Глава 21

Проснулась Джорджиана от непонятного шума. Открыв глаза, она не сразу сообразила, чтовсе еще находится в спальне мужа, его рука по-хозяйски лежит на ее груди, а шум нечто иное, как стук в дверь.

– Что там случилось? – пробормотал Доминик, приподнимая голову над подушкой.

– Милорд, простите, но миледи… – раздался встревоженный голос слуги, дверная ручказадергалась.

– Миледи? – Эстли открыл глаза и недоуменно посмотрел на жену, словно пытаясь понять,кого еще слуги могут называть “миледи”.

– Горничная сказала, что ее постель не тронута, а ее сиятельства нет в комнате… –продолжал лакей, все еще пытаясь справиться с дверью, чтобы войти в спальню, ноособняк надежно охранял покой хозяев.

Джорджиана беспомощно взглянула на мужа. Он закатил глаза и пробормотал что-то поповоду ретивых слуг. Лакей снова постучал:

– Милорд, какие будут распоряжения? Искать миледи?

– Пошел вон! – рявкнул граф, окончательно потеряв терпение.

– Но, милорд…

– И скажи горничной, чтобы принесла завтрак миледи!

Сдавленное оханье дало понять, что лакей наконец-то сообразил, где может бытьхозяйка. Джорджи почувствовала, что краснеет. С одной стороны, что может бытьестественнее, чем проводить ночь с законным мужем, но, с другой, она прекраснопонимала, что сегодня будут обсуждать слуги за ужином, и не готова была статьпредметом сплетен.

– Бездна забери этих слуг, – проворчал Доминик, с тяжелым вздохом вставая с кровати.Он был абсолютно голый, и девушка невольно залюбовалась его фигурой. Он вполне могбы служить моделью любому скульптору: широкие плечи, прямая спина, лепные ягодицы…Зачарованная открывшимся взору зрелищем Джорджиана не сразу обратила внимание наширокий рубец, тянущийся от позвоночника вдоль левой лопатки.

– Откуда это? – охнула она. Ее глаза широко распахнулись.

– Что именно? – совершенно не стесняясь своей наготы, Эстли наклонился, чтобы поднятьхалат. При виде мышц, перекатывающихся под атласной кожей, в горле пересохло,Джорджи сглотнула.

– Шрам, – голос стал хриплым.

– Ах это… – граф надел халат и завязал пояс. – Я и забыл про него. Битва при Коа. Мыприкрывали отступление наших войск через мост, а потом должны были отступить сами,но телега с боеприпасами перевернулась. Пришлось удерживать позиции до последнего.

Он улыбнулся, заметив, как расширились глаза жены. Она с ужасом слушала, прекраснопонимая, что стоит за этими скупыми словами: река, затянутая дымом, слышны звукивыстрелов, ржание лошадей, стоны раненных…

– Мы были уже на мосту, когда на нас налетел отряд драгун. Кажется, один из них иполоснул меня саблей по спине. Тогда я ничего не почувствовал, мы отбросили их,перешли через мост… Очнулся я уже в госпитале, – Эстли присел на край кровати. –Целители сказали, что мне повезло.

– Я думала, что это… когда тебя допрашивали, – выдавила девушка.

– Нет, обвинители не стали применять пытки, – Доминик криво усмехнулся. – Возможно,опасались, что во мне сидит Тьма.

– А как же… – Джорджиана замялась, но желание выяснить возобладало, и она продолжила:– Просто я видела…

Она снова замолчала, поскольку в спальню, неся поднос с завтраком, вошла Бетси.

– Доброе утро, – как горничная ни старалась казаться равнодушной, в ее глазах так иплескалось любопытство.

– Поставь поднос на прикроватный столик и через полчаса принеси миледи ее платье, –распорядился Доминик и, дождавшись, пока служанка выйдет, повернулся к жене. – Чтоименно ты видела?

– Неважно, – она потянулась к подносу и сделала вид, что увлечена тем, что наливаетчай в чашку.

– Джорджи…

Понимая, что разговора не избежать, девушка со вздохом поставила чайник:

– Я… наверное, это просто воображение… – перед глазами снова возникла тюремная камераи человек, лежащий на соломе. – Мне показалось, что тебя… что им надо было получитьпризнание любой ценой…

К ее удивлению, Эстли все понял.

– Поразительно, – прошептал он, вглядываясь в лицо жены. – Я действительно боялся,что не перенесу пыток и признаю вину. Но до этого не дошло. То, что ты видела, – моистрахи. Я думал, что давно избавился даже от воспоминаний о них.

Она покачала головой:

– Нет. Если хочешь, я могу… – Джорджиана потянулась к мужу, но он перехватил ее руку.

– Не надо, – смотря ей прямо в глаза, Эстли коснулся губами ее запястья, но сразу жевыпустил ладонь.

Джорджиана потупилась, но Доминик все равно заметил желание, мелькнувшее в ее глазах,и довольно улыбнулся.

– Не сейчас, дорогая, – он покачал головой. – Как бы мне ни хотелось провести этотдень в постели с тобой…

Бетси вошла в комнату, и граф предпочел замолчать, не желая смущать жену еще больше.

– Миледи, – горничная подала халат: кружевной пеньюар, состоявший из воздушногокружева и атласных лент. Джорджиана задумчиво потеребила ленты, а потом перевелавзгляд на мужа. Правда, сразу же опустила ресницы, уповая на то, что граф не заметилблеск ее глаз.

– Ступай к себе и жди меня там, – приказала она горничной. Служанка ушла, а девушкарешительно откинула одеяло и встала. Настала очередь Эстли с шумом втягивать в себявоздух. Ежась не то от прохлады, не то от пристального внимания мужа, с жадностьюрассматривавшего ее обнаженное тело, Джорджи медленно надела пеньюар, позволяякружеву струиться по телу.

– Тебе не кажется, что ты играешь с огнем, – хрипло произнес Эстли.

– Нет, – покачала головой Джорджиана.

– Нет? – он прищурился.

– Я это знаю!

Девушка негромко рассмеялась. Осознание того, что она обладает властью над этиммужчиной, пьянило.

– Джорджиана… – Доминик шагнул к ней, зарылся лицом в волосы и зашептал. – Я добезумия хочу затащить тебя обратно в постель и не выпускать недели две, но это былобы невежливо по отношению к гостям.

– Создатель, я и забыла о Берти… – почти простонала девушка. В этот момент она какникогда желала быть женой простого фермера, которая сполна может насладиться медовыммесяцем, а не уделять внимание гостям, пусть это даже родной брат и его жена. Словнопрочитав ее мысли, граф грустно улыбнулся.

– К тому же мне надо навестить дядю.

– Да, – воспоминания о вчерашнем инциденте заставили опомниться, желание прошло,оставив на душе горькое послевкусие. С тяжелым вздохом девушка выскользнула изобъятий мужа и направилась к двери.

– Джорджиана…

Она обернулась. Эстли так и стоял посередине комнаты.

– Я с нетерпением буду ждать вечера…

– Я тоже, – призналась она и поспешила к себе в спальню.

Из комнаты Джорджиана вышла ближе к полудню. Как бы она ни храбрилась, в глубине душидевушка испытывала неловкость, ловя на себе понимающие взгляды слуг. К тому же,желая произвести впечатление на мужа, она никак не могла выбрать платье. Одно былослишком простое, другое – слишком открытое, третье… оно просто было не то.

Бетси, прекрасно понимая, истинную причину смятения, покорно перебирала наряды,подавая один за другим. Наконец Джорджиана остановилась на лавандовом с белоснежнымикружевами и вышивкой по подолу. Возможно, оно было несколько вычурным для сельскойжизни, но зато идеально подчеркивало фигуру и огненный цвет волос. Вплетя в локоныленту, девушка спустилась на первый этаж.

Эстли нигде не было. Слуги сказали, что он уехал и просил передать, что вернется кобеду. Джорджи кивнула и отправилась на поиски брата и его жены. Она нашла брата иего жену в библиотеке за игрой в шахматы. Майор лениво развалился в кресле, а Одри,напротив, подалась вперед, задумчиво хмурясь.

Джорджи подошла ближе и тоже вгляделась в фигуры.

– Пожертвуй слоном, дорогая, – подсказала она. Альберт фыркнул, а Одри поправила очкина носу.

– Полагаешь? – протянула она.

Джорджиана пожала плечами:

– Это единственный способ выровнять позиции.

Одри кивнула и последовала совету. Майор криво усмехнулся. Несколько минут они играливтроем, затем Берти это надоело.

– Джорджи, если тебе так не терпится сыграть в шахматы, то почему бы просто не сестьза доску?

– Я не хочу, но почему бы не помочь Одри? – она присела на подлокотник и лукавовзглянула на брата. Тот усмехнулся и придвинулся к доске:

– Не думаю, что это кардинально что-то изменит.

Берти действительно выиграл.

– Может, реванш? – вежливо осведомился он. Девушки переглянулись и помотали головами:

– Нет!

– Вторую партию я не осилю, – призналась Джорджиана. Одри опустила голову, прячаулыбку, но Джорджиана заметила, как у нее ног заклубился серый туман. Тьма неупустила повода ехидно высказать своей хранительнице свой взгляд на ситуацию. Небудь брата рядом, Джорджи, может быть, и спросила бы у Одри, что именно сказаладревняя магия, но при Берти она постеснялась. Вместо этого Джорджи предпочла сменитьтему разговора:

– Мне приказать седлать лошадей после обеда?

Обычный вопрос, но он заставил брата как-то странно посмотреть на нее.

– Не думаю…

– Но…

– Альберт просто хочет сказать, что судя по твоим сияющим глазам, мы немного лишниесейчас в этом доме, – вмешалась Одри.

Особняка одобрительно скрипнул.

– Вовсе нет! – возразила Джорджиана с пылом, которого не испытывала. В глубине душиона понимала, что Одри была права, но не желала признаваться в этом.

– Джорджи, поверь, я знаю, что говорю, – улыбнулась жена брата. – Когда двоевлюблены, весь мир становится лишним.

– И вовсе я не… – запротестовала девушка, но натолкнулась на лукавый взгляд,брошенный на нее из-за очков, и опустила голову. – Ладно, ты права…

– Ага! – торжествующе воскликнула Одри.

– Но это ничего не значит! Вы вполне можете остаться! Оставалась же я с вами этимлетом!

– Только потому что мы были не женаты, – возразил майор Линдгейт

– И ты считала, что я – не слишком подходящая партия для Берти, – поддержала мужаОдри.

– Каждый имеет право на ошибку, – возразила Джорджи, вспомнив летние приключения.Одри тогда едва не погибла, а Берти чудом избежал тюремного заключения. Сейчасказалось, что все произошло очень давно.

– Смотри, сама не ошибись в Эстли, – предрек Альберт.

– Берти! – запоздало одернула его Одри.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Джорджиана.

– Вердикт “не доказано” – серьезная причина задуматься, ты не находишь?

Зеленые глаза полыхнули гневом:

– Ты говоришь о моем муже!

– Который сделал все, чтобы стать им, и тем самым заручиться поддержкой нашей семьи,– Альберт кивнул и сразу же махнул рукой, обрывая готовые сорваться с языка сестрывозражения. – Если это все не так, как мне представляется, я буду рад признать своюошибку и попросить прощения за эти слова.

– Все именно так и случится, – Одри встала. – Милая, теперь ты понимаешь, что намнадо уехать, чтобы не отравлять тебе медовый месяц.

Джорджиана только кивнула.

Чуть позже она поделилась с мужем сомнениями по поводу целесообразности такогоскорого отъезда брата. Но Эстли, узнав, причины, по которым родственники женысобираются уехать, только улыбнулся.

– Весьма разумное решение.

– Ты находишь? – охнула девушка.

– Конечно. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя лишним. Еще и в чужом доме.

– Да, это так, – Джорджи снова вспомнила лето, и как она вынуждена была играть рольдуэньи для брата и его тогда еще невесты. – Знаешь, а ведь сначала я была против егоотношений с Одри.

– Вот как? И что же заставило тебя переменить свое мнение? Тьма?

– Нет, – рассмеялась девушка. – Я просто увидела, как в присутствии Одри Берти ожил.Он даже хромает гораздо меньше!

– Раны затягиваются.

– Да… – она вдруг вспомнила о Ричарде и помрачнела.

“Вердикт “не доказано” – серьезная причина задуматься…” – зазвучал в голове голосбрата. Старые сомнения, которые она так упорно отбрасывала в сторону в последниедни, снова заволокли разум. Джорджиана поморщилась и взглянула на мужа. Интересно,как бы он отнесся, потребуй она сейчас от него дать слово, что он непричастен кизмене?

Наверняка, оскорбился бы. Она бы и сама оскорбилась, потребуй сейчас муж от нееподобного.

Но действительно ли он невиновен? Джорджи не знала. Оставалось только полагаться наинтуицию и верить, что она не могла ошибиться. Девушка настолько задумалась, что незаметила, как Эстли подошел к ней.

– Милая, если тебе так хочется, я прошу твоего брата остаться, пока он не надоесттебе, – он мягко привлек жену к себе.

– То есть тебе он уже надоел? – подчеркнуто вежливо уточнила девушка.

– Твой брат? Как можно? – наигранно ужаснулся Доминик и сразу же расхохотался. – Носейчас я бы предпочел не делить тебя ни с кем.

Возражать Джорджи не стала.

Слова мужа, конечно, не уничтожили сомнения, но заставили голос разума замолчать. Вконце концов, Макс пожал Доминику руку, а Берти вполне мог ошибаться, да и Тьма Одрибыла на стороне графа Эстли… И Джорджиана решила подумать обо всем позже.

Обед прошел весьма мирно, его не испортил даже вопрос Берти по поводу вчерашнегопадения с лошади.

– Доминик, надеюсь, вы решили это дело? – поинтересовался майор, когда слуги менялитарелки. Одри бросила на мужа полный укора взгляд, но он только отмахнулся.Джорджиана напряглась, а Эстли пожал плечами:

– Разумеется. Куда по-вашему я сегодня ездил?

– Откуда мне знать?

Граф поднял бокал, делая вид, что любуется рубиновым цветом напитка.

– Ну если вам так необходим отчет: я навестил моего единственного родственника и далпонять, что не потерплю своих бывших слуг в его доме. А потом по душам поговорил соСмиттом. Не думаю, что мерзавец или кто-то из его дружков посмеет еще разпобеспокоить мою жену, – надменно отозвался граф. – Вы удовлетворены, майор?

– Вполне, – кивнул Берти Больше к этому они не возвращались. После обеда, как и былообещано, чета Линдгейтов отбыла.

– Мы едем в Дестершир на несколько дней, – предупредил Берти сестру, когда онипрощались. – Так что если хочешь…

– Нет, – Джорджи покачала головой. – Не хочу.

– Как скажешь, – он помог Одри сесть в карету, а потом, тяжело вздохнув, забралсясам. Кучер хлопнул вожжами, и экипаж покатил к воротам. Джорджи стояла на крыльце имахала до тех пор, пока они не скрылись за холмами. И только после этого, онанаправилась в дом к мужу.