Глава 11

Эстли оказался прав. Незваные гости появились почти сразу. Об их приезде графуведомил лично, бесцеремонно зайдя в спальню жены. Бетси как раз застегивала крючкина лифе светло-зеленого платья хозяйки. При виде Эстли Джорджи открыла рот, чтобывысказать графу все о его манерах, но он не дал возможности это сделать.

– Ну что, миледи, как я и предсказывал, гости прибыли. Ждут в гостиной, им подалинапитки, так что можете не торопиться.

– Вот как? – Джорджи покосилась на горничную, которая обратилась в слух. Казалось,даже сами уши Бетси стали больше. – В любом случае я почти готова.

– Не совсем, – граф виновато улыбнулся и сделал горничной знак выйти. Табеспрекословно повиновалась, а Эстли извлек из кармана брюк небольшой черный футляри протянул его жене:

– В суете предыдущих дней я совсем забыл про это.

– Что это? – настороженно спросила она.

– Вещь, слишком уродливая, чтобы ее носить каждый день, и в то же время слишкомценная, чтобы продать. Эта фамильная драгоценность передается из поколения впоколение, – Эстли открыл крышку, демонстрируя лежащее на черном бархате кольцо:белая жемчужина, наполовину утопленная в золото, ее полукруглую поверхностьпересекал золотой крест, а вокруг были впаяны квадратные алые и сиреневыедрагоценные камни.

Джорджи нервно сглотнула. Родовое (в этом девушка не сомневалась, слишком уж старымоно было) кольцо являлось постоянным свидетельством того, что она жена графа Эстли,и только смерть одного из них сможет разрушить этот союз.

Не догадываясь, а может, наоборот, слишком хорошо понимая, о чем она думает, графвзял руку жены и надел кольцо на палец. Камни вспыхнули, ободок чуть сдавил кожу,приноравливаясь к новой хозяйке.

– Оно магическое? – Джорджиана скептически смотрела на странное украшение.

– Наверное, – Эстли пожал плечами. – Жемчуг, рубины, аметисты – символы здоровья,силы, любви… Говорят, оно напитано древней магией и оберегает свою хозяйку отнапастей…

– Но вы в это не верите? – Джорджи выставила руку, внимательно рассматриваяукрашение. Показалось, или камни начали мерцать. Впрочем, это просто могла быть играсвета в гранях.

Эстли покачал головой:

– Нет. Моей матери кольцо не помогло. Она погибла при пожаре.

Голос графа звучал слишком ровно, как бывает у тех, кто рассказывает о тяжелойутрате. Повинуясь порыву, девушка коснулась руки мужа.

– Соболезную. Я знаю, как тяжело терять близких.

– Ваш брат… – кивнул он.

– Мама до сих пор не оправилась от его гибели, – кивнула Джорджи. – Да и мы все…

Она заморгала и отвернулась, скрывая набежавшие на глаза слезы. Она пропустиламомент, когда Эстли шагнул к ней и обнял. Она не стала отстраняться, напротив,прижалась к его плечу, пытаясь найти успокоение в этой безмолвной поддержке. В этуминуту она верила в его невиновность. Почти верила…

Удар сердца, еще один, и Джорджи вдруг поняла, что сердце Эстли бьется в унисон с еесобственным. Удивленная, как такое возможно, она подняла голову и озадаченновзглянула на графа. Он криво улыбнулся:

– Нас ждут.

– Да, – Джорджиана выскользнула из внезапно ставших очень неудобными объятий и началарасправлять платье.

– Если надо, я могу сказать, что мы не принимаем, – предложил Эстли. Джорджи покачалаголовой:

– Не стоит с первых же минут вызывать неприязнь у ваших родственников.

– Не беспокойтесь по этому поводу, они испытывают к вам неприязнь с того самогомомента, как узнали о моей женитьбе.

Широко улыбнувшись, Эстли подхватил жену под руку и повел ее в гостиную, откудазвучали недовольные голоса.

– Дядя, тетя, – начал он, как только гости обернулись к двери. – Рад познакомить вассо своей женой – Джорджианой Ксавье, графиней Эстли. Дорогая, перед тобой мойдвоюродный дядя мистер Хьюго Лоуренс, его жена миссис Эдит Лоуренс. С Луизой вы ужезнакомы.

Пока он произносил эту фразу, Джорджиана изучала визитеров. Седовласый мужчина вдобротном сюртуке напомнил ей дворецкого, хотя, как правило, дворецкие держали спинуболее прямо. В чертах его лица не было ничего, что объединяло их с графом Эстли, такчто, скорее, кровными родственниками мужчины не были.

Его жена, несомненно, в прошлом считалась красавицей. Сейчас же под блеклыми глазамивиднелись мешки, лоб пронизывала глубокая складка, а второй подбородок искажалнекогда совершенный овал лица. Злоба так и плескалась во взгляде, когда Эдит Лоуренсделала реверанс, поскольку находилась гораздо ниже по положению, чем Джорджиана.Луиза легко последовала примеру матери. Правда, смотрела она исключительно нахозяина дома.

Когда с приветствиями было покончено, Джорджиана первой присела на диван. Эстли отдалкороткий приказ слугам, а потом расположился на диване рядом с женой и закинул ногуна ногу:

– Итак, чем обязан?

– Доминик, если ты думаешь, что мы приехали, чтобы требовать объяснений, – начал егодядя и был остановлен взмахом руки:

– Именно так я и думаю. Хотя не совсем могу понять, по какому праву…

– Ты ошибаешься, – решительно продолжил мистер Лоуренс. – Хотя, не скрою, я считал,что, будучи твоим ближайшим родственником, а также долгое время исполняя сперваобязанности опекуна, а потом и управляющего имением, заслужил определенное правопервым узнавать о подобных новостях.

Джорджиана тихо хмыкнула. Она прекрасно знала такой тип людей. Бедные родственники,они пытались подчеркнуть в глазах окружающих свою значимость и потому всегдаговорили много, долго и напыщенно. На графа речь родственника не произвела никакоговпечатления, он пожал плечами:

– Что поделать, если непогода не смогла удержать Луизу от поездки за новымиперчатками. Было бы невежливо, встретившись на дороге, не представить моей женекузину.

– Да, но ты мог известить нас о своих намерениях до венчания, – заметила ЭдитЛоуренс. Все это время она внимательно рассматривала Джорджиану, сравнивая ее сосвоей дочерью.

– Все произошло слишком стремительно, – граф снова улыбнулся. – Знаете, иногда такбывает. Особенно когда родственники постоянно начинают рассказывать о том, что пораобзавестись наследниками.

– Да, но… мы полагали… – не сдержавшись, Эдит Лоуренс покосилась на дочь. Та сидела сбезмятежным видом. Слишком безмятежным для того, чтобы быть правдивым. Почувствовавне себе взгляды, Луиза застенчиво улыбнулась и взмахнула ресницами – жест,достаточный для того, чтобы сердце любого мужчины забилось сильнее. Джорджианабросила быстрый взгляд на мужа, но, казалось, он и не заметил кокетства кузины.

– Хочешь сказать, что это я виноват? – возмутился мистер Лоуренс, его жена недовольноподжала губы.

– В моем выборе? Определенно нет.

– Доминик, не будь таким гадким, – всплеснула руками Луиза, понимая, что недовольствородителей нарастает.

Граф повернулся к ней.

– Для тебя, дорогая Луиза, я готов быть паинькой, – галантно уверил он.

Девушка кокетливо улыбнулась, а Джорджиана скрипнула зубами. Сапог мужа был совсемрядом с краем ее платья, и если она незаметно подвинет ногу, то вполне можетнаступить на него. Но, с другой стороны, на ней были домашние туфли с мягкойподошвой. Вряд ли она сможет нанести ощутимый урон, только вызовет насмешки состороны мужа.

– Более того, только ради тебя, моя дорогая кузина, – продолжал граф, веселопосматривая на Джорджиану, словно догадавшись о ее намерениях, – я готов признать,что свадьба вышла несколько, гм… поспешной и скомканной.

– Не то слово! – подхватил мистер Лоуренс. – Зачем было так торопиться?

– Просто в нынешних обстоятельствах герцог Дестерширский вряд ли позволил бы мнесделать предложение своей дочери, – извиняющимся тоном произнес Эстли, явнонаслаждаясь изумлением на лицах родственников. – Пришлось брать все в свои руки ижениться по специальному разрешению.

– Герцог Дестерширский? – охнула Эдит. По всей видимости, она была из тех людей, длякоторых титул важнее всего.

– Да, это мой отец, – сухо кивнула Джорджиана.

– Как вы понимаете, ситуация была, гм… патовая, – граф снова очаровательно улыбнулся.Слишком очаровательно, что наводило на мысли о лицемерии. Девушка с прищуромвзглянула на мужа, но он проигнорировал ее взгляд.

– А, это многое объясняет, – протянула миссис Лоуренс. Со снисходительной улыбкой онаповернулась к Джорджиане. – То есть, моя милая, вы вынуждены были бежать, чтобысоединиться с любимым?

– Можно сказать и так, – кивнула она.

– Как романтично, – охнула Луиза, ее глаза заблестели, отчего она стала еще красивее.– Хотела бы я, чтобы кто-нибудь так поступил со мной!

– Луиза! – строго одернула ее мать. – Что за мысли? Ты девушка из приличной семьи.

Понимая, что это явная попытка унизить ее, Джорджиана выпрямила спину еще больше.

– Увы, приличные семьи из-за своего финансового положения часто вынуждены торговатьсвоими дочерьми и не могут позволить им руководствоваться чувствами, – протянулаона.

Ее удар достиг цели. Миссис Лоуренс побагровела и хотела строго отчитать нахалку, нонаткнулась на пристальный взгляд племянника и закрыла рот, не произнеся и звука.

– Как бы то ни было, побег – это безрассудство, и уж от кого, Доминик, но от тебя мытакого… – продолжал мистер Лоуренс. Взгляд скользнул по руке Джорджианы. Мужчинаосекся, его глаза расширились. – Создатель, это же…

– Вас что-то удивляет? – непочтительно хмыкнул граф.

– Родовое кольцо Эстли? – Эдит Лоуренс тоже выпучила глаза, уставившись на рукуДжорджианы.

Девушка с трудом подавила в себе желание повернуть кольцо жемчужиной к ладони или жепопросту снять. Словно прочитав мысли, ободок снова уменьшился, ощутимо сдавивпалец. Кольцо как будто говорило: “Только попробуй!”

– Это невероятно… Я думал, оно… – мистер Лоуренс вдруг достал платок и промокнул лоб.– Впрочем, неважно. Рад, что оно сохранилось… Но почему я не знал об этом?

– Наверное, потому что я не счел необходимым сказать, что оно было у меня? – графпожал плечами. – В любом случае оно заняло свое законное место.

– Да, конечно… – он засуетился. – Дорогая нам пора!

Последнее адресовалось жене. Эдит Лоуренс бросила еще один недовольный взгляд наДжорджиану и встала.

– Лучше бы вы не торопились, – изрекла она. – Поспешные браки до добра не доводят!

– Непременно учту ваш совет в следующий раз! – Джорджиана тоже поднялась, в глубинедуши жалея, что дом не может прийти на помощь. Было бы чудесно, если бы из каминавылетело облачко сажи, а белоснежное платье Луизы зацепилось бы за ножку кресла ипорвалось, но этого не произошло. Напротив, прощаясь с кузеном, девушкаочаровательно зарделась:

– Надеюсь, мы будем видеться так же часто, как раньше?

– Если тебя не увезут в Ландий искать мужа, – граф склонился над протянутой рукой.Луиза улыбнулась, а Джорджи зло взглянула на потолок, мечтая, чтобы штукатуркаобвалилась прямо на золотистые локоны. Но ничего не случилось.

Наконец входная дверь за гостями закрылась. Граф повернулся к жене.

– Полагаю, мои родственники не слишком вас утомили?

Все еще злясь на Эстли за общение с кузиной, она предпочла проигнорировать вопрос.

– На этом все? – язвительно осведомилась она, возвращаясь в гостиную. – Ваш дядяувидел кольцо, и теперь я могу его снять?

Выпад пропал впустую.

– Как пожелаете, – граф зашел следом за женой.

– Прекрасно! – резким движением девушка попыталась сорвать украшение. Бесполезно.Золотой ободок плотно сжал палец, не желая расставаться с хозяйкой:

– З-заберите его! – Джорджиана топнула ногой.

Граф покачал головой:

– Говорят, что это кольцо первый граф Эстли привез из крестовых походов и надел напалец своей невесте. С тех пор оно всегда принадлежит графине Эстли.

– Тогда почему ваши родственники так удивились, увидев его у меня на руке?

– Потому что все считали его утерянным при пожаре.

– Утерянным? Или…

– Или, – кивнул граф. Он вздохнул, собираясь с мыслями. – В тот год я только поступилв военную академию, которую когда-то закончил мой отец. Первые каникулы я проводилдома и… влюбился… прелестная юная особа, жившая по соседству от нас. Кажется, ееотец торговал шерстью. Меня это ничуть не смущало, я сделал ей предложение…Разумеется, мои родители были против, как и ее… Мы решили бежать.

Джорджиана, не сдержавшись, фыркнула и заслужила улыбку.

– Да, да, можно сказать, что у меня большой опыт по части побегов с девицами.

– Ну меня-то вы похитили.

– Как и это кольцо. Моя мать почти не носила его.

– Странно, – девушка в очередной раз взглянула на жемчужину в окружении самоцветов. –Я не могу его снять.

– Потому что оно признало вас.

– Но не вашу мать?

Эстли заложил руки за спину и прошёлся по комнате:

– Брак моих родителей с самого начала был ошибкой. Моя мать Хелен Хэрруэйт былакрасавицей, как и тётя Эдит, Луиза унаследовала ее внешность. Обеих сестер вывезли всвет одновременно, поскольку семья жила весьма скромно и не могла себе позволить двасезона. Увидев Хелен, мой отец до безумия влюбился и, как водится, просил ее руки уродителей. В тот момент он ещё не считался наследником графского титула, но служил ввоенном министерстве и успешно двигался по карьерной лестнице, а у сестер не было задушой ни гроша, так что предложение было принято более чем благосклонно… Всеми,кроме невесты. Ее мнение не интересовало. Брак состоялся. А когда я родился, матьперестала пускать отца в спальню. Не знаю, сразу ли это произошло или постепенно, нос того времени, как я себя помню, у каждого из них была своя жизнь. Наверное,поэтому, когда отец унаследовал титул, ни дом, ни кольцо не приняли его жену какхозяйку. В тот роковой вечер я забрал его.

– То есть украли, – ехидно прокомментировала Джорджиана. Она расположилась на диване,внимательно слушая мужа.

– Позаимствовал, – поправил ее Эстли, присаживаясь в кресло напротив. – Я ведьсобирался жениться и являлся наследником, значит, отчасти кольцо было моим. Вовсяком случае, в тот момент я искренне так считал. Так оно и получилось.

– И что же дальше?

– Я простоял полночи на условленном месте, но девушка не пришла, позже я узнал, чтоона все-таки призналась родителям, и те сразу увезли ее.

– Странно, что вы не стали ждать ее до рассвета.

– Я все еще надеялся, что она придет, когда увидел зарево над лесом… – невидящимвзглядом Эстли смотрел в черное жерло камина. – Когда я подъехал к воротам, было ужепоздно: особняк полыхал во всю. Выскочившие из дома люди беспомощно смотрели напламя, ни отца не матери среди них не было. Потом я узнал, что отец, не увидев еесреди тех, кто выбежал из дому, кинулся обратно. Его никто не остановил… Ни он, ниона из горящего дома не вышли.

Он замолчал. Джорджиана потрясенно смотрела на него. Она и не представляла, чтопришлось пережить этому мужчине, сидящему напротив нее. Он поднял голову, встретилсяс женой взглядом, грустно улыбнулся и продолжил:

– После этого я предпочел уехать. Вернее, сбежать… Мне было всего восемнадцать,потому Хьюго Лоуренс стал моим опекуном и взял на себя все заботы по управлениюимением, а я… – он махнул рукой. – Дальнейшее вы знаете: в память об отце я закончилвоенную академию. Хотел уйти в отставку, но Узурпатор перечеркнул все мои планы. Явоевал, а потом меня обвинили в предательстве. Несколько месяцев я просидел втюрьме, когда меня выпустили, то вернулся, восстановил дом, вот и все.

Джорджиана задумчиво смотрела на мужа.

– Выходит, та девушка спасла вам жизнь?

– Возможно. Я никогда не думал в таком ключе. Напротив, считал, что если бы остался…

– То сгорели бы, – резко оборвала она.

– Зато имя Эстли не было бы запятнано, – он криво усмехнулся, плеснул из графина вбокал янтарной жидкости, но пить не спешил, перекатывая бокал в ладонях.

– Как я понимаю, вы как раз собираетесь обелить его.

– Если удастся найти доказательства, – он криво улыбнулся.

– Если вы не верите в успех, зачем же вы затеяли все это? – изумилась девушка.

– Потому что я планировал сделать предложение кузине, – напомнил Эстли. – И мне нехотелось, чтобы она выходила замуж за человека с подмоченной репута…

Он не успел договорить, Джорджиана вскочила.

– А как же я? Почему вы не думали обо мне, когда… – от негодования горло сжалоспазмом, невысказанные слова повисли в воздухе.

– Потому что вы дочь герцога и можете позволить себе гораздо больше, чем простодевушка из приличной семьи, – пояснил граф. – И в то же время не можете позволитьещё больше: слишком уж вы на виду…

Джорджиана дернулась как от удара. Несколько секунд она просто стояла и смотрела намужа, а потом резко развернулась и вышла из комнаты.

Вихрем промчавшись по лестнице, она влетела в спальню и закружила по комнате в яростикусая губы.

– Ненавижу! Как же я его ненавижу! – прошипела девушка. – Подлый предатель…

Но эти слова звучали фальшиво. В глубине души Джорджиана знала мотивы, которымируководствовался ее муж, когда настаивал на венчании. Более того, попади кто-нибудьиз ее немногочисленных подруг в такую же ситуацию, Джорджиана настаивала бы назаключении брака. Но сейчас дело касалось ее самой.

– Какая глупость! – понимая, что сойдет с ума, если останется в спальне, девушкаподхватила плащ и поспешила туда, где всегда царило спокойствие, – на конюшню. КВулкану она заходить не стала, а направилась в крыло, где размещались кобылы.

Искра все еще стояла в деннике, жуя сено. Заслышав шаги, она выглянула, на всякийслучай для острастки прижав уши, но узнав ту, которая кормила ее морковкой,расслабилась и даже тихо гугукнула.

– Привет, девочка, – прошептала Джорджи, протягивая на раскрытой ладони кусочексахара, который завалялся в кармане плаща. Кобыла ткнулась в руку, осторожно взялалакомство и шумно зажевала.

– О, она уже вас признала! – Билли, как всегда, появился не вовремя, нарушив тохрупкое чувство единения, которое возникло у Джорджи с лошадью.

– Скорее, захотела угоститься, – девушка встряхнула рукой, смахивая грязь и крошки.

– Да ладно, хотите сказать, они не чуют хозяина? – выпучил глаза парень.

Девушка задумалась.

– Конечно, они понимают, кто это, но не сразу. Глупо ожидать от лошади, что она впервый же день начнет любить тебя.

– Это верно. У меня когда мамаша отчима привела, я вот тоже не сразу его принял, –подтвердил мальчишка.

– А что стало с отцом?

– Так погиб он. В войне. Я еще совсем мальцом был…

– Прости.

– Дык чё прости, я ж его и не помню! – Билли открыл денник и взялся за недоуздок. –Ну, пойдем что ли…

Искра покосилась на остатки сена, сделала несколько шагов, а потом вдруг резкоостановилась.

– Эй ты, а ну пошла! – явно копируя кого-то из старших, Билли изо всех потянул занедоуздок. Джорджиана хотела возмутиться, но не успела: Искра прянула ушами, апотом, мотнув головой, взвилась на дыбы, явно избавляясь от жесткой руки мальчишки.

– Да чтоб тебя! – охнул он, разжимая пальцы. Кобыла отскочила, на секунду замерла,оценивая ситуацию, а потом помчалась по проходу в сторону противоположную пастбищу.

– Стой! – Джорджи попыталась загородить ей дорогу, но Искра просто сбила ее с ног ипронеслась мимо. Со стороны плаца послышались окрики.

– Ой! – падая на спину, Джорджи попыталась удержаться, ухватившись за дверь денника.Бесполезно, только ссадила ладонь о железную решетку.

– Миледи, – побелевший от испуга Билли подлетел к ней. – Вы целы?

– Все в порядке, – уверила его девушка, осторожно вставая и украдкой потираяушибленное место, – пострадала только моя гордость.

– Мне сдается, это место зовется по-другому, – возразил Билли.

Девушка выставила руку:

– Прошу, избавь от подробностей!

– Ну ладонь то вы здорово расшибли, – заметил мальчишка.

– Да? – Джорджи мельком глянула на ладонь, где красовались свежие ссадины. – Нестрашно. Надо поймать лошадь.

Она хотела выйти, но мальчишка преградил ей дорогу:

– Вы это… лучше здесь подождите.

– С чего вдруг?

– Искра взрывная и просто так не дастся. Что, как еще раз опрокинет?

– И что с того?

– Ну вы это… ребеночка носите.

– Что? – окончательно опешила девушка.

– Ну вы же это… жена милорда… он к вам в спальню ходил и даже, видимо, до венчания, –под яростным взглядом Билли смутился.

– Продолжай, – процедила Джорджиана. – Откуда такие выводы?

– Я… – мальчишка окончательно смутился и намеревался прошмыгнуть мимо Джорджи, но вотличие от Искры не обладал ни ее скоростью, ни ее массой, поэтому девушка легкозагородила ему путь. Воспитанная среди братьев, она не сомневалась, как действовать,и цепко схватила мальчишку за ухо.

– А ну выкладывай всю правду! – потребовала она.

– Так что правду, – заюлил Билли.

Пришлось чуть крутануть ухо.

– Я не отличаюсь терпением!

– Ну это девки шушукались, горничные то есть… говорили, что вечером милорд ходил, аутром простыни то чистые, хоть и смяты… вот и решили, что вы того… до свадьбы вобщем, а потом, как поняли, что ребеночек будет, сбежали и поженились.

– Яс-сно, – прошипела Джорджиана, ослабляя хватку. Воспользовавшись этим, Биллипоспешил удрать, а девушка так и осталась стоять в проходе, больше всего на светежелая в одно мгновение оказаться вдовой.

Она даже позволила себе помечтать, как сжимает горло мужа, и тот начинает судорожнохватать ртом воздух. Хотя нет, зная Эстли, он сначала рассмеется и даже позволитпридушить себя, а потом легко перехватит ее запястья и… Что будет дальше, девушка незнала, но все равно не собиралась доставлять мужу такое удовольствие. Джорджианаприслушалась к крикам, доносящимся снаружи, и поспешила на плац.

Конюхи бегали по плацу, пытаясь загнать кобылу в угол, каждый раз она легкоразгадывала маневр и ускользала в сторону, после чего все начиналось сначала. Войдяв раж, слуги кричали все громче и суетились, что явно нервировало Искру.

Несколько минут Джорджиана наблюдала за происходящим, а потом, выждав момент, когдалошадь в очередной раз пронесется вдоль стены конюшни, приказала:

– Прекратите!

Конюхи нехотя остановились. Кобыла, пробежав еще круг, тоже перешла на шаг, искосапоглядывая на своих преследователей. Распорядившись кинуть в угол сена и всем уйти,Джорджи направилась прямиком на кухню.

Там как раз готовили обед. Кухарка фаршировала куропатку, а две помощницы чистилиовощи. При виде жены хозяина все три переглянулись. Вспомнив слова Билли, девушканевольно поежилась, но сразу же взяла себя в руки: не хватало показывать слабостьперед слугами. Набрав морковки и сахара, она вернулась к лошади. Конюхи выполнилиприказ, и кроме Искры на плацу никого не было. Успокоившись, кобыла ела сено,правда, то и дело вскидывала голову, настороженно прислушиваясь к происходящемувокруг. Окликать ее Джорджи не стала. Просто подошла к ограде, достала морковку иоткусила, стараясь хрустеть как можно громче. На лошадь она не смотрела, нопрекрасно знала, что Искра навострила уши. Девушке пришлось съесть всю морковку идостать вторую, когда кобыла все-таки решилась. Она осторожно подошла.

– Держи, – Джорджиана не стала раскрывать ладонь, а протянула угощение в зажатойруке. Благо морковка была длинной. Искра попыталась вырвать лакомство и отскочить,но девушка держала крепко. Наконец кобыла откусила и зажевала, окончательноуспокоившись.

– Ну и молодец, – похвалила Джорджи и поманила оставшейся в руке морковкой в сторонуконюшни. – Хочешь еще?

Лошадь согласно фыркнула и снова потянулась за угощением. Заметив, что кобыларасслабилась, Джорджи быстро схватила за недоуздок. Искра дернулась, но вырыватьсяне стала, предпочтя дожевать морковку.

– Пойдем!

Девушка осторожно шагнула, увлекая лошадь за собой. Бок о бок они зашли в конюшню,проследовали по проходу и спокойно вышли на пастбище.

– Ну вот и все, – скормив лошади остатки угощения, Джорджи потрепала ее по шее имахнула рукой. – Иди!

Кобыла еще раз оглянулась на нее, убедилась, что ничего не осталось, а потом счувством выполненного долга направилась к остальным лошадям.

Джорджи еще немного понаблюдала за ними, а потом, поняв, что замерзает, поспешилавернуться в дом.