Глава 37. Испытание Короля

Глава 37. Испытание Короля

В дверном проеме стоит Кассиан. На нем темный, облегающий костюм, подчеркивающий хищную грацию его тела. От лорда исходит волна морозной свежести, смешанной с запахом дорогого табака. Его пронзительные, цвета темного льда глаза мгновенно фиксируются на моей тонкой ночной сорочке. Зрачки принца расширяются, поглощая радужку, а взгляд становится обжигающе темным, полным скрытого, мощного желания.

Ледяной сквозняк, ворвавшийся из коридора, мгновенно остужает мою разгоряченную после горячей ванны кожу. Тонкая шелковая сорочка кажется совершенно бесполезной защитой от пронзительного взгляда Кассиана.

Лорд медленно закрывает за собой тяжелую дубовую дверь. Щелчок замка звучит пугающе громко в абсолютной тишине спальни. Кассиан делает несколько плавных, бесшумных шагов и останавливается в метре от меня. От него исходит мощная волна морозной мяты. Его темные глаза жадно сканируют контуры моего тела сквозь полупрозрачную ткань.

Мое дыхание сбивается на частые, короткие вдохи. Жар скручивается в самом низу живота, требуя разрядки, но лорд не спешит сокращать оставшуюся дистанцию.

– Ты прекрасна в этом лунном свете, Мирабель, – его бархатный голос звучит низко, проникая под самую кожу. – Но я пришел сюда не для того, чтобы поддаться искушению. Хотя это стоит мне колоссальных усилий.

Он поднимает руку и невесомо, самыми кончиками прохладных пальцев, касается моей горячей щеки. Контраст температур заставляет меня судорожно выдохнуть. Большой палец Кассиана медленно очерчивает линию моей скулы.

– Завтра утром отец вызовет тебя к себе, – произносит лорд, и его тон становится серьезным, деловым. – Во дворец прибывает делегация послов из Северных Пределов. Они настроены враждебно. Одно неверное слово или жест за столом – и начнется кровопролитная война. Отец поручит организацию этого дипломатического ужина тебе.

Я хмурюсь, не понимая логики монарха.

– Почему мне? У него есть целый штат вышколенных дворцовых поваров и распорядителей.

– Потому что он хочет доказать нам твою никчемность в большой политике, – Кассиан убирает руку, лишая меня своего холодящего прикосновения. – Он уверен, что простолюдинка не справится с этикетом и сложными вкусами северных лордов. Он хочет, чтобы ты с треском провалилась на глазах у всего двора. И тогда у него будет повод выслать тебя, несмотря на наши заявления.

Я выпрямляю спину. Страх перед монархом отступает, уступая место холодной, знакомой деловой злости. Мой рассудок, натренированный годами жесткой конкуренции, переключается в режим планирования.

– Я не провалюсь, – говорю я, глядя прямо в его темные глаза.

На тонких губах Кассиана появляется хищная, предвкушающая усмешка. Он уважительно склоняет голову и беззвучно растворяется в тенях коридора, оставляя меня готовиться к решающей битве.

Утром предсказание принца сбывается с пугающей точностью. Двое гвардейцев провожают меня в малый кабинет монарха. В комнате пахнет старым воском, тяжелой древесиной и подавляющей властью. Король сидит за огромным столом, глядя на меня со снисходительным презрением.

Он озвучивает задачу: сто персон, северные послы, ужин должен быть подан ровно с заходом солнца.

– Если гости останутся недовольны, вина ляжет исключительно на ваши хрупкие плечи, леди Мирабель, – Король выделяет слово "леди" с явной издевкой. – Я даю вам абсолютную власть на кухне до конца этого дня. Посмотрим, чего стоит Истинная Пара моих сыновей.

Я лишь вежливо киваю и стремительно покидаю кабинет. У меня нет времени на долгие разговоры.

Спустившись на главную дворцовую кухню, я мгновенно ощущаю густую, враждебную атмосферу. Десятки поваров и поварят замирают. В центре, скрестив руки на груди, стоит тучный шеф-повар. Тот самый, который пытался унизить меня в день Бала Летнего Солнцестояния. На его обрюзгшем лице играет торжествующая ухмылка.

– И как же уличная девка планирует накормить суровых северян? – громко насмехается он. – Мои люди не станут подчиняться кухарке. Мы посмотрим, как ты будешь выкручиваться одна.

Я не повышаю голоса. Медленно подхожу к длинному мраморному столу. Опираюсь на него ладонями и обвожу притихший персонал тяжелым, немигающим взглядом.

– Именем Его Величества, я назначена главной управляющей этого ужина, – мой тон режет воздух, как наточенный нож. – Любой, кто посмеет замедлить процесс или испортить продукт, будет лично отвечать перед Королем за срыв дипломатических переговоров и государственную измену. Это прямой путь на плаху.

Ухмылка мгновенно сползает с лица шеф-повара. Он бледнеет, понимая, что я использую приказ Короля против него самого. Поварята испуганно возвращаются к своим рабочим местам. Мой современный управленческий опыт вступает в игру. Я жестко делю персонал на бригады: одни отвечают только за нарезку, другие за соусы, третьи за жар в печах.

Мы отказываемся от тяжелых, пресных дворцовых блюд, которые подаются в Эмерисе. Северяне привыкли к суровой, жирной пище, и я решаю сыграть на абсолютных контрастах.

Воздух на кухне нагревается, наполняясь запахами растопленного сливочного масла, розмарина и свежего мяса. Я лично варю соус для главного блюда. Беру дикие, кислые лесные ягоды, смешиваю их с густым темным медом и острыми специями. Смесь на медленном огне превращается в тягучую, рубиновую глазурь с невероятным, терпко-сладким ароматом. Мы запекаем нежнейшую оленину так, чтобы она буквально таяла во рту, и подаем ее под этим обжигающим ягодным соусом.

Дополнительно мы готовим легкие, хрустящие сырные лепешки с зеленью, чтобы разбавить тяжесть мяса. Ритм работы бешеный, но идеальный порядок не дает механизму дать сбой. Я контролирую каждое блюдо, пробуя соусы и отдавая быстрые команды. Пот струится по моему лицу, но я чувствую себя на своем месте.

Солнце садится за горизонт. Звучат глухие удары гонга, возвещающие о начале трапезы.

Официанты ровными шеренгами выносят серебряные блюда в малый обеденный зал. Я осторожно выглядываю из-за тяжелой мраморной колонны в коридоре, чтобы видеть лица гостей.

Послы Северных Пределов выглядят мрачно. Это огромные, суровые мужчины в меховых накидках. Они демонстративно игнорируют вежливые речи Короля Эмериса, их взгляды полны подозрительности и агрессии. Обстановка за столом наэлектризована до предела.

Официанты ставят перед послами тарелки с горячей, источающей пар олениной под ягодной глазурью. По залу плывет дурманящий запах розмарина и жареного мяса.

Предводитель северян брезгливо накалывает кусок на вилку. Он недоверчиво нюхает соус и отправляет мясо в рот.

Я затаиваю дыхание, впиваясь ногтями в ладони.

Мужчина замирает. Его суровые морщины внезапно разглаживаются. Контраст нежного мяса, острой кислинки ягод и сладости меда бьет по его рецепторам. Он закрывает глаза и делает глубокий, шумный вдох, полностью забыв о своей враждебности. Остальные послы следуют его примеру. Через минуту в зале слышится только звон приборов и одобрительное, почти утробное мычание суровых лордов.

Лицо Короля Эмериса вытягивается от искреннего, неприкрытого шока. Он переводит взгляд с пустеющих тарелок на довольных послов, понимая, что напряженные переговоры только что были спасены едой.

Моя грудь тяжело вздымается от облегчения и гордости. Я выиграла эту битву.

Мой взгляд скользит вдоль длинного стола и останавливается на Рейдане, стоящем в свите лордов за креслом отца. Черноволосый принц смотрит прямо на меня сквозь зал. Его глаза потемнели до абсолютной черноты. В них пляшет такое дикое, обжигающее пламя обожания и мужского голода, что у меня пересыхает во рту. Его взгляд безошибочно обещает мне, что эта ночь будет принадлежать только ему.