Глава 12

Коричневое в болотную зелёнцу покрывало обнаружилось вовсе не в сундуке. Им была застелена моя небольшая кровать, на которую я прежде и не взглянула. Это значило только одно: кто-то уже здесь без меня разобрался. Мысленно взмолившись, чтобы этот кто-то был дру́гом, схватила покрывало, рывком выдернула из выреза платья отмычку и приложила её к замку. Она привычно вспыхнула розовым, и я бросилась обратно в портальную башню, совершенно позабыв о Бомбе.Магистр встряхнул плотный куль покрывала, чтобы его расправить и громко чихнул от взметнувшейся с него пыли. Горески перешагнув через Рамиля, приблизился к окну.– Держите! – скомандовал он, выглянув из-за растянутого полотна и кивая на нижний край, свисающий на пол.Я подхватила упавшие концы, помогая магу растянуть полотно так, чтобы на него падало больше света от окна, и мы вдвоём уставились сначала на жуткого оттенка коричнево-зелёную ткань, а потом друг на друга.– Тут ничего нет, – озвучил очевидное Айзек Горески.– Определённо, – со знанием дела подтвердила я. – Больше мне папенька ничего не передавал совершенно точно! – я предупреждающе задрала нос, как это сделал бы любой оказавшийся в затруднительной ситуации подросток. Не говорить же ему про чехол для ночных горшков и отмычку от Лу?– Попробуйте взяться за вот эти края – магистр развернул покрывало длинной стороной ко мне и вложил мне в ладони два других угла. Не знаю, чего именно ожидал маг, но, на мой взгляд, это всё было сродни гаданию по облакам и прочему шаманству. Я не сильна была в ритуалистике, но надеялась, что к пятисотому повороту покрывала по часовой стрелке магистра наконец осенит, где папенька спрятал алмаз, или что там хотел найти уважаемый Горески…– Хм-хм, – магистр нахмурился, понюхал колючую, шерстяную ткань и почесал ею собственный заросший подбородок. Потом снова чихнул, и я увидела, как его руки окутало голубое облако магии. Запахло палёным, маг с шипением отбросил покрывало и принялся дуть на обожжённые пальцы. – А попробуйте вы пустить в него магический импульс, – с азартом предложил лерн декан, подхватывая упавшие тлеющие углы.– В прошлый раз, когда я сделала именно это, вы настойчиво предостерегали меня воздержаться от повторений, – намекнула на протокол безопасности.– Я всего лишь просил думать, прежде чем пускать в ход руки, – устрашающе ласково пожурил он меня, – Считайте, я подумал за вас.– Как знаете, – я пожала плечами и с этими словами закрыла глаза и мысленно выпустила магию из обеих ладоней.По покрывалу побежала волна, один конец вырвался из рук магистра и с замахом шлёпнул его в челюсть. В то самое место, которое он только что чесал. Маг ошалело моргнул и тут же уставился на меня с недобрым прищуром. Я только плечами пожала, мол, это не я, оно само как-то, честное пионерское!Магистр подвигал лицом, очевидно пытаясь унять зуд или потереть место удара и не получить очередную оплеуху и вдруг попросил:– Назовите что-то или кого-то, что вам очень до́рого.– Бомбе? – нерешительно спросила я?– Не годится – вы, наверняка, называли его по имени десяток раз за поездку и покрывало не среагировало. Что-то другое, – нетерпеливо потребовал маг.– Рамиль? – предположила осторожно. – Папенька Бенжи?– Нет. Возможно это кто-то особенный для вас, – толсто намекнул он на девичью влюблённость. Но откуда об этом папеньке Эмеральд было бы знать?– Звезда? – воскликнула, довольная озарением, на что магистр снисходительно скривился. – Моя кобыла. Любимая, между прочим.– Не то, – он кивнул на молчащее покрывало. И вдруг посмотрел на меня исподлобья: – Как звали вашу покойную матушку? – вытянул вперёд стиснутую в кулак ладонь, занятую покрывалом, – Не подумайте, что мне это не известно. Я хочу, чтобы это произнесли вы.Я охнула, но в голове тут же всплыло нужное имя:– Этель, – сказала тихо.Покрывало сильно вздрогнуло, так, что я разжала ладони, но ему больше и не требовалось, чтобы его кто-то держал. Оно повисло в воздухе, как огромный холст и на нём явственно проступили слова и символы.Магистр шумно выдохнул и отошёл назад, чтобы целиком разглядеть открывшуюся картину.– У вас ещё и Пречистое око имеется, безмозглое вы несчастье!? – то ли спросил, то ли пожаловался кому-то Горески, ведя пальцами по выступающим коричневым символам на ровном зелёном фоне. – С этого и надо было начинать! Здравствуйте, магистр, у меня для вас есть подарок от папеньки! А не это вот всё, – он махнул рукой в сторону окна, очевидно имея в виду наше незабываемое появление в замке, и ворчливо подтвердил: – Включая эту старую каргу Хансон. – Я немного оскорбилась за тётку, а маг присел на корточки, заглянул на другую сторону покрывала, шёпотом то ли ругаясь, то ли радуясь, вытянул из него толстую, кручёную серебристую нить и, присвистнув, пробормотал нечто, в чём мне послышалось неприличное слово и гений.Рисунок контура радостно вспыхнул, приняв подношение, которое магистр встроил в него, и засветился ровным, серебряным светом.– И ведь откуда-то знал, подлец, что я не смогу запустить портал, и эти попытки выжмут из меня почти все силы! – то ли радовался, то ли чертыхался Горески. – Возможно, и от вашей дануи теперь будет толк. Хоть она и весьма странной формы. Понятия не имею, кому пришло в голову маскировать её под вазу, но согласен – ход не плохой. – Магистр опять вгляделся в покрывало и задумчиво произнёс: – Бен предлагает наполнять её по обстоятельствам водой или солью для необходимого эффекта. Что нам сейчас необходимо? Подумайте-ка, вы, несчастье Тааля, – всерьёз повернулся маг ко мне. – И скажите уже, наконец, зачем вы стащили у Шарля Мост, который, я точно знаю, лежал у него в зачарованном секретере?Ящик все-таки был зачарован? Надеюсь, у нашего брака с моим мрачным эрдом есть ещё какие-то приятные бонусы, кроме беспрепятственного открытия запертых дверей.– Само получилось, – я опять пожала плечами, стараясь, чтобы вид у меня был достаточно настороженным: он должен был смотреться с лысой головой особенно глупо, и думала, как завести разговор о том, что эрдова труба, которую забрал маг, мне и самой очень нужна.– В любом случае ваша самодеятельность кстати. Я давно подозреваю, что вашу руку ведут Светлые Небеса, – патетично разразился Горески, – вы не в первый раз оказываетесь в нужном месте и с нужными выкрутасами. Но-но, не стоит выпячивать вашу скромную грудь! Вашего возмутительного поведения это, увы, не отменяет! И в академию вас зачислят только после ученической маг-присяги. И чтобы ни-ни!Что именно магистр декан подразумевал под этим, я намеревалась выяснить в ближайшее время. Как раз между восстановлением портала в Ферне и попытками вернуться домой. А пока скорчила оскорблённую в лучших чувствах мину и ещё выше задрала нос. Да и привычка смотреть в небеса, наверняка, тут тоже как-то сказалась.– Магистр, что это? – я уставилась на расплывающееся по своду портальной башни сияющее синее пятно и безоблачное небо, открывающееся внутри его дрожащей границы.– Занятно, – пробормотал Горески, заглядывая в конспект из покрывала. – Любопытный побочный эффект. Что-то там было про голову серого друида… да… вот здесь… Эмеральд, где голова?! – резко обернувшись ко мне, спросил декан академии Войтека Великого, и я уже привычно отступила назад, к выходу.Я понятия не имела, о чём речь и как в одном предложении уместилось Эмеральд, друид и голова.– Голова, – повторил магистр и странно пригляделся к Рамилю.– Вы не станете убивать брата, – оторопело ахнула я.– Вообще, если понадобится, стану. Но, к сожалению, голова этого недалёкого Моренье мне без надобности.– Великодушно, – пробормотала я и опомнилась, буркнув, сверкая глазами: – Спасибо.– И всё-таки, где доверенный вам бесценный друид? – не унимался профессор.Я не могла вспомнить ничего похожего на голову в вещах, которые я нашла в доме Тааля. Веер, ваза и отмычка походили на это едва ли. Вечный мост? Он вообще никакого отношения к голове не имел. Разве что к её отсутствию в тот момент, когда я догадалась в него посмотреть в своём институте…И в это мгновенье мне почудился тонкий сладко-горький аромат и тяжесть круглого предмета у меня в ладони. Я вздрогнула, в ужасе тряся руками и оглядываясь в поисках, обо что бы их отереть. Но наткнулась только на тяжёлый взгляд мага.– Вспомнили, наконец, – мрачно кивнул он.– Это было не яблоко… – стараясь выдохнуть поскорее застрявший в носу запах, прошептала я, содрогаясь от гадливости мысленно, и буквально. – Но зачем вам ещё и голова?! Которая, судя по всему, источает…– Святые слёзы, – охотно подсказал Горески.– Подумать только! Настоящие мощи! Это же… – должно быть, я переборщила с экзальтацией в образе, потому что Горески ехидно подхватил:– Мощнейший стабилизирующий потоки магии артефакт. Я оказался прав и не прав одновременно. Вы внимательны и эрудированны, но совершенно бестолковы, – брезгливо всмотрелся в меня Горески. – Магическое домоводство, думаю, ваш потолок, – сказал он таким оскорбительным тоном, что я трижды мысленно извинилась перед Булкиным, а заодно и двумя предыдущими курсами скопом. На всякий случай. Потому что карма в исполнении Горески была противна и беспощадна!– Как я могла догадаться, что это именно голова? Сушёное сморщенное яблоко – вот что это такое было!– Вы должны были сообразить, что вокруг вас в незнакомом месте не могут просто так появляться ненужные вещи!– Да с какой стати?! Там, между прочим, шкаф ещё был и стол со стулом! Их тоже с собой взять надо было?– Это уже не имеет значения. Так куда вы его подевали?– Друида? – уточнила на всякий случай. Потому что моя собственная голова витала где-то в подозрительно розовых облаках с самого разговора с мужем. И когда магистр нетерпеливо кивнул, ответила: – Кажется, потеряла, – резко взмахнула рукой я, отчего маг пригнулся и вокруг него вспыхнул голубой магический щит, который, дрогнув, беззвучно распался на сизые хлопья.Магистр сердито выдохнул и нелогично взглянул на часы, вместо того, чтобы возмутиться моей безалаберностью, и постучал кончиками пальцев себя по лбу.– Я так понимаю, вас в курс дела так и не ввели. Поэтому вы задаёте все эти дурацкие вопросы. – Я насторожённо кивнула. – А-а. Нет времени! – Маг опять с тревогой взглянул на часы, недовольно прицыкнул и тряхнул рукой, разворачивая в воздухе перед нами полупрозрачную карту. – Главные источники силы на материке находятся здесь, это всем известно. Мийот, – указал он точку на юге. – Фергюс, – палец магистра двинулся далеко на северо-восток, – Серополь, Алестос, Дагайн, Бизот, Лиен, Пармаш. Ничего не напоминает?Область, обозначенная магом, была невероятно велика. Если бы он показывал точки по кругу, одну за другой, я бы не догадалась, а так, когда он прочертил по карте лучи, они сложились вместе в замысловатую, восьмиконечную звезду…– Что в центре? – спросила я деловито.Маг хмыкнул, приподняв одну бровь.– Сами разве не видите? Что у вас со страноведением? Кто с вами занимался? – недовольно проворчал он.– Брат? – ответила невозмутимо ему в тон.– Бездарь, – мрачно буркнул магистр, увеличивая область в середине октограммыcontentnotes0.html#n_10. И мне осталось только гадать, кого из нас двоих он сейчас имел в виду? На карте отчётливо выступили высокие горы с тонкой, вьющейся нитью тропы через них, безжизненные снежные вершины и узкие долины с высокими, измученными ветрами елями, бегущий ручей с водопадом, рассыпающимся радужным хвостом с высоты нескольких десятков метров – неприступная красота, скалящаяся безжизненным поясом мёртвых земель. И ярким, светящимся бликом на призрачном холсте карты – знакомые очертания замка, сверкнувшего яростным алым в лучах заходящего солнца.– Это… Ферн? Но почему? – было непонятно и страх, как любопытно. – Что здесь такого у вас?– Это как раз, у вас, – хмыкнул магистр. – Долгие годы все были уверены, что он здесь, – он погрузил палец в частокол горных пиков на карте. В точное пересечение линий, идущих в центр от лучей звезды. – Он и был. Найти его было уделом отчаянных смельчаков и безумцев.– Находили?– А то как же, – усмехнулся магистр. – Некоторые даже назад возвращались. Ненадолго, правда. Мё́рли быстро потом. – И словно невзначай уточнил: – По разным причинам.– Так что искали-то? – нетерпеливо спросила я.– Ферн, что же ещё, – будто это и так было ясно, пожал плачами магистр.– Ничего не понимаю, – я сжала голову руками и незаметно почесала затылок. – Этот? Наш Ферн? И зачем?– Вы вообще про пуп земли что-нибудь слышали? – я отрицательно покачала головой одновременно с его бормотанием: – Конечно же, слышали. Нет? – маг неподдельно удивился и сделал неопределённый пасс рукой. Мне только оставалось надеяться, это не было принудительным ментальным сканированием или какой-то подобной телепатической дребеденью. Но нет. Из заваленного угла с громким скрежетом, отряхиваясь, как наш с Эми Бомбель, выехал стул и остановился около мага. – Если не вдаваться в подробности – это место, где магия и антимагия находятся в идеальном равновесии… – Магистр сдёрнул висевшее перед окном покрывало, свернул его и уселся на стул, подложив покрывало себе под спину, и со стоном блаженства вытянул ноги.А я говорила – подагра! Не понимаю, почему при таком уровне развития магии его до сих пор не вылечили или почему он не принял намагиченную мной ванну из белой воды, она ж на раз все проблемы и боли убирает, и даже трое подопытных, ещё не скопытившихся после неё, у Айзека перед глазами есть.– …Не только в равновесии, но и в максимальном своём проявлении. Проще говоря… – маг заложил руки за голову, расправив неожиданно широкие плечи. Что-то он до этого всё как-то сутулился и недовольно скрипел, что я мужчину-то в нём и не замечала. – … Проще говоря, – пробормотал он заметно тише, прикрывая глаза, и вдруг самым беспардонным образом захрапел.Я даже рот от возмущения приоткрыла.– Магистр Горески! – напомнила я о себе, а когда реакции не последовало, воззвала к нему, как к педагогу. По моему мнению, это было способно вырвать преподавателя даже из самого глубокого и сладкого сна: – Лерн декан! – воскликнула тревожным фальцетом. Маг вопросительно всхрапнул и без зазрения совести принялся спать дальше. Железные нервы у человека. И психика. – То есть, куда вы спрятали этот чёртов мост, вы мне не расскажете? – спросила с наездом. Магистр внимать моему возмущению отказывался.Я обзавидовалась вслух, пока снимала с Рамиля браслет, и быстро спрятала его в карман, когда брат открыл глаза и сел рывком, растерянно озираясь.– Декан Горески? Что с ним? – спросил он, поднимаясь с каменных плит портального зала. – Почему я на полу? – пробормотал, отточенным жестом потирая зад и оглядывая импровизированную подушку, которую я соорудила для его головы.– Тебе неожиданно стало плохо, – заботливо отозвалась я.– Как ему сейчас? – с подозрением поинтересовался Рамиль.– Нет, что ты! Магистру Айзеку сейчас хорошо! Слышишь, как он пузыри пускает? Нет? А я прямо слышу, как он во сне за бабочками бегает. – Магистр захрапел одобрительно, а я искренне улыбнулась, пытаясь этим стереть гримасу неприязни с лица сводного брата Эмеральд. Всё-таки красивым людям редко идёт злиться. Вот и Рамиль сейчас выглядел нелепо и смешно. – Я понятия не имею, что с ним. Он просто выключился на полуслове и всё.– Похоже на откат после заклятия бешеной дури. Что? – Отмахнулся от моего молчаливого вопроса. – Заклятие единовременной концентрации всех сил: и умственных, и физических, и магических – в академии его так называют. Его редко используют. Вот поэтому вот, – Рамиль кивнул на магистра. – Понятия не имею, зачем ему это вдруг потребовалось. Он часа два теперь как младенец будет безопасен и беззащитен. Для магов это почти всегда значит верную смерть. Не делай так! – строго предостерёг меня брат, ковыряясь в куче магического мусора у окна. – Он что-то рассказывал? – Рамиль склонился над деканом Горески, внимательно вглядываясь в его безмятежное лицо. И, плотно сжав губы, медленно вывел что-то на высоком, магистерском лбу какой-то неведомой финтифлюшкой, которую вытащил из кармана за пазухой.– Не успел. Про пуп земли начал что-то, – Брат нахмурился, отошёл чуть назад, осматривая дело рук своих, довольно кивнул себе и, приложив к губам палец, одновременно с этим показал мне здоровенный кулак. «Как рыба об лёд!», надеюсь, было написано в моих честных глазах, потому что кулак был очень здоровым, и задница от его вида подозрительно привычно заныла. – Ты, кажется, упустил этот важный момент, когда рассуждал о достоинствах Шарля Тааля.– Да ну и ладно, – пробормотал брат и протянул ко мне измазанную в пыли руку. – Идём отсюда скорее. Тут сейчас нечего делать. Да и вообще… Горески смог запустить портал? – спросил вдруг без перехода.– Между стонами от подагры и руганью на мою безмозглость магистр выяснил, что ему нужна голова, – с удовольствием мстительно наябедничала я, что в моей действительности было мне абсолютно не свойственно.– Надеюсь, не моя, – с опаской пробормотал Рамиль, вытягивая меня из портального зала прочь и накладывая на мага какие-то чары. – Простейший отвод глаз, – пояснил на мой безмолвный вопрос. – Он, конечно, упырь и сволочь, но смерти пока не заслуживает.Да уж… Даже думать боюсь, что он там у него на лбу нарисовал. Учитывая, что невооружённым взглядом на нём абсолютно ничего видно не было.– Это место пытаются найти все, – раздражённо пояснил Рамиль, когда я не двинулась с места. – Кто-то считает его мифом. Есть даже культ, который утверждает, что пуп земли на самом деле – источник в сердце мага, и нет смысла ходить за ним куда-то ещё… Хорошая идея, – сам с собой согласился Рамиль, – мне нравится.Действительно. Не стоит далеко ходить. Все поиски всё равно всегда заканчиваются лесом собственной души. У каждого он свой. Разный.– Узнать, где находится Ферн невозможно. Он появляется там, где ему заблагорассудится. Но всегда в границах земель Таалей. Тебе, кстати, известно, что они не так давно сменили подданство? Всего пару столетий. – Я кивнула. Эми знала об этом совершенно точно. – За их земли идёт война посерьёзней, чем за сам Ферн. Это прозвучит странно, но отец с Шарлем спрятали тебя здесь. Фернский замок – единственное место, где ты можешь быть в полной безопасности. Как жена Шарля, здесь ты неуязвима, – брат отстранился и посмотрел мне в глаза: – Вообще. Понимаешь?Я даже не могла с уверенностью сказать, удивилась я или нет. Возможно, если бы у меня было чуть больше времени, я бы сама догадалась об этом. Потому что все признаки были на лицо: внезапный брак, тревога папеньки, внезапный же отъезд, злость Рамиля, раздражение Шарля на детские выходки Эми… Всё это вписывалось в стремление этих взрослых защитить глупую девчонку. Я смотрела на брата, широко распахнув глаза, и со всей очевидностью понимала – всё это правда…– Мне надо в комнату к магистру и на кухню. Ты знаешь за́мок. Где его поселили? – стряхивая морок потрясших меня мыслей, произнесла я. Я не видела другого способа забрать трубу у Горески, кроме как пробраться в отведённое ему жильё.– Хочешь подсыпать ему в постель горчичного порошка? – хмыкнул очевидно подкованный в домашних бесчинствах братец.– Фи, Моренье! Такой серьёзный, красивый молодой человек, вы ещё лягушку надуть предложите. Как не стыдно? – пристыдило его моё преподавательское альтер эго.У Рамиля заметно дёрнулся кадык, он нахмурился и потащил меня по замковым переходам дальше.– Общение с мэтром не идёт тебе на пользу, – проворчал он. – Его комната здесь, – объявил он мне, когда мы остановились перед глухой низкой дверью, со скрипучим ржавым кольцом вместо ручки. – Попробую открыть, но очень сомневаюсь, что нас пропустит. Отойди-ка.Я даже не успела спросить, зачем. Рамиль приложил руку к старому дверному полотну, усохшему до состояния камня, по нему побежала голубая искрящаяся волна и откинула Рамиля на противоположную стену.– Жив? – с сомнением похлопала его по предплечью, раздумывая, что теперь с ним делать, и как открывать эту сердитую дверь.– Я, конечно, хочу тебе помочь. Но ты уверена, что входить в его комнату так уж необходимо? – не открывая глаз, поинтересовался Рамиль и преувеличенно охая поднялся на ноги. – Не делай этого! – выкрикнул он, когда я приблизилась к двери и взялась за круглую ручку рукой.Вокруг неё ярко вспыхнул красный контур, как на брачном контракте Шарля Тааля, а с руки словно кожу содрали. Я взвизгнула и отскочила к Рамилю.– А я… – только успел ругнуться братец, когда дверь, с выворачивающим наизнанку уши скрипом, открылась, – …предупреждал, – договорил благоговейным шёпотом и оттеснил меня за широкую спину, которая странным образом напоминала мне другую. Не менее широкую, но более сухую. – Погоди-ка, я осмотрюсь, – пробормотал Рамиль, заходя в чистилище имени Горески.Всё же у хозяйки этого замка были кое-какие привилегии. И как минимум двери мне подчинялись даже без волшебной отмычки.Я проскользнула вперёд и с восторгом уставилась на исписанную незнакомыми символами комнату. Надписи вились огромной спиралью со сводчатого потолка до самого пола, захватывая даже проём окна, и очевидно были высечены прямо на камне. Это выглядело завораживающе и… страшно.– Что это, – спросила я у Рамиля, оглядывая идеальный порядок в круглой комнате мага: без единой складки застеленное одеяло, ровные стопки книг на столе, и висящее в воздухе, как на манекене, мужское чистое платье – всё здесь слишком заметно контрастировало с кучей всякого хлама в портальном зале. Я высматривала свою бесценную трубу, но никаких её признаков тут не было и в помине.– Это… – Рамиль замолчал и двинулся вдоль скруглённой стены, протягивая к ней руку, но так и не решаясь коснуться. – Это… – прошептал настороженно и резко обернулся, захлопывая дверь, которая вспыхнул синим контуром и встала на место с громким щелчком, – Магистр воссоздаёт портал искусственно. Но это же практически невозможно! Совет магов давно объявил баснословную награду тому, кто сможет рассчитать формулу полностью рукотворного портала вне природной портальной жилы.Это что? Это аномальная зона с искривлённым пространством что ли?– Давно доказано, что сделать это нельзя… – брат переводил взгляд с меня на странные записи и обратно, – Он использует, как источник, чтобы его запитать… себя? – Рамиль быстро вернулся к окну и быстро двинулся по кругу, поглядывая на потолок, он даже на стул влез и посветил себе магическим светлячком, чтобы получше разглядеть, что было начерчено на выбеленных известью сводах. – Хотя, источник здесь всё-таки есть. Это сам ферн. Тогда почему не работает старый портал? – бормотал он, отодвигая стол, который, судя по следам на полу, двигали в последнее время раз десять-пятнадцать, не меньше. – Он активирует его, используя токи силы замка, но замыкает всю схему на самом себе. Это гениально, но… смертельно? – брат поднял на меня обеспокоенный взгляд. – Ему не хватало сил закончить, поэтому он наложил на себя заклятье… Чокнутый сумасшедший! – Потрясённо ругнулся Рамиль.Я шагнула к стене прежде, чем он успел вытянуть ко мне руку, и коснулась врезанных в камень символов. Возглас Рамиля «Эми!» заглушил громкий хлопок, и мощный рывок воздуха сорвал с моей головы хлипенький шарфик, а на макушку посыпалась штукатурка. Я поморщилась и потёрла заложенные уши. А я так надеялась, что труба где-то здесь… что это сработает и никто ничего не заметит.– С ума сошла? Живо ищи, что тебе тут нужно и надо убираться отсюда. Теперь весь замок знает, что мы здесь!Это было проблемой. Осматриваться тут при Рамиле и ковыряться в профессорских вещах было не слишком этично, поэтому я попросила брата подождать снаружи, заодно последить, не бежит ли кто нас ловить на месте преступления. Но дверь отказывалась его выпускать. Выбирая между воспользоваться отмычкой и засветить её перед братом и очередным обожжением ладони, я выбрала ладонь. Всё-таки никогда не знаешь, где какой секрет может пригодиться. Мужественно прошипела ругательство сквозь сомкнутые зубы и толкнула тяжёлую дверь. Та со скрипом открылась, впуская к нам тётку Кло и её бесподобный лорнет с вытянутой в подзорную трубу линзой, который она держала перед собой.– Что тут у нас? – она неспешно вошла, точнее, вплыла в комнату и показала Рамилю за дверь. Брат кивнул и бесшумно выскользнул наружу. Предатель! – По-прежнему как в аптеке? Ни одной лишней пылинки? – и прошептала восторженно, обернувшись вокруг и взирая через магические стёкла на стены: – Чёртов гений. Он всё-таки это сделал. – Клотильда вытянула руку к столу и висящей перед нею одежде, но лишь провела пальцами по воздуху с ней рядом, медленно шагая по комнате и осматривая то стены, то потолок. – Упёртый глупец, ты же погибнешь! – она огляделась и застыла у распахнутого окна, внимательно вчитываясь в письмена Горески. – Продолжайте, дружочек, – кивнула она мне. – Я нисколечко вам не мешаю.– Спасибо, тётушка, – я разглядывала красивую женщину, в которую она превратилась, одетую в чёрное, почти траурное платье, скорбную складку её горькой улыбки, на тёмный взгляд, сосредоточенно скользящий по строчкам на стенах и видела в ней прежнюю себя, одержимую работой – единственной адекватной по отдаче радости в жизни.Тётка сделала короткий пасс рукой, мелькнула красная вспышка, и по стенам комнаты пополз купол.– Тишина, – просто пояснила Клотильда. – У всех нас вторая специализация порталы. Для боевого мага – это жизнь. И Айзек, и Шарль с Ванессой, и я. Даже Бен, хоть он и понимал, что ему-то связываться с порталами нет смысла. Он золотой артефактор, и этим всё сказано. Но ему не терпелось решить этот ребус с нами вместе.Ванесса – мама Рамиля, колко сверкнуло в голове, и я поморщилась. Мадам Настоятельница училась с нашими магами вместе? Предсказуемо. Но странно.– Переходы требуют много сил, и поэтому часто вместе с порталом маг отдаёт последние крохи надежды. Создать быстрый рукотворный портал без привязки к источнику и остаться живым – невозможно. Ай пытается выпрыгнуть из клетки, – она ткнула лорнетом в направлении стены. – Но источника избежать невозможно. Это или мощный накопитель, или природная жила, которой здесь сейчас нет. Другого способа не существует. Разве только… – она обернулась вокруг, думая о чём-то своём, и покачала лорнетом, – Столько лет и попыток впустую…Клотильда громко щелкнула языком, подошла к стене за кроватью и вычертила там что-то ещё прямо линзой лорнета, из которой полился узкий красный луч света. Я только успела открыть рот, что сейчас снова бахнет, но её дополнения рисунок Айзека почему-то принял.– Учиться в Войтеке начинают с шестнадцати. Вам придётся много навёрстывать, да и вообще будет непросто. Но разве не к этому вы стремитесь? – скупо улыбнулась тётушка. Я кивнула в ответ. – Шарлю было тогда восемнадцать, а Ванесса была старше нас на два года, она как раз должна была закончить учёбу. Он был влюблён, она, как это водится, разочарована и зла. Их страсть была красивой, – лаконично проговорила Клотильда. – Как раз тогда погибла матушка Шарля… Он не мог дать свою фамилию ни Ванессе, ни ребёнку. Никто из нас не смог бы защитить их в этом случае. Все это понимали. – Она взглянула в окно, явно делая паузу перед чем-то важным, хотя, что могло бы быть важнее того, что она уже мне сказала… Я совсем замерла, не в состоянии предугадать, к чему она клонит. И Кло ровно и жёстко выложила: – Летом на Ванессе женился Бен.Отец? Папенька Моренье?Я не понимала только одного. Почему дышать вдруг стало так трудно? И тётка заговорила быстрее.– Спустя два года Ванесса уехала в обитель. Оставила малыша Бенжамину. Любила ли она Шарля? Возможно. По-своему. Какое это теперь имеет значение, правда? Рамилю было семь, когда в их с Беном жизни появилась Этель. Она стала единственной матерью, которую он знал.– Несчастный… брат… знает? – я не уточнила, что именно – в горло словно песка насыпали, и голос вышел свистящим и тихим, но Клотильда и так поняла.– Конечно. Шарль близок с ним с первых дней. Да и Рамиль так похож на деда, что скрывать это однажды лишилось всякого смысла. Ай! Вот здесь опять! Неужели ты не видел? Это же очевидно! – ругнулась тётушка шёпотом, опять что-то поправив в стройных письменах Горески.На деда? Может поэтому та тощая тётка, что убиралась в нашей карете, заорала, будто привидение повстречала, когда увидела нас с Рамилем? А не потому что напугалась лысую меня?– То есть, эрд Шарль не бесплоден?– Господь с тобой! Конечно же, нет, – отмахнулась Клотильда. – На что нужен Ферн, если не для такого, – хохотнула она. – Все Таали обладают отменным здоровьем. А здесь они вовсе неуязвимы. Ты, кстати, теперь тоже, – тётка мельком взглянула на меня в лорнет и грудным голосом запела себе под нос нечто протяжное про розовые незабудки.– Но, как же тогда… – его увечье, хотела спросить я, но тётушка меня опередила.– Он не был здесь с самой войны. Они с эрдом Роланом надеялись, что слухи о том, что Ферн лишился силы, защитят Рамиля. Но, – она развела руками, – старый эрд убит, Шарль почти потерял магию, а Замок теперь совсем на виду. Ты и сама в этом убедилась. Теперь и искать не надо. Приходи и бери.– За ферн ведётся война? – спросила я, хотя, и так уже знала это из слов Рамиля.– Ещё какая. Страна, чьё подданство принимает Тааль, диктует всему континенту. Но Таали, как и сам Ферн, выбирают сторону только по своему желанию. Упрямые. И честные. – Тётка с досадой вскинула вверх подбородок. – Одним словом, зануды страшные они все. И лучше бы тебе опять спрятаться, дружочек, – она похлопала ладонью по стене, и та чуть-чуть посветлела.Подумать только, какой своенравный замок. Понять бы ещё, кто кому тут на самом деле хозяин.– Тот, кто разрушил портал, сделал это специально, чтобы вынудить Шарля отправиться сюда без защиты. Он ждёт Шарля, – кивнула она на стену, очевидно имея в виду Ферн, – И сделает всё, чтобы встретить его раньше, чем кто-то другой. Но вырваться за пределы Мёртвых земель он не может, – многозначительно произнесла тётка, подхватывая меня под локоть и вытягивая из комнаты Горески вон.А как же труба?! Моё безбровое лицо вытянулось, я растеряно остановилась, а тётка не задумываясь прокомментировала:– Если то, что вы ищите, не на виду, значит, этого здесь попросту нет, – уверенно отрезала она, кивая на запертый выход и почти незаметно оглядываясь назад.– А Женель? – спросила я, когда мы спустились из башни Горески. – И где у магистра мог бы быть тайник? – добавила вдогонку, демонстрируя тётушке невозмутимейшее лицо, мысленно поправляя очки, чтобы казаться серьёзной.– Боюсь, что где угодно, – тётка смерила меня изучающим взглядом от покрытой ёжиком светлых волос макушки до оборок подола и внимательно уставилась на мой шнурок. Точнее на то место, где он кончался.– Вы так смотрите, будто у меня там конструкция лифчика с двойным пушапом наизнанку в разрезе, – пробормотала, пытаясь приладить на голову шарфик, но он всё время съезжал то на один глаз, то на другой.– Нет, – легко согласилась тётка, кивая на мою скромную грудь. – Но вещицу эту знаю хорошо. – Я посмотрела вниз и увидела фигурный кончик отмычки, выглядывающий из выреза платья. – Вижу, что пригодилась, – хмыкнула тётушка и резко развернувшись направилась в сторону главного замка. – Женщины Таалей редко наследуют Ферн. – сказала Клотильда, когда я опять с ней поравнялась. – Собственно, такое случалось только однажды, да и то, так давно, что об этом мало кто помнит.– А-а, – многозначительно протянула я, опасаясь спрашивать о матушке падчерицы. То, что у эрда была очень насыщенная личная жизнь до войны, я ни капельки не сомневалась. Да и после неё что-то изменилось едва ли.– Тёмная история, – словно отвечая на мои мысли, поморщилась тётка. – И она мне по-прежнему не нравится. Хотя, Создатель свидетель, я очень терпима. Особенно к детям друзей.Клотильда свернула к портальной башне, махнув мне на прощанье, а я хотела было отправиться разыскивать брата, но так и не решилась. Что ему отвечать, спроси он, что мне понадобилось у магистра, я ещё не придумала. Да и стоило уложить в голове то, что рассказала мне тётушка о Шарле и Рамиле, и не светить из глаз внезапной жалостью и сочувствием к этим здоровенным мужчинам.Во всей сложившейся ситуации я видела один положительный бонус: замок открывал мне любые, даже магически запертые двери и пока не вышвыривал меня вон.