Глава 11

– Стоите здесь и ничего не трогаете, – наставлял меня Айзек Горески, пока выравнивал по периметру портального круга пиалы с синим огнём.– А… – начала, было, я.– И молчите! – пробормотал магистр, встряхивая, очевидно, повлажневшие руки.Я фыркнула, поправляя на голове тюрбан. Макушка чесалась под ним невыносимо. И затылок. И над ушами… Наверное, волосы пробиваются, – думала я, с опаской поглядывая на ногти, и трогая зубы языком – не выпали ли. Вместе с мозгами, как пророчила Фелиция. Но пока всё было на месте.Магистр отошёл в сторону от выставленного им круга, достал из сваленной в углу кучи всякого хлама мою бесценную вазу, которую, как выяснилось, я везла через весь северный Эстер под подолом, рискуя жизнью, и принялся крутить её в руках, как будто прежде это сделать ему в голову не приходило.Он нащупал на ней одному ему заметные грани и, кивнув самому себе, воткнул под острым углом в самый центр обозначенного огнями круга, так что дануя ушла в пол почти до самого горлышка. На поверхности остался только узенький край, еле различимый в синем мерцании магического света.– Держите огни, Моренье! – коротко скомандовал он. Рамиль кивнул, и мерцающие голубые чаши взмыли в воздух. – И будьте готовы подхватить контур, если я… Уверен, вы поймёте.Маг коснулся вырезанного в каменном полу рисунка рукой, вливая в него силу, линии ярко засветились, мы синхронно затаили дыхание, в синей дымке над порталом моргнули смутные очертания высокого сводчатого окна моей лаборантской и… всё погасло.Великий телескоп… Это же… Это… Так, спокойно! Резких движений пока делать нельзя.– Мьедашвангхейр! – вторя мне, сердечно выругался магистр, за что заслужил негодующий взгляд брата. – Что вы на меня так смотрите, милейший? – отмахнулся он от Рамиля. – Ваша сестра давно не младенец. В академию собирается, обслугу соблазняет, замуж вон вышла – развлекается, как ей угодно. Значит, и скромное ругательство её уши выдержать вполне способны.– Скромное? – чуть не задохнулся брат.– Ещё какое, – пропыхтел маг, осторожно вытаскивая мою вазу обратно. – За вашей Лийонел вся профессура записывала. Вам ли удивляться – ваш выпуск был самым возмутительным за время моей практики. Адептка Тааль, – сказал Горески без перехода, – отойдите во-он туда, и займите, по возможности, наименьший объём пространства, – он указал в сторону кучи хлама, и я прям почувствовала, как у меня вытянулось лицо буквально и фигурально.– Бран просто няня воспитывала, – заметил Рамиль и недобро добавил: – Эмеральд нельзя в академию.– Конечно, можно, – магистр приложил даную к уху, потом посмотрел через узкое горлышко внутрь, потряс её вниз и вперился в меня вопросительным взглядом.Я демонстративно развела руками и покачала головой.– Ну и что там?– Да ничего особенного, – почесала я страшно зудящий затылок. – Странно, что вы раньше не заметили.– Это ваше ничего особенного очень мешает, – веско заметил магистр.– Так уберите, я не слишком возражаю, особенно, если отдадите содержимое мне, – судя по дёргающемуся глазу Горески, выкрутиться мне не удалось.– Не могу! На ней чары от порчи и заклятье от вскрытия. Вам придётся снимать их самой, чтобы она не разрушилась. Если буду снимать я, у меня это может занять… некоторое время, – уклончиво объяснил маг. – Поэтому, давайте, показывайте, на что ещё вы способны и покончим с вступительными испытаниями на этом.Обалдеть… Как думаете, если я сымитирую обморок, Эми примут в эту шарашку без экзаменов? Вот и я сомневалась. Поэтому я взяла из его рук вазу и поступила с ней именно так, как и тогда, в доме эрда – просто. Просто перевернула её, и труба легко скользнула в мою подставленную ладонь.– Вечный мост? – ошарашено произнёс магистр. – Вы засунули Вечный мост в портальную даную?– И провезла их под юбкой и осталась жива, – невозмутимо напомнила ему я.– Вы… – Горески беспомощно обернулся к Рамилю. Но тот стоял с сердитым лицом и не принимал в успокоении мага ровным счётом никакого участия. – Сумасшедшая, – поставил мне диагноз магистр, и сочувственно похлопал брата по предплечью. – Добро пожаловать в университет Войтека Великого.– Эми не место в Войтеке. Отец никогда не позволит, – Рамиль приблизился, подталкивая меня к выходу из портального зала и загородил меня от магистра. – Вы уже видели, как это опасно для вас и для неё.– Кто это? Это Моренье будет против что ли? – Рамиль согласно кивнул. – Да кто его спросит-то? – отмахнулся магистр. – Девчонка теперь принадлежит Шарлю. А у него, в отличие от вас, двух идиотов, есть голова на плечах. Ведь так? Что скажете вы, вселенский источник неприятностей? – уточнил у меня маг.Я согласно кивнула. И принадлежу, и источник… Всё-таки это моя карма за Булкина, обречённо подумала я. Этот подагрический сухарь теперь будет грызть мой мозг с особым пристрастием. И никакого спасения, увы, не предвидится, потому что подагра, и сладкое магистру нельзя…– Как она вообще к вам попала? – маг обошёл Рамиля, отобрал у меня вазу и снова воткнул её на место в полу.– Захватила с собой со стола, – преувеличенно беспечно пожала плечами я, незаметно засовывая эрдову трубу в неглубокий карман платья.– Вот просто так взяли первую попавшуюся вазу и всё? – серьёзно уточнил маг, вливая силу в магический контур. Рисунок, начерченный на полу, дрогнул, поднялся в воздух и распался на непонятные синие закорючки. – Миедаш! – глухо выругался магистр.– Она там одна стояла. Выбирать не из чего было, – призналась я с грустью. Было очевидно, что без трубы дела обстоят ещё хуже.– Или погорячился с боевым… Возможно, просто талантливый интуит, – задумчиво постучал себя пальцем по подбородку Горески. – Больше ничего вам с собой взять не захотелось?Как это не захотелось. Я чего только с собой не взяла! И отмычку, и веер. И так ещё по мелочи… Но в ответ только неопределённо пожала плечами.– Хорошо. Что ещё ваш папенька передавал вам, – спросил маг неожиданно без неприязни.Я задумалась. Разве папенька мне что-то передавал?– Да он даже проводить меня не пришёл! – сдала я родителя, по-прежнему дуясь на него из-за Эми. Как так можно было поступить с ребёнком? – Ничего он мне вообще не… – я запнулась, вскинув на магистра обнадёженный взгляд, – Бомбе! Собаку! Он передал мне собаку!– Ищите! – Мрачно буркнул Горески. Потом тщательно отряхнул руки, одним чётким жестом выдернул из моего кармана трубу и невозмутимо покинул портальную площадку.Дар речи вернулся ко мне не сразу. Только когда с глаз спала красная пелена, да я перестала беззвучно открывать и закрывать рот от возмущения пополам с отчаянием.Всё! Ровным счётом всё придётся начинать с самого начала! И действовать надо было скорее, пока эта схема с трубой и вазой могла бы сработать…Я смотрела вслед магистру, совершенно не понимая, что теперь делать. Что там могло быть у пса такого, кроме сонного ошейника я не представляла. Ничего необычного я на нём не заметила. Хотя, признаюсь, не очень-то присматривалась. Меня устраивало, что он спит где-то невдалеке, надёжно зафиксированный в одном, предсказуемом месте сонным ошейником и не слюнявит мой и без него прилично зудящий череп.– Тебе не слишком идёт этот платок, – скупо заметил Рамиль, перебив мои кровожадные мысли о том, стоит ли тащить труп магистра на замковую стену под прикрытием темноты, или оставить его в постели, будто оно само так и было. – С прошлым было куда лучше, – брат погасил чаши с огнём одним плавным взмахом руки. Он вытащил вазу из предназначенного для неё гнезда и заглянул внутрь узкого горла, нахмурился, потёр край дануи рукавом и тихонько подул в неё. По портальному залу разнёсся низкий гудящий звук, взвился вверх, под высокие своды и рассыпался отрывистым эхо. Рамиль с сомнением заглянул внутрь, но ничего так и не обнаружив, пожал плечами. – Мне жаль их – твои волосы, – проговорил он, высматривая что-то в куче непонятных вещей, сваленных в углу на полу, у которой я по-прежнему стояла.– Мне тоже, – пробормотала в ответ. Я чувствовала, это важный момент и то, что говорит мне брат, имеет какое-то необычайное значение для Эми. Но понять, в чём именно дело, увы, не могла. – Найду пса, – бросила я и малодушно сбежала.Что там у них с сестрой случилось, мне в это было просто страшно встревать. В конце концов, у девочки не так много положительных якорей здесь. И разрушать, возможно, единственный я не имела права. Да и страшно мне было, что Рамиль при их очевидной близости с сестрой может легко заметить изменения в её поведении, лексике, реакциях. Теперь, когда на присутствие Тааля и свадьбу валить всё уже не было нужды, он мог что-то заподозрить.Я, бегом спустившись по небольшой лестнице башни, выскочила на улицу и сразу споткнулась, только успела выставить вперёд руки, чтобы не раскроить себе ещё и лицо о камни. Рядом расстроено скулил Бомбель. Слава богу, а то я уж думала, он совсем немой.Скованно поднялась, стараясь не тревожить ссаженные ладони, и со вздохом подставила псу лицо – слизывать слёзы и просить прощения, и, прихрамывая, потащилась в купальню. Лечиться. Благо они были почти в двух шагах.– Мне кажется, ты тоже ещё ребёнок, – делилась я соображениями со своим проблемным компаньоном, пока держала руки в чаше с мутной, белой водой. Глубокие, рваные царапины, которые оставили на моих ладонях камни двора, затягивались на глазах со скоростью летящей птицы. Вода чуть окрасилась в алый, но почти сразу стала мутно-белой опять. – Не знаю, выкупали ли тебя, пока я была в отключке, но думаю, ещё разок поплавать тебе не повредит. – Я подхватила победно забравшегося мне на колени пса и бросила его в чёрную чашу. Подальше. Так чтобы он набултыхался вволю. Глядишь, устанет барахтаться, получше поспит. И покрепче…Мы с мокрым Бомбелем на руках я наткнулись на магистра, когда сворачивали к башне с порталом.– Эта собака? – Я кивнула. – Уверены? – Нет, конечно! Но кивнула ещё раз. – Тогда вперёд.– На опыты не отдам! – сделала шаг назад. Попыталась. Магистр не пустил.– Ну-ну. Что вы. Конечно, отдадите! Я вижу в вас исследовательский огонь! Такой ученик – лучшее, о чём может мечтать любой мастер.По всему выходило, что у мага ещё и кукушка съехала. Не уверена, но, по-моему, при подагре ещё и не такое бывает…– Не думаю, что из Бомбеля выйдет хороший ученик. Но обещаю, я присмотрю, чтобы он не халтурил.– Лучше не упражняйтесь в словесности, а вспоминайте, что передал вам отец с собакой. – Магистр опять опустил ставшее уже привычным уничижительное М-моренье и вообще сподобился назвать папеньку отцом. Или дело вообще было не в папеньке, а в Рамиле?– Да ничего с ним не было. Он был в сонном ошейнике, но я не думаю…– Вам думать по возрасту ещё не положено, – раздражённо буркнул магистр. – Сразу надо было с этого начинать. Давайте! – он вытянул руку ладонью вверх, словно был абсолютно уверен, что ошейник у меня собой. Я смотрела на мага с недоумением и покрепче прижимала к себе неожиданно притихшего пса.– Только не говорите, что вы оставили такую вещь без присмотра! Бестолковое вы созданье!Я возмущённо выдохнула и полезла к себе под юбку. С собакой в руках это было страх, как неудобно. Именно этот момент выбрал, чтобы появиться на лестнице братец.– И ты думаешь, что после такого я передумаю отпускать тебя в Войтек? – гневно прошипел Рамиль, одёргивая мой задранный до самого пояса подол.– Вот если бы ты вышел через минуту и ничего не увидел, тогда что? Отпустил бы? – раздражённо спросила я. – Вот! Держите. – ткнула я в Горески псом и ошейником. – Совместите как-нибудь сами.– Нет! – категорично выплюнул братец. – Лерн декан! Профессор! Это! – Рамиль возмущённо показал на меня пальцем. – Это… Что это у вас?Магистр накинул цепочку ошейника Рамилю на руку и, застегнув ловким жестом, подхватил рухнувшего брата подмышки.– Утомил, – коротко пояснил маг, втаскивая брата на портальную площадку.Я нисколько не возражала. Только вытащила из кучи удивительного хлама Горески то ли плащ, то ли мешок, то ли одеяло, свернула его и положила под голову безмятежно дрыхнущему парню.– На собаке ничего нет, – отрывисто прокомментировал магистр, ссаживая пса, которого он самым тщательным образом осмотрел, на пол. Ошейник тоже пустой. На нём только типичные чары сна. Думайте, Эмеральд! Думайте. Я не верю, что Бен оставил вас без путей отхода отсюда. Он должен был что-то предпринять.– Но к чему такая секретность? – спросила у мага то, что тревожило меня уже несколько дней. – Да и зачем было отправлять ребёнка в такое заведомо опасное место?– Зачем, не скажу, а секретность… Кто-то же преследовал вас и разрушил портал, и исхитрился нарушить все средства связи с Эстером.– И что помешает этому кому-то разрушить его опять?– То, что мы теперь об этом знаем и зорко за этим следим? – усмехнулся магистр, не очень-то меня этим обнадёжив.– Что думаете о Фелиции? – деловито спросила я.– Возможно, – задумчиво ответил магистр. – Но слишком уж очевидно.– А то, что она собиралась отправиться погулять за стены замка? Может быть, хотела встретиться там с кем-то? Зря вы её не выпустили, заодно и проследили бы.– Мне нравится ваша юношеская кровожадность. Но нет. Слишком опасно, – уклончиво ответил магистр. – Думайте, Эмеральд. У нас не так много времени. Через три четверти часа мне придётся снять с вашего брата браслет.– Бомбе спал в нём почти двое суток! – встревожилась я.– Не переживайте. Для животных он не опасен. Более того, способен продлевать им жизнь. В отличие от людей. С ними всё наоборот.– Ох, тогда снимайте его с Рамиля поскорее! – сокращать жизнь брата Эмеральд я не желала никоим образом.– Не волнуйтесь. Воздействие менее часа не приносит никакого ущерба человеку. К тому же ему не впервой, – хмыкнул Горески.– Тем более! – делано ужаснулась я.– Лучше вспоминайте скорее, иначе этот тупоголовый ревнивец не даст нам и двух слов сказать!Меня резануло это по ушам, так, что я поморщилась, но тут же в памяти всплыла сцена появления в моей комнате Лу с Бомбе на руках.– Покрывало! Бомбе был завёрнут в покрывало! Я ещё подумала, зачем это так. Ну глупо же – собаку и в целое покрывало… Нет?Судя по виду магистра, он ничего необычного в этом не видел.– Только скажите, что оно у вас здесь, в замке.– Не знаю, – я сосредоточенно силилась вспомнить утреннее ковыряние в сундуке, но признаков покрывала не припоминала…– Бегите и найдите! – С безумным огнём во взгляде скомандовал лерн Горески. – Ищите, Эмеральд! Иначе мне придётся оставить вашего брата в этом браслете навсегда!Я развернулась уже на лестнице.– И с места не сдвинусь! Снимайте сейчас же!– Вот ить дурья моя голова. Будто кто за язык дёрнул. Идите, бесподобное созданье, быстрее вернётесь. Дольше четверти часа вам в вашей комнате всё равно делать нечего. А как вернётесь, так сразу сниму.– Снимайте сейчас, – выдохнула я, разжимая сомкнутые в кулаки ладони.– Глупая девчонка… Да бегите же скорее! Если вы не вернётесь через четверть часа, я тоже буду знать, что у вас там что-то пошло не так, и приду на помощь!– А без браслета?– Без браслета у вас не будет ни одной причины спешить! Да и объясняться с вашим братцем я по-прежнему не намерен.Вселенская тьма! Я ругнулась, кажется, по-русски, подхватила увлечённо ковыряющегося в куче магического хлама Бомбе и бросилась вниз по лестнице искать это несчастное покрывало. Что там такого могло быть в нём, я даже приблизительно не представляла. Возможно, оно сплетено из магических нитей или там прикреплен пароль для активации нашей дануи? Господи, название-то какое у неё, нечеловеческое прямо, размышляла я, отбрасывая крышки моих сундуков, коих в комнате оказалось ажно целых три штуки!Я сидела на полу, глядя на содранные заусенцы на чужих тонких пальцах, которыми я второй раз за утро перебирала вещи и лихорадочно соображала, что же мне делать.Как вызволять мою Трубу у Горески, а тем более объяснить свой к ней интерес, я понятия не имела. Вдохновляло одно, что вернуться домой пока ещё, в принципе, возможно, и мелькнувшая в портальном зале лаборатория, тому подтверждение. Я держалась за эту мысль, привычным жестом смахивая несуществующие волосы с лица, мысленно взывая к силам Вселенной, которые, вероятно, знали, что делали, когда проворачивали этот фокус, отправляя меня сюда. Что я буду делать, если останусь здесь навсегда, я тоже совершенно не знала.Мне следовало радоваться: я не попала в тело больного и немощного старика или отчаявшейся шлюхи. Моё положение было далеко не самым худшим. Но навязчивая тревога и чувство, что я упускаю время и нечто важное, всё сильнее стискивали моё здешнее юное сердце. Оставалось надеяться, что Эмеральд нужны сейчас качества, которыми наделена была я, и в этом всё дело. И ситуация это временна и обратима…В этот самый момент у моего живота сделалось сначала просто горячо, а потом горячо нестерпимо. Я зашипела, пытаясь подлезть под обе нижние юбки, что были обмотаны вокруг меня, наткнулась на длинное огненное и зудящее под руками нечто где-то в середине (о, Боже!) и в ужасе просто выскочила из тлеющего тряпья, варварски разорвав завязки. Там, на одной из петель оставался висеть мой странный веер. Ворчливо сетуя о том, что всё остальное один маг уже отобрал, я осторожно вытряхнула ужасную безделушку из вороха ткани. Веер гудел и замолкать, по всей видимости, не собирался.Мне ничего не оставалось, как только раскрыть его и выяснить, что ему нужно. Розовая линза, скреплявшая веер, сияла. На неё и нажала, распрямляя затянутую слюдой плоскость.Оказалось, нужно было вовсе не вееру.«ЭМЕРАЛЬД!» – размашистая надпись заглавными буквами занимала всё видимое пространство на большом внутреннем поле веера и казалась продавленной внутрь, с таким нажимом её написали. Но стоило мне прочесть её, она тут же исчезла…– Да, мой эрд? – со странным волнением в дыхании, спросила я вслух, пытаясь понять, чем они это пишут, и слова вывелись на тонкой плёнке Ока сами. Я от ужаса замерла. А ведь могла ввернуть что-нибудь, что меня выдало бы. С другой стороны, я и ввернула… Веер некоторое время молчал.«Ваша выходка с Бри… – появилось в слюдяном окне, – Получилась… – всё-таки это не папенька, а Шарль. Пауза была показательно долгой, будто ему приходилось подбирать слова и следующее появилось не сразу, – Получилась забавной». Думай, Руслана, думай. Он не просто так это сказал. Возможно, он тоже так проверяет, кто читает его с этой стороны.– Мне жаль, что пришлось сделать вам больно, – произнесла я осторожно.«Не думаю, что когда-нибудь об этом забуду», – прилетело в ответ, и я прямо увидела, как он это говорит, чуть нависая надо мной и едва заметно дёрнув здоровым уголком рта. У меня даже уши вспотели от жара, которым была пронизана эта строчка, и сразу вспомнилось, но не то, что вы могли бы подумать (хотя, это, конечно же, тоже), а то, как он меня, то есть, Эмеральд, за эти самые уши тащил к отцу.– Как ваша рана? – сказала быстрее, чем сообразила, что натворила.Ответ задержался всего на мгновенье:«Поздравляю, идентификация пройдена успешно».– Болван! – В сердцах прошипела я. На поверхности Ока появился полупрозрачный текст. Еле видный, но он проявился!«Я всё вижу!» – написалось ехидное. Не спрашивайте, как я поняла. Но написано было именно так.– И непроходимый тупица! – добавила новый текст мстительно и от чистого сердца.«КЛО???»Хотелось ответить в рифму, но я великодушно его пощадила.– Выкладывайте, что там у вас стряслось, и чего вам всем от меня надо? – спросила на самом деле не у Шарля, а у Вселенной, но мало ли? Вдруг он за неё тоже ответит?Благоверный ожидаемо не впечатлился.«Вы должны передать всё, что догадались забрать из своей комнаты, магистру Горески. И передайте ему Око».– Не подумаю. У меня с папенькой другой связи нет! – не знаю, почему так сопротивлялась, но была уверена совершенно точно, отдавать Око не стану!«С замком вообще сейчас нет никакой связи, кроме этой! Не глупите, Эми. Отдайте магистру артефакт», – он впервые назвал меня не Эмеральд, не глупая девчонка (ну, почти), а Эми. Я это отчётливо вычленила из письма и даже не слишком обратила внимание на всё остальное, а когда спохватилась, он приписал ещё: – «В замке вы в полной безопасности. Он защитит вас от всего, что только можно вообразить, – слова опять растворились и появились новые. – Вы нынешняя хозяйка Ферна, – и после едва заметной паузы: – Помните об этом. Ничего не бойтесь. И всё же отдайте Око Айзеку».Я ждала ещё пару минут, но больше ничего не происходило.– Херр, Тааль? – сказала я прямо в радужное слюдяное окно. Но оно не откликнулось. И передавать призыв отказалось. Прекрасно. А если я вдруг захочу этому… эрду что-то сказать, мне что же, магистра каждый раз звать, чтоб он мне подключиться к сети помог? Ладно. Пусть живёт. Не в первый раз. Разберёмся. К тому же, четверть часа, которые дал мне Горески, давно были на исходе, а мне ещё одежду новую искать.