Глава 14. Ночная засада

Глава 14. Ночная засада

"Убирайся в свою канаву, девка. Если завтра на рассвете эта печь снова загорится, мы сожжем тебя заживо вместе с твоим грязным хлевом".

Глухой, монотонный стук тяжелого молотка эхом разносится по пустой пекарне. Я вгоняю длинные железные гвозди в сырые доски, наглухо заколачивая разбитое окно. Сквозь щели все еще пробивается ледяной ночной ветер, кусая замерзшие пальцы.

Дерево грубое, покрытое занозами. Оно царапает кожу, но я не обращаю на это внимания. Мой рассудок работает с пугающей, кристальной ясностью, полностью подавляя панику. Записка с угрозой сожжения все еще лежит на столе, напоминая о том, что моя жизнь и мой бизнес висят на волоске.

В прошлой жизни на Земле я бы уже звонила в полицию, трясясь от страха и бессилия перед агрессией. Но здесь, в этом жестоком мире, у меня нет никого, кроме меня самой. Эта пекарня, пропахшая базиликом и старым сыром – мое единственное спасение от голодной смерти. И я не позволю кучке напыщенных аристократок отобрать ее у меня.

Я проверяю на прочность засов на главной двери. Металл холодит ладонь. Затем прохожу на кухню и задуваю почти все свечи, оставляя лишь один крошечный, мерцающий огарок у самой печи. Камни все еще отдают приятное, густое тепло после долгого рабочего дня.

Я сажусь на низкий деревянный табурет в самом темном углу. В правой руке тяжело и уверенно лежит огромная чугунная сковородка. Ее ручка нагрелась от моего нервного дыхания. Ноги ноют от усталости, веки слипаются, но я заставляю себя смотреть в темноту. Я буду защищать свою территорию.

Часы тянутся мучительно медленно. Тишина ночного города давит на барабанные перепонки. Слышно лишь, как за тонкими стенами завывает ветер, гоняя по брусчатке сухую листву, да изредка поскрипывают старые потолочные балки.

Сон начинает брать свое. Голова тяжело клонится к груди. Тепло от остывающей печи убаюкивает, расслабляя напряженные мышцы шеи. Я прикрываю глаза всего на секунду.

И в этот момент раздается звук.

Это не ветер. Это тихий, едва уловимый скрежет металла о металл со стороны черного входа. Кто-то осторожно, стараясь не шуметь, ковыряется в замке старой хлипкой двери, ведущей в кладовую.

Сон слетает мгновенно, словно меня окатили ледяной водой. Я крепче перехватываю шершавую ручку чугунной сковороды. Мое сердце начинает биться так сильно, что его стук отдается в ушах. Я медленно поднимаюсь с табурета, стараясь не издать ни звука.

Раздается тихий щелчок. Дверь кладовой со скрипом приоткрывается. Сквозь щель внутрь просачивается тусклый лунный свет, выхватывая из мрака три сутулые мужские фигуры. На них темные плащи, лица скрыты под плотными грубыми повязками.

Они двигаются бесшумно, как профессиональные воры. В нос мгновенно ударяет резкий, едкий запах дешевого спирта и тяжелой, маслянистой смолы. Один из мужчин держит в руках пузатый глиняный кувшин.

– Лей быстрее по углам, – раздается едва слышный, сиплый шепот. – И на деревянную стойку. Спалим эту дрянь вместе с ее печами.

Слышится булькающий звук. Густая, вонючая жидкость начинает литься на мои идеально выскобленные доски. Запах горючего заполняет кухню, смешиваясь с ароматом муки. Моя кровь закипает от ярости. Они действительно собираются сжечь мой дом.

Я делаю глубокий вдох, готовясь броситься вперед и разбить чугунную сковородку о голову ближайшего поджигателя. Мои мышцы напрягаются для рывка.

Но я не успеваю сделать даже шага.

Темнота в противоположном углу кухни внезапно взрывается. Пространство словно разрывается на части. Огромная, массивная тень бесшумно отделяется от стены, двигаясь с такой пугающей, нечеловеческой скоростью, что глаз не успевает зафиксировать движение.

Воздух мгновенно становится обжигающе горячим, наполняясь запахом морозной свежести, грозы и дикого гнева.

Раздается глухой, чудовищный по силе удар. Поджигатель с кувшином отлетает к стене, словно тряпичная кукла. Глиняная посуда разлетается вдребезги, заливая пол горючей смесью. Мужчина издает сдавленный хрип и оседает на доски, больше не шевелясь.

Двое других наемников в панике выхватывают короткие клинки, металл зловеще блестит во мраке. Но они даже не успевают понять, что перед ними.

Дариус возвышается над ними, как нерушимая скала. В тусклом свете луны его широкие плечи кажутся неестественно огромными. Он не использует оружие. Его огромная рука перехватывает запястье нападавшего с такой силой, что раздается громкий, тошнотворный хруст ломающихся костей.

Бандит истошно вопит, роняя клинок. Дариус делает неуловимое движение, и второй наемник отлетает прямо в груду пустых мешков из-под муки. Все заканчивается за три жалких секунды. Абсолютное, безжалостное доминирование хищника над мелкой дичью.

Я стою, прижавшись спиной к теплой печи, и забываю, как дышать. Чугунная сковородка дрожит в моих побелевших пальцах.

Дариус медленно поворачивается. Его грудь под распахнутой рубашкой тяжело вздымается. Литые мышцы покрыты тонкой пленкой пота, отражающей слабый лунный свет. Но больше всего меня пугает его лицо.

Его темные глаза сейчас мерцают жутким, пульсирующим золотым светом. Зрачки сузились в вертикальные щели. Это взгляд не человека, а древнего, голодного зверя, только что разорвавшего свою добычу. Воздух вокруг него вибрирует от избытка магии. От него исходит такая волна подавляющей мощи, что у меня инстинктивно подкашиваются колени.

Он шумно, со свистом втягивает воздух, словно пытаясь успокоить бушующее внутри пламя. Медленно, шаг за шагом, он направляется ко мне. Тяжелые сапоги бесшумно ступают по залитому маслом полу.

Жар его огромного тела накрывает меня плотной волной за метр до того, как он подходит вплотную. Я смотрю снизу вверх в эти нечеловеческие, золотистые глаза, и не могу пошевелиться. Страх смешивается с диким, пульсирующим желанием.

Дариус останавливается вплотную. Его большая, горячая ладонь ложится на рукоять моей чугунной сковороды. Он без малейшего усилия разжимает мои онемевшие пальцы и небрежно отбрасывает тяжелый металл в сторону. Сковородка с грохотом падает на каменный пол.

В следующую секунду его руки обвиваются вокруг моей талии.

Он делает резкий рывок, буквально отрывая меня от пола, и впечатывает в свою каменную грудь. Жар его тела обжигает меня даже сквозь плотную ткань платья. Мое лицо оказывается прижатым к его ключице. Я слышу бешеный, оглушительный грохот его огромного сердца.

– Больше никаких ночных дежурств, – хрипло рычит он мне прямо в ухо. Его голос вибрирует глубоко в груди, отдаваясь дрожью в моем теле. – Отныне я не отойду от тебя ни на шаг. Поняла меня?