Глава 30. Сердце бала

Глава 30. Сердце бала

Утро начинается задолго до первых лучей солнца. Воздух на улице обжигает легкие колючим, влажным холодом. Перед моим рестораном выстраивается вереница тяжелых грузовых карет. Вокруг них плотным кольцом стоят гвардейцы в темных плащах, их руки напряженно лежат на рукоятях мечей.

Запах сырого утреннего тумана смешивается с ароматом конского пота и нагретого металла. Мы с Лией и нанятыми помощниками аккуратно грузим деревянные ящики с подготовленными основами для пицц, сырами, соусами и овощами. Я проверяю каждую коробку лично, не доверяя никому. В памяти все еще свеж тошнотворный, сладковатый запах горького миндаля.

Путь до королевского дворца проходит в абсолютном, звенящем молчании. Карету трясет на неровностях брусчатки, и каждый толчок отзывается дрожью в моем напряженном теле. Когда мы въезжаем в колоссальные кованые ворота замка Эмериса, тень от гигантских каменных башен накрывает нас с головой, подавляя своим величием.

Нас проводят через служебные коридоры прямо в святая святых – на главную королевскую кухню.

Здесь царит свой, совершенно иной мир. Воздух густой, тяжелый, пропитанный запахами жареной дичи, приторно-сладких фруктов и густых винных соусов. Десятки поваров и поварят бегают между огромными медными котлами и раскаленными печами. Жар бьет в лицо, заставляя мгновенно вспотеть.

В центре этого кулинарного хаоса стоит главный шеф-повар короля. Это грузный, высокий мужчина с обрюзгшим, красным от жара лицом. Его маленькие глазки с откровенным, нескрываемым презрением скользят по моей фигуре.

– Та самая уличная пекарша, – громко произносит он, и кухня мгновенно замолкает. – Его Величество, видимо, потерял рассудок, раз решил кормить высший свет лепешками для бедняков. Твое место вон там, в самом дальнем углу, у сквозняка. Постарайся не путаться под ногами у настоящих мастеров.

Мой рассудок остается абсолютно холодным. В прошлой жизни я видела сотни таких напыщенных, высокомерных снобов. Я не позволяю себе ни капли обиды.

– Мое место там, где стоят лучшие печи, – произношу я ровно, глядя ему прямо в глаза. Мой голос не дрожит, он звучит уверенно и жестко. – Я выполняю прямой указ Короля. Если мои закуски будут испорчены плохим жаром или сквозняком, я сообщу Его Величеству, кто именно саботировал подачу. Вы освободите мне центральный мраморный стол и две средние печи. Немедленно.

Лицо шеф-повара покрывается некрасивыми бордовыми пятнами. Он открывает рот, чтобы ответить, но замечает за моей спиной двух высоких гвардейцев из личной охраны Кассиана. Повар злобно скрипит зубами, но делает взмах рукой, приказывая своим людям освободить для меня лучшие рабочие поверхности.

Я снимаю дорожный плащ и надеваю свое рабочее платье. Глубокий, насыщенный изумрудный шелк приятно холодит разгоряченную кожу. Наряд сидит безупречно, подчеркивая фигуру, но оставляя свободу для движений. Я туго стягиваю волосы на затылке, чтобы ни одна прядь не выбилась. Это платье – моя броня. Я чувствую себя генералом, готовящимся к самому важному сражению.

Работа закипает. Мои руки двигаются с бешеной, пулеметной скоростью. На мрамор ложатся десятки круглых основ. Я распределяю острый томатный соус, белый сливочный крем с чесноком, выкладываю колбаски, бекон, сладкую грушу. Сверху густыми горстями ложатся разные виды сыра.

Вскоре ко мне выстраивают шеренгу из тридцати дворцовых официантов. На них надеты парадные ливреи, расшитые золотыми нитями. Они смотрят на меня с легким пренебрежением, но я быстро ставлю их на место.

– Слушать внимательно! – командую я, обходя строй. – Подносы выносить только по моему сигналу. Еда должна обжигать язык. Сначала вы подаете лепёшки с острыми колбасками и томатом. Это разбудит рецепторы гостей. Затем несете сытные и яркие – с беконом и сладкой кукурузой.

Я делаю паузу, строго заглядывая в глаза каждому официанту.

– И только в самом конце, когда лорды решат, что поняли вкус, вы выносите пиццы с грушей и сыром с голубой плесенью. Если кто-то из вас перепутает порядок или подаст остывшую лепешку – он больше никогда не переступит порог этой кухни. Ясно?

Официанты синхронно, испуганно кивают, пораженные моей властной интонацией.

Из-за тяжелых дверей доносится низкий, торжественный звук фанфар. Бал Летнего Солнцестояния официально открыт. Я отправляю первую партию острых закусок в раскаленные печи и выхожу в узкий служебный коридор. Осторожно отодвигаю край тяжелой, бордовой бархатной портьеры, чтобы посмотреть на зал.

Зрелище перехватывает дыхание. Гигантский бальный зал залит светом тысяч восковых свечей, отражающихся в хрустальных люстрах. Стены украшены золотом и живыми цветами, аромат которых смешивается с тяжелыми парфюмами сотен аристократов. Дамы в платьях немыслимой красоты, лорды в парадных камзолах. Они смеются, перешептываются, показывают свою власть.

Внезапно гул голосов начинает стремительно стихать. Толпа расступается, образуя широкий, пустой коридор прямо по центру зала.

Глашатай стучит тяжелым посохом о мраморный пол.

– Их Высочества! Наследные принцы Эмериса! – разносится над залом.

В высокие двери входят они. Мое сердце пропускает болезненный, сладкий удар. Мужчины выглядят так, что на них невозможно смотреть без содрогания.

Рейдан одет в темный, плотно облегающий мундир, расшитый багровым золотом. На его широкой груди сверкают боевые награды, а в черных глазах пляшет опасное пламя. Дариус возвышается над всеми, его темно-синий камзол едва сдерживает чудовищную мощь литых мышц, каждый его шаг отзывается глухим эхом силы. Кассиан замыкает тройку в абсолютно черно-рубиновом бархате, его идеальное лицо бледно, а взгляд цвета темного льда прорезает толпу насквозь.

Они игнорируют глубокие реверансы знатных дам и льстивые поклоны лордов. Их хищные, немигающие взгляды скользят поверх голов аристократов. Они сканируют огромный зал, ищут кого-то в тенях за колоннами.

И вдруг, все трое одновременно поворачивают головы в сторону служебного балкона, где стою я. Их глаза безошибочно находят меня даже сквозь узкую щель в бархатной портьере.