Глава 20. Новое гнездо

Глава 20. Новое гнездо

В дверном проеме, словно две высеченные из мрамора статуи, стоят Рейдан и Кассиан. Их глаза потемнели до абсолютной черноты, а воздух вокруг них искрит от густой, тяжелой и очень опасной магии.

Взгляд каждого прикован к моим растрепанным волосам, смятому платью и огромным рукам Дариуса, которые все еще властно и крепко сжимают мою талию.

Я невольно съеживаюсь под их тяжелыми, пронизывающими взглядами. Жар, исходящий от напряженного тела Дариуса за моей спиной, обжигает кожу. Мужчина шумно, с присвистом втягивает воздух и еще плотнее прижимает меня к своей широкой, литой груди, словно защищая свою добычу от внезапного нападения.

– Ты посмел заявить права на нее один, брат? – голос Рейдана звучит обманчиво тихо, но в этой мягкости кроется смертельная, пульсирующая угроза. От него волнами расходится запах терпкого дерева и раскаленного металла. Он делает плавный, хищный шаг внутрь кладовой, его плечи напряжены до предела.

– Зверь внутри тебя не умеет ждать, – ледяным тоном добавляет Кассиан. Его идеальное лицо напоминает высеченную из мрамора маску, но сжатые в тонкую линию губы выдают крайнюю степень ярости. Прохлада, исходящая от него, сталкивается с жаром Дариуса, отчего по моей коже бегут колючие мурашки. – Но ты забываешь древние законы крови. Она – наша Истинная. Она пробудила драконов в нас троих, а не только в тебе.

Дариус издает низкий, рокочущий звук, вибрирующий глубоко в его горле.

– Я пролил за нее кровь сегодня, – глухо отвечает гигант. Его горячие пальцы властно скользят по моему бедру, заставляя меня судорожно выдохнуть. – Мой зверь признал ее.

Я стою между ними, не в силах вымолвить ни слова. Мои колени мелко дрожат от чудовищного переизбытка эмоций, пережитого страха и бушующего в крови адреналина. Сила, исходящая от этих троих мужчин, подавляет волю, заставляя инстинкты кричать о полном подчинении. Я чувствую себя невероятно маленькой и хрупкой в эпицентре этого магического противостояния. Воздух в тесном помещении становится настолько густым, что его тяжело вдыхать.

Рейдан медленно переводит свой потемневший взгляд на меня. Его губы растягиваются в обворожительной, но очень опасной улыбке, от которой низ живота сводит сладкой судорогой.

– Значит, начинается охота, – бархатным шепотом произносит он. – И никто из нас не уступит.

Они перестают сверлить друг друга взглядами и одновременно сосредотачивают свое внимание на мне. Это сфокусированное, горячее внимание трех абсолютных хищников ощущается как физический вес, ложащийся на плечи.

– Ты уезжаешь отсюда, Мирабель, – спокойным, не терпящим возражений тоном заявляет Кассиан. – Немедленно.

Я пытаюсь сделать вдох, чтобы возразить, цепляясь за остатки своей независимости.

– Но как же пекарня? Мои клиенты, моя помощница Лия... – мой голос звучит слабо и неуверенно, разрушаясь под их напором.

Рейдан подходит вплотную. Он поднимает руку и мягко, но очень твердо берет меня за подбородок своими горячими, мозолистыми пальцами. Его большой палец невесомо поглаживает мою нижнюю губу.

– Твоя пекарня чуть не стала твоей могилой, леди, – произносит он, заглядывая мне прямо в глаза. – Наемники и знать знают этот адрес. Эти грязные трущобы невозможно защитить так, как нам нужно. Завтра они пришлют не девчонку с кинжалом, а отряд убийц. Ты переедешь туда, где мы сможем обеспечить твою абсолютную безопасность.

Я смотрю в их лица и вижу непоколебимую, гранитную решимость. Спорить с ними сейчас бесполезно. И, если быть честной с самой собой, глубоко внутри разливается теплое, сладкое чувство от их властной заботы. Я медленно киваю, полностью подчиняясь их решению.

Они дают мне время на сборы, выходя на кухню, но оставляют дверь приоткрытой, не выпуская меня из виду ни на секунду. Я зову перепуганную Лию, которая пряталась за мешками с мукой, и приказываю ей тоже собирать вещи – я ни за что не брошу девочку на произвол судьбы.

Я собираю свои скудные пожитки в старую кожаную сумку. На дно бережно укладываю острый поварской нож от Рейдана и тончайший шелковый платок от Кассиана. Затем подхожу к старой каменной печи. Достаю из ее нутра пульсирующий теплом кристалл Дариуса. Камни все еще хранят жар утренней смены. Я провожу ладонью по шершавой, закопченной поверхности, мысленно прощаясь с местом, которое спасло меня от голодной смерти в этом жестоком мире. Это место стало моим первым настоящим домом, но теперь пришло время двигаться дальше.

Дождь на улице уже закончился, оставив после себя запах мокрой пыли и свежести. У дверей пекарни нас ожидает колоссальных размеров карета, обитая темным бархатом и украшенная золотыми королевскими гербами. Я и Лия садимся на мягкие, пружинящие сиденья, чувствуя себя неуместно в своей испачканной одежде. Мужчины предпочитают верховую езду – они едут рядом с каретой на огромных, фыркающих боевых конях, их черные плащи эффектно развеваются на ветру.

Мы покидаем грязные, узкие улицы трущоб и въезжаем в Верхний Город. Разница поражает воображение. Здесь дороги вымощены ровным, чистым камнем, в котором отражается свет уличных фонарей. По бокам горят яркие магические сферы, освещая кованые заборы и ухоженные сады. Воздух пахнет не помоями и гарью, а ночными цветами и дорогой парфюмерией.

Карета плавно останавливается перед потрясающим двухэтажным зданием. Фасад из светлого, почти белого камня украшен изящной лепниной, а огромные панорамные окна блестят идеальной чистотой. Кассиан лично открывает дверцу кареты и подает мне руку, помогая спуститься. Его хватка прохладная и невероятно уверенная.

– Твое новое заведение, Мирабель, – произносит он, кивая на фасад.

Я делаю неуверенный шаг внутрь и замираю, лишившись дара речи. Первый этаж представляет собой просторный, залитый мягким магическим светом зал для гостей. Изящные деревянные столы, стулья с дорогой мягкой обивкой, хрустальные светильники под потолком. Это уже не забегаловка. Это настоящий элитный ресторан.

Но самое главное ждет меня дальше. Я прохожу в святая святых – на кухню. Это абсолютный рай для любого повара. Идеально чистые, широкие столешницы из светлого мрамора, на которых не задерживается ни пылинка. Гигантская, мастерски сложенная каменная печь с широким зевом, в которой можно запекать по двадцать пицц одновременно. Под потолком висят начищенные до блеска медные сковороды, а на полках ровными рядами стоят дорогие специи в прозрачных стеклянных колбах. Запах свежей древесины и камня кружит голову.

Я провожу дрожащими пальцами по гладкому мрамору столешницы, не в силах поверить своим глазам.

– Это всё твое, – раздается над самым моим ухом низкий, бархатный голос Рейдана. Жар его тела мгновенно окутывает мою спину. – Здесь ты сможешь творить без страха за свою жизнь.

Мужчины не остаются надолго. Они понимают, что я истощена до предела событиями этого безумного дня. Прощаясь, каждый из них оставляет на мне свой обжигающий след. Дариус берет мою руку и медленно, не сводя с меня темного, горящего взгляда, целует костяшки пальцев, опаляя кожу своим дыханием. Кассиан учтиво склоняет голову, но в его глазах читается недвусмысленное обещание изысканного, интеллектуального соблазнения. Рейдан просто усмехается своей хищной улыбкой, от которой по позвоночнику бегут мурашки, и выходит последним, плотно закрывая за собой тяжелую входную дверь.

Оставив Лию осваиваться в небольшой, но уютной комнатке на первом этаже, я медленно поднимаюсь по изогнутой дубовой лестнице на второй этаж.

Здесь находятся мои личные покои. Спальня поражает своей роскошью и уютом. Огромная кровать с балдахином застелена свежими шелковыми простынями. На полу лежит мягкий ковер, в котором утопают ноги. В комнате тонко пахнет лавандой и чистотой. Тяжелые бархатные шторы надежно скрывают помещение от уличного света.

Я подхожу к изящному туалетному столику из красного дерева, чтобы положить свою потертую сумку, и внезапно замираю. Мое сердце пропускает удар.

На полированной поверхности лежат три плотных пергаментных конверта. От них исходит едва уловимая магическая пульсация и тонкие, до боли знакомые ароматы. Я сглатываю вязкую слюну и тянусь к первому конверту, чувствуя, как дрожат кончики пальцев.