37

– Девочка моя… – Вадим присел, ловя дочь в объятия. Я не могла оторвать от них глаз. Всегда собранный и самоуверенный, сейчас он выглядел трогательным, и не смог сдержать нежную гордость за дочь. – Я знал, что у тебя все получится…

Мира забралась отцу на руки, крепко обнимая его, но не выпуская из рук статуэтку. Увесистый кубок золотой ноты был для ее руки слишком тяжелым, но малышка продолжала самозабвенно сжимать его в пальчиках.

– Мира… – шепнула я крошке, поглаживая ее по ладошке. – Мы гордимся тобой… – подняла на руки еще одного победителя – Бахи.

Вадим, не спуская дочь с рук, обернулся ко мне. Широта его улыбки сегодня побила рекорды.

– У них просто не было шансов. Особенно, когда ведущий объявил, что выступление сопровождает сам Иоганн Себастьян Бах!

Я прыснула со смеху. Лица зрителей в зале в этот момент были бесценны.

Щенок оказался на редкость умным, а во время занятий никак не желал отходить от хозяйки. Изучив методику дрессировки собак, я решила приобщить его к делу. Это было непросто, но нам повезло, и через время удалось научить Бахи бить лапой по клавише в нужных местах композиции. Так что сегодня пушистый джентльмен в бантике-бабочке помог своей хозяйке с победой.

– Это была отличная идея, – подмигнул мне Вадим, а Мира протянула ладошку, чтобы отбить пять.

– Рада лучший в мире учитель! – заявила малышка, окончательно вогнав меня в краску.

– Согласен, – не спускал с меня лукавого взгляда Вадим.

Я не успела ответить, к нам подскочил фотограф, начав торопливо лепетать что-то на другом языке. И, если английский я еще могла разобрать, то с французским были проблемы.

– Что он говорит? – склонилась к Вадиму, а он неожиданно положил руку на мою талию, притягивая ближе к себе.

– Просит сделать фото победительницы с… семьей, – чуть запнулся, но дословно передал просьбу фотографа.

Тройняшки, сегодня наряженные в воздушные розовые платьица, замерли, перестав носиться вокруг. Приготовились строить важные лица для будущих фото.

Мы уселись на диванчик. Вадим усадил на колени Миру и Веру, а я обняла Надю с Любой за плечики.

– Quelle belle famille! Les filles ressemblent tellement à papa! – продолжал восхищаться фотограф, щелкая камерой. – Surtout les yeux!

– А сейчас? – улыбнулась я, вновь склоняясь к Вадиму.

Заметила, как дрожат уголки его губ от улыбки.

– Сказал, что мои дочери на меня очень похожи. Особенно… взглядом, – усмехнулся он, а я… оцепенела.

Сухим горлом сглотнула, не думая, что на фото буду выглядеть не краше каменной статуэтки. Скосила на Вадима глаза. Но мужчина продолжал улыбаться как ни в чем не бывало. Наверное, не обратил на реплику фотографа никакого внимания…

Позже мы отправились на рождественскую ярмарку в центре Парижа. Погода была к нам снисходительна, и не щипала щеки морозом.

Девочки носились от прилавка к прилавку, восхищенно глазея на сверкающие игрушки, и невероятной красоты сладости, которые тут продавали.

Одного их взгляда хватало, чтобы Вадим доставал свою карту, и, не глядя на цены, покупал маленьким бандиткам все, что те пожелают. Совсем скоро его руки украшали два огромных пакета, доверху забитых игрушками, сладостями и новогодними украшениями.

– Ты зря их так балуешь, – помявшись от неловкости, заметила я.

– Почему? – искренне удивился Вадим. Я скользнула взглядом по его расслабленному лицу, по блуждающей мягкой улыбке, отмечая, что давно не видела его настолько счастливым.

– Привыкнут, – засмеялась сконфужено.

– Пусть привыкают, – легко парировал он. – Чем это плохо? Мне нравится видеть, как они улыбаются.

– Вадим, у меня нет возможности так же их баловать. А ты… ведь не всегда будешь рядом.

Я опустила глаза, а Вадим неожиданно остановился.

– Ты этого не хочешь, Рада? – неожиданно серьезно спросил. – Чтобы я был рядом всегда?

Я задохнулась от наплывших эмоций.

На город любви спускались вечерние сумерки. Ярмарка зажглась разноцветными рождественскими огнями, и все они сейчас отражались в бездонных зеленых глазах. Вадим смотрел пристально, строго, точно давая понять о чем именно говорит.

– Вадим… – вдруг стало жарко, но я уткнула нос в шарф. – Я-я… Мне кажется, нам надо… – «поговорить» так и не слетело с моих дрожащих от волнения губ.

– Пап! Пап! Там куклы! Фарфоровые! И у них такие красивые юбочки! Пойдем! Ты должен посмотреть! – подбежала к нам Мира, дергая отца за полы пальто. Он с трудом оторвал от меня полыхающий взгляд, глядя на дочь. – Нам надо! – безапелляционно заявила малышка. – Четыре штуки!

Надо ли говорить, что сверкающие коробки с четырьмя фарфоровыми красавицами перекочевали в наши пакеты уже через пару минут?

– Ты не Длакула, – задумчиво выдала Надюша, отделившись от компании девочек. Дочка поравнялась с нами, неспешно бредущими сзади, и как-то совершенно по-свойски вложила свою руку в руку Вадима. Этот жест был для них обоих таких легким, будто привычным. Мое сердце сжалось.

– А кто же? – удивленно посмотрел на Надюшу Вадим.

– Ты дед Молоз! Только дед Молоз может подарить столько подалков за раз! – выдала дочка, и со знанием дела укусила яблоко в сахаре.

Вадим горделиво на меня посмотрел, мол «Слышала? Я получил повышение».

– А какой подарок хочешь ты? – спросил он у меня.

– Смеешься? – спрятала в шарф улыбку. – Это поездка и так огромный подарок.

– Да-а-а… – самозабвенно отозвалась Надюша, грея уши о наш разговор. – А мы назад тоже на самолете полетим?

– Кончено, – заверил малышку Вадим.

– Целый самолет только для нас… – мечтательно вздохнула она.

Сложно представить миллиардера Вадима Берга летающего эконом классом. Конечно, мы добирались сюда частным бизнес-джетом. Девочки всю дорогу щипали шоколадные донаты и не отлипали от иллюминатора. А в президентском номере-люкс вообще потеряли дар речи.

Я и сама весь вечер от окна не могла отойти – все же когда прямо за стеклом Эйфелева башня переливается своими огнями, трудно сдержать восхищение.

– Я подумаю, – перебил мои мысли Вадим.

– О чем?

– О подарке. Для лучшего учителя в мире.

Я улыбнулась, а на сердце вдруг стало горько.

Он снова дарит мне сказку. Наполняет дни волшебством. А в моей душе таится надежда… Надежда на то, что между нами что-то возможно.

Надюша вновь убежала вперед, а я поспешила перевести разговор:

– Вадим, а Мира, она знает…? – запнувшись на полуслове, тщательно подбирала слова.

Но Вадим нашелся быстрее. Спокойно уточнил:

– Что я ей не отец?

– Моя мама говорила, что отец, это тот, кто воспитал… – отстраненно заметила я. – Но я хотела спросить, чтобы не сказать при ней лишнего, понимаешь?

– Понимаю, – услышала я улыбку в его строгом голосе. – Все в порядке. – Вздохнув, мужчина продолжил: – Если честно, я не планировал это скрывать. В ее комнате стоит фото Эрика и Марины.

Я кивнула, вспоминая то фото. Мне удалось украдкой его рассмотреть. И, если честно я только сейчас догадалась, что на нем не Вадим. Девушка рядом была, безусловно красива. И, гонимая ревностью, я быстро отвела взгляд от картинки, чтобы не бередить свою душу.

– Просто… С течением времени, – продолжил Вадим, – Мира сама начала называть меня папой. И сейчас… Если честно, я не знаю, как ей все правильно объяснить.

Мы помолчали недолго.

– Хочешь, я позвоню ее психологу и попрошу ее поговорить с тобой на эту тему? А заодно подготовить Миру к таким новостям.

Мужчина ничего не ответил. Но с благодарностью сжал мою руку в перчатке. И на сердце стало тепло.