Глава 21

– Офи-и-игеть! – ошарашено тянет Люська, закрывая рот, который у неё как открылся, когда я только начала ей рассказывать о событиях предыдущих трёх дней, так и не закрывался до конца моей речи. – И не говори. Сама до сих пор в шоке, – улыбаюсь, загружая в посудомойку грязную посуду. Вчера у нас с Сашей была годовщина свадьбы, а Нина Алексеевна свинтила куда-то на весь день с ночёвкой. Сегодня же мы собрали родню и самых близких друзей, как и задумывали. Праздник, подготовкой которого занималась свекровь, прошёл на ура. Я палец о палец не ударила в плане подготовки. Всем занималась Нина Алексеевна. Когда я ей сказала, что помогу (раз у нас теперь мир, дружба, жвачка), меня категорично отстранили от этого дела. Мою тушку посадили в гостиной на диван, всучили в руки мой рабочий планшет и приказали писать проду на «Змея» со словами: – Я уже устала отбиваться от девчонок, которые раз десять на дню мне звонят и спрашивают, когда моя невестка выложит обещанное им продолжение. Ну да, обещала. Но когда тут было писать, когда такие события происходят. Я была настолько воодушевлена, что писала целый день. Прерывалась только на то, чтобы сбегать в туалет и сходить на кухню, чтобы пообедать и поужинать. С радости выложила целых три проды, которые тут же побежала читать свекровь, возбуждённо говоря в свой телефон: – Лиля, сообщи Ане, что Машенька выложила продолжение. Да-да… я тоже только сажусь читать. Давайте, девочки, увидимся в комментариях. Обсудим прочитанное. Тая, как мороженка на солнце, в тот момент чуть и четвёртую проду не опубликовала. Но потом решила, что опасно это делать. Свекровь со своими подружками меня потом затюкают, прося ещё и ещё. В общем, за то время, что я писала, Нина Алексеевна готовила наш праздник. И вот годовщина отпразднована. Вечер подошёл к концу. Саша с мамой отправились провожать последних гостей, а мы с подружкой принялись за уборку. И тут-то я и поведала ей обо всём, что случилось, как только она уехала с подружками Нины Алексеевны. – Ну, теперь понятно, почему ты так себя весь вечер вела, – ухмыляется Люся, подавая мне очередную партию грязных тарелок. – Как? – Как любящая свою свекровь невестка. Я уж грешным делом подумала, что ты кукухой поехала. – Она правда… хорошая, – смущённо улыбаюсь. – И я действительно её полюбила. Понимаю, это кажется бредом, но… – О чём болтаем? – в кухню заходит весёлый и сияющий муж. – Рассказывала Люсе о том, как мы эти дни провели. – И я в шоке, чёрт побери! В полном, – восклицает подруга, широко округляя глаза. – Да… было «весело», – усмехается Саша. – Ну, самое главное, что они всё выяснили. Осталось совсем немного, чтобы вообще всё было идеально. Как только произойдёт ещё одна вещь, думаю, на вашем противостоянии точно можно ставить большую и жирную точку. – И что это за вещь? – с удивлением интересуюсь у мужа. – Что однажды ты всё-таки согласишься называть мою маму не Ниной Алексеевной, а «мамой», – спокойно отвечает Саша. – Маш, только не подумай, что я на тебя давлю. Будешь готова так к ней обращаться, я руками и ногами за. Нет – ничего страшного. Никаких обид ни от меня, ни от мамы. – Я вообще ничего не поняла, – растерянно смотрю на Сашу. – Зая, мы с мамой уважаем твою позицию по этому поводу. – Да какую позицию?! – восклицаю громко, пытаясь сообразить, о чём он толкует. – Ну… о том, что у человека есть только одна мать, – медленно начинает говорить он. – И что называть так ещё кого-то недопустимо. Пытаюсь понять, откуда он вообще взял этот бред. Мысленно перебираю в памяти все наши с ним разговоры, но, хоть убей, не помню, чтобы что-то похожее было. – Я щас чокнусь, – стону в голос. – Саш, да с чего ты взял, что я так считаю? – Ну как же… – муж теряется. – На нашей свадьбе это выяснилось. Чего?! – Кстати, да, Маш. Что-то такое я припоминаю, – встревает Люся, задумчиво смотря на меня. – Мы стояли после регистрации возле ЗАГСа на улице небольшой компанией. И Нина Алексеевна сказала тебе, что будет очень рада и совершенно не против, если ты с этого дня начнёшь обращаться к ней «мама». А твоя мама после слов Нины Алексеевны озвучила как раз всё то, что сейчас сказал Саша. Ты на это покивала и промолчала. Это выглядело так, будто ты полностью поддерживаешь версию своей матери. Признаться, мне в тот момент даже немного жаль стало Нину Алексеевну, настолько она выглядела расстроенной. Ну, а потом я вообще про это забыла. Я не помню этого совершенно! Господи, да в тот день я даже имя своё забывала, настолько была напряжена. Море статусных гостей, куча репортеров из газет и даже из нескольких городских телеканалов, которые освещали нашу свадьбу. Я думала только о том, чтобы не опозорить Сашу. Хотела, чтобы всё прошло идеально, чтобы потом ему не тыкали тем, что он взял в жёны какую-то деревенщину. Половину свадьбы я вообще не помню, хотя и была трезвая как стекло. Я даже пить шампанское не стала, заменив его на сок. Лишь бы потом нигде не мелькнуло, что жена Александра Воронцова увлекается алкоголем. Ну а вторая половина свадьбы вообще в каком-то тумане прошла. Поэтому ничего удивительного, что я и этот разговор не помню. Поди стояла и просто кивала как болванчик, совершенно не вдумываясь в слова. – Я этого не помню, Саш, – немыми губами еле-еле произношу, смотря на мужа с ужасом. – Мне было неудобно твою маму так называть поначалу. И первое время после свадьбы я всё ждала, что… ну, от неё каких-то слов, что она не будет против, если я буду называть её мамой, – сбивчиво объясняю. – А она всё молчала и молчала. И я подумала: она против… О Боже! – стону, закрывая руками лицо. – Мне прям интересно, где я ещё накосячила в отношении Нины Алексеевны?! – Маш, ну ты чего? Не переживай так, – с нежностью произносит Саша, заключая в свои крепкие объятия. – Неожиданно, конечно, но… Главное, что и с этим мы теперь разобрались, – по голосу слышу, что улыбается. – Я совершенно не против называть её мамой, – с жаром говорю я, задирая голову и смотря на его лицо. – Верю, Зай, – тепло улыбается мне, чмокая в губы. Когда подруга начинает громко смеяться, мы с мужем одновременно переводим на неё свои недоуменные взгляды. – Уф-ф… да я просто подумала кое о чем сейчас, – еле успокоившись, начинает говорить Люся. – А ведь несколько дней назад ты, Маш, собиралась убить свою свекровь… – Сделаю вид, что я этого не слышал, – тихо говорит Саша, подмигивая мне. – Понятно, что не всерьёз и… ай, короче. Ты даже три способа рассматривала, как это сделать. Так, что же там было… дай бог памяти… – Люська, нахмурившись, ведёт глаза вверх, пытаясь вспомнить. – Яд, топор и пистолет, – подсказываю ей, стараясь не заржать. – И этого тоже не слышал, – бурчит Саша, качая головой. – Зато теперь я знаю три способа, как можно полюбить свою свекровь, – певуче говорю, гордо задирая подбородок. Кажется, я начинаю перенимать повадки Нины Алексеевны. – Интересно, и какие же это способы? – смеётся уже и Саша. – Первый – напиться со свекровью и поговорить с ней по душам. Второй – стать свидетелем того, как свекровь, узнав, что тебя обидели, отчитывает вреднючего соседа. Ну и третий – увидеть, как, защищая тебя, то есть меня… свекровь даёт подзатыльник своему единственному и любимому сыну! С вызовом и улыбкой на лице смотрю на ошарашенные лица мужа и подруги. Ну а что? Разве я не права?