ли фантазий.

На секунду душу затопило ощущение, будто я видел уже тысячи раз, как она поворачивается, как улыбается или смущается, как смотрит на меня.

Я встряхнул головой, пытаясь прогнать из сознания деструктивное наваждение.

И только в этот момент заметил ее затравленный взгляд, подтеки косметики, покрасневшую сетку в глазах.

– Ты плакала, – зачем-то сказал.

Рада вскинула подбородок, посмотрела в ответ осуждающе. Мое последнее утверждение предпочла оставить вообще без внимания:

– Да, уходим. Извини, болит голова. Да и девочкам пора спать.

Она не хотела оставаться в этом доме ни единой секунды. Это было заметно.

А я не хотел ее отпускать. И сам не понимал почему.

Отставил на край тумбы бокал с пузыристым напитком и накинул пальто.

– Я провожу вас.

Наверное, Рада хотела поспорить. Ведь бежала она не из дома, а от меня. Но слушать возражения я просто не стал, отворив для девочек дверь.

Три смешных зеленоглазых малявки гурьбой вывались на широкое заснеженное крыльцо.

– У-у-у… – непонятно чему удивилась Надя. Она выглядит меньше и ниже своих сестер. И всегда разглядывает меня с большим интересом. Или вообще всё вокруг. Вот сейчас, например, малышка задрала голову к темному небу, а в ее глазах отразилась яркая половинка луны.

Так и шагала с задранной головой да поскрипывая хрустящим снегом под подошвами мелких ботинок. Пока не споткнулась и не клюнула носом в сугроб.

Я тепло улыбнулся, несмотря на паршивое настроение. И, поскольку мы с Надей шли впереди, первый помог ей подняться.

Девочка встала, отряхнулась как ни в чем ни бывало, и убрав мою руку со своего капюшона, потопала дальше.

– Спасибо, – буркнула Рада, пропуская мелких в свой дом. Не хотела даже глаз на меня поднимать, но, когда поняла, что уходить не спешу – ей пришлось.

– Я хотел извиниться.

– Не стоит, – тут же перебила она. – Это глупость была. И твои слова. И наш… Наш…

– Поцелуй?

– То, что случилось. Давай просто забудем?

– Да, я не должен был этого делать. Но, – я взял ровно секунду, чтобы решиться сказать, то что и так срывается с языка, – я не жалею.

Длиннющие черные ресницы взметнулись вверх. Голубой пронзительный взгляд уставился на меня не мигая.

– У тебя есть невеста, – услышал я в ее голосе ноты то ли обиды, то ли укора.

Сунул руки в карманы пальто, и словил за хвост мысль – как же хочется приложиться губами к этому красному курносому носу. Хоть на миг отогреть.

Я усмехнулся, понимая, что там, в коридоре, на меня нашло то же самое.

Совершенно неясное чувство, стирающее грани разумного.

Мне так сильно захотелось попробовать на вкус ее розоватые губы. Они оказались сладкими, мягкими. А в моей голове вдруг лопнул пузырь из неясного напряженного ожидания. Словно я много лет жил только для такого момента.

– Что смешного?! – не упустила она из внимания мою блуждающую усмешку. И теперь злости уже не скрывала.

– Нет, ты все не так поняла…

– А мне кажется, я поняла все именно так! – повысила голос, но оборвала себя, оглядываясь на дом. Прикрыла дверь, оставляя лишь щелку, чтобы слышать детей. И зашипела уже приглушенней: – Я все именно так поняла! У тебя есть невеста! И дочь! А тебе захотелось поцеловать девушку, которую ты взял на работу! Пока они были в соседней комнате!

Ее взгляд лихорадочно переливался. И столько там было намешано. От растерянности до злости. От легкой влюбленности, которую я часто замечаю у женщин, до праведного гнева, который сейчас рушится на мою голову.

– Ты права, – спокойно заметил. – Я ведь уже сказал, я не должен был этого делать.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – с легкой обидой ответила Рада.

– Я надеюсь, ты не передумаешь на меня работать из-за этого…

– Пустяка?… – едко прищурившись подсказала она «нужное» слово. – Нет, не передумаю. Но давай договоримся, что больше подобного не повторится.

Я прикрыл глаза на мгновение, совершенно теряя трезвые ощущения в моментах этого вечера.

Сегодня все мне кажется странным. Не правильным.

Я правда не должен был ее целовать. Но почему мне это так сильно понравилось? Почему так задело, когда она сказала, что не хотела?

– И за мои слова извини, – сухо изрек, ставя точку в вопросе. – Я вообще не должен был лезть не в свое дело. Ты плакала из-за моих слов, да?

– Мне просто стало обидно, – неразборчиво пробормотала Рада в ответ. – Пора укладывать девочек. Спокойной ночи, Вадим.

Назад я возвращался один. Медленно брел по заснеженной тропике, пытаясь навести в мыслях хоть какой-то порядок.

Затем еще два часа фальшиво улыбался гостям, которые не спешили покидать этот праздник.

А когда машина последнего из них отъехала от дома, мигнув красными фарами, поднялся на второй этаж, скидывая пиджак по пути.

Дверь детской тихо скрипнула, пропуская внутрь полоску желтого света из коридора. Беззвучно ступая, подошел ближе к кровати.

Присел на корточки, проводя рукой по мягким волосикам Миры. Она уже давно крепко спала, и, я надеюсь, видела свои прекрасные сны.

Белоснежная собачонка устроилась рядом с хозяйкой. Приоткрыла один глаз, рассматривая ночного гостя. Определив своих, снова закрыла.

Без Рады я бы не решился сделать дочке подобный подарок. Жаль, что Таисии пришло в голову ляпнуть сегодня, что мы вместе выбирали щенка. Я видел, как учительница моей дочери в этот момент печально опустила глаза.

И внутри меня кольнуло иррациональное чувство вины. Почему?

Я поцеловал Миру в щеку и тихо вышел из комнаты.

Спальня встретила меня полутьмой и нужной прохладой темных шелковых простыней.

Откинулся на подушку, прикрывая глаза.

– Милый… – прозвучало из-за двери. Тихий стук и через миг в спальную вошла Тая.

С трудом открыл один глаз.

– Ты еще не уехала?

– Поздно уже. И я подумала, почему бы мне не остаться сегодня с тобой? – невеста прошагала к кровати, призывно покачивая красивыми бедрами. Забралась на матрац, играя пальчиками по моему телу. – Ты же не против?

– Мне все равно, – еле ворочая языком от усталости, отозвался, и отвернулся на другой бок.

По ту сторону реальности меня уже ждала девушка с белокурыми волосами. Ее смех отдавал эхом хрустального перезвона. Будто звенят маленькие серебрянные колокольчики. И это самый приятный звук, что я слышал. А, когда я держал ее за руку – ничего на свете не могло показаться более важным.

Этот сон приходил обрывками уже больше трех лет.

Я всегда открывал глаза без четкой картинки, но с удивительно понятным ощущением в груди – ощущением радости и теплоты. Просто от того, что прикасался к ней там, в этом чертовом сне.

Конечно, это просто фантазия. Я не знал, почему она меня мучает. Так же как и не знал лица незнакомки из сна…