Глава 29. Запах заговора

Глава 29. Запах заговора

Резкий, сладковатый, абсолютно неестественный запах горького миндаля бьет по моим рецепторам. Мое сердце на мгновение останавливается, а затем срывается в бешеный, панический стук. В моем прошлом мире этот аромат не сулил ничего хорошего. Он означал смертельный яд. Цианид.

Лия, стоящая по ту сторону мраморного стола, с любопытством тянется к открытому бочонку. В ее руке зажата деревянная ложка.

– Какой необычный запах, госпожа, – невинно произносит она. – Сладкий. Нужно попробовать на соль...

Мой рассудок срабатывает молниеносно. Я делаю резкий выпад вперед и с силой бью по ее запястью ребром ладони. Деревянная ложка с громким стуком отлетает в сторону, ударяясь о каменную стену.

– Не смей! – мой голос срывается на хриплый крик. – Не прикасайся к этому!

Лия испуганно отшатывается, прижимая ушибленную руку к груди. Ее огромные глаза наполняются слезами, но мне сейчас не до извинений. Я задыхаюсь от накатившего ужаса, осознавая масштаб ловушки. Кто-то из дворца не просто хотел испортить еду. Они хотели массовых смертей на королевском балу. И главным виновником, которого бы немедленно казнили, стала бы я.

Я хватаю тяжелую крышку и с силой вгоняю ее обратно на бочонок. Мои пальцы мелко дрожат.

– Лия, бери лопату для угля. Быстро! – командую я, стараясь дышать только ртом.

Мы вытаскиваем тяжелую тару через черный ход на задний двор. Ночной ветер приятно холодит вспотевшее лицо. В дальнем углу, у самой каменной ограды, мы выкапываем глубокую яму. Я опрокидываю бочонок, и густая, красная жижа с тошнотворным запахом миндаля выливается в сырую землю. Мы тщательно засыпаем яд, утаптываем почву и возвращаемся на кухню, запирая засов.

Я долго мою руки в ледяной воде, физически ощущая, как дрожь постепенно покидает мое тело. Гнев вытесняет страх. Меня пытались уничтожить, но они недооценили выдержку женщины, привыкшей работать на пределе.

– Мы не используем ничего из дворцовых поставок, – жестко говорю я помощнице, вытирая руки чистым полотенцем. – Доставай наши тайные запасы. Все, что мы купили сами. Будем менять меню на ходу.

Жар от печи становится спасительным. Он согревает озябшие плечи и помогает сосредоточиться. Я встаю за мраморную столешницу, и мои руки начинают привычный, успокаивающий танец. Я формирую десятки крошечных, идеально круглых основ для мини-пицц. Тесто податливое и нежное.

Я решаю ударить по рецепторам аристократов контрастами. Никакой пресной еды. Только взрыв вкуса.

Первый вид закусок я делаю дерзким и обжигающим. Густой, насыщенный томатный соус ложится на тонкое тесто. Поверх я выкладываю тонкие кружочки острых, пряных колбасок, которые купила у заезжего мясника. Щедро засыпаю все это плотным слоем тертого сыра и добавляю щепотку сухих южных трав. Когда я отправляю партию в печь, сыр мгновенно плавится, а жир из колбасок начинает шипеть, смешиваясь с томатами. Воздух пропитывается острым, пикантным ароматом, от которого текут слюнки.

Второй вид — сытность и яркость. Я варю густой, обволакивающий белый соус на жирных сливках с каплей чесночного сока. Размазываю его по лепешкам и покрываю щедрой горстью мягкого, хорошо плавящегося сыра. Сверху ложатся прозрачные ломтики копченого бекона. К ним я добавляю яркие, солнечные зерна спелой, сладкой, сочной за рание отворной кукурузы и соломку из хрустящего красного перца. В раскаленной печи сыр превращается в нежную, тягучую подушку, бекон сворачивается, отдавая свой соленый, дымный аромат, а кукуруза и перец запекаются, сохраняя природную сладость и цвет.

Но мой главный шедевр – третий вид пиццы. Изысканность, граничащая с безумием. Я использую белый сливочный соус как базу. Затем беру три совершенно разных сыра. Первый – с голубой благородной плесенью, резкий и терпкий. Второй – выдержанный, твердый, с глубоким ореховым привкусом. Третий – мягкий, тягучий и нежный.

Я натираю и крошу их на тесто, а сверху выкладываю почти прозрачные, сочные слайсы спелой, сладкой груши.

Когда эта партия попадает на горячий камень, происходит магия. Сыры плавятся, сливаясь в единый, тягучий слой. Их солоноватый вкус проникает в волокна сладкой, пускающей сок груши. Аромат, заполняющий кухню, сводит с ума. Это идеальный баланс противоположностей.

Глубокая ночь незаметно вступает в свои права. Мышцы спины горят огнем, а руки работают на чистом автоматизме. Горы изысканных мини-закусок ровными рядами выстраиваются на деревянных подносах, остывая.

Внезапно тяжелая входная дверь ресторана издает глухой стук, и засов с металлическим лязгом открывается снаружи.

Я резко оборачиваюсь, сжимая в руке нож для теста. Но вместо убийц на пороге вырастают три высокие, подавляющие фигуры.

Рейдан, Дариус и Кассиан буквально врываются на мою кухню. Они тяжело дышат, их грудные клетки быстро вздымаются. Мужчины не в парадных одеждах, а в строгих темных камзолах, под которыми угадывается скрытое оружие. Их глаза напряженно сканируют помещение.

– Ты использовала дворцовые припасы?! – резко, с неприкрытой, обжигающей тревогой бросает Рейдан, оказываясь рядом со мной в один нечеловечески быстрый прыжок.

Я отрицательно качаю головой, опуская нож.

– В томатном соусе был яд. Резкий запах горького миндаля, – отвечаю я ровно, глядя прямо в его потемневшие глаза. – Я не позволила Лие ничего трогать. Мы вынесли бочонок и закопали его на заднем дворе глубоко в землю. Сегодня мы готовим только из моих личных продуктов.

Все трое мужчин синхронно, с шумом выдыхают. Напряжение, сковавшее их плечи, немного спадает, уступая место холодной, смертоносной ярости.

– Мы нашли охрану дворцового поставщика усыпленной, – ледяным тоном произносит Кассиан, подходя ближе. Запах морозной мяты смешивается с ароматами моей выпечки. – Они подкупили возничего. Мы боялись, что опоздали. Твоя бдительность спасла не только твою жизнь, но и половину двора.

Дариус делает шаг вперед. Жар его огромного тела согревает меня даже на расстоянии. Его темные глаза мерцают в полумраке, полные тревоги и невероятного обожания.

– Мои люди уже оцепили весь квартал, – его низкий бас вибрирует в воздухе. – Ни одна крыса не приблизится к этому зданию до самого рассвета. Ты под нашей абсолютной защитой.

Рейдан мягко, но властно забирает кухонный нож из моих уставших, дрожащих пальцев и кладет его на мрамор.

– Вы невероятная женщина, Мирабель, – бархатным шепотом произносит он.

Мужчины обступают меня с трех сторон. Я оказываюсь в кольце из горячих, сильных тел. Напряжение, державшее меня в струне последние часы, внезапно отступает. Кассиан медленно поднимает руку и невесомо, холодными пальцами касается моей щеки. Дариус кладет свою тяжелую, горячую ладонь мне на талию, прижимая ближе к себе.

Рейдан наклоняется и оставляет на моей шее, там, где бьется жилка, обжигающий, влажный поцелуй. Я судорожно выдыхаю, полностью сдаваясь их магнетизму.

– Завтрашний бал изменит все, – шепчет Кассиан, глядя мне прямо в глаза. – После того, как мы накажем виновных, мы больше не намерены скрывать тебя в тени.

За панорамными окнами ресторана небо начинает окрашиваться в бледные, серые тона. Наступает рассвет. День Бала Летнего Солнцестояния, который станет для меня либо величайшим триумфом, либо шагом в бездну, официально начался.