Глава 10

Вещи Джорджианы прибыли утром. Девушка только успела рассчитать Эйприл и отправить еес рекомендательными письмами, как к крыльцу подъехала карета, откуда началивыгружать сундуки.

Макс все-таки отговорил родителей от поездки, и герцог с герцогиней Дестерширскиеограничились письмами. Джорджиане их передал кучер, которого она хорошо знала. Какслуга не пытался выглядеть невозмутимым, но все равно любопытство во взгляде было нескрыть.

– Миледи, мои поздравления, – торжественно произнес он, протягивая запечатанныеконверты. Джорджиана натянуто улыбнулась и поспешила скрыться в библиотеке, где ее инашел граф Эстли.

– А, вот вы где! Что-то случилось?

От его взгляда не укрылось несчастное выражение ее лица.

– Нет, – покачала головой девушка. Послания родителей она так и не открыла, продолжаякрутить их в руках.

– Дайте угадаю: вам привезли не те платья?

Джорджи только фыркнула в ответ.

Эстли присел рядом:

– Тогда что?

– Письма, – она нехотя продемонстрировала конверты. – Я боюсь открывать их.

– Ну… – рассудительно протянул граф. – Вряд ли ваши родители будут вас ругать.

– Откуда вы знаете?

– Кажется, вчера мы с вами сошлись на том, что главный виновник – я, а мне неприслали ни строчки!

Он добился желаемого. Девушка улыбнулась:

– Они же не знакомы с вами.

– Угу, и то, что я стал их зятем, разумеется, не повод к общению?

– В вашем случае – нет. Хотя, может, отец и адресовал несколько строк, вложив их вмое письмо.

– Тогда чего мы ждем?

– Действительно, – Джорджиана вскрыла конверт и начала читать. Убедившись, что онаполностью погружена в это занятие, граф встал и вышел, прикрыв за собой дверь.

Действительно, родители не написали ни одного упрека. Но оба письма были пронизаныбеспокойством.

И если письмо герцога было очень сдержанным, словно он не до конца понимал, что можетсделать для дочери, то герцогиня заканчивала послание словами: “Милая, помни, тывсегда можешь вернуться в наш дом”.

Буквы расплылись, а в носу противно защипало. Прижав листки к груди, девушкапредпочла подняться в спальню, где Бетси перебирала ее наряды.

– Миледи, они такие роскошные!

Горничная с трепетом отложила бальное платье из белого атласа и золотой тафты.Джорджи в ответ только пожала плечами. Кому нужны все эти платья, если в них некудавыходить. Даже вернись она в Дестершир, все равно ее имя теперь связано с графомЭстли, ее не станут приглашать, а вчерашние друзья наверняка отшатнутся при встрече.Жалость к себе всколыхнулась с новой силой. Стены мертвого особняка давили, не даваявздохнуть. Джорджи подхватила плащ и выбежала из дому. Она сразу же пожалела о своемрешении: холодный ветер налетел с гор, грозя сорвать плащ, а волосы намокли отмелкой мороси, точно дымка стоявшей в воздухе. Джорджиана покосилась на входнуюдверь, а потом отправилась на конюшню.

Ей снова не повезло: утренняя уборка была в разгаре. Везде сновали конюхи, стучалилопаты, громыхали колеса тачек. Недовольно поморщившись, Джорджи хотела уйти, когдаее окликнули.

– Миледи, – граф Эстли вышел из денника Вулкана и направился к ней. От его взгляда неукрылись ее припухшие веки и плотно сжатые губы. – Все так плохо?

– А вы как считаете?Вашим поступком вы разбили не только мои мечты, – огрызнуласьона, но сразу же взяла себя в руки. – Простите, не стоило… Как ваш конь?

– Благодаря вам, гораздо лучше. Сегодня он еще постоит, а завтра думаю прошагать егопод верхом.

– Только не слишком увлекайтесь, – предупредила девушка.

Ее замечание вызвало улыбку у собеседника.

– Да, миледи. И как я раньше справлялся без вас?

– Плохо, если вспомнить Норриса и его приспешника, – отмахнулась она, заходя в денники ощупывая ногу вороного, терпеливо пережидавшего эту процедуру.

– Действительно. Может быть, тогда вы завтра составите мне компанию и проследите,чтобы я не увлекся?

– Увы, – Джорджиана покачала головой. – Боюсь, это невозможно.

– Избегаете моего общества?

– Какое самомнение. Но вряд ли у вас найдется лошадь, выезженная под дамское седло.Что касается моей собственной, то я подарила ее Одри, жене Альберта.

– Но почему не купили себе новую?

– Я собиралась, но Арабелла, жена Макса… она ждет ребенка и просила меня ездить на ееТаре. Она к ней очень привязана и вряд ли позволит перегнать ее сюда.

– И в результате…

– Я вынуждена ходить пешком. Пока что.

Эстли задумчиво посмотрел на жену.

– Почему мне кажется, что я оскорблю вас, если предложу купить коня, выезженного поддамское седло?

– Это риторический вопрос?

– Отчасти. Насколько я могу судить, вы из тех, кто предпочитает выезжать лошадейсама.

– Да, гораздо проще делать сразу свое, чем исправлять чужие ошибки.

– В таком случае, миледи, мне остается только сказать сакраментальную фразу: “Мояконюшня к вашим услугам, миледи!”

– То есть?

– Вы вольны взять себе любую лошадь, кроме Вулкана, разумеется, и выездить ее, каквам будет угодно.

– Вы доверяете мне, даже не проверив мое мастерство? – изумилась девушка.

– Вы сестра Альберта Линдгейта. Сомневаюсь, что он не приложил руку к вашим умениямездить верхом. И готов поставить весь свой капитал против вашей шпильки, что выодинаково хорошо ездите и в женском, и в мужском седле… – граф выжидающе посмотрелна Джорджиану.

Она лукаво улыбнулась:

– Вы проиграете.

– Неужели?

– В мужском седле я езжу даже лучше.

– Докажите это.

– Что? – опешила девушка.

– Почему бы нам не проехаться верхом, пока стоит сухая погода?

– Но ваш конь…

Эстли снисходительно посмотрел на нее:

– Джорджиана, если вы вдруг забыли, то эта конюшня и все, что в ней, принадлежит мне.Полагаю, я смогу выбрать себе лошадь.

– Действительно, – пробормотала девушка и добавила чуть громче. – Хотя я не уверена,что тоже легко смогу это сделать.

– Если вы окажете мне честь своим доверием… – он подхватил девушку под руку и провелчерез конюшню ко входу на пастбище. – Я бы порекомендовал вам Искру.

– Искру?

– Да. Рыжая кобыла с белой проточиной на морде, – Эстли махнул рукой, указывая налошадь. – Немного своенравна, но думаю, вам она вполне подойдет.

Джорджиана окинула внимательным взглядом лошадь, отмечая сухие ноги и длинную шею.Конечно, стоило проверить ее на всех аллюрах, но это можно было сделать и подверхом. Глаза вспыхнули предвкушением.

– Мне надо переодеться, – предупредила девушка.

– Я пока прикажу почистить и поседлать лошадей, – кивнул граф.

Сборы не заняли много времени. Прекрасно зная свою дочь, герцогиня приказала положитьвсе ее костюмы для верховой езды, и теперь Джорджи было из чего выбрать. Онапредпочла черный из плотной шерсти. Широкая пышная юбка хоть и вышла из моды, затоскрывала ноги, даже при мужской посадке. Под нее девушка надела бриджи и закрепилаподол так, чтобы ветер не смог поднять его вверх. Погода не радовала, и черныйредингот, украшенный золотым шнуром, пришлось застегнуть на все пуговицы. Подхвативцилиндр и перчатки, Джорджиана спустилась в холл, где ее уже ждал Эстли. В отличиеот наряда жены его костюм для верховой езды был сшит по последней моде, а сапогиукрашены золотыми кистями.

– Лошадей сейчас немного прошагают в руках и приведут, – предупредил он, натягиваяперчатки.

Джорджи только кивнула. Как она ни старалась казаться спокойной, радостноевозбуждение прорывалось, глаза сияли, а улыбка не покидала губ. Показалось, что графукрадкой наблюдал за ней, но, возможно, это была просто игра воображения.

Выйдя на крыльцо, она внимательно следила за тем, как Билли вместе со своим приятелемподводят лошадей к крыльцу. Рыжая кобыла обладала широким шагом с заступом, на фонекостистого гнедого, предназначавшегося графу, она казалась особенно изящной.

– Ой, а как же… – пролепетал Билли, переводя взгляд с Искры на Джорджиану.

Отвечать девушка не стала. Как и торопиться сесть верхом. Подойдя к лошади, она тихоокликнула ее, угостила сухариком и только потом подвела к приступке. Эстли выжидающесмотрел на жену, не делая никаких поползновений помочь ей.

Спокойно сев в седло, Джорджи тронула лошадь ногами, уступая место гнедому. Граф незаставил себя ждать, он легко вскочил на коня, после чего оба всадника выехали заворота.

Памятуя про характер Джорджианы, Эстли ожидал, что она понесется вскачь, но девушкане торопилась. Ее посадка была обманчиво-расслабленной, а выражение лицасвидетельствовало о том, что всадница чутко прислушивается к любому движению Искры.

– Ну что, готовы? – не дожидаясь ответа, она наконец мягко подобрала повод и выслалалошадь вперед. Рысь у рыжей кобылы оказалась очень мягкой, а галоп, в который онаперешла почти сразу, – мощным. Осознавая, что лошади необходимо выплеснуть энергию,Джорджи снова чуть выпустила повод, давая Искре потянуться вперед. В полевую посадкудевушка садиться не стала, предпочитая полностью контролировать любое движение.Улучив момент, она взглянула на графа. Он махнул рукой и повернул своего гнедого вполя, Джорджиана последовала за ним. Теперь Искре то и дело приходилось прыгатьчерез невысокие изгороди, что лошадь делала с большим удовольствием. Джорджиане дажене приходилось подстегивать ее, стоило только направить лошадь на препятствие и чутьглубже сесть в седло, чтобы в нужный момент взлететь над оградой. Наконец запалпрошел. Лошади перешли на рысь, а потом и вовсе на шаг.

– Ну как вам кобыла? – вежливо осведомился Эстли, подъезжая к девушке. Его волосырастрепались, цилиндр слегка сдвинулся на бок, а сам граф все еще тяжело дышал.Джорджиана понимала, что выглядит ничуть не лучше, и ее глаза также сверкают, как иего.

– Хороша, – она медленно огладила Искру по влажной от пота шее. – Порывиста, но оченьлегкая. Кто ее заезжал?

Граф усмехнулся:

– Не поверите.

– Норрис? – ахнула девушка. – Вот почему вы его держали.

– Да, как работник он был весьма неплох, что же касается остального… – Эстли развелруками. Его гнедой недовольно покосился на хлыст.

– Никто не жаловался, а сами вы не проверяли, – кивнула Джорджиана. – И если бы я незашла на конюшню в том платье, то никто бы из нас ничего бы и не узнал.

– Рано или поздно я бы все равно застукал Норриса с хлыстом в руках, – отвоспоминаний графа передернуло.

Девушка задумчиво посмотрела на него:

– Почему мне кажется, что вы вышвырнули Норриса из-за Билли?

Он покачал головой:

– Я вышвырнул его из-за вас, но вот выпорол как раз из-за Билли. Вы же видели егоспину. Парень не сделал ничего, чтобы заслужить такое суровое наказание.

Джорджиана с изумлением взглянула на Эстли. Мог ли человек, так переживающий замальчишку из прислуги, сообщать сведения врагу, зная, что тем самым отправляет насмерть людей?

– Но не пора ли нам возвращаться? – тихо спросила она, пытаясь сгладить неловкуюпаузу.

– Наверное, да, – Эстли взглядом окинул холмы . Джорджи заметила, что морщина, обычнопрорезавшая лоб, исчезла. Верховая прогулка для него была способом хоть на несколькочасов забыться, выкинуть из головы мысли о том, что его имя запачкано подозрением впредательстве, что он стал изгоем, что в приличном обществе никто не подаст емуруку. Но Макс подал. Ее брат, маркиз дю Вилль, допускал, что графа Эстли моглиоклеветать. Или он просто спасал ситуацию, понимая в какой ловушке оказаласьДжорджиана.

– Если Искра вас устраивает, миледи, – тем временем продолжал Эстли, совершенно недогадываясь о сомнениях, терзающих его спутницу, – она ваша. Я распоряжусь, чтобы нанее сшили дамское седло.

– Но это…. Это слишком дорогой подарок, – по привычке возразила Джорджи. Правилахорошего тона гласили, что от мужчин нельзя принимать в подарок ничего, кромебукетов цветов и конфет. Граф приподнял бровь:

– Вы моя жена.

Она охнула, понимая, что в круговерти сомнений совершенно позабыла про этот факт, ноне успела ничего ответить, поскольку они подошли к дороге, по которой ехал закрытыйэкипаж. Сидевшая в нем девушка при виде всадников радостно помахала рукой, а потомприказала кучеру остановиться и распахнула дверцу:

– Доминик! Ты вернулся?

– Луиза, – широко улыбнувшись, Эсли подъехал к ней и приподнял цилиндр. – Какимисудьбами?

– Ездила в город купить новые перчатки, – пояснила та, переводя взгляд на Джорджиану.– Ты приедешь к нам на ужин в эту пятницу?

– Весьма возможно, – усмехнулся граф. – Да, Луиза, тебе оказана честь первойпознакомиться с моей женой – графиней Эстли. Джорджиана, перед вами моя кузина, миссЛуиза Лоуренс.

– Очень приятно, – кивнула Джорджи, внимательно рассматривая девушку.

Та была очаровательна: миниатюрная, с правильными чертами лица, курносым носиком ичудесными белокурыми локонами, которые в художественном беспорядке выбивались из-подрозового капора. Когда она улыбалась, на ее щеках виднелись ямочки, правда, онипропали, как только Луиза услышала фразу графа:

– Ты… ты женился? – и без того огромные серые глаза, опушенные густыми ресницами,стали еще больше. Показалось, что в них промелькнула досада.

– Да. Так что можешь поздравить нас.

– Но… как… – Луиза все еще пребывала в растерянности.

– Как это произошло? Ну знаешь, так бывает, люди встают перед алтарем и приносят другдругу обеты. Ничего нового пока не придумали.

– Да, но ты же ничего не рассказывал о своей избраннице, – она беспомощно смотрела награфа, словно ожидая, что он скажет, что пошутил.

– Это бы было не по-джентльменски, – улыбнулся он.

– Да, ты прав, – Луиза вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Что ж, поздравляю…

– Благодарю. А сейчас, прости, нам пора: ветер холодный, а наши лошади вспотели послескачки.

– Да, конечно, – она все еще пребывала в состоянии шока.

– Рада была познакомиться, – вежливо обронила Джорджиана.

– Да… я тоже, – выдавила из себя Луиза.

Эстли махнул кучеру. Дверца захлопнулась, и экипаж покатился дальше.

– Вернемся в усадьбу по дороге? – предложил Эстли.

– И встретим еще кого-нибудь из ваших родственников? – фыркнула девушка.

– Возможно. Хотя у меня их почти нет, а погода такая, что даже существующиепредпочтут сидеть дома.

– Но не ваша кузина.

– Перчатки – весьма важная причина, чтобы пренебречь погодой.

– О, да! – Джорджиана улыбнулась, но сразу же снова стала серьезной. – И почему мнепоказалось, что ваша кузина не слишком обрадовалась известию о вашей женитьбе?

– Вам не показалось, – усмехнулся Эстли, – перед своим отъездом на бал, я всерьезраздумывал о том, чтобы сделать предложение ей.

Не дожидаясь, пока Джорджи опомнится от изумления, он выслал коня в галоп.

Повинуясь стадному инстинкту, Искра тоже сорвалась с места. Все еще обдумываястранное признание графа, Джорджиана не стала сдерживать лошадь и припустила следом.

Очень скоро они все-таки перевели коней в шаг. Отдав повод, чтобы лошадь моглавытянуть шею, девушка поравнялась с мужем. В голове вертелось столько вопросов, чтоона никак не могла выбрать правильный. Наконец она решилась:

– Что вам помешало?

Граф приподнял брови:

– Почему я не продолжил скачку?

Джорджиана небрежно отмахнулась рукой:

– Нет, это и так понятно: лошади устали и пусть подольше пошагают. Что помешало вамсделать предложение Луизе?

– Ах, это, – показалось, или граф довольно хмыкнул. – Как вы не раз замечали, мое имязапятнано предательством. Глупо делать предложение…

– Не думаю, что Луиза вас бы отвергла.

– Возможно, но она только начала выезжать, поэтому мне хотелось, чтобы она сперванасладилась балами и всей этой прочей ерундой… Поэтому я и затеял пересмотр дела.

– Но почему вы не пытались потребовать пересмотра вердикта раньше?

– С прошлым премьер-министром? – Эстли покачал головой. – Это нереально. Будь еговоля, старина Пэлем вздернул бы меня на ближайшем дубе, а потом бы долго плясал намоей могиле.

– Он вас так ненавидел?

– Не меня, моего отца. Тот однажды проткнул его шпагой.

– Надеюсь, причина была веской?

– Пэлем обвинил отца в шулерстве, но поговаривали, что в этом деле была замешанадама… ее благосклонность досталась отцу, и Пэлем затаил злобу…

– Через столько лет? – охнула Джорджиана.

– Некоторые люди крайне злопамятны. Так что еще год назад у меня не было шансов.

– Зато теперь их достаточно, – резко отозвалась девушка.

– Да, но я не могу сделать предложение Луизе, – рассудительно заметил Эстли.

Джорджиана поджала губы.

– Надо было лучше составлять свои планы, милорд. И контролировать своих людей.

– Полностью с вами согласен. И теперь, поскольку мы оба являемся заложникамиситуации, нам необходимо действовать сообща.

– Действовать сообща? – насторожилась девушка. – В чем?

– Чтобы принять гостей. Насколько я знаю жену своего дядюшки, она незамедлительноявится сюда, чтобы получить объяснения. А, вот и дом, милый, милый дом!

Широко улыбнувшись, словно мальчишка, чья шалость удалась, Эстли направил коня поподъездной аллее. Джорджиане ничего не оставалось, как последовать за мужем.