Глава 17

Когда она проснулась, то долго не могла понять, что изменилось, а потом наконецпоняла: ветер стих. Девушка вскочила, ежась от прохладного воздуха, подбежала к окнуи раздернула портьеры. Перед ее взглядом раскинулись белоснежные холмы, а на небеярко сияло солнце.

Предвкушая хорошую скачку, Джорджи приказала Бетси приготовить амазонку, а самаспустилась завтракать в столовую.

Луиза уже была там. Одетая в дорожное платье, она пила чай. При виде Джорджианы,девушка покраснела и отставила чашку.

– Доброе утро, – Джорджи присела и потянулась к чайнику. – Уже собрались домой?

– Метель закончилась, и что мне еще здесь делать?

– Нечего.

Джорджиана пристально смотрела на соперницу, та отвела взгляд первой.

– Наверное, мне стоит извиниться… Но мама… Она все никак не поверит, что для меняздесь все кончено.

– Главное, чтобы в это верили вы.

– Трудно верить в конец того, что даже не начиналось, – Луиза грустно улыбнулась. –Не скрою, некоторое время я полагала, что…

Она опустила голову.

– Продолжайте, – процедила Джорджиана.

– Вы и сами знаете, о чем я думала, – Луиза вздохнула. – А теперь мне придется выйтизамуж за того, кто предложит моим родителям больше.

– В Ландии огромное количество молодых людей. Вы наверняка встретите того, кто… – подпристальным взглядом Джорджиана осеклась.

– Вы сами не верите в то, что говорите, – усмехнулась Луиза. Кривая ухмылка исказилачерты ее лица, на мгновение сделав почти настоящей.

– Но почему же? – робко попыталась возразить Джорджи.

– Финансовое положение моей семьи далеко от идеального, наш дом заложен, а отец… –собеседница замолчала, а потом решительно продолжила. – Мой отец – игрок, и кактолько он попадет в Ландий… Доминик уже грозил, что не будет оплачивать его долги,но вы же понимаете, что вряд ли эти угрозы его остановят.

Джорджиана беспомощно смотрела на нее, гадая, что ответить. Луиза тем временем всталаи отряхнула платье.

– В любом случае, Джорджиана, я… я желаю вам счастья, – пробормотала она и, недожидаясь ответа, торопливо вышла из комнаты.

Ошеломленная, Джорджи еще долго сидела, помешивая ложечкой чай, пока он не остылокончательно.

Из задумчивости ее вывел граф Эстли.

– Как я понимаю, Луиза уже уехала, – поинтересовался он, входя в комнату иприсаживаясь за стол.

– Да. Странно, что она не стала прощаться с вами, – Джорджи внимательно вглядываласьв лицо мужа, надеясь увидеть хотя бы тень сожаления. Но граф лишь пожал плечами:

– Наверное, так будет лучше для всех.

– И вы так спокойно относитесь к тому, что она… – Джорджиана замолчала, пытаясьподобрать нужные слова, но Доминик и так все понял.

– Полагаю, речь идет о том, что я так и не сделал Луизе предложение руки и сердца? –вежливо осведомился он.

– Да, – Джорджиана опустила голову, чувствуя, как щеки буквально начинают пылать отстыда. – Простите, я не должна…

– Напротив, лучше прояснить все сразу, – Эстли ободряюще улыбнулся. – Видите ли, мы сЛуизой никогда не питали друг к другу особых чувств.

– Но вы же сами говорили, что собирались сделать ей предложение! – Джорджипочувствовала, что голова идет кругом.

– Я действительно рассматривал этот вариант, как весьма вероятный. Посудите сами, ктоотдал бы за меня свою дочь? Меня не приглашали даже на местный бал в Ассамблее! Ниодно семейство не желало иметь со мной дел.

– А Луиза?

– Понимаю, это звучит не слишком красиво, но дядя на грани разорения, приданого укузины почти нет, поэтому ей все равно пришлось бы выйти замуж по расчету, так чтоона бы весьма радушно приняла мое предложение. Безбедная жизнь в обмен на всеобщееосуждение. Цена не слишком велика, не так ли?

– Возможно, – Джорджиана вздохнула. – Теперь я чувствую себя злодейкой.

– Полно. Это я виноват в том, что зародил в ней надежду…

– Но почему вы решили рассказать все мне?

– Мои намерения не были секретом. Рано или поздно вы бы все равно узнали. Не мнерассказывать вам, как легко извратить любые слова и поступки, – он многозначительнопосмотрел на жену. Она улыбнулась, вспомнив, как легко распускала нужные семьесплетни о женитьбе братьев.

– Выходит, я помешала вашему плану?

– Вы только улучшили его, – Доминик встал и подошел к жене. Не желая смотреть на негоснизу вверх, она последовала его примеру и тоже поднялась, правда, это не слишкомпомогло: Эстли был высок, и макушка Джорджи едва достигала его плеча.

– Улучшила?

– Конечно. Мои родители женились без взаимных чувств, после моего рождения каждый изних жил своей жизнью, и это явилось чередой громких скандалов. Памятуя о них, ядолго не мог решиться сделать предложение Луизе.

– Но вы, не раздумывая, женились на мне, – возразила Джорджи. С замиранием сердца онасмотрела в глаза мужа, отмечая, как они темнеют. Он медленно провел пальцами по еещеке, очерчивая скулу:

– Что поделать, вы единственная особа, которая за пять минут смогла довести меня добешенства, миледи, – он наклонился к ее уху. Горячее дыхание обжигало, волнойрасходясь по телу.

– Вы вызываете во мне бурю чувств, и я желаю вас с той минуты, как прижал к себе ввальсе… – продолжал Эстли. От его проникновенного шепота по спине пробежали мурашки,а внизу живот сладко потянуло. Джорджиана непроизвольно сжала ноги, словно это моглопомочь устоять. Где-то на краю уплывающего сознания мелькнула мысль, что в столовуюмогут войти слуги, но девушка прогнала ее прочь, как ненужную.

– Да… – она не поняла, спрашивала или, напротив, соглашалась с почти непристойнымисловами графа. Хотя… он ведь был ее мужем, и муж имеет право желать свою жену.

Она ожидала, что он поцелует ее, но вместо этого он прикусил мочку ее уха, вызываятихий стон. Джорджина пошатнулась и оказалась прижата к стене. Она ждала, что графкоснется губами ее губ, но вместо этого он принялся прокладывать дорожку из поцелуевот уха к вырезу ее платья, то и дело легко прикусывая кожу.

– Доминик…

– Джорджи…

– Милейший, доложи хозяевам, что мы прибыли! – знакомый голос заставил вынырнуть изсладкой неги. Джорджиана вздрогнула и потрясенно посмотрела на мужа. Показалось, чтоЭстли тихо выругался.

– Это не особняк, а какой-то проходной двор! – прошипел он сквозь зубы.

– Это же Берти! – запоздало сообразила Джорджи. Она легко вывернулась из объятий и,прежде чем граф смог ее остановить, кинулась к дверям. – Берти, наконец-то!

Не обращая внимания ни на слуг, ни на то, что шитье мундира царапало кожу даже сквозьткань платья, девушка повисла на шее у брата. Стоявшая около майора Линдгейтасветловолосая молодая женщина в очках только улыбнулась этому порыву. Наконец, и онаоказалась в родственных объятиях Джорджианы:

– Одри!

– Милая, как ты? – в голосе слышалась неприкрытая тревога.

– Как и хотела, стала хозяйкой собственного дома, – Джорджи улыбнулась, старательноизбегая мрачного взгляда брата.

– Джорджи, если этот негодяй хоть что-то… – процедил он.

– Альберт Линдгейт, – решив, что его жене достаточно проявления родственных чувств,Доминик тоже вышел в холл. – Как я понимаю, вы обо мне не слишком лестного мнения.

– Эстли… – майор мгновенно повернулся к нему. – Назовите мне хотя бы одну причину, покоторой я не должен пристрелить вас.

– Берти! – Джорджи мгновенно шагнула, становясь между мужчинами. Бесполезно. Обадостаточно высокие, они легко смотрели друг на друга поверх ее головы. Воздух вокругбудто сгустился, в нем то и дело вспыхивали искры магии. Около ног Одри заклубилсясерый туман. Тьма, древняя магия, чьей хранительницей являлась жена Альберта,радовалась, предвкушая схватку.

Особняк, напротив, озадаченно скрипнул, как и его хозяйка, не понимая, что делать.

– Назову и даже две, – лениво продолжал граф, делая вид, что не замечает ни серыйтуман, ни скрип половиц возмутившегося вторжением чужой магии особняка. – Я тожехорошо стреляю, и теперь мы родственники.

– Когда это кому мешало? – майор Линдгейт изогнул бровь. Эстли в ответ небрежно пожалплечами:

– Да в общем-то… Мне приказать принести пистолеты? Или вы со своими?

– Альберт, прекрати! – Джорджиана с тревогой переводила взгляд с одного мужчины надругого. – Ты не посмеешь!

– Неужели?

– Или я… я… я расскажу все маме!

Джорджиана закатила глаза, понимая, как по-детски глупо звучит ее угроза. К ееизумлению, это сработало: мужчины сухо улыбнулись, а напряжение, царившее в холле,спало.

Жена Берти поспешила воспользоваться заминкой. Она коснулась руки мужа, привлекая еговнимание:

– Милый, мне кажется крайне невежливым устраивать ссору с родственником на пороге.Надо хотя бы войти в дом!

Эстли широко улыбнулся.

– Слухи не обманули, у вас действительно прекрасная жена, майор Линдгейт, – онцеремонно поклонился Одри. – Кстати, Альберт, поздравляю с новым званием. Миледи,рад знакомству.

– Взаимно, – кивнула она. – Но должна предупредить, милорд, я осуждаю ваше поведениепо отношению к Джорджи!

– Я и сам его осуждаю, – кивнул граф. – И, если все пришли не к согласию, но хотя бык перемирию, предлагаю продолжить разговор в гостиной.

Стиснув зубы, Альберт кивнул. Ощутимо припадая на ногу, последовал за хозяином дома.

– Вы что, ехали в карете? – прошептала Джорджиана Одри. Как и все в семье, она знала,что брат не любил экипажи: от долгого сидения травмированная на войне нога затекала,и брату приходилось расхаживаться. Поэтому Альберт, как правило, ездил верхом.

– Да, Берти не хотел откладывать поездку. Но из-за снегопада вчерашний день мыпровели на постоялом дворе. Даже не знаю, что для него оказалось хуже: затекшая ногаили вчерашнее безделье.

– О, – только и сказала Джорджиана, прекрасно понимая, в каком раздраженномнастроении находился брат. – Тогда странно, что он снизошел до разговора, а не вошелв дом с пистолетом.

– Он обещал Максу не делать глупостей.

– Вы виделись с Максом?

– Нет, Макс связался с Берти и наказал ехать сюда. Расскажешь мне, что произошло насамом деле?

Джорджиана только кивнула в ответ. Одри проследовала за мужинами. Джорджираспорядилась принести крепкий кофе, а затем присоединилась к гостям.

– Итак, какие новости? – поинтересовался Эстли, как только гости присели. Сам онпредпочел остаться на ногах, только облокотился на каминную полку.

– Новости? – холодно переспросил Альберт Линдгейт, буравя новоявленного зятявзглядом. Одри только закатила глаза, а Джоржи тихо вздохнула.

– Брось, Альберт, не думаю, что ты приехал сюда в непогоду, просто чтобы сделать своюсестру вдовой.

– Почему нет?

– Потому что я дал слово Максу.

– Слово предателя?

– Берти, не смей! – одернула его Джорджиана.

– Что именно? – майор с вызовом посмотрел на сестру.

– Альберт, пожалуйста, – Одри положила ладонь на руку мужа. – Ты обещал мне…

– Да, – он вздохнул и продолжил более ровно. – Макс действительно попросил меняприехать.

– Он что-то нашел? – Эстли подался вперед, напоминая гончую, почуявшую зверя.

– Увы, он поднял на уши всех. Ландий гудит, как растревоженный пчелиный улей, нобезрезультатно, – Альберт виновато посмотрел на сестру. – Прости…

– Даже так… – Эстли на секунду отвернулся к окну, чтобы скрыть разочарование.

– Прошло слишком мало дней, – Джорджиана встала и подошла к мужу. – Макс тольконачал…

– Или слишком много лет, и все доказательства давно уничтожены, – жестко отозвалсяграф. Джорджиане вдруг захотелось обнять мужа, прижаться к нему и разделить всю туболь разочарования, которую он испытывал, но она боялась, что в присутствиипосторонних, он оттолкнет ее.

– В таком случае надо просто жить дальше, – произнесла девушка с уверенностью,которую не чувствовала. – Со временем пересуды стихнут.

– Конечно, – граф ободряюще улыбнулся жене и перевел взгляд на изумленного майора,который смотрел на сестру так, словно видел ее впервые. – Боюсь, Альберт, что еслидела обстоят именно так, то вашей сестре не придется больше танцевать на балах вЛандии…

– Ну и ладно, – Джорджиана тряхнула головой. – Мы можем устроить бал здесь.

– Угу. Только танцевать будем мы вдвоем, – мрачно отозвался граф, – поскольку вряд ликто-то соизволит принять приглашение.

Джориджиана надменно вскинула голову, принимая вызов:

– Уверяю, приглашение примут все. А кто не получит, будет от досады кусать локти.

– Интересно, как ты собираешься заставить их сделать это? – ехидно поинтересовалсяАльберт.

Сестра смерила его снисходительным взглядом:

– Ты и сам прекрасно знаешь… Стоит только одному намекнуть, что остальные будут…Дальше все само сложится, и все будут считать, что чуть было не совершилинепоправимую ошибку, едва не пропустив лучшее мероприятие сезона.

– Может сработать, – оживилась Одри.

– Обязательно сработает, поверьте, – Джорджи ангельски улыбнулась и, поскольку какраз принесли кофе, поспешила сменить тему разговора:

– Кстати, Берти, ты должен посмотреть мою новую лошадь!

– Новую лошадь? – майор едва не уронил чашку. – Когда ты успела купить ее?

– Доминик подарил, – Джорджи улыбнулась. – Правда, она не заезжена под дамское седло,но прекрасно сбалансирована и обладает шикарными аллюрами, так что, думаю, проблемне будет!

Альберт с уважением посмотрел на Эстли:

– А вы знаете подход к женщинам!

– Скорее, к Линдгейтам, – усмехнулся тот. – Полагаю, ваша жена предпочла бы несколькодругой подарок.

– Увы, – Одри лукаво улыбнулась. – Я ведь тоже теперь Линдгейт. И почему бы нам непойти, чтобы взглянуть на нее?

– Или проехаться верхом, пока погода позволяет? – предложила Джорджиана. – Одри, тыже поедешь? Седла, правда, мужские, но ведь тебя это не остановит?

– Странно, что ты не спрашиваешь, хочу ли я мчаться по холмам, – проворчал Берти.

– Если бы ты отказался, я бы решила, что тебя подменили эльфы, – отчеканила Джорджи.

Брат только рассмеялся, подняв руки:

– Туше! Когда выезжаем?

– После обеда, так будет проще, – вмешался Эстли. – Полагаю, вы захотите погостить унас пару дней, так что я приказал подготовить вам комнаты.

Майор прищурился:

– На постоялом дворе…

– Ужасно тесно и простыни сырые, – улыбнулась Одри, не давая мужу возмутиться. – Такчто с вашей стороны, граф, очень мило предложить нам свое гостеприимство.

Майор скрипнул зубами, но кивнул.

– Правда, должен предупредить, что на втором этаже скрипят полы, а в комнатах полномышей, – продолжал Эстли, лукаво поглядывая на жену. Джорджиана вспыхнула:

– Я не нашла ни одной!

– Ты искала мышей? – Альберт подозрительно прищурился. – Я думал, тараканы и прочаяживность ушли в прошлое вместе с твоими короткими платьицами.

– Тараканы – прерогатива Макса! – парировала Джорджи. – И вообще, кто бы говорил!Вспомни ящерицу, которую ты с гордостью продемонстрировал Роззи Марлин!

Берти расплылся в улыбке:

– Визжала она знатно.

– Ящерица? – Одри приподняла брови.

– Нет, Роззи, – хмыкнула Джорджиана и пояснила: – Берти приехал на каникулы, а в неговлюбилась дочь соседа и вознамерилась любой ценой выйти за него замуж.

– Пришлось действовать жестко и решительно, – поддержал сестру майор.

– Не могу сказать, что осуждаю тебя, – Одри с нежностью посмотрела на мужа. Онответил ей не менее любящим взглядом, и Джорджиана спешно отвернулась, прикусивгубу. Ей внезапно захотелось, чтобы Доминик посмотрел на нее так же.

– Что ж, если мы выяснили, что тяга подложить свинью у вас семейная… – протянулЭстли, не догадываясь о мыслях жены.

Его слова вызвали бурный протест:

– Ну нет, свинья – прерогатива Гриффина!

Джорджи и Берти произнесли это хором.

– Так далеко никто из нас не заходил, – продолжил Берти.

– Наверняка только потому, что бедное животное не попалось на глаза никому из вас, –поддразнила Одри.

– Или, в отличие от Гриффина, мы прекрасно понимали последствия этого поступка… –начал Берти, но сестра его перебила:

– Брось, сколько раз ты чистил денники!

– Это не наказание!

– Скажи это Гриффину.

Шутливую перепалку прервал слуга, принесший поднос с кофейником, чашками и только чтоиспеченным печеньем. Хороший крепкий кофе окончательно примирил майора Линдгейта сзятем, и вскоре оба вспоминали общих друзей и редкие встречи на Континенте.

– Я и не знала, что вы вместе воевали, – заметила Джорджиана, с интересомприслушиваясь к разговору.

– Почти нет. Пересекались только при штабе, на общих совещаниях. Эстли командовалартиллерией… Ну и задали вы им при Гастейсе!

– Да, было жарко, – граф усмехнулся и провел ладонью по волосам, откидывая со лбачелку. – Пушки палили без перерыва, мы не успевали охлаждать их.

Берти кивнул:

– Сколько тогда разорвалось? Две?

– Четыре, – граф поморщился. – Две последние одна за другой. Ужасное зрелище.

Одри только покачала головой, Джорджи весело посмотрела на нее. Жена братапроисходила из рода хранителей древней магии. Наверняка Тьма порадовалась смертижалких людишек.

– Обидно, что мы тогда упустили маршала Жордена, – кивнул Берти.

– Если бы пехота не отвлеклась на мародерство… – граф махнул рукой. – Иногда мнекажется, что если бы генерал Эрскин не был ранен, то предстал бы перед трибуналом.

– Или удержал бы своих людей, и маршал был бы пленен.

– Возможно.

Берти со стуком отставил чашку:

– Кого вы подозреваете, Эстли?

Граф пожал плечами:

– Никого. А должен?

Берти покачал головой:

– Нет.

– Тогда и не будем об этом.