Глава 15

Они еще долго сидели в гостиной, наслаждаясь ничего не значащим разговором, покаДжорджиана не начала украдкой зевать. Заметив это, Эстли встал.

– Думаю, пора идти спать.

– Да, – оттозвалась Джорджи. Она надеялась, что муж последует за ней, но он, потрадиции, остался за порогом спальни.

Вызвав Бетси, Джорджиана разделась и легла в кровать. Горничная вышла, а девушказадула свечу.

Темнота обступила ее. Все звуки стали гораздо отчетливее, а завывания ветра за окномзаставляли вздрагивать. Джорджиана долго ворочалась, а потом, сдавшись, поднялась спостели. Накинув на плечи шаль, она подошла к камину и всмотрелась в тлеющие угли.Оранжево-алые искры вспыхивали, превращаясь в пепел.

Дом тихо скрипнул, звуки напоминали поскуливания провинившегося щенка, котороговыставили из комнаты. Девушка тяжело вздохнула. В конце концов, она и сама былавиновата в случившемся, и если бы не Эстли…

– Ладно, но больше так не делай, – предупредила она особняк.

– Он не будет, – раздалось за спиной.

Джорджиана обернулась:

– Ты?

– Я, – Эстли зашел в комнату и закрыл дверь.

– Что… – девушка осеклась. Глупо было спрашивать, что муж делает в спальне жены. Примысли о том, что сейчас все произойдет, под ложечкой засосало, и Джорджи непонимала, от страха это или же от предвкушения.

– Хотел убедиться, все ли в порядке, – пояснил граф, подходя ближе. – Почему ты неспишь?

– Да так… – она повела плечом. Шаль сползла по руке, обнажая плечо, и Джорджи нервнопоправила ее.

Доминик понимающе усмехнулся:

– Страшно?

– Н-нет… то есть да, – Джорджи на секунду отвернулась, стыдясь собственной слабости.

Эстли дотронулся до ее руки:

– Иди ложись.

Девушка с негодованием уставилась на него. Вот так просто? “Иди ложись”? И все?

Но открыто возражать не стала, предпочтя вернуться в постель. Отбросив шаль, оназабралась под одеяло, гадая, что сейчас будет. Странный звук заставил нахмуриться.Приподнявшись на локте, Джорджи обнаружила, что Эстли подтащил одно из кресел ккровати и расположился там.

– А… – девушка ошеломленно моргнула, пытаясь сформулировать вопрос. Но не моглаоблечь его в приличную форму.

– Спи, – улыбнулся граф, по всей видимости, не догадываясь о порочности мыслей жены.– Я побуду здесь.

Джорджи разочарованно выдохнула. Она не знала, радоваться ей этому поведению илиогорчаться. Какое-то время она наблюдала за мужем сквозь ресницы, но потом усталостьвсе-таки взяла свое, и Джорджи заснула.

Доминик долго сидел в кресле, смотря на рыжеволосую красавицу. Его изрядно позабавиловыражение ее лица, когда Джорджиана поняла, что он не собирается требовать от нееисполнения супружеского долга сегодня. Он вообще не собирался от нее ничеготребовать, слишком уж крепко въелись в память скандалы отца и матери.

Выйдя замуж по приказу родителей, его мать так и не смогла смириться с замужеством. Аотец – с ее отказами. Любовницы, любовники, шепот за спиной – он испытал все сполна.Так что их с Джорджианой брак в какой-то мере был даже удачнее, только вот самДоминик хотел гораздо больше, чем просто дружеские отношения с рыжеволосойкрасавицей, волей случая (или судьбы?) ставшей его женой.

Джорджиана заворочалась и жалобно всхлипнула. Эстли приподнялся, встревоженновсматриваясь в ее лицо.

– Нет, пожалуйста, не надо, – пробормотала девушка, не открывая глаз. – Я не хочу…

– Тише, я здесь, – не выдержав, граф присел на кровать рядом с ней.

Провел ладонью по щеке, прогоняя кошмар. Джорджиана улыбнулась и открыла глаза.

– Не уходи, – пробормотала она и снова погрузилась в тревожный сон. Доминик так иостался сидеть на кровати. Спина вскоре затекла. Решившись, он скинул туфли,осторожно лег на одеяло и обнял жену.

Она доверчиво прильнула к его груди, ее тело расслабилось, свидетельствуя, чтокошмары отступили.

– Вот и славно, – пробормотал Доминик. Он еще долго лежал, боясь шелохнуться, чтобыне потревожить спящую девушку, и не заметил, как заснул сам.

Джорджи разбудило ощущение того, что ее придавило чем-то очень тяжелым. Девушкаоткрыла глаза. Бесполезно. Белая пелена заволокла взгляд, а грудь сдавило словнотисками. Несмотря на уверения Эстли, происки дома продолжались. Но теперь она знала,что делать. Оставалось только освободиться от этой странной магии. Джорджианапопыталась встать, но тиски стали только крепче. В отчаянии она забилась, чувствуясебя словно рыба, выброшенная на берег. Крепкое ругательство, раздавшееся над ухом,заставило опомниться. Тяжесть, придавливающая тело к простыне, исчезла, как и белаяпелена, в которой девушка, наконец, опознала белый батист сорочки. Девушка поднялаголову и встретилась взглядом с глазами мужа. Он все еще морщился, и Джорджи поняла,что, по всей видимости, в панике ударила его ногой.

– Доброе утро, – голос графа спросонья был хриплым. – Признаться, я рассчитывал наболее теплое пробуждение.

– А… Ой… Создатель! – выдохнула девушка, понимая, что всю ночь провела в объятияхмужчины.

– Вы мне льстите, но все равно приятно, что я вызываю у вас такие мысли, – усмехнулсяЭстли.

Лениво потянувшись, он сел на кровати, не сводя с жены глаз. Под его взглядом онасловно таяла.

– Я…мы… почему вы не ушли? – пробормотала Джорджиана.

– И бросить вас наедине с вашими страхами?

Дом обиженно скрипнул, вызвав у хозяина улыбку.

– Не сердись, дружище, – примирительно произнес граф, смотря на потолок. – Простопризнай, что ты вел себя неподобающе, и пообещай, что это никогда не повторится.

В дымоходе загудело, а по крыше будто бы пробежал кто-то.

– Будем считать это согласием, – подытожил граф, с явным сожалением вставая. – Что ж,миледи, ночь была прекрасной, и, надеюсь, я могу вас оставить на некоторое время,чтобы привести себя в порядок?

Он многозначительно провел ладонью по подбородку, на котором виднелась щетина.

Джорджиана как завороженная следила за этим жестом. Небритый, взлохмаченный мужчина,стоявший перед ней, в рубашке с расстегнутым воротом и босыми ногами, хоть и вбриджах, вызывал непонятные желания, самым ощутимым из которых было вскочить, обнятьладонями его лицо, прижаться губами к его губам…

Девушка моргнула, пытаясь прогнать наваждение. Граф улыбнулся еще шире, будто читаяее мысли.

– Впрочем, я могу остаться, – вкрадчиво предложил он, наклоняясь над кроватью. Воздухв спальне сразу сгустился и дышать стало тяжело.

– Нет, все в порядке, – выпалила она прежде, чем успела осмыслить предложение мужа. Вего глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.

– Как вам будет угодно!

Поклонившись, он вышел, а девушка со стоном откинулась на подушки. Ну что ей стоилопромолчать, изобразив непонимание! Тогда Доминик наверняка поцеловал бы ее. А может,даже…

Она представила его обнаженного, лежащего рядом с ней. Щеки полыхнули, и девушкасомневалась, что это был румянец стыда. Она желала этого мужчину. Желалапринадлежать ему, стать настоящей женой, разделить с ним все, что выпадет на ихдолю. Но хотел ли он сам того же? Джорджиана покачала головой. Вряд ли. К тому жеЭстли говорил, что не любит рыжеволосых женщин и собирался сделать предложение своейкузине.

При мыслях о Луизе вожделение схлынуло, сменившись гневом. Джорджиана вскочила ияростно дернула за шнур колокольчика, едва не оборвав его. В конце концов, женойграфа Эстли стала она, и белокурой красавице придется считаться с этим.