Глава 13. Осколки страсти

Глава 13. Осколки страсти

Громкий, металлический лязг железного засова эхом разносится по пустой пекарне. Звук бьет по моим натянутым нервам. Я стою у деревянной стойки, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы, и смотрю на мужчину, который только что запер нас вдвоем.

Рейдан медленно поворачивается ко мне. В тусклом свете догорающих в печи углей его фигура кажется еще более массивной и подавляющей. Темные глаза полыхают опасным, первобытным огнем, от которого у меня мгновенно пересыхает во рту. Воздух в помещении сжимается, густеет, наполняясь терпким, дурманящим ароматом дорогого табака, специй и горячего дерева.

Мое сердце срывается в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что становится больно. Рассудок кричит об опасности, требуя держать дистанцию. Но тело, измотанное долгой сменой и стрессом, предательски плавится под его тяжелым взглядом.

Рейдан делает несколько плавных, бесшумных шагов и останавливается напротив меня. Нас разделяет лишь узкая деревянная стойка.

– Вы выглядите так, словно готовы упасть в обморок от усталости, Мирабель, – его бархатистый голос звучит низко, обволакивая меня, заставляя колючие мурашки бежать по позвоночнику.

– Это был долгий день, – отвечаю я ровно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Заготовка теста на завтра займет еще пару часов. Мне нужно работать.

Я ожидаю, что он ухмыльнется, отпустит высокомерную шутку о тяжелой доле простолюдинов или просто сядет за стол, наблюдая за мной. Но Рейдан делает то, от чего мои глаза непроизвольно расширяются.

Он поднимает руки к вороту своего роскошного, расшитого золотом камзола. Ловкие пальцы быстро расстегивают тугие пуговицы. Мужчина снимает тяжелую верхнюю одежду и небрежно бросает ее на ближайший табурет, словно это не вещь, стоящая целое состояние, а старая тряпка.

Затем он принимается за манжеты своей белоснежной шелковой рубашки. Медленно, методично он закатывает рукава до самых локтей. Мой взгляд невольно прикипает к его обнаженным рукам. Кожа Рейдана покрыта ровным, золотистым загаром. Под ней бугрятся литые, стальные мышцы, перечеркнутые тонкими, бледными линиями старых шрамов. Это руки безжалостного воина, привыкшего нести смерть, а не месить тесто.

– Что вы делаете? – выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от вздувшихся вен на его предплечьях.

– Собираюсь помочь вам, леди, – уголки его губ дергаются в мягкой, дразнящей улыбке.

Он обходит стойку, вторгаясь в мое рабочее пространство. Становится рядом со мной, непозволительно близко. Жар его огромного тела мгновенно окутывает меня, сталкиваясь с теплом остывающей каменной печи. Мой пульс ускоряется до предела.

– Вы? Месить тесто? – я нервно сглатываю. – Наследный принц испачкает свои благородные руки в муке? Ваши аристократичные невесты упали бы в обморок, увидев это.

– Мои невесты в прошлом, Мирабель, – его голос внезапно становится серьезным и глубоким. – А я – воин. И я прекрасно знаю, что такое тяжелый труд. Показывайте, что нужно делать.

Я неуверенно пододвигаю к нему тяжелый деревянный таз с подготовленными ингредиентами. Сама становлюсь рядом, высыпая на стол белую горку свежей муки.

Мы начинаем работу в полном молчании. Слышно лишь шуршание сыпучей массы по дереву и наше прерывистое дыхание. Рейдан погружает свои огромные руки в липкую массу. Его движения поначалу резкие, слишком сильные, но он быстро подстраивается под нужный ритм.

Наши локти постоянно соприкасаются. Каждое такое случайное касание посылает по моим венам разряды обжигающего тока. Я чувствую, как напрягаются мышцы на его спине и плечах при каждом движении. В какой-то момент моя рука, потянувшаяся за солью, наталкивается на его горячие пальцы.

Мы замираем одновременно.

Рейдан не убирает руку. Вместо этого он медленно поворачивает голову в мою сторону. Темнота его глаз кажется бесконечной, затягивающей в себя, как глубокий омут. Воздух между нами становится настолько плотным, что его можно резать ножом. Дыхание перехватывает.

– У вас мука на щеке, – хрипло произносит он.

Он поднимает руку. Его пальцы, покрытые белой пылью, осторожно, почти невесомо касаются моей скулы. Большой палец мягко стирает муку, но не останавливается на этом. Он медленно скользит вниз, очерчивая линию моей челюсти, а затем останавливается прямо в уголке моих губ.

Мое сердце замирает. В груди разливается горячий, тяжелый свинец абсолютного, дикого желания. Все инстинкты кричат о том, чтобы податься вперед, прижаться к нему, почувствовать вкус его губ. В прошлой жизни я никогда не испытывала ничего подобного. Ни один мужчина не вызывал во мне такой первобытной, сокрушительной тяги.

Рейдан тяжело дышит. Его взгляд падает на мои приоткрытые губы. Он наклоняется ближе, его бархатистый, пряный запах полностью затапливает мое сознание. Я закрываю глаза, чувствуя его обжигающее дыхание на своей коже.

Остается всего миллиметр.

Оглушительный, чудовищный звон разрывает тишину пекарни.

Толстое стекло узкого окна с треском разлетается на сотни острых осколков. Звук такой громкий, что я инстинктивно вскрикиваю и закрываю лицо руками. Стеклянный дождь со звоном осыпается на деревянный пол прямо позади нас.

В образовавшуюся дыру мгновенно врывается пронзительный, ледяной ветер, несущий с собой запах гниющей листвы и сырой, грязной улицы. Магия момента разрушена вдребезги. Я распахиваю глаза, тяжело дыша, и пытаюсь понять, что произошло. На полу, среди сверкающих в полумраке осколков, лежит тяжелый, грязный булыжник.

Но пугает меня не разбитое окно. Меня пугает мужчина, стоящий рядом со мной.

Рейдан меняется в долю секунды. Жаркий любовник, чьи пальцы только что нежно касались моего лица, исчезает без следа. Его аура взрывается такой чудовищной, ледяной яростью, что я невольно делаю шаг назад.

Его темные глаза больше не горят страстью – они мерцают хищным, нечеловеческим светом. Мышцы под тонким шелком рубашки напрягаются до предела, превращаясь в камень. Он издает звук, похожий на низкое, вибрирующее звериное рычание.

– Запри дверь за мной и не смей никому открывать! – его приказ звучит как удар хлыста, не терпящий возражений.

Он даже не тратит время на то, чтобы отпереть железный засов. Рейдан делает невероятный по силе и скорости прыжок, словно в его жилах течет не кровь, а расплавленный огонь, и вылетает прямо в разбитое окно, исчезая в непроглядной уличной тьме.

Я остаюсь одна. Ветер треплет мои волосы, заставляя ежиться от холода. Ноги дрожат так сильно, что я вынуждена опереться о столешницу. Адреналин бурлит в крови, смешиваясь с горечью прерванного поцелуя.

Медленно, стараясь унять дрожь в руках, я опускаюсь на колени возле разбитого стекла. Аккуратно отодвигаю в сторону крупные, острые куски. Мой взгляд цепляется за булыжник.

К грязному камню грубой пеньковой веревкой привязан кусок скомканного пергамента.

Мои пальцы с трудом развязывают жесткий узел. Я разворачиваю записку. При свете тлеющих углей я разбираю кривые, написанные явно в спешке буквы. В горле пересыхает, а кровь леденеет от ужаса.