Глава 52. Истинное предназначение

Глава 52. Истинное предназначение

Мое дыхание становится прерывистым, а по спине катятся холодные капли пота.

– Ее аура не выдерживает, – напряженно произносит Кассиан.

Его бархатный голос доносится до меня словно сквозь толщу мутной воды. Лорд быстро, резкими движениями отодвигает тяжелую мебель к стенам спальни. В его длинных пальцах зажат кусок белого мела. Он начинает быстро чертить уберая кавер сложные, переплетающиеся между собой древние руны. В воздухе мгновенно появляется запах жженой полыни и сухих трав.

– Она горит, Кассиан! – отчаянно рычит Рейдан, обхватывая мои плечи.

Жар, исходящий от черноволосого принца, сейчас кажется мне единственным спасением. Дариус опускается на колени с другой стороны кровати. Гигант осторожно, боясь причинить мне вред, берет мои ледяные ладони в свои огромные, горячие руки. Контраст температур вызывает новую волну судорог.

– Магия Создателей слишком велика для человеческой оболочки, – не прерывая своей работы, объясняет Кассиан. – Душа Мирабель хранит в себе страхи и привязки из прошлого мира. Этот груз не дает ей полностью слиться с драконьей силой. Мы должны провести ее через Врата Памяти.

Кассиан заканчивает чертить последнюю руну. Символы на ковре мгновенно вспыхивают мягким, бледно-голубым светом. Лорд подходит к кровати и садится у моего изголовья.

В этот момент маленький Амур, до этого испуганно жавшийся в углу, смело запрыгивает на матрас. Котенок уверенно семенит к моей груди, ложится прямо поверх бешено колотящегося сердца и начинает громко, ритмично тарахтеть. Вибрация его крошечного тельца удивительным образом успокаивает мои расшатанные нервы.

– Позволь мне помочь, – шепчет Кассиан, наклоняясь к моему лицу.

Его прохладные пальцы ложатся на мои виски. Я закрываю глаза. Мягкая, успокаивающая прохлада его магии проникает под мою кожу. Громкое мурчание Амура становится своеобразной путеводной нитью в надвигающемся мраке.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, как стремительно падаю в абсолютно черную, бездонную пустоту.

Мир переворачивается. Тепло спальни, запах грозы и терпкого дерева мгновенно исчезают.

В лицо бьет хлесткий, ледяной ветер. В нос ударяет до боли знакомый, удушливый запах выхлопных газов, сырого асфальта и мокрой шерсти. Я судорожно распахиваю глаза и понимаю, что стою посреди проезжей части.

Дождь льет стеной, мгновенно промачивая мою старую, тонкую одежду. Мышцы ног ноют от невыносимой усталости после четырнадцатичасовой смены у раскаленной печи. В голове звучит визгливый голос моего бывшего босса, угрожающего лишить меня зарплаты за малейшую оплошность. Липкое чувство одиночества и безысходности снова сжимает мое горло железными тисками.

Я на Земле. В тех самых последних секундах своей прошлой жизни.

Сквозь шум ливня до меня доносится тихий, отчаянный писк. Я опускаю взгляд. Прямо у моих промокших кроссовок сидит грязный, дрожащий комочек. Крошечный серый котенок, точная копия моего Амура.

Оглушительный визг тормозов вспарывает тишину ночной улицы. Я рефлекторно поворачиваю голову.

Два огромных, ослепляющих желтых глаза несутся прямо на меня. Свет фар выжигает сетчатку. Липкий, парализующий животный ужас сковывает мои легкие. Я не могу сделать ни шага. Я просто закрываю глаза рукой, готовясь принять сокрушительный удар металла.

Но удара не происходит.

Шум дождя внезапно обрывается. Визг тормозов смолкает на самой высокой ноте. Я с трудом размыкаю веки и не верю собственным глазам.

Тяжелый, грязный автомобиль застыл в воздухе всего в нескольких сантиметрах от моего тела. Капли дождя повисли в пространстве, превратившись в неподвижные, сверкающие стеклянные бусины. Время остановилось.

Из ослепительного света автомобильных фар медленно, плавно выходит высокая женская фигура.

Она соткана из мягкого, пульсирующего золотистого сияния. На ней струящиеся, полупрозрачные одежды, не поддающиеся земному притяжению. От нее исходит невероятное тепло. Запах выхлопных газов растворяется, уступая место густому аромату цветущих полей, нагретой солнцем травы и сладкого летнего меда.

– Ты напугана, дитя, – ее голос звучит как шелест листвы. Он проникает прямо в мой разум, минуя уши.

– Кто вы? – шепчу я, не в силах оторвать взгляд от ее прекрасного, неземного лица.

– Я та, кого в Эмерисе называют Богиней-Матерью, – женщина делает шаг ко мне, и ее светлая рука мягко ложится на мою мокрую, дрожащую щеку. Прикосновение обжигает приятным жаром. – Твоя душа разрывалась от боли в этом холодном мире. Твой труд обесценивали, а твое сердце задыхалось от одиночества.

Она переводит взгляд на застывшего в луже котенка.

– Но даже перед лицом собственной неминуемой смерти ты бросилась спасать того, кто слабее тебя, – продолжает Богиня, и в ее глазах мерцает безграничная нежность. – Твоя самоотверженность вспыхнула так ярко, что пронзила границу миров. Эмерису была нужна именно такая душа.

– Эмерису? – непонимающе повторяю я. – Я нужна была вам, чтобы печь лепешки?

Богиня издает тихий, мелодичный смех.

– Мой мир погибал, Мирабель. Мои древние Создатели оставили после себя лишь могущество, но забыли о сострадании. Драконы, правящие Эмерисом, сильны, но их сердца ожесточились. Сердце столицы дало трещину не от времени, а от недостатка чистой, созидательной любви. Мне нужна была душа, способная исцелить их.

Женщина приближается вплотную. Ее свет окутывает меня плотным, согревающим коконом.

– Твоя земная жизнь закончилась здесь, на этом мокром асфальте, – произносит она торжественно. – Отпусти свою боль. Отпусти страх перед теми, кто унижал тебя. В Эмерисе ты нашла свою истинную семью. Ребенок, которого ты носишь под сердцем, объединит кровь древних ящеров и твою светлую душу. Он станет началом новой эпохи. Прими свою силу, Мирабель.

Золотой свет Богини внезапно вспыхивает так ярко, что я вынуждена закрыть глаза.

В ту же секунду застывший мир вокруг меня рассыпается на миллионы светящихся осколков. Звук дождя превращается в громкое, тракторное мурчание Амура.

Я делаю судорожный, глубокий вдох и резко распахиваю глаза.

Слезы катятся по моим щекам, впитываясь в шелковую наволочку. Это слезы абсолютного, звенящего очищения. Вся тяжесть прошлой жизни, все обиды на бывшего начальника, весь страх перед будущим исчезают, сгорая без остатка.

Внутри меня воцаряется идеальная, хрустальная тишина. Золотистый свет магии над моим животом больше не рвется и не пульсирует. Он горит ровным, мягким и бесконечно теплым сиянием. Конфликт душ завершен.

Я медленно поворачиваю голову. Рейдан, Дариус и Кассиан сидят вокруг моей кровати. Их лица бледны от пережитого напряжения, а рубашки насквозь промокли от пота. Но в их глазах читается безграничное облегчение.

Я слабо улыбаюсь, касаясь пушистой спинки сопящего Амура.

– Все закончилось, – тихо говорю я, чувствуя, как моя новая сила плавно течет по венам. – Я готова к Ритуалу Единения.

Мужчины тяжело выдыхают, их плечи расслабляются. Они по очереди целуют мои руки, благодаря Создателей за спасение.

Но наша безмятежность длится недолго.

Я поворачиваю голову к высокому окну спальни. Наступает рассвет. Солнце должно осветить столицу мягким, золотистым светом. Но вместо этого небо над Храмом Драконов стремительно затягивается тяжелыми, густыми, кроваво-красными тучами. Грозовые раскаты сотрясают оконные стекла. Боги готовят нам жесточайшее испытание, и старый Совет явно приложил к этому руку.