Глава 9

Некоторое время все молчали, переваривая, кто новости, кто еду.– А ты? – ровным голосом спросила тётушка Кло у магистра. – Как ты здесь оказался и почему не откроешь портал к Шарлю?– Он для этого меня и вызвал, – язвительно откликнулся Айзек Горески. Наверное, у этого мага или бельё очень колючее, или болит что-то. Ну не может нормальный человек быть всё время в таком дурном расположении духа. – Я и пришёл чинить фернский портал, он сбоил уже месяц. Всё пошло не так сразу.– Только не надо обвинять в своих неудачах меня, – мрачно откликнулась тётка.– А кого? – делано изумился магистр.– Действительно, – процедила Клотильда сквозь зубы в ответ и осторожно промокнула губы грубой льняной салфеткой.– Ты же знала, что поедешь сюда?– Знала, но понятия не имела, что здесь будешь ты, – откликнулась тётушка, откупоривая кувшинчик, из которого ярко пахнуло лесом и хвоей.– Увы, дорогая Кло, это не оправдывает ни тебя, ни, к сожалению, меня. Восьмой Вагравский собор запретил нам сближаться? – и он сам себе охотно ответил: – Запретил. Сотни лиг между нами сейчас нет? – Айзек даже над столом слегка наклонился. – Нет! Ты это ещё помнишь своей маразматической головой? Сейчас мы оба преступники. А они все, – показал на жующих с аппетитом мужчин, – случайные сообщники или жертвы.Я внимательно посмотрела на прибывших и искренне улыбнулась им всем моим лишённым ресниц и бровей лицом, отчего сидевший по левую руку от Марека мужчина вздрогнул и заёрзал на стуле. Как-то все они не очень походили на жертв. На несчастных тем более.– Я это помню, – ровно откликнулась мадам «потерянный в пути бантик» и, отложив приборы, произнесла: – А налейте-ка мне что-нибудь согревающего, дорогой комендант, – тоном, «а не напиться ли нам напоследок?», чем прилично меня напугала. Отчасти потому, что жара хоть и спала к вечеру, но согреваться сейчас уж точно необходимости не имелось.Я ткнула Рамиля локтем в ребро и показала глазами на этих двоих, мол, что за мать_его_так происходит? Тот в ответ упреждающе дёрнул щекой, что я поняла, как: «Позже» и свёл вместе брови. Сейчас, в свежей белой рубашке, с воротом, отороченным тонким кружевом, из-за неровных завязок которого выглядывала смуглая кожа. С собранными в густой чёрный хвост влажными волосами, с горящим чернющим взором и быстро бьющейся веной на шее, окутанный ароматом травяного мыла, с которым купалась и я, он выглядел сумасшедше красивым… Следовало признать, у их с Эмеральд батюшки вышли очень удачные дети.– Давно ты тут? – спросила тётушка Кло у Горески, благосклонно кивая Мареку, наполняющему её кубок тёмно-коричневой жидкостью, густо разящей лесопилкой.– Две недели. Я должен был быстро починить портал и убраться отсюда – летние испытания заканчиваются через неделю, – нехотя проговорил маг. Гляди ж ты! Всё почти, как у нас! – Это большая удача, что вы смогли прорваться сюда, – вдруг сказал он, настороженно оглянувшись. – Хотя, сейчас я думаю, что вас сюда просто пропустили.Его слова прозвучали страшно в обрушившейся вдруг на зал тишине. От озноба, пробравшегося мне под кожу, у меня начали мелко дрожать ладони, и я спрятала их под стол.– Стена Тааля это что? – спросил Рамиль. – Агарус? – мужчины слаженно кивнули. – Я был здесь лет пять-семь назад с отцом. И я не припомню ни д’астр, ни этого леса.– Это вряд ли, – отпив не по-женски приличный глоток, сообщила тётка. – Шарль ещё не вернулся с войны к тому времени, – многозначительно произнесла она.– Был, – упрямо повторил Рамиль. – Отец привозил меня на источник.– А. ну если отец… – как-то намешливо протянул магистр. – Тогда всё возможно. Ваш отец мог… В конце концов, именно он владелец сети АртиКо, не удивлюсь, если у него был с собой какой-нибудь соответствующий артефакт.– Или вы перешли сюда тем самым порталом, который сейчас не работает, – вклинился в разговор Марек Сотеска. Но Рамиль только сдержанно качнул головой. – Погоди-ка, лет пять-семь назад? Ты что же, тут тогда лечился? – неожиданно хохотнул мужчина-квадрат. – Я думал, тебя к матери забрали, а ты опять полез в самое пекло! – гоготнул он довольно. – А меня тогда бабка забрала. Еле ноги потом унёс. Две недели пришлось цветущее здоровье изображать, чуть жив остался.Мне отчаянно не хватало данных. Но было понятно, что эти двое знали друг друга давно и видели Эмеральд ещё с волосами.– А вам вообще повезло, что было, чего уносить, – прокомментировал магистр. – Вы на лернэ Ветакис вообще молиться должны, что вы́ходила вас, и руки не опустила.Комендант с Рамилем коротко переглянулись, как нашкодившие щенки, и оба сосредоточенно принялись за еду.– Слушай, так это здорово, что ты тут жил! – опять просиял Марек. – Значит, ты и крепость, и окрестности знаешь. Сможешь помочь, если что.Рамиль отстранённо кивнул, а я храбро спросила:– Я даже боюсь спросить, что «если что». Просветите-ка меня, господа, – звонким голосом Эми поинтересовалась я, – Поместье эрда в трёх днях пути от столицы, это ведь этот самый ваш Ферн и есть?Никто не то что не пошевелился, они все просто продолжили есть и пить молча. Только тётушка, глотнув опять своё ароматное пойло, пожала плечами и похлопала меня по руке:– Нет, Эмеральд. Шарль говорил о другом поместье. Но приехали мы именно туда, куда и должны были. На границу.– А эрд, стало быть, пограничник… – пробормотала я, не понимая, чего во мне сейчас больше, ужаса или злости.Нет, ну какой стервец! И ни одно место не дрогнуло отправить ребёнка чёрт знает куда и не озаботиться работающими путями отхода. И надо ещё разобраться, это он сам догадался, или какая лиса подсказала.Кстати, о зверушках, надо бы узнать, что там с нашим Бомбе?И выяснить, что за Фелиция такая, и что ей здесь вообще надо. А то делить эту скромную резиденцию с визжащей, треплющей нервы товаркой не было никакого желания. Столько дел, столько дел! Боюсь со всем так сразу и не управлюсь…Мужчины быстро и молча жевали и выглядели слишком серьёзными, сосредоточенными и смурными. Оно и понятно – застольям в бою не время, но разве, не должны они быть в приподнятом, распаленном настроении после погони, поисков в темноте и прочего адреналина?Факелы, закрепленные на стенах, коптили, отбрасывая жаркие пятна на прихваченную временем каменную стену, и дрожащие тени вились по полу от чуть заметного ветра, скупо проникавшего в узкие, высокие окна, тянувшиеся к самому потолку. Я наблюдала за безмолвной борьбой взглядов брата и Марека и силилась вспомнить, хоть что-то.Что-то, что могло бы пролить свет на то прошлое, о котором они говорили. Тщетно.– Мы останемся сегодня здесь. Так будет лучше, – окинул взглядом собравшихся квадратный великан, поймал короткий кивок магистра и едва слышно добавил: – Если они вдруг вернутся.Военные закончили есть и слаженно поднявшись, направились к выходу из зала. По-прежнему молча.– Марек, – окликнул коменданта магистр, – советую вам воспользоваться водой в белой чаше. Вы поймёте. Это пойдёт вам на пользу.Марек в ответ нахмурился, но кивнул.– И постарайтесь, чтобы эта информация не распространилась дальше стен купальни, – посоветовала тётушка. – Да, и вашим удалым молодцам пока следует купаться в другом месте, – многозначительно добавила она. – Всё-таки, в замке женщины.Квадратный мужчина кивнул ещё раз и быстро покинул зал, а магистр с преувеличенным интересом приподнял брови и сложил руки на груди, видимо, ожидая подробных разъяснений.– Чего ты ждёшь от меня? – устало спросила его Клотильда. стоило Мареку скрыться за тёмной, низкой дверью, – Чтобы я сказала тебе то, о чём ты и так догадывался? Где были твои глаза, ты, «великий наставник»? – грустно усмехнулась она, – Ты что, не знал, что малейшее потрясение запустит вторую волну инициации? А если бы рядом не оказалось меня? Если бы в купальню зашла не безмозглая Фелиция, а кто-то другой? – Кло оттолкнула от себя тарелку и бросила рядом скомканный отрезок холста, которым она вытирала руки. – Ты безнадёжен, – произнесла с досадой.– И что со второй чашей? – как ни пытался магистр спрятать огонёк, ярко вспыхнувший в его тёмных, вязких глазах, это ему не очень-то удалось. Слишком сквозило в нём любопытство пополам с какой-то жаждой или надеждой.– Пойди, и сам посмотри! – отмахнулась тётка и поднялась. – Эмеральд, идём спать, дорогая. Мужчинам и без нас есть что обсудить.Тётушка погладила меня по плечу едва ощутимым жестом, и когда она прикоснулась к моей голове, я зашипела, будто обжегшись.– Эмеральд? – ровно позвала она. – У тебя жар. Ты меня слышишь? Эми? – Я слышала всё. И даже была уверена, что ответила ей, что это, скорее, не жар, а озноб, что тоже не очень-то приятно. Но тётка в ответ только сильно сжала мою ладонь своими ледяными пальцами и ругнулась, – Менийские бесы! Айзек, она горит. Нужен целитель и маг.Магистр выругался так, что я удивилась, как от подобного святотатства не обрушился потолок, а замок и вовсе не разлетелся на мелкие камни.– Ей нужен не целитель, а муж! Или кто там исхитрился её инициировать?! А, главное, когда?! – Меня вот тоже это очень сейчас волновало. – Я же сказал, ещё год! Что ему было непонятного в моих словах?Я отстранённо наблюдала за тем, как медленно подходит ко мне магистр, как тётка придвигается ближе к моему стулу, крепко фиксируя меня холодной, цепкой рукой, как Рамиль тревожно и гневно раздувает ноздри, как из пальцев мага льётся синее, колкое пламя, как взбирается вверх по моей руке с давно саднящим безымянным пальцем и, поднявшись вверх, к шее, начинает сжиматься на горле в жаркое, тугое кольцо… Боль вспыхнула разом во всём моём теле и последнее, что я запомнила, был сдавленный сип. Мой.– Прескверно выглядишь, дружочек, – пробрюзжала тётушка Кло своим прежним, старушечьим голосом, и я с трудом удержалась, чтобы не открыть глаза.Надо было сообразить, где я, что со мной и, возможно, подслушать парочку полезных приватных разговоров. Но, увы. Голова была словно ватой набита и включаться отказывалась, а откровенничать о чём-то полезном и важном рядом со мной никто не спешил.– Можешь не притворяться, я вижу, что ты проснулась. Да и по́лно валяться, солнце уже высоко, Айзек в бешенстве, у него по-прежнему не работает портал, он клянёт всех, и, прежде всего, твоего мужа с его портальной дануей, которая никуда не годится,– очень достоверно передразнила Горески Клотильда.О чём это она? О моей «очень-нужной-вазе» что ли? Ругается, говорите? Так это магистр просто про мужнину трубу ещё не знает…– Марек притащил ещё один труп д’астры, – продолжала между тем тётка, – Фелиция опять визжала, как ненормальная. Понятия не имею, как заставить её помолчать хоть немного. – Ни за что не поверю, что Клотильде не под силу поставить на место эту престарелую девственницу. – Рамиль вот-вот перебьёт все тренировочные манекены, – продолжала вываливать на меня последние новости она, – По-моему, там остался только один. А ты всё валяешься, как, как… У тебя, кстати, волосики проклюнулись.Тут я не выдержала и распахнула глаза.– Я знала, что это сработает! – радостно воскликнула «мадам моё личное наказанье».– Не проклюнулись? – хрипло спросила я.– Почему? – удивилась она. – Вот! – ткнула в меня мутным зеркалом, которое подхватила с обшарпанного деревянного стула, что стоял у самой кровати так криво, что казалось, вот-вот упадёт просто от оседающей на него пыли. – Ещё как проклюнулись! – рядом с бледным, осунувшимся лицом Эмеральд в зеркале возникла такая довольная физиономия тётушки Кло, что я не выдержала и улыбнулась. Улыбка вышла кривой и жалкой, но она привела тётушку в полнейший восторг. Она сунула мне в руки зеркало.– Вот тут, видишь?! – заговорщицки бормотала она, тыкая в мой припухший после долгого сна череп твёрдым, ухоженным пальцем. – И тут, – потыкала она ещё в несколько мест, и мне сделалось нестерпимо больно, так, что я застонала сквозь зубы.– Вот и хорошо. Теперь будет легче. Я не решилась, пока ты спала. Боялась, что разбужу.И, действительно, в голове прояснилось. Не было больше тупой пульсирующей боли в висках и затылке, ушло противное ощущение заложенных, будто забитых ватой ушей, и дышать стало свободней. Это немало меня воодушевило.– Что со мной? – спросила я у тётки, разглядывая впалые, иссиня бледные щёки девочки в зеркале и пугающе горящие лихорадкой огромные синие глаза, что показывало мне отражение. На каким-то чудом очистившемся лице уже заметно пробивались светлые брови и коротенькие зачатки ресниц. Такое стремительное преображение пугало…– Трудно сказать, дружочек, – уклончиво ответила тётушка, раскладывая свой лорнет и внимательно изучая меня, будто видела впервые. – На тебя столько всего сразу навалилось, что толком не разберёшь… – она вдруг посмотрела на меня взглядом маньяка в завязке – голодным и предвкушающим, таким, что мне сделалось страшно, – …отчего с тобой этот обморок приключился. – Она сканировала меня буквально всю своим очковым рентгеном и вдруг досадливо цыкнула: – Сейчас Айзек примчится. Как это я проморгала? – пробормотала она.– Откуда это у вас, – кивнула я на лорнет. Меня немного нервировало, что она рассматривает меня через него почти постоянно. И не только меня. С одинаковым интересом мадам Кло взирала в стёкла этих странных и, несомненно, очень старых очков и на меня, и на замок, и на дорогу, которой мы ехали, и на дрыхнущего без задних ног Бомбе. Кстати, где он?Тётушка изумлённо взглянула на предмет моего любопытства, на меня, опять на лорнет.– А… целитель один подарил, – небрежно отмахнулась она.– Так уж и скажи, что не подарил, а завещал, – раздался неприязненный голос мага, входящего в этот момент в двери комнаты, в которой я почивала.Он приблизился к двум маленьким оконцам, с неровными стёклами, которые делали картинку снаружи волнистой и размытой, и настежь распахнул оба, впуская в комнату воздух и свет.– Кто-нибудь, объяснит мне, что здесь происходит? – потребовал от нас ответа магистр. Он подошёл к моей кровати, бесцеремонно взял меня за лицо и покрутил сначала в одну сторону, потом в другую мою голову, наклонился ко мне ближе, так, что его длинный нос почти касался моей макушки. Мне казалось, я чувствую, как магистр дышит мне в голову и нюхает её.Да они все тут маньяки…, отстранённо подумала я.– Глаза не изменены, зрачки немного расширены, хотя, освещение максимальное из возможных, волосяной покров проявляет признаки возрождения, запах чистый, без горечи. Следующая строка, – скомандовал он кому-то за спину, и я увидела в широком проёме окна лист бумаги и скачущее по нему перо. В этот момент у мага совсем отказало чувство самосохранения, и он оттянул пальцем вниз мой подбородок и с интересом заглянул мне в рот. – Признаков разрушения скелета не наблюдается. Зубы на месте. – Поймал мою метящую ему в нос руку и добавил: – Ногти тоже. Но я бы расслабляться не стал.– А вам и не надо. Совсем страх потеряли? – мрачно выдернула у него свою сжатую до посинения ладонь, чтобы потрогать бархатный ёжик, покрывающий мою голову. – Не ровен час, и кирпич на голову прилететь может. С такими-то манерами-то.– Не записывать, – буркнул за спину маг. И неожиданно взъярился: – Дерзкое дремучее дитя, вы решили превратить Ферн в проходной двор?Я? Да с чего бы. Я вообще тут только проснулась.– Вы понимаете, что купальни теперь придется закрыть для всех, кроме членов семьи?– Не понимаю, почему этого не сделали раньше, – я пожала плечами, нисколько не смущаясь. – Это элементарно негигиенично.– Так вы ещё и специально?! – возмутился Айзек Горески.– Не знаю, о чём вы толкуете, но с полной ответственностью заявляю, что никакого злого умысла я не имела. Всё вышло как-то само.– Как не прискорбно мне с ним соглашаться, но Айзек прав, что пустил слух, о том, что вода отравлена, – вклинилась в разговор тётка, – Вы совершили, несомненно, благое дело, дитя моё, но именно сейчас для этого действительно не лучшее время.– Понятия не имею, о чём вы, – пробормотала подавлено, потому что я и вправду не понимала.Я вообще с трудом осознавала то, что три дня назад случилось со мной, и только усилием воли заставляла себя думать, что происходящее сейчас не кошмар, который длится и длится, а вполне себе реальность. Страшная, неудобная, дурно пахнущая перегретой утренним солнцем конюшней у замковой стены и жарящимся на огне во дворе мясом. Все эти запахи ловко взбирались в комнату со двора, заставляя мой порядком натруженный мозг пульсировать и изо всех сил сопротивляться предстающей перед ним картине.Словом, я до сих пор не верила, что попала сюда и пыталась найти разумное объяснение всему, что сейчас вокруг себя вижу. Кома от ушиба о подоконник была бы самым удобным объяснением, если бы не то и дело всплывающий в голове голос. Мой голос. Который умолял меня во что бы то не стало разыскать магистра Горески и просить, требовать, умолять почтенного метра об убежище. Юридическом, ученическом, финансовом, политическом – каком угодно.Я с сомнением посмотрела на мага, искренне не веря, что этому вечно разящему недовольством человеку может быть хоть какое-то дело до бедной Эмеральд и размышляла, зачем ей это может быть нужно.– Что? Хотите сказать, не ваших рук дело? – не поверил мне ни на минуту магистр. – Вам следует научиться нести ответственность за свои неразумные действия. А за разумные тем более! Одевай её, Кло! Она совершенно здорова. И проводи к порталу, – по своему обыкновению, неприязненно поморщился маг, зацепил мою голову брезгливым взглядом, скрываясь в полутёмных коридорах этого замка.– Он забыл свои записки, – кивнула я на окно. Потому что поводы для чьих бы то ни было визитов мне были совсем не нужны. Не думаю, что маг забыл свои бумажки намеренно, но мало ли что. Хоть беги следом, честное слово.– Эти? – хмыкнула тётушка, показывая гребешком, который держала в руке, на окно. – Эти сами дойдут, – отмахнулась она.И верно. Стоило её словам прозвучать, листы пергамента встрепенулись и полетели вслед за магом, вместе с продолжающим подозрительно содрогаться пером. Тётушка проводила записи хищным взглядом, явно жалея о том, что не успела сунуть в них свой аккуратный, напудренный нос и заметила:– Надеялся, что мы сболтнём лишнего. – И добавила еле слышно: – Болван.А я, припомнила, что же диктовал маг, и напряглась.– Мне нужен сыр, молоко и семя кунжута, – я подорвалась с кровати. – Что из этого есть в этих краях? Какие орехи? И что принято есть, когда у кого-то плохие зубы и волосы?Тётушка выразительно молчала. Было видно, что она с трудом сдерживается, чтобы снова не разложить свой лорнет и не высказать миллион комментариев, поэтому она мучительным усилием сжимала в точку губы, дула щёки, да временами пучила глаза, наблюдая за тем, как я споро вскрываю свой багаж, притащенный сюда каким-то добрым и очень сильным человеком, вытряхиваю кучу ужасного и бесполезного шмотья прямо поверх неубранной кровати, в которой только что спала и страшным шёпотом бранюсь.– Не переживайте так, дружочек, – неожиданно похлопала меня по руке Кло, – Айзек починит портал, и Шарль обязательно пришлёт вам новые платья. Не было никакого смысла тащить сюда весь годовой гардероб. Это попросту неудобно.– Причём тут платья? – я даже сундук на мгновение прикрыла. – Я штаны ищу!Тётка застыла, так до конца и не разогнувшись, а потом невозмутимо фыркнула:– Пфф. В таком случае, следовало начинать с другого сундука. В этом их точно быть не может, – и так при этом на меня посмотрела, что я физически ощутила, как моё инкогнито осыпается само собой, вместе с обретёнными вновь зачаточными волосами.– Точно! В другом! – с горящим взором тут же нашлась я, открывая второй сундук, в котором были книги. Много книг. – Я после вчерашнего что-то соображаю, как Булкин.Тётка зыркнула на меня и неестественно рассмеялась.– Ничего удивительного. Скорее, странно, что ты вообще можешь соображать после того чудовищного удара о камни, – странно пояснила она. И добавила: – Айзек теперь не отпустит тебя.Новость была не слишком плохой, но и не слишком хорошей. Сдаваться Айзеку входило в планы Эмеральд, но категорически не вязалось с моими.Мне нужно было быть рядом с трубой в момент ближайшего парада планет здесь, в этом мире. А труба была в вазе, которую нахально экспроприировал у меня маг.В общем, идти к нему и к порталу было надо, так или иначе.За этими размышлениями и под внимательным тётушкиным взором я, между прочим, нашла штаны и маленькую тонкую куртку. И уже потянула руку, чтобы всё это на себя натянуть, когда Клотильда взяла меня за запястье и просто сказала:– Оставь. Не сейчас. Да лучше держи это в тайне, – странно посоветовала она, так, что я и не подумала ей перечить. – Никто, ни ты, ни я, не знает, когда это может пригодится тебе.Она быстро помогла мне одеться в вытащенное из кучи сваленного на постель тряпья самое простое и негромоздкое платье, лихо закрутила новый платок на моей голове и подтолкнула из комнаты прочь.– Где Бомбе? – опомнилась я.– Кур по двору гоняет, где ещё ему быть? – беспечно бросила тётка, и у меня немного отлегло от сердца. В конце концов, он единственный, о ком мне следовало позаботиться здесь, в отличие от Эми на моём месте – там у неё подопечных целый курс, да ещё и проект. А я всё никак не могла уследить за одной единственной собакой. – Всю ночь чесался и ныл, – тётка поморщилась. Я огляделась вокруг и вопросительно уставилась на Клотильду. – Не волнуйся, – небрежно отмахнулась она, без труда разгадав ход моих мыслей, – я прекрасно провела время у тебя под боком. В конце концов, я же обещала Шарлю и Бенжи, что присмотрю за тобой.Великий Телескоп! Она что же? Спала тут, со мной? О чём только «папа» с Таалем думали, когда её нанимали? Эта энергичная бабуленция, конечно, невинности деву не лишит, но плохому непременно научит. Вспомнить хотя бы её Лу и припрятанные обратно в сундук мужские вещи. Я сейчас не знала, чего во мне было больше, страха или надежды. Клотильда не даст мне пропасть, это точно, но у меня было стойкое чувство, что неприятности, в которые она способна меня втянуть, с лихвой перекроют всю её вероятную пользу.Я услышала отчаянное кудахтанье и перегнулась через перила галереи, по которой мы шли. По двору в клубах пыли и птиц с молчаливым остервенением нёсся Бомбе.Ну хоть кто-то счастлив.– Всё-таки держать собаку в сонном ошейнике было гениальной идеей. Не стоило его снимать, – пробормотала тётка, разглядывая что-то внизу. – Полюбуйся! Мальчик наконец-то его доломал.Я проследила за её рукой, там Рамиль упражнялся в рукопашном бое то ли с остатками деревянной дубины, то ли бревна. Понять что это, сверху было почти невозможно. Из дерева торчали тонкие волосины, сплетённых между собой и оборванных безжалостным оружием верёвок, набалдашник, заменяющий голову, был размозжен и острые щепки торчали из него сердитым пучком.Запыхавшийся Рамиль вытер пот с лица, проведя по нему предплечьем и теперь жадно пил воду из глиняного кувшина. Кувшин принесла ему девочка, что таскала еду нам за ужином вчера, и сейчас смущённо жалась к стене, отчаянно краснея и не зная, куда девать свободные руки. Она смотрела на них со странной смесью недоумения и неприязни, то сжимая в маленькие кулачки, то пряча за спину, то сплетая их у груди. А, может, ей просто было страшно стоять рядом с раскрасневшимся мужиком, жаждущим драки.Мы спустились во двор, когда Рамиль опрокинул себе на голову остатки воды и кинул кувшин в руки заворожено застывшей девчонки. Одновременно с этим, несомненно, заслуживающим внимания женской половины замка действом, из большой круглой башни у крепостной стены вышел комендант и направился к нашему с Эми сводному брату, раскатывая заметно окровавленные рукава. Тётушка задержала меня рукой на лестнице галереи и коротко подала знак молчать, мимолётно приложив к губам пальцы.– Мару́шка? Ты что здесь делаешь? – ласково и строго спросил квадратный мужчина у девочки, застывшей с кувшином в руке, и окончательно прилипшей к стене замка. – Ну-ка брысь отсюда, – с улыбкой то ли повелел, то ли посоветовал он, и девочка, покраснев от макушки до кончиков пальцев на руках, бросила на лестницу, где мы с тёткой стояли, странный взгляд, дёрнулась и быстро убежала.– Боишься, как бы я твой цветник не переманил? – хмыкнул, глядя ей вслед, Рамиль.– А мне что? – лениво пожал плечами громадный Марек. – Ты-то рано или поздно уедешь. А я останусь, – выдохнул, как будто искренне сокрушаясь. – Надо же кому-то будет их утешать.– Мало я тогда тебе навалял, ой мало… – задумчиво глядя на то, как Марушка, забежавшая было в замок, выскакивает обратно с ведром и старается идти степенно и не смотреть в сторону двух примечательных мужчин, самым бесстыдным образом красующихся перед обитателями замка и друг перед другом.Комендант коротко хохотнул, поднял с земли отброшенный раньше Рамилем меч, легко подкинул ему в руки и тихо мурлыкнул с неизменной широкой улыбкой, принимая стойку:– Ты первый.– О да, я буду у тебя первым! – злорадно пообещал Рамиль, делая пробный выпад. – И ты будешь просить пощады! Лучше сдайся сразу, чтоб не позориться перед твоим жалким гарнизоном, – подначивал его братец. – У меня для тебя подарок, кстати, – Они скрестили мечи коротким пробным выпадом и снова отдалились друг от друга.– И где же он? – Марек не стал выжидать и Рамиль чуть отступил под обрушившейся на него атакой.– В надёжном месте, – они фехтовали почти на равне, но Марек разил сразу наверняка, а Рамиль осторожничал и выверял приёмы.– Говори, где забрать. Если так дальше пойдёт, передать не успеешь, – клинок с противным скрежетом упёрся в гарду и замер около лица Рамиля.– Лэрн Сотеска! – раздался высокий женский голос, от которого мы с тётушкой единодушно скривились, – Марек! Что вы? Это что же? Боевые мечи?Рамиль досадливо поморщился и опустил тяжёлое оружие.– Дражайшая Фелиция, – комендант склонил голову в вежливом полупоклоне. – Как ваше здоровье? – бывшая лернэ Тааль, спешащая от купален, притормозила, будто столкнувшись с надвигающейся на неё волной, а потом и вовсе сделала шаг назад и не слишком уверенно улыбнулась. – Поговаривают, вы собирались выбраться на прогулку за стены замка? Это очень, очень плохая идея, лернэ. Вы вынуждаете меня посадить вас под замок, – из нашего укрытия я прекрасно видела, как Марек мучительно сдерживает улыбку, пытаясь скрыть её за свирепо двигающимися желваками. Он позволил себе лишь коротко хмыкнуть, увидев, как вытягивается и краснеет лицо Фелиции.– Но… – только и смогла произнести она, растерянно глядя по сторонам. – Как под замок? Нет-нет, вы этого не сделаете.– Сделаю. С большим удовольствием, – заверил её комендант. – Вы угрожаете безопасности замка.– Но я же ещё ничего не сделала! – едва ли не выкрикнула она.– Но собирались же, – пожал плечами квадратный комендант, внимательно осматривая оружие, которое по-прежнему держал в руках.– Я не думала… – пробормотала Фелиция.– Это неудивительно, – посерьёзнел Марек. – К счастью, тут есть, кому поразмыслить за вас. В лучшем случае вас на этой вашей прогулке сожрали бы д’астры, – Фелиция икнула и прижала ладони к лицу. – В худшем, вас взяли бы в плен. Человек так, – Марек прищурил один глаз и играючи покачал раскрытой здоровенной ладонью с пораненным и грязным указательным пальцем, – тридцать-пятьдесят головорезов. И вы бы в отчаянии выболтали бы им всё-всё, что успели здесь увидеть. И кого. Но вас бы это, увы, не спасло. А нас бы погубило. Так что? Садимся под замок, милая лернэ Фелиция? Или благоразумно ограничимся самоизоляцией в башне и не мешаем людям делать их работу?– Но в замке же отпугиватели? Здесь не может быть д’астр, – прошептала бледная как смерть девушка. Странно, что головорезы напугали её куда меньше, чем чёрные твари. – Они не должны приближаться к нему ближе, чем на лигу!– Расскажите это Рамилю. Он, кстати, перед вами, – комендант победно сверкнул глазами на брата Эмеральд и отошёл в сторону, открывая лернэ Фелиции обзор на него.У несчастной округлились глаза и приоткрылся рот, вероятно от потрясения созерцанием сразу двух полуголых мужчин, один из которых был в мокрой, прилипшей к телу рубахе, эффектно возбуждающей воображение, а второй просто в расстегнутой до середины груди, правда, с большими кровавыми кляксами на рукавах, но это тоже будоражило и волновало. Она беспомощно переводила взгляд с одного на другого и, в конце концов, сипло вымолвила:– Да.– Что «да», дорогая Фелиция? – ласково спросил её комендант.– Я согласна, – кивнула лернэ.– Под замо́к?Девушка мотнула головой сначала из стороны в сторону, потом сверху вниз.– И под него тоже. – Она повернулась и пошла куда-то, потом тряхнула заплетёнными в косы волосами и повернула обратно. – Туда. Мне. Нужно туда, – обрывочно пояснила она и отправилась в сторону замка. Тётушка кусала зубы и вытирала глаза, а Рамиль смотрел на Марека с плохо скрываемым ехидством.– Да ты, оказывается…– Каждый выживает, как может, – отмахнулся комендант. – Я чуть не три недели один тут отбиваюсь. Теперь, глядишь, полегчает… – произнёс он мечтательно.– Не справляешься всё-таки с цветником, значит.– Со своим – справляюсь. Просто это… это даже не однолетник, – помрачнел вдруг Марек. – . Это трава сорная. Куча геморроя и никакого удовольствия. Хоть вообще в замок не заезжай!А комендант у нас опытный садовод-огородник, как я погляжу.Тётушка вышла из тени галереи, в которой мы скрывались, и спустилась во двор.– Лернэ Хансон, – побормотал комендант, уважительно склоняя голову, и, клянусь, я заметила яркие красные пятна на его высоких скулах. – Позвольте оставить вас. – Мужчина-квадрат явно намеревался сбежать.– Не спешите, мой мальчик, – она привычно вскинула свой лорнет, быстро оглядев фигуру коменданта, пристально задержавшись взглядом на окровавленных рукавах. – Как, говорите, здесь появилось это прекрасное созданье? – подхватила его под локоть двумя пальцами затянутой в перчатку руки. Причём, захват был настолько хорош, что комендант побледнел. Вероятно, от боли.Марек коротко обернулся на меня, спустившуюся вслед за тёткой, коротко приветственно кивнул и нетвёрдо шагнул за ней в сторону замка.– Вы про Фелицию? – спросил с какой-то странной надеждой. На что тётка согласно кивнула, остановившись, позволяя нам слышать их разговор. – Порталом пришла. После неё, собственно, он и сломался. И всё. Больше никто ни сюда, ни отсюда. Магистр прибыл на следующий день и тоже застрял.– Скажите-ка, мой мальчик, а зачем она здесь появилась? Точнее, за кем?Я видела только вспыхнувшие красноречивым огнём уши закашлявшегося коменданта, и как поспешно отвёл от него насмешливый взгляд Рамиль.– Достойно, ничего не скажешь, – поджав губы, проворчала тётка.– На во́ды она сюда пришла, на во́ды, – не слишком уверенно пробормотал комендант. – У Фелиции колено… С детства.– Удивительно, – ещё более едко прокомментировала тётка. – Какие подробности вам известны, – наконец увлекая коменданта прочь.Я беззвучно смеялась, стоя в тени галереи. По двору пронеслось пыльное облако всполошенных кур и осело на меня безобразно счастливым Бомбе. Он запрыгнул на лестницу прямой наводкой, будто знал, что я прячусь здесь. Я сунула, настойчиво метящего языком мне в лицо пса подмышку и шагнула вниз, намереваясь двинуться вслед за стреножившей коменданта тёткой, когда поймала на себе пристальный холодный взгляд брата. Мне будто горячей иглой грудь прошило, и сердце тревожно застучало.Чёрные глаза резанули по моему лицу так, что я вспыхнула и задохнулась. От страха, конечно, а не от того нестерпимо жгучего, чем был наполнен его взгляд. Неужели, Рамиль начал что-то подозревать? Если он догадается, это будет ужасно…