Глава 20

Вопреки опасениям, ужин прошел очень спокойно. Перепелки удались, как и десерт, а застолом царила непринужденная атмосфера.

Возможно, Одри и заметила, что Джорджиана чересчур возбуждена, но предпочла незадавать вопросов. Промолчал и сам Берти, хотя от его внимательного взгляда неукрылось, что локоны Джорджианы были растрепаны, а галстук Эстли помялся, и узелслегка сбился набок.

Сразу после ужина Эстли предложил всем вместе перейти в гостиную, тем самым избавляяжену от разговоров по душам, которые непременно бы возникли, останься они сАльбертом за обеденным столом. Майор с радостью ухватился за предложение. Былозаметно, что он не горит желанием оставаться наедине с мужем сестры. Так что остатоквечера прошел в приятной обстановке, и по спальням все разошлись достаточно рано.

Раздевшись и отпустив Бетси, Джорджи опустилась в кресло у камина внимательновслушиваясь в звуки ночного дома. Постепенно их становилось все меньше и меньше, ивскоре особняк погрузился в тишину.

– Ну где же он? – она встала и в волнении прошлась по комнате. Стекла в оконной раметренькнули, словно дом интересовался причиной волнения хозяйки.

– Будто ты не знаешь! Твой хозяин! Он… – Джорджи вздохнула, пытаясь подобрать слова,но потом махнула рукой. – Ты и сам все прекрасно знаешь!

Дверь в комнату скрипнула, открываясь. Девушка замерла, с надеждой всматриваясь втемноту коридора. Никого. Ветер пронесся по крыше, шурша черепицей, словно кто-тошел из спальни Джорджи.

– Ты хочешь, чтобы я сама пошла к нему? – догадалась девушка.

Ставень за окном одобрительно хлопнул.

– Но это же…

Облачко дыма вдруг показалось из камина и направилось в сторону Джорджи. Онапопятилась и оказалась у порога комнаты. Стоит только переступить, а потом пройтисовсем немного… Сердце забилось, а в животе потянуло в предвкушении того, что можетслучиться, сделай она эти несколько десятков шагов. А ведь, в конце концов, графЭстли – ее муж. И совершенно прилично, если она зайдет пожелать ему спокойной ночи…

Второе облачко выпорхнуло из камина и полетело вслед за первым.

– Ладно, ладно, – Джорджи подняла руки. – Я схожу. Только возьму шаль…

Завернувшись в тонкую шерстяную ткань, она вышла из комнаты и прошла по коридору кдвери, из-под которой пробивалась полоска света. Дойдя до нее, Джорджи остановиласьи плотнее завернулась в шаль. То, что в спальне казалось очень простым, вдруг сталобезумно сложным. Руки словно налились свинцовой тяжестью, а пальцы онемели и никакне хотели сжиматься вокруг дверной ручки.

– Может, он уже спит? – прошептала девушка. – Лучше все отложить на завтра.

За стеной недовольно зашуршало. Хотя это могла быть и мышь.

Джорджи попятилась, и сразу же половицы под ногой предательски скрипнули.

– Кто здесь?

Дверь распахнулась и на пороге возник Эстли. Джорджиана ошиблась, он еще не ложился,хотя собирался. Во всяком случае, на нем был только халат, на этот раз золотистый,расшитый алыми драконами.

– Джорджи? – граф с тревогой всмотрелся в лицо жены. – Что случилось?

– Н-ничего, я… я, наверное… – чувствуя себя крайне неловко, она не могла придуматьпричину своего прихода. – Это вполне может подождать до утра. Спокойной ночи.

Понимающая улыбка скользнула по его губам.

– Вряд ли ночь теперь будет для меня спокойной, – вкрадчиво произнес граф.

– Почему?

– Потому что теперь я буду думать, что у тебя надето под рубашкой, – вежливо пояснилон.

– Ничего… – отмахнулась Джорджи и смутилась, запоздало сообразив, что сказала.

– Я так и думал… Может, составишь мне компанию? – он отступил, предоставляя ей самойправо решать, стоит ли доводить начатое до конца. Возможно, Джорджиана и отступилабы, но заметила смешинки в глазах мужа. Это был вызов. Или же ей хотелось такдумать, чтобы оправдать подобное поведение в собственных глазах. Стоило признать,что она стремилась к Эстли, словно мотылек на пламя свечи. Избитый образ, но какнельзя более правдивый по отношению к тому, что происходило с ней.

Гордо подняв голову, девушка перешагнула порог. Дверь за спиной закрылась, отсекаявозможность побега. Нет, девушка понимала, что вольна уйти, когда пожелает, но такжепонимала и то, что не станет делать этого.

Стук сердца отзывался в голове набатом. Из-за этого она пропустила вопрос Эстли.

– Прости, что? – пролепетала она и сразу же устыдилась своего поведения. Она ведь негорничная и не гувернантка. Впрочем, и горничные с гувернантками бывают разные. Но влюбом случае у Джорджи гораздо больше прав находиться в этой комнате, чем у всейприслуги вместе взятой.

– Ты вся дрожишь, – Эстли подошел к ней и обнял, мягко привлекая к себе. – Замерзла?

– Н-не знаю…

Она прикрыла глаза, словно досадуя на что-то.

Ее ресницы дрогнули, и Доминик не выдержал, коснулся губами виска: там, где подбелоснежной кожей билась голубая жилка.

– Позволь мне тебя согреть, – прошептал он. Вместо ответа Джорджиана только теснееприжалась к нему и подняла голову, подставляя лицо под беспорядочные поцелуи. Каждыйследующий был проникновеннее, настойчивее, чем предыдущий. Глаза, скулы, уголки губ,шея, ямочка между ключиц. После каждого прикосновения кожа горела, и вскореДжорджиана буквально плавилась в этих ощущениях. Она пропустила момент, когдаоказалась лежащей на кровати обнаженной. Тяжелое мужское тело придавило ее, лишаявозможности не то что вырваться, но и вздохнуть полной грудью, но Джорджи это неотвратило. Напротив, ей нравилось ощущение собственного бессилия и неотвратимостипроисходящего.

Ласки становились все настойчивее, дыхание Доминика срывалось, и теперь он самдрожал, пытаясь удержать собственную страсть. Он знал, что Джорджиана желает его, ноему казалось, что простого желания мало, она должна изнемогать от страсти так же,как и он. И поэтому он снова и снова принимался умело ласкать ее, пока ее взглядокончательно не заволокло дымкой.

– Доминик, – простонала девушка, умоляя его поскорее завершить начатое. И он решился.Ворвался в нее, сокрушая тонкую преграду, Джорджи вскрикнула, скорее, отнеожиданности, но он все равно замер.

– Все хорошо? – язык с трудом ворочался.

– Не останавливайся, прошу…

– Уверена?

– Да.

Медленно и осторожно он начал двигаться в ней. Джорджи всхлипнула и потянулась кнему.

Это было спусковым крючком. Все-таки он потерял над собой контроль, вдавил ее впростыни, яростно вбиваясь в нежную плоть. Каждое движение сопровождалось глухимвскриком Джорджианы. Она металась по подушке, не то изнывая от желания, не то боясь,что это никогда не закончится.

– Доминик… – простонала она, не в силах больше терпеть эту сладостную пытку. Кожагорела от поцелуев, а низ живота сводило судорогой.

– Что? – он тяжело дышал. Его кожа была влажной от пота, а тело сотрясала мелкаядрожь.

– Я… пожалуйста… я не могу больше.

Он улыбнулся и несколькими резкими движениями довел жену до кульминации. Окружающиймир вдруг перестал существовать. Джорджи почувствовала, что взмывает куда-то, летит,не в состоянии вздохнуть. Тело выгнулось, а пальцы впились в край кровати. Словно втумане она услышала тихое рычание и поняла, что муж испытывает то же, что и онасама. Дернувшись в последний раз, он рухнул на перину рядом, прижался щекой к щеке.Это было последнее, что девушка запомнила, прежде чем погрузиться в сладкую дремоту.

Первое, что увидела Джорджиана, когда открыла глаза, был ярко-желтый балдахин.Украшенные винно-красной бахромой занавеси из тяжелого атласа свисали плотнымискладками почти до пола. Наверное, на них было что-то вышито, но что именно, девушкане могла вспомнить, как и обстановку спальни. Кроме огромной кровати и то, потомучто лежала на ней.

– Все хорошо? – от проникновенного шепота тело снова охватила истома. Джорджиповернула голову и встретилась взглядом с глазами мужа. Он лежал на боку, опираясьна локоть и свободной рукой перебирал пряди ее волос, пропуская их между пальцами:

– Они словно шелк…

– Да, только цвет…

– Цвет?

– Тебе же не нравятся рыжие…

К ее удивлению, плечи Эстли затряслись от еле сдерживаемого смеха. Джорджи прищурилаглаза.

– Доминик? – угрожающе протянула она.

– Давай сойдемся на том, что мне нравишься ты, – миролюбиво предложил муж.

Девушка рывком села.

– То есть ты хочешь сказать…

– Милая, в первые дни нашей совместной жизни ты так смотрела на меня, что я ляпнулпервое, что пришло на ум, – изображая раскаяние, Эстли потупился, но все равновыглядел словно мальчишка, который радовался удавшейся шалости. Если бы Джорджианаросла одна, то она бы поддалась на провокацию, но у нее было слишком много братьев,поэтому девушка только скрипнула зубами.

– Я отомщу тебе, – пообещала она.

– О, можешь начать делать это прямо сейчас, – глаза Доминика весело блеснули.

– Что ты имеешь в виду?

Он сгреб ее в охапку и перекатился так, чтобы девушка снова оказалась под ним.

– Ночь длинная, – прошептал Эстли, наклоняясь к уху жены и прикусывая мочку. –Надеюсь, ты не слишком устала…