Глава 8

Я с тревогой взглянула на неспешно складывающую лорнет тётушку Кло. Как она там? Меня саму штормило и покачивало, как осинку на майском ветру, неуклюже и беспощадно. Я знала, это неприятное чувство может продлиться не один день, и вообще сейчас самым правильным было бы упасть и притвориться мёртвой, а не выяснять, на кого это мы тут напоролись. Может быть, нас вообще не в тот замок ветром прибило?– Айзек Горески… – прищурилась тётка в ответ, медленно сдвигаясь от нас с Рамилем к середине двора и шагая тоже как будто нетвёрдо. Возможно, это был очередной её трюк. – А у тебя всё те же баснословно дурные манеры, – сверкнула глазами моя преобразившаяся компаньонка.– Увы, нет, – серьёзно произнёс тот, кого тётка Кло назвала Айзек, и я с ужасом увидела, что его ладони окутало голубое пульсирующее пламя.– Тогда продолжим с того, на чём остановились, – кивнула женщина.Рамиль задвинул меня за спину в тот самый миг, когда длинная красная плеть рассекла окутавшие нас сумерки, и в ответ ей неистово вспыхнуло и громыхнуло, и когда вокруг нас с братом возник сияющий мыльный пузырь, я даже не удивилась.Широкие плечи Рамиля не давали мне толком ничего рассмотреть, и я видела только частые отблески, да вскрики ужаса жмущейся к стенам челяди.Наконец, я выглянула у брата из-под мышки, чтобы увидеть, как тётушка Кло и этот суровый мужчина награждают друг друга оплеухами из пылающих шаров, которые разбиваются о невидимые щиты, рассыпаясь горячей плазмой по камням двора крепости. Я болела, конечно, за тётку.Наши зашоренные лошади громко ржали, толкая друг друга в разные стороны, но их, слава богу, держали, где-то вспыхнула и завоняла дымом солома, кто-то взвизгнул от боли. И когда маги совсем распалились и азарт в их глазах сменился на холодный расчет, Рамиль выкрикнул:– Довольно, магистр! Вы разрушите Ферн и покалечите людей!– Что за чучело вы мне привезли, м-милейший… – сквозь зубы процедил маг, не глядя на Рамиля, и выплюнул нашу общую с братом фамилию, словно какую-то гадость: – М-моренье, – Брат дёрнулся, как от оплеухи, и мыльный пузырь, окружавший нас, растворился.Магистр Айзек Горески недобро следил за тётушкой Кло и нехотя погасил сгусток голубого огня в руке, когда она встряхнула руками, развеивая свою магию.– Не вам, – холодно ответил Рамиль. – И это не чучело. А леди Тааль.– Да уж я так и понял, – едко усмехнулся магистр, – Рад видеть здесь хоть одного Тааля, он едва заметно склонил голову в надменном приветствии, – Я не об этой прелестной девушке с эксцентричной причёской, чтоб вы правильно меня понимали. Я о ведьме, которую вы сюда притащили, – неожиданно возмущённо высказал он. – Что она здесь делает?! – мужчина бесцеремонно ткнул в тётушку Кло пальцем, и наша спутница закатила глаза.– Года летят, а ты так и не научился разделять работу и личные счёты, – устало сказала она. И добавила шёпотом: – Болван!Я была абсолютно с тёткой согласна.– Напасть на женщину, только что выбравшуюся из самого центра боя? – качнула я лишившейся платка головой. – Достойно мужчины, ничего не скажешь, – проговорила я тихо.Мы с Эмеральд своих не бросаем, так-то вот!Магистр ошарашено оглядел попрятавшуюся кто куда публику и вопросил то ли у воздуха над своей головой, то ли у стен, принявшего нас замка:– Это кто? Что это вообще? – неверяще произнёс он, опуская разящий издевательский взгляд на мою охваченную праведным гневом фигуру. – Малышка Моренье знает команду «голос»?– И непроходимый тупица, – буркнула тётка.Они наградили друг друга хлёсткими ненавидящими взглядами, и магистр холодно бросил людям, вжимающимся в стены, кусты и телеги:– Чего застыли? Встречайте ваших господ, идиоты!И всё мгновенно преобразилось. Кто-то запалил факел в сгустившейся вдруг зловещей темноте. Кто-то принялся разбирать наш багаж и поить лошадей. Вокруг неожиданно появилось столько народу, что от мельтешения у меня закружилась голова, и штормить стало куда сильнее.– Мы ждали вас самое раннее к началу следующей седьмицы, – оправдывался кто-то совсем рядом.– Приготовьте полотенца и щёлок в купальню, – распорядился Рамиль, – И покои для госпожи Эмеральд, – и добавил, подумав, – и две смежные с ними спальни для меня и лернэ Клотильды.Я вяло наблюдала за взбудораженной суетой и вдруг вспомнила про собаку. По правде сказать, я вообще про него не забывала. Будто приняла этого пса, как своего. Наше общее положение казалось мне в чём-то похожим – от нас обоих ничего не зависело. Наверное, поэтому я остро чувствовала ответственность за него и причастность ко всему, что с ним происходит. К тому же, при виде его пухлого тельца у меня делалось тепло на душе и позитивно в мозгах. А мозги мне нужны были свежие и желательно крепкие. Поэтому я подхватилась и бросилась к экипажу, в котором уже хозяйничала какая-то длинная и тощая, как щепка, бабка. Она била мокрой тряпкой обтянутые кожей сиденья, последними словами кляня ключницу, пославшую её возиться с вонючей грязной бесовой повозкой, из которой – она сама со стены видела – вылетало чёрное пламя!Я не знала, как лучше к ней обратиться, поэтому постучала пальцем её по спине и прокашлялась.– Дорогуша… – хотела сказать я, копируя интонации тётушки Кло. Но женщина то ли напугалась, то ли просто оказалась психованной, подскочила, как укушенная, едва не хлестнув меня по лицу тряпкой, и в карете что-то упало. – Да чтоб тебя! – в сердцах выругалась я. – Отдай мне собаку и можешь продолжать ругаться, – рявкнула я, а тётка вместо того, чтоб вручить мне Бомбеля, в ужасе заорала и свалилась куда-то внутрь экипажа.Лысых женщин она что ли никогда не видела?– Что тут? – мрачно спросил меня Рамиль. Я молча показала ему собаку, на которую вылился целый таз воды приготовленной для уборки нашей кареты и пожала плечами. В любом случае Бомбе тоже нужно было мыть и поить, а то он всё никак не просыпался. Похоже, он как улитка, впал в анабиоз, и следовало его хорошенечко выкупать.– Молодой господин! – окликнул кто-то Рамиля, и я, не дожидаясь его, двинулась в замок, присматриваясь к тому, что было различимо в скудном свете факелов, зажжённых во дворе.Крепость была немаленькой, но и не слишком огромной. Она вся была какая-то разноразмерная, будто из построенных в разное время частей. Скорее всего, так оно и было, конечно. Весь её силуэт повторял отрог, у которого она стояла. Кругом виднелись террасы, лестницы и кривые разноуровневые переходы.Свет факела, сопровождавшего меня слуги, уютно отражался от выбеленных круглых дворовых построек, в которых светилось несколько узких оконцев. Меня проводили по неприметному ходу в помещение прямо внутри горы и оставили одну, чем неслабо меня напугали, и поэтому я вскрикнула, когда услышала тихое:– Удобства за дверью, госпожа, – седая, сгорбленная женщина в простом платье таком же сером, что и замковые стены тронула меня за руку. Идеальная маскировка, однако. – Давайте вашу собачку. Я подержу.Собачка не возражала.– Его зовут Бомбе, – с нежностью зачем-то сказала я. Женщина улыбнулась так, что лицо её наполнилось теплотой, а лучинки морщин глубоко врезались в щёки, и забрала у меня пса.Ступеньки широкими террасами спускались вниз к двум углублениям в камне. Здесь было свежо после разогретой дневным зноем улицы, но влажно – в каменных чашах стояла вода, от которой шёл пар. И запах… Мне посчастливилось попасть на термальный курорт, не иначе.Ну хоть какой-то приятный бонус к моему положению. Будет где отмочить мой пожилой мозг и по совместительству юный лысый череп. Господи, лишь бы это безбашенное чудо ничего не натворило с моими престарелыми костями там у нас, у меня-то там, дома, термалей и прочих экстренных спа под боком не имелось.Я поднимала руки, позволив стащить с себя испачканное, потное платье. Женщина ловко развязала завязки и все три мои нижние юбки упали на камни, к ногам. Не спрашивайте, зачем так много. Я и сама этого не знаю. В ворохе тряпья бледно сверкнуло, и я вспомнила про свой ценный скарб, привязанный к поясу одной из юбок.– Его надо во что бы то не стало напоить водой, – кивнула на пса. – Он отравлен агарусом. Пожалуйста, сделайте всё, чтобы он проснулся, – попросила с нажимом. – Женщина не тронулась с места. – Я тут дальше сама, честное слово. – Но служанка по-прежнему стояла столбом, только крепче прижимала к себе спящего Бомбе. – Да идите уже отсюда, мне не нужна помощь, – начала я сердиться. Раздеваться при посторонних я не собиралась.– Хорошо, госпожа, – наконец согласилась она, – Я буду за дверью, – и действительно вышла. Ну и на этом спасибо.Где-то чуть слышно капала вода, факелы мерцали на каменных стенах, и воздух солоновато пах серой – самое время слегка подлечиться после долгой дороги, рассуждала я, сбрасывая на пол бельё и прикидывая, оставлять ли нижнее платье? Как тут принято в бассейн заходить?Я мочила подол в вонючей воде и всё думала, как так вышло, что я кидалась тёмным огнём и искрами во время поездки, а тётка Кло и этот Горельский и вовсе шарашили друг друга настоящими магическими шарами? То, что эти двое были магами, в этом не сомневался бы даже ребёнок. А вот что на счёт меня? В памяти Эми я этого не видела вовсе. И сама я никакой магии в себе не чувствовала ни на волосину. Абсолютно ничего. И как из моей руки вырвалось что-то, вообще не сообразила, возможно, это случилось от страха?Я вытянула левую руку в сторону, как сделала это во время погони и подумала о тёмном протуберанце, рванувшемся из моей руки вместе с ужасом за Рамиля, и жаркий тёмный огонь вылетел из неё снова.Я одновременно вскрикнула «Ай!» и отскочила назад, а тёмное пламя попало в ближнюю чашу с водой и оглушающе бахнуло. Меня приложило затылком о стену и накрыло волной, выплеснувшейся из каменной чаши…Я говорила, что идиотизм мне не свойственен? Забудьте! Идиотизм свойственен всем. Даже учёным.Особенно им.– А ведь мне говорили, – кряхтел голос над моей головой, – предупреждали! – Кто-то поворачивал моё лицо за уши из стороны в сторону и щупал затылок. – А я ещё сомневался, болван. Это же не студиоуз, который пробует всё или выпить, или поджечь! Или поджечь и выпить… А гляди ж ты! И лютую выпила, и источник подожгла! Д’астра её раздери! Не спим, падучая! Глаза открываем!Я честно пыталась взглянуть, что тут происходит, но это мне никак не давалось. За веками метались всполохи света, было очень горячо и невыносимо пахло серой.– Что с её головой? – донёсся до меня тревожный голос брата.– Про голову не скажу, а с черепом всё в порядке, – пробормотал магистр. – Она превратила воду в тирейскую и сама же себя ей излечила. Во всяком случае, от ушиба точно. Хотя, похоже, травма была приличной. За́мку, в некотором роде, повезло. У них теперь есть белая вода. Надо, кстати, набрать пару мехов. Не забыть бы.Превратила… Я?– Поздравляю, милейший… М-моренье, – издевательски добавил маг. – У вас очень красивая сестра.Это он что? Обо мне что ли? То есть, об Эми? Эй, мужик, ты вообще её голову хорошо рассмотрел? Или ты на что там пялился?Я исхитрилась открыть глаза как раз, чтобы увидеть искажённое гневом лицо брата.– Эми, – обеспокоенным шёпотом выдохнул он, – Тебе больно?– Ей не больно, – закатил глаза Айзек Горески. – Ей сейчас будет холодно, вы, беспросветный тупица!И действительно, только он это сказал, я почувствовала, как меня бьёт озноб, а ещё мне липко и мокро.– Вот если бы вы ещё магией жизни владели… – мечтательно пробормотал магистр, – Но это было бы уже чересчур, конечно. – И я заметила, как на лице Рамиля заходили желваки, и он тихо буркнул: «Не дождётесь!», – Такие одарённые не рождались давно, для этого, видите ли, любовь нужна, оказывается. Кстати, что пробудило вас, ужасное созданье. Неужто Тааль? – Я даже как-то не сразу сообразила, что именно он имеет в виду, а когда поняла, то покраснела всей своей лысой головой, как настоящий подросток. – Ай-яй, – покачал головой магистр, – а ведь я его предупреждал, не раньше следующего года!– Нет, – прохрипела я, смутившись неожиданно даже для самой себя, – П… – я взглянула на застывшее лицо Рамиля – он стоял на одном колене рядом со мной, зубы его были стиснуты, брови сошлись у переносицы, и выглядел он очень злым. Хотя, возможно, тут было просто неудачное освещение. – Это был п-поцелуй, – заверила я мага, предусмотрительно не уточнив, какой и чей именно.Я попыталась сесть, повернувшись на правый бок и опираясь на руку, и обнаружила себя практически голой. Вода, которой меня обдало, насквозь вымочила тонкое нижнее платье, которое ещё оставалось на мне. Я в панике стиснула ткань на груди, закрываясь руками, отчего снова чуть не упала на камни.Рамиль поймал меня за локоть и, крепко прижав к себе, буркнул в сторону:– Подайте платье, магистр!Маг, кряхтя, поднялся, оглянулся в поисках моей одежды и пошёл в сторону мокрого тряпья, которое смыло почти к самому входу.– Ваше счастье, что тут больше никого не было, – недовольно высказывал он, – Думать надо, прежде чем руки в ход пускать! О! Что это? У вас что же, с собой… У вас с собой портальная дануя? – Портальная чего? Мне отсюда не было видно, о чём он. А магистр присел на корточки и с энтузиазмом принялся трясти моё платье. – Мне как раз её для ремонта не хватало. Кто это? Шарль? Или это почтенный М-моренье сподобился? – продолжал восторгаться мужчина в дурацких башмаках, из которых выглядывали тощие голые щиколотки.– Платье, магистр! – рявкнул Рамиль, покрепче сжимая моё трясущееся тело горячей рукой.– Спокойно, юный Моренье! Ничего с вашим сокровищем не случится. Она нас всех ещё… – отмахнулся от него маг, – Подумать только, провезла в кармане под юбкой портальную даную и выжила! – он подобрал моё безнадёжно мокрое платье и приблизился к нам.– Только не говорите, что не должна была! – Рамиль выхватил у него одной рукой бесполезную, на мой взгляд, тряпку и укрыл моё трясущееся от холода тело.Бррр. Это я так воняла всё это время? Кошмар…– Не скажу, – согласился магистр, – Покажу. Заодно и поможешь.Дверь в купальни открылась, и в неё с опаской вошла женщина с плетёной корзинкой, из которой торчал кусок плотной ткани.– Ру-руки связывать н-не дам. Если х-хотите, можете остаться здесь, пр-росто отвернитесь, – попросила, трясясь.Рамиль с готовностью отпустил меня, тут же отстранившись, а маг возмутился:– Вот ещё! – и прихватив мою вазу, вразвалочку вышел из местного аналога бани.С моей! Вазой! В которой лежала МОЯ эрдова труба!!!Это был Провал с большой буквы Полный. Я дрожа смотрела вслед колдуну, и едва не рыдала от отчаяния и бессилия. Потому что как теперь трубу у него вызволять, я понятия не имела.– Не делай так больше, – не глядя на меня, сказал брат и вышел вслед за магистром.Что именно он имел в виду, не целоваться с Таалем или не кидаться в воду тёмным огнём, я, честно говоря, понятия не имела.И не то чтобы я собиралась повторять… я и руки-то держать теперь сцепленными вместе старалась. Не думаю, что в случае чего это бы помогло, но нечаянно призвать тёмный огонь, я надеялась, помешает. А уж про эрда я и вовсе молчу. Мне б домой поскорее, а не престарелых мужчин развлекать поцелуями. Хоть и очень горячих престарелых мужчин…Лезть в чашу с ужаленной мною водой я не решилась. Она хоть и приобрела манящий светло-голубой оттенок, но пахло от неё… странно. Я подошла ко второй чаше и потрогала воду пальцами ног. Она была тёплой и по ощущениям походила на масло. Я осторожно шагнула вниз и к третьему шагу погрузилась в воду едва не по горло. «Спокойно», сказала себе. Пугаться нельзя, а то и эту выжгу до мёртвого нечаянно, и принялась, наконец, мыться.Я тёрла себя мыльным корнем, прихваченным из корзины, которую принесла молчаливая служанка, отчаянно пытаясь разогреть своё тело и оттереть въевшийся запах пота и конской мочи, который сопровождал нас в дороге.Сильно мёрзла голова и кончики ушей, поэтому я набрала побольше воздуха в лёгкие и медленно погрузилась под воду – погреться. И досчитала до ста сорока восьми, прежде чем вынырнула наружу.«Неплохо, – успела подумать я, – у Эмеральд любопытные навыки и, вероятно, отменно здоровье», когда под сводом купальни раздался пронзительный визг. От страха я снова нырнула, широко распахнув глаза, чтобы понимать, что происходит.Из-под воды мне был слышен приглушённый, всполошенный голос, и я видела, как от моих пальцев сквозь толщу воды в разные стороны побежали синие искры…В воду плюхнулось что-то тяжёлое, потом ещё раз уже рядом со мной. И когда приличного размера камень с громким «Бу-оом» вошел в воду около моей головы, я не выдержала и вынырнула наверх шумно вдыхая.– Ну знаете! – возмутилась я, смахивая воду с лица и тряхнув головой, убирая несуществующие волосы. Студенты перед сессией меня, конечно, и не так ещё называли, но чтобы вот прям в лицо, такое впервые.– Вот оно! Вот! Чудовище! – отчаянно визжала какая-то ненормальная девица. – Я знала, чувствовала, что они тут есть!Возможно, за время пути со мной произошли ещё какие-то прекрасные метаморфозы, и вид мой настолько ужасен, что теперь без эрдовой трубы мне прямая дорога на кол…О, господи. Дедушка Фрейд от моих размышлений просто рыдал бы от восторга.– Это не чудовище, дорогая, Фелиция, – обновлённая версия тётушки Кло вскинула на визжащую даму свой внушительный лорнет и смерила её с головы до ног снисходительным взглядом. – Это ваша отчаянная последовательница. Я бы на вашем месте не сыпала оскорблениями, а поделилась бы опытом.– Э-это… – молоденькая женщина осторожно придвинулась поближе, чтобы лучше разглядеть моё перекошенное потрясениями лицо, и прикрыла рот рукой, чтобы опять не заорать в голос, не иначе. – Это новая жена Шарля? – ужаснулась она, и я не могла однозначно сказать, обрадовалась этому или напугалась.То, что ко мне от страха будет лезть меньше народу с расспросами, это, безусловно, меня утешало, а вот то, что она так искренне содрогнулась, слегка беспокоило. Я даже подумала, что у меня после купания частично слезла кожа с лица, но никакого дискомфорта пока не ощущала.– Чем там делиться? – вымолвила наконец девица, – Сухарь сухарём, ни внимания, ни единой улыбки от него не видела за весь год!– Год? – изумилась я. – Не пять?– Пять?! Да я в Верейский собор обращалась, чтобы нас развели! Столько унизительных процедур пришлось пережить, чтобы доказать, что этот муж мне не муж вовсе! Мне уже почти двадцать два года! Я почти потеряла форму! И глаза! В них – старость! – воскликнула Фелиция.Очень любопытно. Да и тут я была согласна с Таалем. Не стал носить сам, дай поносить другому. Кому-то, наверняка, пригодится.– Я хоть и потеряла неустойку за чистоту при этом разводе, но ни о чём не жалею! – Это за что? За девственность что ли? – Он скуп! – подтвердила мою догадку девица, – Сказал, что раз невинность осталась при мне, то он имеет полное право удержать из приданного тысячу соримов, как моральную компенсацию.Какой щедрый мужчина! Человек, может, настраивался, месяцами не спал, готовился с мадам Николь к неизбежному, а его бац – и попросили выйти. Да за такое мог бы и всё приданное себе оставить.– Там от всего брака пользы было только защитное кольцо, – проворчала эта крикливая юная дама. – Но оно у меня почти сразу сломалось…– Пожалейте нас и помолчите немного. Голова от вас болит, сил нет. Эми, одевайся, дитя моё, не то совсем замёрзнешь, – тётушка нисколько не церемонясь, вытащила из корзины с бельём большой лоскут ткани и закрыла меня от сверкающих любопытством глаз моей предшественницы, пока я выбиралась из воды и размышляла о свадебных кольцах. Так может, и моё кольцо тоже, что-то вроде защитного артефакта? – Лернэя Фелиция пришла набрать воды, – тётка Кло посмотрела на меня так многозначительно, что я сразу поняла, что пришла она не за этим, а поглазеть, что здесь случилось. Неудивительно. Событий в замке, наверняка, мало, а «лысые дурочки», вроде меня, раньше здесь появлялись едва ли. – Этот бестолковый Горески, – незаметно подмигнула мне тётка, – утверждает, что в одной из чаш вода стала мёртвой, якобы оттого, что в неё упал пузырёк с лютой настойкой. И что даже заходить теперь в купальню опасно. – Я на всякий случай кивнула, собираясь при случае выспросить у магистра, что и когда, по его версии, произошло?– Всё именно так и было, – подтвердила я, спешно вытираясь и натягивая на себя первое попавшееся под руку платье, потому что стоять голой среди одетых людей было отчаянно неудобно.– Так это правда?! – то ли возмутилась, то ли расстроилась Фелиция и, быстро развернувшись, оставила нас с тёткой одних.– На редкость бесцеремонное создание, – поморщилась мадам Кло.В купальню вошла женщина, которая прежде принесла мыло и бельё и помогла мне нормально одеться.Тётушка наоборот расстегнула и скинула верх платья и, велев ей выйти, быстро разделась и шагнула в ту самую чашу, в которую попал чёрный разряд из моей руки. Вода в ней опять поднялась и подозрительно бурлила. Мадам Кло шипела сквозь зубы, смывая с себя пыль и грязь вслед за мной и с каждой минутой выглядела всё моложе.Она сменила чашу и выкупалась в другой, из которой только что вышла и я.Наверняка, это было не слишком прилично, но я смотрела во все глаза, как она продолжает меняться, как распрямляются и наполняются внутренним светом черты её лица, совсем исчезает седина и чувствовала в этом какой-то подвох.– У химеры лишнего возраста есть неприятный побочный эффект. Она въедается в самую суть и долго потом отходит. Даже дольше, чем химера лишнего веса, – не глядя на меня, пояснила Клотильда Хансон. Кажется, так назвал её магистр. – Но ваша вода просто творит чудеса, мой дружочек. Да вы и сами сейчас убедитесь.Я убедилась вполне, жадно рассматривая роскошную женщину передо мной, возраст которой теперь не смог бы определить и священник. Потому что глаза мне говорили одно, а мозг и память совсем другое. Клотильда была хороша, и я не могла однозначно сказать, какая из её ипостасей мне нравилась больше. Я убеждена была в одном – женщина, представшая сейчас передо мной, была великолепна любой.– Идёмте, – сказала она, одевшись сама, доверив мне справиться с неудобной шнуровкой на её платье, – Думаю, наши комнаты уже готовы.Служанка, дожидавшаяся нас снаружи, вела нас по полутёмному ходу к лестнице, врезающейся в толстую замковую стену. Настоящие факелы трепетали на стенах, и гигантские тени, словно тёмные крылья, провожали нас. Из долины дохнуло вдруг тёплым ветром, смахнув навязчивый запах едкой копоти и прогорклого жира, которым были пропитаны чадящие тряпки, и вонь конюшен, которые хоть и были далеко, у самых ворот, но жара, видно, их так разогрела, что, дышалось рядом с ними с трудом.Я прислушалась, не раздаётся ли за стенами тревожный стрекочущий звук. Но ничего не смогла различить. Мы поднимались вверх по крутым, неудобным ступеням и никуда не торопились. Я, во всяком случае, точно. Во мне растекалась такая благодушная нега и беспросветная лень, что я готова была сесть вот прям тут, на ступеньках и задать такого мощного храпака, что из замка сбежали бы все живущие в нём паразиты. И паразитки… Но обновлённая тётка тащила меня за рукав, и оставлять меня здесь, по всей видимости, не собиралась.– Принеси зеркало, – велела она служанке, стоило нам оказаться в небольшой комнате где-то в самом верху замковой постройки. Я так устала, что отказывалась думать о её самоуправстве.– Эми, не спи, – скомандовала тётка Кло. Хотя, признаться честно, какая она тётка? – Не спи, девочка, – уговаривала она меня, осторожно баюкая мою голову, которую прижимала к груди. Я слышала, как тревожно стучит её сердце, и от этого спать хотелось почему-то ещё сильнее. – Это откат. Он пройдёт, конечно. Наверное. Может быть, скоро. Надо будет немножечко полежать. И покушать тоже надо. И пить. Главное, пить. Чистой воды. Даже если не хочешь. Я вот, например, терпеть не могу пить воду, – делилась тётка короткими, рваными фразами, – хоть и знаю, что надо. Давлюсь ей всё время, но пью. – Действительно, тётушка у нас как-то всё больше по мятным настойкам…Чувствовать чужое участие было странно. Привычку к этому я утратила ещё в юности и никогда об этом не жалела. Но сдержанная поддержка Клотильды меня совсем не напрягала. Напротив, вселяла уверенность, что я не одна, что справиться с трудностями и мне, и Эмеральд непременно помогут, случись нам с ней поменяться обратно.Клотильда открыла сундук, притащенный кем-то наверх, перетряхнула его и вытащила отрез тонкой коричневой ткани, чтобы ловко накрутить его вокруг моей замерзающей головы.– Идём-ка, нам обещали ужин, – похлопала она кровать, на которой мы с ней сидели, потом поёрзала, чуть подпрыгнула и хмыкнула себе под нос: – Не так уж плохо.На улице было настолько темно, что даже вытянутой вперёд руки разглядеть не удавалось, только редкие отсветы огня мелькали вдруг на стене и едкий запах дыма портил здешний воздух. Зудящее любопытство и отчаянно урчащий живот гнали меня вперёд, за Клотильдой, по крытой галерее, которая пересекала поперёк стену замка со стороны двора и была где-то между условным вторым и третьим этажом, потому что окна на этой стене располагались весьма хаотично. Было впечатление, что замок строили на глазок, вроде, в каком месте запас камней кончился, там и окно. Или я просто пока в темноте не разглядела великую логику местных каменных зодчих.Я приблизилась к ограждающим галерею перилам, выглянула наружу и даже зажмурилась от облегчения. На небе были звёзды. Огромные. Близкие. Родные, привычные звёзды. Они спокойно светили во тьме, совсем так же, как дома. Их мерцание лилось в моё сердце, надёжно защищая его от подобравшейся слишком близко тоски и отчаяния, которые подпустить к себе было равносильно гибели. Они разгоняли давящий страх, который вился так близко, за моей спиной, что игнорировать его, казалось, уже не было силы. Страх, что никогда не вернусь домой и не увижу родных, что не, не, не… Этих «не» было так много, что делалось больно в груди и воздуха становилось пугающе мало.Но звёзды были. И вселяли надежду. И заставляли мозг считать, думать и верить в то, во что верить не было никакого смысла. И я верила. Что смогу, найду, рассчитаю и однажды вернусь… пусть даже не на этой неделе. И не на следующей. Но я обязательно с этим справлюсь.Звёзды были моим персональным мостом. Прочной вселенской нитью, протянутой от сердца, которое твёрдо билось в теле Эмеральд, к сердцу моему, там, дома. Я посылала потоки горячей любви моим мальчишкам, несгибаемо веря, что информация не может исчезнуть, и этот пылающий импульс материнской любви отразится от каждого встреченного на пути светила и отправится к моим детям. Они услышат меня – я должна была в это верить…Ужин, накрытый в пустом, гулком зале на нижнем этаже был подозрительно разнообразен, а ещё он был горячим. Я даже подумала, что может быть, просто так долго купалась или расслаблялась в отключке, что прислуга успела всё приготовить. Но вопрос этот возник не у меня одной, и тётушка вскользь заметила:– Университет экономит на наставниках, и ты объедаешь друзей на вокациях во время подработок?Айзёк Горески проигнорировал вопрос, как и саму тётку. Он даже не прервался, с хрустом перемалывая зубами какую-то несчастную, поджаренную до состояния чипсов пичугу, по неосторожности попавшую сегодня в силки, и поглядывал на нас всех из-под густых тёмных бровей. Магистра явно что-то тревожило, но он то ли не решался спросить, то ли не мог подобрать слов, чтобы начать беседу.– Скажите мне, что сегодня произошло, наша прекрасная лысая госпожа? – потребовал наконец он у меня ответа. Резкий тон магистра заметно контрастировал с насмешливыми словами, и я немного напряглась.Лысая госпожа звучало, безусловно, лучше, чем лысая дурочка. Но я предпочла бы это определение вообще опустить. Да и что ответить ему на вопрос я вообще не представляла, поэтому валять дурочку было как раз очень удобно, если бы не усталость и не заметно плывущая голова.– Эми сегодня исполнилось семнадцать, – ответил за меня брат. – Возможно, просто её время пришло.– Время не курица. Оно само никуда не ходит, – отмахнулся от брата магистр. – Кто вас инициировал и когда? – строго спросил маг, и я посмотрела на него беспомощным взглядом.– Иници… ировал? – оглянулась на тётушку, потом на Рамиля. – Меня?– Не пытайтесь казаться глупее, чем вы в действительности есть, – мгновенно разоблачил он моё замешательство. – До Клотильды вам ещё далеко.– Не пойму, это ты меня сейчас дурой назвал или похвалил так? – вяло поинтересовалась тётушка, скидывая в большую глиняную плошку, которые стояли тут вместо тарелок, печёные овощи и куски мяса в душистом соусе.– Конечно, – Бог знает с чем, ехидно согласился магистр. – Только выдающегося ума ба… – он метнул полный презрения взгляд на Клотильду и договорил: – …рышня сообразила бы сунуться в Ферн во время боевых действий, да ещё и притащить с собой ребенка! Ты не дура, Кло, ты идиотка!Тётушка на эту тираду только плечами пожала и продолжила молча есть, правда с вызывающе ровной спиной. Глаза её за полуприкрытыми веками коротко сверкнули холодным огнём, и побелели тонкие костяшки на маленьких стиснутых кулаках.– Боевых? – тихо спросил брат, отложив приборы, которые до этого крепко сжимал в руках.– А ваши глаза, где были, дорогой М-моренье? – выплюнул очередное издевательство маг.– Четыре д’астры, – медленно проговорил Рамиль, – как это возможно?– Это были лезарские наёмники со своими ручным зверинцем, – мрачно проговорил Айзек Горески.– Лезарцам удалось приручить д’астр? Но это невозможно, – упрямо качнул головой Рамиль, – на них не действует даже аркан подчинения!– Угу. И стаей они не охотятся… – согласно кивнул магистр.Снаружи послышался шум, цокот копыт, громкие голоса и ржание лошадей.– Марек Сотеска и его молодцы, – скупо пояснил магистр. – Это они вас встречали и зачищали долину потом.Странно, я никого из встречающих не заметила, когда мы ворвались в замок. Или заметила, но сейчас просто не помню?– Гарнизон стоит здесь? – то ли спросила, то ли удивилась Клотильда. Она посмотрела на Рамиля с тревогой, тот в ответ коротко качнул головой.– Не здесь. Но сейчас, думаю, они останутся. Фелиция описается от восторга, – в своей едкой манере прокомментировал маг.– Магистр, – недобро одёрнул его Рамиль, на что тот только равнодушно скривился.Спустя четверть часа в зал вошли шестеро огромных хмурых мужчин. Они принесли с собой тревожный запах гари, железа и лошадей. От них несло выпущенной недавно силой. И смертью.Магистр приветственно хрустнул очередным птице-чипсом и отсалютовал им кубком, наполненным чистой водой:– Марек, – кивнул всем прибывшим разом магистр Горески, – Удачный забег? – и одним глотком осушил чашу.– Один лезарец и одна д’астра были уже мертвы. Ещё троих мы преследовали, но они как сквозь землю провалились, – обиженно возмутился один из вошедших. – Приветствую, легат, – кивнул он Рамилю и магистру, прижав сжатый кулак к сердцу. Этот мужчина был широк в плечах, груди и в талии, и вообще был устрашающе квадратен всем, особенно кулаками. Страшно подумать о прочих частях тела… Я о кубиках пресса сейчас, конечно, какие они, должно быть… квадратные! – Я не смог сообщить, как ни пытался, – густым низким голосом посетовал, между тем он.Я невольно залюбовалась этой геометрической гармонией и идеальными пропорциями, которыми было сложено его высокое, мощное тело. И в этот момент он поднял на меня взгляд. Ясные синие глаза убийственно сверкнули из-под тёмно-рыжих бровей, и мужчина-квадрат тепло сказал мне:– Здравствуй, Эмеральд. Ты очень выросла, – и улыбнулся так, что у меня, кажется, из руки выпала вилка. Или горошина изо рта. Но что-то точно упало. – Ты зря привёз сестру, легат, – покачал он головой, больше не глядя на меня, а я беспомощно посмотрела на тётку Кло, которая взирала на всё это безобразие со сдержанным любопытством.– Это лернэ Тааль, новая супруга эрда Тааля, – сказал Рамиль, внимательно глядя на однозначно знакомого ему мужика. Тот только хмыкнул в ответ, – ни тебе «как я рад этой встрече», ни «позвольте скорее обглодать ваши пальцы». На войне как на войне, в общем. Даже на приветствия люди становятся скупы. Всё, как я люблю. – Ты, наверное, не помнишь Марека, странно усмехнулся брат. – Он начальник гарнизона Ферна. – Я в ответ неопределённо кивнула.– К вашим услугам, – галантно склонил голову передо мной квадратный Марек, и невыразимо обаятельно улыбнулся.– Что произошло за два дня, что мы были в пути, что здесь начались боевые действия, – потребовала ответа Клотильда.– Боевые действия идут давно, лернэ декан, – ответил Марек, которого я, как не силилась, не могла выискать в памяти Эми. – Связаться со столицей мы не можем. Портал разрушен. Иные средства связи или уничтожены, или похищены, гонцов, способных пробиться через стену Тааля нет. Ещё и д’астры… – он уселся за середину длинного стола, на котором был накрыт наш ужин и тряхнул головой так, что сразу стало понятно, что мужчина устал, возможно, даже ранен. Потому что тёмные тени, залегшие у его глаз стали с близкого расстояния ясно видны и эта странная скованность движений, и квадратность… Возможно, зря я над ним потешалась. Стоит Рамиля о нём расспросить.Остальные пришедшие последовали примеру командира и тоже уселись за стол, а из боковой двери прибежала заполошная девчушка с тарелками. Она так отчаянно старалась казаться невозмутимой и не стрелять глазами на впечатляющего Марека, что даже хмурилась, но всё равно нет-нет, да коротко на него посматривала.– На нас напали четыре д’астры. Они атаковали нас вместе. Как такое возможно? – Рамиль чуть сдвинулся вправо, освобождая ещё немного места одному из громил, пришедшему с комендантом.– Как видишь, возможно, – квадратный мужчина помрачнел ещё больше и опять незаметно потянул шею, будто ему что-то мешало. Точно! Повязка на левом плече – вон как топорщится. Определённо, мне везёт на калечных и раненых мужчин здесь. – Они оказались слишком хороши в ближнем бою, и таких вот вылазках им вообще противостоять… неудобно, – неохотно пояснил Сотеска, – их шкуры покрывает броня, а в горах тягаться с д’астрой гиблое дело… – он цыкнул уголком рта и шумно вдохнул и выдохнул, – Гибкие, бесшумные и неуязвимые. Их выдаёт только специфический запах и грейсы. Но скоро, – Марек повысил голос и ткнул в сторону Рамиля большим ломтем хлеба, который варварски оторвал от целого каравая, – лезарцы найдут возможность удалить им железы и костяные пластины, и тогда мы будем обречены, – он отхватил зубами приличный кусок, с наслаждением его прожевал, щедро запив водой. – Вам очень повезло, что вы были почти у ворот крепости. В любом другом случае, мы не успели бы вам помочь.У меня между лопаток стало холодно от этих известий, и руки покрылись крупными пупырьями мурашек. Мне казалось, у меня дыбом встал даже платок, что обматывал мою лысую голову, так страшно это звучало.– Мы в изоляции почти месяц. Провизии хватит ещё на три-четыре недели, Мы сможем сдержать небольшой отряд. Но если здесь пойдёт армия, нам не выстоять, – Марек бессильно опустил плечи и склонил голову, невесело усмехнувшись. – Мы не войско – мы сигнальный огонь, чтобы вовремя сообщить об опасности. Но и этой возможности мы сейчас лишены. Вы зря приехали, лернэ Тааль, – посмотрел он мне прямо в глаза, и болезненный ледяной озноб пробежал вдоль моего тела.