Глава 18

На конюшню они отправились после обеда. Одри категорически отказалась от верховойпрогулки на голодный желудок.

Эстли взял Вулкана, с удовольствием предоставив Берти гнедого, на котором ездилпоследние дни. Джорджи легко вскочила на Искру, удостоившейся высокой похвалы майораЛиндгейта, а Одри подвели приятного золотисто-рыжего мерина.

Выехав за ворота, они некоторое время шагали по дороге вчетвером, пока не показалисьзнакомые Джорджиане поля.

– Догоняй! – бросила она брату. Искра всхрапнула и рванула вперед, вздымая за собойбелые вихри. Берти не заставил себя просить дважды и направил гнедого вслед засестрой. Он быстро поравнялся с ней, после чего придержал коня, заставляя егомчаться вровень с рыжей кобылой.

– Надеюсь, вы не в обиде? – поинтересовался Эстли, осаживая Вулкана, который рвалсявслед за остальными. Мерин, на котором восседала жена майора, только прянул ушами,словно раздумывая, стоит ли эта скачка его усилий. Одри потрепала его по шее иповернулась к собеседнику:

– Напротив, я вам признательна: я не так хорошо сижу в седле, как Берти или Джорджи.

Эстли задумчиво посмотрел на мчащихся всадников:

– Да, они могут дать фору многим.

– И вам? – Одри улыбалась, но граф все равно почувствовал, как по спине пробежалхолодок. Словно ветер задул за воротник плаща, заставляя кожу покрыться мурашками.Вспомнив про слухи, которые ходили о том, что жена Альберта Линдгейта обладаладревней магией, он насторожился.

– Простите?

– Вы же шагаете рядом со мной вместо того, чтобы попытаться посостязаться с Берти.

– Как радушный хозяин, я не могу бросить гостью в одиночестве. К тому же Вулканнедавно хромал, лучше поберечь его.

– Я подозревала, что причина именно в лошадях, – серьезно произнесла Одри, хотя в ееглазах плясали смешинки. Эстли поймал себя на мысли, что жена Альберта Линдгейта емупо-человечески нравится. Он даже высказал это вслух:

– Я рад, что мы стали родственниками.

К его удивлению, Одри покачала головой:

– На вашем месте я бы повременила с выражением чувств.

– Вот как?

– Поверьте, я достаточно прожила с тетей и ее семьей, чтобы знать, какими удушающимимогут быть родственные чувства.

– Даже так?

– Увы, – Одри смущенно улыбнулась. – Если бы не Берти…

– И что же он сделал? – хмыкнул Эстли, прекрасно помня, что майор Линдгейт всегдапользовался ошеломительным успехом у женщин. Хромота, наступившая вследствие раненияна поле боя, только прибавила ему ореол романтической славы. Но женщину, едущуюрядом с графом, вряд ли можно было причислить к числу экзальтированных особ,вздыхающих по героям войны.

– Он спас меня, – спокойно пояснила она и, чуть поколебавшись, добавила: – Дважды.

– Дважды?

– Да, – Одри вздохнула. – Мой дар… Вы же заметили его, верно?

– Конечно, – Эстли не стал отрицать очевидное.

– Какое-то время я думала, что одержима Тьмой, Берти… раненый, он рисковал всем, ноотвез меня к своим друзьям, где все прояснилось.

– Это вы про Уорвиков? – лениво поинтересовался граф, следя за тем, как всадники,достигнув каменной ограды, почти полностью занесенной снегом, притормозили и,коротко посовещавшись, развернули лошадей.

– Скорее, про архиепископа.

– Преподобный Томас, – кивнул Эстли, – и как это я мог запамятовать, что он женат натете Джаспера Уорвика!

– Вы давно не выезжали в свет.

– К счастью.

– Для кого?

– Для высшего света так точно. Что касается моего счастья… – он задумчиво посмотрелна рыжую лошадь, несущуюся к нему навстречу. – То оно сейчас зависит совершенно отдругих причин.

– Вы любите ее? – Одри перехватила взгляд собеседника и прищурилась. Любому другомумогло показаться, что жена майора Линдгейта подозревает собеседника в лицемерии, ноДоминик вспомнил, что его собеседница близорука.

– К чему этот вопрос?

– Джорджи заслуживает счастья. Сможете ли вы дать это ей?

Эстли криво улыбнулся:

– Спрашиваете, словно не составили обо мне своего мнения.

– Я – нет.

– А… ваша магия?

– Тьма? – Одри улыбнулась, около ее руки появился серый туман. – Вы ей нравитесь.Правда, она утверждает, что у вас слишком неуемное чувство юмора, которое вас едване погубило.

– Возможно.

– Что-то связанное с обвинениями?

Эстли поколебался, а потом пожал плечами:

– В принципе, это не тайна. Когда мне предъявили обвинения, я рассмеялся и предложилзаодно проверить, не я ли взорвал пушки при Гастейсе.

– Крайне неосмотрительно с вашей стороны.

–Наверное, но, может, именно это меня и спасло. Не приобщи они эти пушки, тообвинения в предательстве звучали бы более весомо.

– А так вы отделались вердиктом “не доказано”.

– Я стал изгоем, – граф пристально смотрел на Одри. – Не слишком завидная участь.

– Вы живы, и это главное, – возразила она.

– Странно, что хранительница древней магии так ратует за жизнь других.

Одри грустно улыбнулась:

– Я видела слишком много смертей…

– И вы, по примеру вашего мужа, считаете меня виновным в них? – резко спросил он.

Она покачала головой:

– Не думаю. Иначе Тьма предложила бы мне убить вас.

– Может, это было бы самым разумным, – пожал плечами Эстли.

Им пришлось прекратить разговор, поскольку Джорджи и Берти были совсем близко.

– Ну, что скажешь? – обратилась девушка к брату после того, как, переведя лошадей вшаг, они сами немного восстановили дыхание.

– Про что именно?

– Как тебе Искра?

– Резвая, но слишком импульсивная. Тебе всегда придется быть настороже.

– Мне не привыкать.

– Посмотрим, – Берти потрепал по шее гнедого. – У вас неплохие лошади, Эстли.

– О, благодарю, я старался! – иронично отозвался он.

Майор смерил его взглядом:

– Уверяю, моя похвала стоит дорого!

– Как и мои лошади.

Все четверо остановились.

– Берти, прошу, хватит! – взмолилась Одри, она не успела закончить свою мысль, как непойми откуда взявшаяся ворона пролетела над их головами. Все еще взбудораженнаянедавней скачкой Искра шарахнулась в сторону. Джорджиана охнула, а потом вдругстранно накренилась в сторону. Несколько мгновений она пыталась выровняться, новсе-таки рухнула в придорожный сугроб.

– Ой!

Седло упало следом.

– Джорджи! – граф спрыгнул со своего коня, на мгновение замер. Одри протянула руку.Кинув ей поводья, Эстли кинулся к жене.

– Я в порядке, – уверила она, поднимаясь и отряхиваясь от снега.

– Точно? – он схватил ее за плечи, с тревогой всматриваясь в лицо.

– Конечно. Пострадала только моя гордость. Свалиться с лошади на ровном месте, –Джорджиана смущенно улыбнулась. Отряхнувшись, она подошла к Искре, которая,убедившись, что никто из лошадей не думает бежать, спокойно стояла рядом и слюбопытством посматривала на хозяйку, будто гадая, зачем та внезапно решила нырнутьв снег. Впрочем, у людей были свои развлечения…

Джорджи подошла к ней и взяла за повод:

– А где седло?

– По всей видимости, в соседнем сугробе, – мрачно отозвался майор Линдгейт. Он тожеспешился, но подходить не стал, поскольку перехватил у жены поводья Вулкана и теперьстоял с двумя лошадьми. Вороной жеребец недовольно косился на гнедого, но вел себясмирно.

– Странно, что оно тоже упало, – заметила Одри. Чтобы не вносить суету, она не сталаспешиваться.

Доминик Эстли кивнул и поднял седло. Пряжки печально звякнули. Повисшие в воздухеподпруги заставили его нахмуриться. Осмотрев их, граф помрачнел еще больше.

– Альберт, взгляни, – он подошел к майору и приподнял правое крыло седла, котороедержал на руке.

В ответ Альберт Линдгейт оглянулся на дам, проглотил ругательства и толькоприсвистнул:

– Ничего себе.

– Угу.

– Что там? – нетерпеливо поинтересовалась Джорджи. С кобылой в руках она опасаласьподходить к Вулкану, чтобы не провоцировать жеребца.

– На первый взгляд, нитки лопнули, и пряжки остались на пристругах, тогда как самиподпруги разошлись, – пояснил Эстли, еще раз внимательно изучая ремни.

– Обе сразу? – изумилась Джорджи. – Как такое возможно?

– Да, очень странно, – подтвердил Эстли, кладя седло на землю. Одну из подпруг онснял со своего седла, второй ремень отстегнул с седла гнедого.

– Обе пряжки оторвались справа, – пояснил Берти, смотря на сестру.

– Обычно подпругу затягивают слева, – отозвалась она.

– Именно. При седловке пряжки справа могли и не проверить. Да и сами нити лопнулиочень ровно, – майор Линдгейт перевел взгляд на Эстли. – Если бы седло свалилось нагалопе или же в прыжке, Джорджи вряд ли отделалась бы только ушибленной гордостью.Интересно, кому понадобилось убивать мою сестру?

Вопрос был встречен молчанием.

– Берти, ну что за глупость! – Джорджиана опомнилась первой.

– Как еще объяснить отрезанные пряжки?

– Милый, мне кажется, что этот способ убийства крайне ненадежен, – вмешалась Одри.

– Предлагаешь другой? – возмущенно отозвался Альберт. Правда, сразу же смутился подпристальным взглядом жены.

– Действительно, похоже на чью-то злую шутку, – подтвердил Эстли. – Рассчитать, чтонитки распустятся именно в момент прыжка невозможно. А вот отомстить…

Джорджиана прищурилась.

– Мы думаем об одном и том же человеке? – тихо осведомилась она.

– Похоже на то, – Доминик положил седло на дорогу, тщательно осмотрел спину Искры,убедился, что все в порядке, и принялся переседлывать.

– Ты точно сможешь сесть на лошадь? – затянув подпруги, он повернулся к жене.

– О, прошу. Не унижай меня еще больше, – рассмеялась Джорджиана. Она схватилась залуку седла и согнула левую ногу в колене, ожидая, когда ее подтолкнут. Эстли покачалголовой, но возражать не стал.

– На счет три, – скомандовал он. – Раз, два, три…

С его помощью девушка легко вскочила в седло и расправила юбки, выжидая, пока мужчинысядут на коней.

– Ну что, возвращаемся? – осведомилась она.

– Да, только шагом, – предупредил ее муж. – У нас с твоим братом осталось по однойподпруге.

Джорджи только кивнула. Широкая дорога позволяла лошадям шагать рядом друг с другом,чему Эстли был только рад. Он то и дело косился на Джорджиану, чтобы убедиться, чтовсе в порядке. Слегка раздраженная пристальным вниманием, девушка демонстративнозакатила глаза, все-таки заставив мужа улыбнуться, но его беспокойство никуда неделось. Они почти доехали до ворот усадьбы, когда поравнялись с едущим навстречуэкипажем. Впряженные в него кони уныло брели, кивая головами на каждый шаг. Заметивэто, Берти нахмурился, но не успел ничего сказать. Экипаж остановился, дверцараспахнулась, и из него выглянул знакомый седовласый мужчина.

– Доминик! Рад встрече! – мистер Хокстем обвел взглядом присутствующих. Джорджианепоказалось, что на его лице промелькнула досада, но, может, это была игравоображения.

– Леди, мое почтение! – тем временем продолжал бывший секретарь, приподнимая шляпу. –А, и майор Линдгейт? Давно не виделись!

Берти сухо кивнул:

– Мистер Хокстем? Какими судьбами

– Еду домой.

– Вот как?

– Да, имение мистера Хокстема расположено неподалеку. Именно поэтому он долгое времябыл секретарем моего отца, – пояснил Эстли.

– Верно, я и забыл, что вы давно знакомы, – кивнул майор.

– Очень давно, – подтвердил мистер Хокстем. – А вы как поживаете? Слышал, вы недавноженились?

Его взгляд переместился на Одри.

– Да, моя жена – леди Одри Линдгейт. Дорогая, как ты уже поняла, перед тобой мистерХокстем. Он много лет служит личным секретарь генерала Эрскина.

– О да, это главное мое достижение! – натянуто рассмеялся мистер Хокстем.

– Очень приятно, – вежливо отозвалась Одри. – Как поживаете?

– Не слишком хорошо, – собеседник наигранно вздохнул. – Как вы успели заметить,дорогу завалило снегом, а мне крайне необходимо было вернуться домой.

– Тоже ездили к портному? – не сдержалась Джорджи.

– Простите? – мистер Хокстем ошеломленно моргнул.

– Луиза, – коротко пояснил Эстли. – Она вчера гостила у нас.

– Ах вот как… – секретарь покачал головой. – Бедная девушка. Говорят, дела ее отцасовсем плохи…

– Возможно, – спокойно отозвался Эстли. – Я не обсуждал с ней эту тему.

– Вряд ли она вообще осведомлена об этом. Женщины должны порхать на балах, финансовыедела – прерогатива мужчин.

Джорджиана шумно выдохнула, а Одри только хмыкнула. Серый туман со злым шипениемзаклубился около ее рук, но сразу же растаял. Мистер Хокстем ничего не заметил.

– Кстати, – продолжал он. – Доминик, начали ходить слухи, что ты собираешься устроитьбал?

– Да, – кивнул граф.

– Разумно ли это?

– А почему нет? – воскликнула Джорджиана, которую утомила снисходительностьсобеседника.

– Потому что ваш муж обвинялся в измене королевству, миледи, – без обиняков пояснилмистер Хокстем.

Джорджи смерила его суровым взглядом.

– Если бы он был виновен, то его бы осудили, – отчеканила она.

– Конечно, конечно, – закивал мистер Хокстем. – Но вы же понимаете, многие считают,что нет дыма без огня…

– Значит, придется объяснить им, что они ошибаются, – перебила его Джорджиана.

– И не думаете ли вы, что мой отец позволил бы Джорджи выйти замуж за преступника? –поддержал сестру Альберт.

– О, я не… – стушевался мистер Хокстем. – Доминик, ты же знаешь, я всегда был натвоей стороне.

– И я всегда ценил это, как и вашу преданную службу моему отцу, – граф слегканаклонил голову. – А теперь простите, кони застоялись…

– Конечно, буду счастлив получить от вас приглашение…

– Мы непременно пришлем его, – кивнула Джорджиана.

– Что за несносный человек! – заметила Одри, когда они отъехали.

– Он не понравился тебе или Тьме? – уточнил ее муж.

– Обеим. И Джорджиане тоже.

– Мне он кажется каким-то… скользким.

– Политика накладывает свой отпечаток, – пожал плечами Эстли.

– Странно, что ты защищаешь его после того, что он сказал, – возмутилась Джорджи.

– Он не сказал ничего такого, о чем бы мы не знали. Не так давно ты и сама думала обомне не слишком лицеприятные вещи.

Джорджиана слегка покраснела.

– Я заблуждалась, – она вскинула голову. – Но все равно он не должен был…

– В любом случае Альберт легко осадил Хокстема, так что… – Эстли повернулся к майору.– Мне следует поблагодарить вас за заступничество.

– Мы же теперь семья, – Берти криво усмехнулся и выслал гнедого вперед.

Некоторое время они ехали молча, пока не поравнялись с воротами усадьбы Эстли.

– Думаю, пока не стоит говорить о том, что подпруги подрезали, – обратился граф кгостям.

Берти прищурился, а потом кивнул:

– Хотите, чтобы злоумышленник расслабился и выдал себя?

– Да.

Они подъехали к крыльцу. Эстли спешился и, пока остальные заходили в дом, перекинулсяпарой фраз со старшим конюхом, который подошел, чтобы забрать Вулкана.

– Джон говорит, что Норриса уже несколько дней никто не видел, – проинформировалграф, переступая порог. – Лошадь Джорджианы седлал Билли.

– Вряд ли он стал бы вредить мне, – кивнула девушка.

– К тому же он ничуть не удивился, увидев вас верхом и невредимой, – подтвердил граф.

– Я так понимаю, речь идет о каком-то бывшем конюхе? – осведомился Берти. Они всерасположились в гостиной, хотя Джорджиана и предпочла бы оказаться у себя в спальне.На морозе она почти не чувствовала ушибы, но в тепле дома левый бок начал неприятноныть.

– Да. Доминик недавно вышвырнул его за ворота, – пояснила она, наблюдая за тем, какслуги расставляют чашки на столике.

– Но ополчились они почему-то на тебя? – уточнил майор Линдгейт.

Девушка только повела плечом, разливая напитки по чашкам. Брат и его жена всегдапредпочтали кофе, а сама она не могла понять, как можно пить такую горечь.

– Джорджи… – с нажимом начал брат, но Одри прервала его:

– Берти, если Джорджиана захочет, то сама все расскажет.

– Тут нечего рассказывать, – девушка вздохнула. – Он вел себя неподобающе, и Доминиквышвырнул его прочь. Возможно, Норрис решил отомстить.

– Или кто-то, зная об этом, решил воспользоваться ситуацией, – мрачно отозвалсямайор.

– Не исключено, – Эстли первым поставил чашку. – Альберт, предлагаю продолжить этотразговор в моем кабинете.

– Как вам будет угодно, – майор поднялся. – Единственное, я бы предпочел переодеться

– Разумеется. Леди…

Дождавшись, пока мужчины выйдут, Джорджиана заерзала, устраиваясь поудобнее.

– Сильно ушиблась? – Одри приподняла брови.

– Так заметно?

– Я близорука, но не слепая, а все время, пока мы здесь, ты все крутишься, как уж насковородке.

– Ну… – протянула Джорджи, досадуя, что выдала себя. – Не сильно, но пара синяковбудет. Не говори Берти, ладно?

– Берти или…

– Или… – Джорджи горько усмехнулась. – Доминик и так в ярости. Узнай он о синяках…

Одри заговорщицки улыбнулась:

– Полагаешь, он их не заметит?

– О…

Сообразив, куда она клонит, Джорджи покраснела. Ну конечно, они же с Эстли муж и женаи должны… Она еле заметно скривилась. Врать жене брата не хотелось, к тому же Одри,в отличие от самой Джорджианы, была прекрасно осведомлена о той стороне супружескойжизни, которая для самой девушки оставалась загадкой. Пока еще… она вспомнилапоцелуи мужа, и чувства, охватывавшие ее, когда Доминик прикасался к ней…

– Думаю, ближайшие дни он будет занят, а потом синяки сойдут, – быстро проговорилаДжорджи, заметив, что собеседница все еще ждет ответа.

Одри улыбнулась:

– Я бы на твоем месте не слишком рассчитывала на это.

– Отчего?

– Эстли на тебя так смотрит… да и Тьма… – она покачала головой.

– А что Тьма? – насторожилась Джорджиана.

– Ей очень хочется, чтобы ваш союз состоялся.

– Вот как?

– Да. Древняя магия не ошибается.

Джорджи только скривилась.

– Не думаю, что Берти разделяет ее энтузиазм.

– Для этого есть веский повод, не находишь?

– Если ты об обвинениях, то они…

– Я о твоем похищении, дорогая, и об этом скоропалительном браке.

– Все не так уж плохо.

– Даже так? – усмехнулась Одри.

– Конечно, – Джорджиана постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. Не стоилотревожить родственников, пока она сама не разобралась в своих чувствах. – Рано илипоздно мне все равно пришлось бы выйти замуж. И в этом случае партия с графом Эстлиничуть не хуже, а во многих моментах и гораздо лучше.

– Если не брать в расчет обвинения, которые ему предъявили.

– Да, но доказать ничего не смогли.

Одри улыбнулась:

– Мне кажется, или ты на его стороне?

– На стороне Доминика? – зачем-то уточнила Джорджиана.

– Да.

– Я не знаю, – девушка вздохнула. – Чем больше я узнаю его, тем больше понимаю, чтоон не мог сделать то, в чем его обвиняют.

– Но, с другой стороны, нет дыма без огня?

– Да, – Ддорджи вздохнула и встала. – Надеюсь, Макс разберется со всем этим…

– А если нет? Если все останется так, как есть?

– Тогда нам всем придется приложить усилия, чтобы свет забыл об обвинениях,предъявленных графу Эстли.

– О, в этом ты наверняка преуспеешь, – рассмеялась Одри. – Тебе нет равных вуправлении слухами!

Джорджи только криво улыбнулась в ответ и тоже отправилась сменить амазонку надомашнее платье.