Глава 13

Как обычно, Джорджиана долго ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но ей все времячто-то мешало: негромкие голоса слуг, поднимающихся к себе в комнаты, завыванияветра за окном, шум дымохода, звуки шагов в коридоре. Они приближались и затихлиоколо порога ее спальни. Джорджиана затаила дыхание, но дверь так и не открылась.Постояв несколько секунд, Эстли направился к себе. Девушка выдохнула, но еще долгоприслушивалась ко всему, что творится в доме, пока сон не сморил ее.

Ей снился Ричард. Такой, каким она видела его в последний раз: в военной форме иначищенных до блеска сапогах.

Он садился в экипаж, который должен был отвезти его в порт. Джорджи наблюдала за ним из окна детской. Уже поставив ногу на ступеньку, брат обернулся, взглянул в окно и помахал рукой. И его сразу заслонил Эстли:

– Он не вернется…

Задыхаясь, Джорджи с трудом вынырнула из своего сна и ещё долго лежала, вглядываясь втемноту. Сердце колотилось, а на лбу выступил пот. Огонь в камине погас, но угли всееще тлели, переливаясь оранжевыми и алыми искорками.

Понимая, что вряд ли уснет, девушка встала и подошла к окну. Ветер стих, выпавшийснег растаял, и очертания холмов с трудом можно было рассмотреть на фоне ночногонеба, затянутого тучами.

Поколебавшись, Джорджиана все-таки зажгла свечу. Одинокий огонек затрепетал, силясьразогнать мрак. Бесполезно. Девушка вдруг ощутила себя этим огоньком: такой жетрепещущей, одинокой и бесполезной. Женщина должна быть женой, хозяйкой, украшениемгостиных… Джорджи замерла. С каких это пор она стала такой, как все? Девушкарасправила плечи и упрямо тряхнула головой, отчего лента, вплетенная в косу,распустилась, и рыжие кудри рассыпались по спине. Просто так она не сдастся.

Конечно, Макс запретил ей обыскивать дом, но, если попробовать его оживить, особняксам может выдать ей свои тайны. Оставалось только понять, как это сделать. В доменаверняка все спят, а значит… Книга, которую она изучала, осталась в библиотеке.Понимая, что все равно не уснет, Джорджиана накинула на плечи шаль и взялаподсвечник. Стараясь не шуметь, девушка выскользнула из комнаты и спустилась в холл.Слуги давно разошлись по комнатам, но девушке все равно чудилось, что за нейнаблюдают. Вздрогнув, она плотнее закуталась в шаль и поспешила в библиотеку. Книгатак и лежала на столике, где Джорджиана ее оставила. Девушка подхватила ее исобиралась вернуться в спальню, когда тихий скрип за спиной заставил вздрогнуть.Обернувшись, Джорджиана заметила, что смежная дверь в кабинет Эстли приоткрыта. Неверя в свою удачу, девушка подошла ближе и внимательно всмотрелась в проем. Ничего.Ни охранных заклинаний, ни ловушек. Ковра, впрочем, тоже не было. девушка давнозаметила, что, опасаясь пожара, граф предпочитал голые полы.

Все еще ожидая подвоха, она переступила порог и замерла. Все тихо. Днем, когда онабыла в кабинете, Джорджиана была слишком поглощена проблемой со слугами и неосмотрелась как следует. Сейчас у нее появилась возможность исправить это упущение.Подняв свечу повыше, девушка прошлась вдоль стен, внимательно следя за огоньком. Егодрожание могло бы подсказать, где находится тайник, но пламя горело ровно.

Немного разочарованная она поставила подсвечник на стол и подергала ящики. Ни один незаперт. Правда, ничего интересного там не обнаружилось, только счета и несколькописем от поверенных.

–– Надо же, оказывается у Эстли есть дом в Ландии, – пробормотала девушка, перебираябумаги. – Странно, что он его не сдал. Впрочем, кто захочет связываться спредателем…

На всякий случай она простучала ящики на предмет тайных отделений. Ничего. Вздохнув,Джорджиана поправила шаль, которая сползла с плеч и потянулась к подсвечнику.Наверное, она подхватила его слишком резко, потому что свеча погасла. Зажигать еезаново не имело смысла. Убедившись, что все ящики задвинуты, и ничто не выдаст ееночного обыска, девушка направилась обратно в библиотеку, но не успела пройти идесяти шагов, когда услышала шорох за спиной.

– Кто здесь? – она обернулась. Ответа не было.

Снова шорох. Ощущение, что за ней следят, усилилось.

– Ну же, покажись! – потребовала девушка, пытаясь совладать с охватившим ее страхом.

Огромная серая крыса выскочила на середину комнаты и недовольно пискнула. Длинныйлысый хвост волочился за ней. Вскрикнув, Джорджи уронила подсвечник. Свеча погасла.

Крыса шарахнулась в сторону, а Джорджиана нелепо взмахнула рукой. Магический заряд,непроизвольно возникший в ладони, сказывалась выучка, полученная у старших братьев,срикошетил о стену и улетел в потолок. Раздался оглушительный хлопок, стенызадрожали, а сверху на Джорджиану посыпалась штукатурка. Крыса заметалась покабинету. Понимая, что ее вот-вот раскроют, девушка вылетела из кабинета и,перепрыгивая через ступеньку, побежала к себе в спальню.

Странно, но в доме было тихо: ни сонных голосов внезапно разбуженных слуг, ни шаговсамого хозяина дома, словно никто и не слышал того, что произошло на первом этаже.

Захлопнув дверь и прислонившись спиной, девушка еще некоторое время стояла, тяжелодыша, а потом сползла на пол. Силы внезапно оставили ее, сменившись апатией. Рукасаднила, и Джорджи отстраненно заметила, что рана снова кровит. Пришлось все-такивстать и промыть царапины водой из кувшина. После чего, перетянув ладонь платком,она все-таки добралась до кровати и буквально рухнула в постель.

Ее разбудила Бетси. Вернее, горничная попыталась это сделать, но Джорджиана толькоотмахнулась. Двигаться, а уж тем более вставать не хотелось, к тому же за окномснова шел снег.

– Пожалуй, я останусь в спальне, – сонно пробормотала Джорджи. – Принеси мне завтрак.

– Да, миледи…

Есть Джорджи не стала. Просто лениво поковыряла в тарелке. Слабость охватывала всесильнее, и девушка, которая редко болела, не понимала, что с этим делать. Она почтизаснула, когда дверь распахнулась, и Эстли появился в спальне. Хоть он и пыталсясохранять видимость спокойствия, его глаза металии молнии:

– Могу я поинтересоваться, миледи, почему в моем кабинете бардак? – гневноосведомился он.

– Разве? – собственный голос звучал словно издалека.

– Подсвечник на полу, потолок в копоти… – начал перечислять он и осекся. – Джорджи!Что с вами?

Эстли склонился над кроватью.

– Ничего, – вяло отмахнулась она. – У меня просто болит голова…

Горячая ладонь легла на лоб.

– Да вы просто ледяная! – охнул Эстли. – Надо позвать за доктором…

– Не стоит, – странно, но даже свой голос она слышала словно эхо. Девушка прикрылаглаза, и ее тут же тряхнули:

– Джорджи!

Сил возмущаться не было.

– Оставьте меня, – прошептала она. Внезапно с потолка на них посыпалась штукатурка.

– Это еще что? – опешил Эстли. От неожиданности он выпустил жену из рук, и онарухнула на мягкую перину.

Половицы гневно скрипнули, а за окном возмущенно хлопнул ставень.

– Быть того не может… – граф снова посмотрел на жену и только теперь заметил, что ееладонь перевязана платком. – Что еще случилось?

– Ничего.

– Джорджи!

В этот момент он слишком напоминал ее братьев. Или отца. Это заставило вынырнуть изполузабытья. Девушка пожала плечами.

– Да, я заходила к вам в кабинет, – как можно более небрежно произнесла она.

Эстли скрипнул зубами. Прекрасно зная свойства родового кольца, он понимал, почемуперед Джорджи открылись все двери.

– Продолжайте, – почти ласково приказал он. Джорджиана закатила глаза. Больше всегона свете ей хотелось остаться одной и уснуть. Лучше навсегда.

– Особо и рассказывать нечего, – она устало прикрыла глаза. – Я спустилась за книгой.Дверь вашего кабинета была открыта. Я заглянула и… Там сидела крыса…

– Крыса? – Эстли недоверчиво уставился на жену. – Откуда?

– Понятия не имею. Она была огромная… я испугалась и кинула в нее магический заряд.Вот и все, – девушка снова откинулась на подушки и устало прикрыла глаза. – А теперьоставьте меня!

Вопреки просьбе жены, граф присел на край кровати.

– Как я понимаю, для магии вы использовали руку с кольцом? – голос звучал жёстко.

– Наверно, – она покосилась на жемчужину. Показалось, что камни вокруг белойполусферы засияли ярче. – Какая разница? Вы, наконец, уйдете?

– Нет! – он рванул одеяло на себя, скидывая его с кровати. – Собирайтесь!

Ветер в дымоходе возмущенно завыл, но Эстли не обратил на это внимания. Он не сводилвзгляд с жены.

– Что? – Джорджиана резко села, обхватив себя руками. – Да что вы себе позволяете?Выйдите вон!

– Я ваш муж, миледи!

– Это не повод… – она осеклась, понимая, что Эстли вполне в своем праве. Захоти онсейчас увидеть ее полностью обнаженной, она должна только поинтересоваться, должнали она сама снять ночную рубашку. Мрачное отчаяние снова охватило девушку. Онаопустила голову, скрывая непрошеные слезы. Граф, казалось, не заметил этого.

– Вставайте! – резко приказал он. – Я все равно не отступлю!

Джорджи обреченно кивнула. Сил сопротивляться не было. Штукатурка снова посыпалась спотолка. А один кусок угодил прямиком на плечо хозяина дома. Эстли поморщился отболи и посмотрел вверх.

– Заколочу и пущу с молотка, – предупредил он оживший, в этом не было сомнений,особняк.

Дом замер, а потом гневно захлопал ставнями, возмущаясь произволом хозяина.

– Или снова сожгу! – пригрозил граф и опять повернулся к жене. – Джорджиана, я нешучу! Вы немедленно встанете, оденетесь и поедете со мной! И мне абсолютнобезразлично ваше мнение!

Он добился своего. Зеленые глаза полыхнули гневом.

– Как пожелаете, милорд! – процедила девушка. – Как же я ненавижу вас!

В дымоходе одобрительно загудело.

– Вы вольны испытывать ко мне любые чувства, только не забывайте, я ваш муж, и выобязаны мне подчиняться. Поэтому вы немедленно отправитесь со мной на утреннююпрогулку. И мне плевать, что там валит снег и воет ветер! Вам все ясно?

– Предельно! – она в ярости дернула шнур, вызывая горничную. – А теперь, милорд,извольте выйти вон!

– Как вам будет угодно. Жду вас через четверть часа, если вы не спуститесь сами, то яподнимусь и лично стащу вас с лестницы!

Доминик Эстли поклонился и закрыл дверь. Правда, сразу же зашипел, посколькуумудрился прищемить пальцы. Дом сопротивлялся, не желая отдавать свою добычу.Распорядившись седлать лошадей, граф зашагал по холлу, нервно поглядывая на часы имысленно ругая свою жену. Идиотка! О чем она только думала, мешая боевую магию сосвоей кровью?

Теперь оживший особняк высасывал из нее эмоции, превращая в безжизненную тень, играфу Эстли оставалось только гадать, успеет ли он разорвать эту губительную связь.

– Я не могу потерять ее, – прошептал он, буравя старинные стены яростным взглядом.Дом в ответ насмешливо скрипнул, будто предлагая посоревноваться, кто кого.

Доминик решительно направился к лестнице, но в этот момент наверху показаласьДжорджиана. Плотно сжав губы, она начала спускаться. Было заметно, что любоедвижение давалось ей с трудом. На одной из ступенек девушка пошатнулась.

– Осторожно! – Эстли взбежал к ней и подхватил на руки.

– Что? – только и ахнула Джорджиана. Первый порыв вырваться она с трудом подавила,осознавая, что тогда они оба могут скатиться по лестнице.

– Отпустите меня! – потребовала Джорджиана, ощущая себя беспомощной в сильных мужскихруках.

Граф улыбнулся:

– Не сейчас.

– Но…

– Поверьте, так будет лучше, – он только крепче прижал ее к себе, легко сбегая полестнице.

– Лучше для кого?

– Для всех.

Лакей торопливо распахнул дверь, и Эстли, все еще держа жену на руках, вышел накрыльцо. Ветер моментально накинулся, швыряя в лицо пригоршни колючего снега.Конюхи, прошагивающие лошадей, ежились под ледяными порывами, вода стекала с их лиц,а сами животные закладывали уши и неодобрительно косились на людей, заставивших ихвыйти наружу в такую погоду.

– Нам обязательно ехать? – охнула Джорджи, как только ее поставили на ноги.

– Джорджиану Линдгейт испугал снег? – граф изогнул бровь. – Я был о вас болеехорошего мнения, миледи.

Девушка смерила его убийственным взглядом и направилась к лошадям. Забрав у конюхаповод, она легко вскочила в седло:

– С дороги!

Искра всхрапнула. Не дожидаясь мужа, девушка направилась к воротам, предоставивлошади самой выбирать аллюр. Как будто почувствовав настроение хозяйки, кобылаперешла с рыси на галоп. Ветер засвистел в ушах, снег летел в лицо, таял наразгоряченной коже, ледяными струйками стекая на шею. Ритм, с которым двигаласьИскра, завораживал, и вскоре Джорджи почувствовала, что стала с лошадью почти чтоединым целым. Это словно она сама ставила копыто на покрытую снегом траву, толкаласьвперед, вытягивая шею, стремясь бежать еще быстрее и быстрее…

Дышать стало легче, пелена перед глазами развеялась, а на душе стало спокойно.Невидимые цепи, сковывавшие девушку, спали, и она уже не понимала, с чего вдругрешила зачахнуть. Сейчас все горести казались совершенно ничтожными. Джорджирассмеялась, наслаждаясь безумной скачкой.

Искра пробежала еще немного и перешла на рысь, а потом и вовсе на шаг. Ее бока тяжеловздымались, а шея была в мыле. Девушке стало неловко перед лошадью, которая честноскакала, увозя хозяйку от надуманных тревог. Джорджиана погладила ее и обернулась,ища мужа. Эстли держался чуть позади, прекрасно понимая, что его спутнице былопросто необходимо побыть одной.

– Хорошая скачка, верно? – он подъехал ближе, внимательно всматриваясь в лицо жены.Вспомнив, какие слова она говорила ему совсем недавно, Джорджи стало невыносимостыдно. Она опустила голову, делая вид, что поправляет повод.

– Должно быть… – она покусала губы, пытаясь собраться с силами. – Мне следуетизвиниться перед вами…

Он только хмыкнул:

– Вы, конечно, можете попробовать, но ведь это должно быть моей прерогативой?

– Что?

– Не вы ли вчера предлагали мне каждое утро начинать с извинений перед вами, миледи?

Он своего добился: девушка моментально вскинула голову. Увидев привычный дерзкийблеск в глазах, Эстли тихо выдохнул. Напряжение последнего часа схлынуло, и онпочувствовал, как руки подрагивают. Страшно было представить, что могло произойти,не ворвись он в спальню жены. Наивная дурочка! Одержимая мыслью оживить особняк, онане обратила внимания, что после магического ритуала дом начинает поглощать сущностьсоздателя. Еще несколько часов, и душа Джорджи просто растворилась бы в окружающихее стенах. Кровь, смешанная с магией, только усилила бы поглощение. Эстли задумчивосмотрел на жену, гадая, смог бы он выжить в особняке, у которого был бы характерДжорджианы. Впрочем, он вряд ли прожил и неделю: Линдгейты наверняка повесили бы егона воротах Эстли-мэнора, а потом скормили бы свинье. При мысли о свинье к графувернулось обычное расположение духа, он даже усмехнулся.

– Вот видите, – продолжил Эстли тоном, каким обычно вел ничего не значащую беседу. –К тому же, произнеси вы извинения, ваша ненависть ко мне вспыхнет с новой силой.

– Но я не…

Он поднял руку, обрывая все возражения:

– Снегопад усиливается. Давайте вернемся?

– Конечно.

Обратный путь они проделали молча. Снег валил все сильнее, и к воротам они подъехали,почти не видя ничего вокруг. Джорджи подумала, что если бы не кони, то они осталисьбы навсегда в белой пелене.

Лошадей пришлось заводить самим, конюхи просто не могли рассмотреть всадников.Появление на конюшне вызвало радостное волнение.

– Милорд! – один из конюхов подбежал, намереваясь перехватить поводья гнедого. – Мыуже собирались искать вас!

– В такую метель? – фыркнул Эстли.

– Но…

– Люк, ты же знаешь, я всегда возвращаюсь домой. Как Вулкан?

– Мы прошагали его с утра. Желаете осмотреть сами?

– Миледи? – Эстли обернулся к жене, она пожала плечами:

– Почему бы и нет?

Поручив кобылу конюхам, девушка вслед за мужем прошла в соседнее отделение, гдестояли жеребцы.

Вулкан встретил их тихим ржанием. Джорджиану всегда умиляла эта способность лошадейдаже не ржать, а тихо гугукать. В этот момент их ноздри казались еще тоньше итрепетали, точно шелк на ветру.

– Здравствуй, милый, – прошептала девушка, проводя ладонью по морде коня. – Ну какты?

– Отек давно спал, – граф первым зашел в денник и снял перчатки, чтобы пощупать ногуВулкана. – Смотрите сами.

Джорджи последовала его примеру. Правда, наклоняться и сама прощупывать ногу она нестала, просто положила ладонь на круп коня и прикрыла глаза. Все та же кость сотливавшими лунной белизной хрящами, связки, сухожилия… Как Джорджи и предполагала,волокна уже срослись, и только небольшие уплотнения на них напоминали о недавнейтравме. Чтобы сгладить их, девушка пустила по руке магический импульс. Коньвсхрапнул переступил с ноги на ногу, но сразу же успокоился.

– Все в порядке, – она повернулась и замерла.

Доминик Эстли стоял непростительно близко. Так близко, что Джорджи видела каждуюморщинку около его глаз, ощущала его дыхание на коже. Сердце предательскизатрепетало. Она раньше никогда не понимала, как такое возможно, но теперь не могласпутать это сумасшедшее биение ни с чем. Как завороженная, она смотрела на мужа,ожидая неизбежного.

Но поцелуя не было. Вместо этого ладонь графа накрыла ее пальцы, обжигаяприкосновением.

– Совсем ледяные, – виновато прошептал он.

– Пустяки.

– Ничуть, – Эстли осторожно взял ее руки в свои и поднес к губам, отогревая дыханием.– Вот так гораздо лучше…

– Наверное, – голова кружилась, и Джорджи слышала свой голос словно издалека. Неотрывая взгляда от ее глаз, граф все-таки коснулся губами ладони жены. Она резковыдохнула и подалась вперед, но он уже выпустил ее руку из своих:

– Пойдем в дом?

Не в силах ответить, она только кивнула и неуверенно шагнула к распахнутой перед нейдвери денника. Ноги подкашивались, и девушка непроизвольно схватилась за решетку.Крепкая рука сразу же обняла ее за талию. Джорджи благодарно прислонилась к плечуграфа.

Они шагнули за порог, и в какой-то момент девушке почудилось, что она ослепла,слишком уж сильной была метель. Белые хлопья, кружась, падали на землю, покрывая ееснегом, будто толстым ковром. Несколько беззвучных шагов в белую мглу, и конюшнятоже скрылась из вида. Все вокруг сливалось, и на секунду Джорджиана представила,что мир исчез, а они остались вдвоем: она и Доминик, почему-то называть его графомЭстли не хотелось. Нет ни надоедливых слуг, ни соседей, ни Луизы…

– Только снег и мы, – прошептал Эстли, словно читая ее мысли. Девушка только сильнееприжалась к мужу.

– Поэтому мы и поехали сегодня? – рискнула спросить она.

– Нет. Я не стал бы рисковать лошадьми, если бы не ваш опрометчивый поступок. Кто могподумать, что вы решите ночью оживить мой особняк!

– Но я не… – слабо запротестовала она и осеклась, вспомнив, как магический зарядсрикошетил в потолок.

– Именно, – кивнул Эстли. – В давние времена холл, библиотека и кабинет были огромнымзалом, где собирались вассалы графа. Именно там находился ключ-камень, вытащивкоторый можно было обрушить своды. После, когда замок перестраивался, помещенияразделили, а потом, после пожара, я и вовсе приказал оштукатурить потолки, спрятавкамень. Кто мог подумать, что вы, миледи, решите прогуляться ночью. Еще и вступить всражение со злобными крысами!

– Хотите сказать, что заряд попал в ключ-камень? – охнула Джорджиана.

– Мало того, вы еще связали магию своей кровью… – Эстли только покачал головой иотстранился, внимательно всматриваясь в ее лицо. – О чем вы только думали?

“О том, что найду доказательства вашей вины и стану свободной, милорд”, – пронеслосьв голове, но озвучивать эти мысли девушка не стала. Говорить подобное после того,что произошло утром, было бы неблагодарностью. В сущности, он не сделал ей ничегоплохого. Наоборот, откажись он от брака с Джорджи, ее репутация была бы навсегдазагублена, последующая дуэль с одним из братьев только усугубила бы все. А так… Вконце концов, она все равно должна была выйти замуж, и стоило признать, ДоминикЭстли ей нравился. Даже больше, чем нравился, до сих пор никто из поклонников невызывал у нее такую бурю чувств.

Джорджи вдруг захотелось, чтобы муж поцеловал ее. А потом… при мыслях, что может бытьпотом, голова закружилась. Что, если Эстли действительно невиновен? И они станутнастоящими супругами? Предаст ли она этим память Ричарда?

Она задумчиво посмотрела на мужчину, терпеливо стоящего рядом. Его ресницы слиплись,непослушные пряди, выбившиеся из-под цилиндра, прилипли ко лбу, а по лицу стекалавлага. Наверное, и она выглядела не лучше…

– Вернемся в дом? – тихо предложила девушка, вдруг почувствовав, что ноги заледенели.

– Да.

Несколько шагов, и стены особняка вынырнули из снегопада. Совсем немного, и граф сженой поднялись на крыльцо. Их уединение закончилось, и Джорджи охватила тихаягрусть.

Дом приветливо скрипнул, открывая дверь. Девушка хотела войти внутрь, но в последниймомент заколебалась. Переступи она порог, не начнет ли особняк снова забирать еесилы.

– Боишься? – Доминик легко угадал ее мысли.

– Немного, – она нерешительно провела ладонью по стене, камень отозвался приятнымтеплом.

– Он уже не причинит тебе вреда. Магическая связь между домом и тем, кто вдохнул внего жизнь, как пуповина: пока она не перерезана, дом вытягивает силы.

– Поэтому ты заставил меня уехать?

– Отчасти. Просто уехать недостаточно. Надо забыть про дом, про свою магию… про все,– Эстли горько усмехнулся.

– Вот почему ты не стал рисковать и оживлять дом? – как Джорджи ни старалась, вголосе слышалось осуждение.

Граф покачал головой.

– Никакого риска не было. Сделай я это раньше, да хотя бы полгода назад, я был быобречен. В отличие от тебя, Джорджи, у меня не было ничего, что могло бы заставитьменя забыть обо всем.

– А как же Луиза?

– Луиза? – он нахмурился, а потом широко улыбнулся. – Скажем так, миледи, я просто неуспел…

Джорджиана вспыхнула, понимая, что муж имеет в виду поспешность, с которой онизаключили брак. Настроение снова испортилось. Стараясь не выдать себя, онабеззаботно улыбнулась и вошла внутрь.