Глава 3

Граф отсутствовал недолго, отдав соответствующие распоряжения, он вернулся в коттедж,но этого времени было достаточно, чтобы Джорджиана успела взять себя в руки. Онавстретила вошедшего надменным взглядом, который сделал бы честь самой королеве.

– Я приехал верхом, поэтому придется снова воспользоваться каретой вашего брата.Надеюсь, Максимилиан не станет возражать? – поинтересовался он.

– Не думаю, что вам есть дело до его возражений, – холодно отозвалась Джорджиана.

Эстли усмехнулся:

– Вы правы.

– Тогда к чему спрашивать? – девушка встала и расправила накидку. Руки дрожали, и ейоставалось уповать на то, что похититель не заметит этого. – Куда мы едем?

– Разумеется, туда, куда каждый год устремляются десятки влюбленных… – насмешливопротянул граф. – В деревушку на севере…

– В Дамфрис? – охнула девушка. Надменность слетела, уступив место растерянности. – Ноэто же…

Она растерянно моргнула. Дочь герцога, она даже и помыслить не могла, что опуститьсядо того, чтобы бежать с женихом в деревушку на границе с Альбией, чтобы прыгатьчерез наковальню для заключения брака.

– Неделя пути, верно, – бесстрастно подтвердил Эстли, натягивая перчатки иразглаживая их по руке. – Не скрою, я предпочел бы провести время иначе, но…

– Почему бы нам просто не объявить о помолвке? – предложила Джорджи, хватаясь засоломинку. – Мы вернемся в Дестершир, и отец…

Она осеклась, с ужасом представив, как будет объяснять отцу причины, побудившие еепринять предложение графа Эстли. Но это был единственный шанс избежать ненавистногозамужества. После оглашения жениху и невесте давалось три недели, и за это времяотец вполне мог придумать что-то. Словно читая ее мысли, граф хмыкнул:

– Герцог перережет мне горло, как только я выйду за ворота вашего имения!

– Ну что вы, – протянула Джорджи, злясь, что ее намерения так просто раскрыли. – Недумаю, что кто-то захочет марать свои руки кровью предателя. Скорее, вас арестуют иотправят в тюрьму.

– Благодарю покорно, мне хватило и прошлого раза.

– Тогда странно, что вы так стараетесь снова угодить за решетку, – парировалаДжорджи.

Вопреки ее ожиданиям граф не стал отвечать, а просто шагнул к девушке. Ейпотребовались все силы, чтобы не начать пятиться. Внутренне содрогаясь от страха,она только вскинула голову, смотря прямо в глаза противника. Показалось, или таммелькнула смешинка.

– Джорджиана, – рука Эстли легла ей на плечо. Возмутиться подобной фамильярностиДжорджи не успела. Дверь снова скрипнула.

– Милорд, все готово, – Оливер замер на пороге с интересом рассматривая девушку. Онавспыхнула, прекрасно понимая, что он подумал: похищение, объятия в уединенномкоттедже…

– Хорошо, – граф протянул ему кошелек, судя по звуку наполненный монетами, и сноваобратился к Джорджиане. – Миледи…

– Что? – она не сразу поняла, что от нее хотят.

– Карета подана. Пойдемте.

Понимая, что это завуалированный приказ, девушка послушно вышла из коттеджа. Каретауже стояла у крыльца. Незнакомый кучер с интересом взирал на девушку.

– Где кучер Макса? – она обернулась к Эстли. – Что вы с ним сделали?

– Разумеется, ничего. Завтра он вернется к своему хозяину, – он распахнул дверцу. –Прошу!

Дождавшись, пока Джорджиана сядет в карету, граф заскочил следом. Располагаться рядомс девушкой он не стал, предпочитая занять место напротив. Это позволило Джорджианекидать на графа злобные взгляды, которые, впрочем, не произвели особого впечатления.Он беспечно откинулся на подушки и прикрыл глаза, а вскоре и вовсе задремал. Девушкаприкусила губу. Нервы были напряжены до предела, и Джорджи, даже если бы оченьхотела, то вряд ли смогла бы заснуть. Мелькнула мысль выпрыгнуть, но девушка тут жеотмела ее. Экипаж ехал слишком быстро, и она вполне могла бы сломать шею. Конечно,это расстроило бы планы похитителя, но Джорджиана не собиралась так бездумнорисковать собой.

Граф заворочался, устраиваясь поудобнее. Девушка снова взглянула на него и заметила,что край плаща свисает так, словно там было что-то тяжелое. И Макс, и Берти иногданосили в кармане пистолет, что если …

Джорджиана прикусила губу. Затаив дыхание она медленно протянула руку, нащупалакарман. Ладонь скользнула внутрь и сразу же наткнулась на рукоять. Полированноедерево приятно легло в руку, девушка улыбнулась и сразу же вскрикнула: обжигающегорячие пальцы графа сомкнулись на ее запястье.

– Не думаю, что вам это поможет, миледи, – раздалось над ухом. Джорджи подняла головуи встретилась глазами с насмешливым взглядом янтарных глаз.

– Вы не спите? – совершенно по-глупому спросила она.

– Неужели никто не рассказывал вам, что на войне учишься засыпать и просыпатьсямгновенно?

– Вы были на войне? – изумилась девушка.

– Как бы, по-вашему, я мог передавать сведения Узурпатору? – он криво усмехнулся.

– Но я думала… вы служили здесь, в министерстве, и…

– Вы ошибались, – он разжал пальцы. – Я командовал полком.

Джорджиана выпрямилась и потерла запястье, на котором проступили красные пятна

– Жаль, что вас не убили в первом же бою! – в сердцах произнесла она.

К ее удивлению, Эстли грустно улыбнулся:

– Не поверите, но я был на волосок от гибели: сабля противника полоснула по спине.

– Какое упущение, что не по шее!

– Вы кровожадны.

– Именно, так что хорошенько подумайте, на ком вы собираетесь жениться! – выпалилаДжорджиана.

Эстли пожал плечами:

– Не думаю, что вы войдете в сговор с солдатами Узурпатора, чтобы обезглавить меня.

– О нет, войти в сговор – это по вашей части.

Ей все-таки удалось его задеть. Взгляд собеседника стал тяжелым, а ладони опаснополыхнули искрами магии. Джорджиана ожидала, что он ее ударит, но Эстли только нанесколько мгновений прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на девушку.

В этот момент карета остановилась. Граф выглянул в окно и криво усмехнулся:

– Мы приехали.

– К-куда? – опешила Джорджиана и заслужила очередной снисходительный ответ:

– В церковь, конечно. Или вы думали, что я действительно протащу вас через полстраныв карете с гербом вашего брата на дверцах?

– Но… но ведь помолвка… если без нее, для брака нужно специальное разрешение… Иархиепископ…

Она вдруг с ужасом вспомнила, что архиепископ – родственник графа Уорвика, ближайшегодруга Макса. Если он узнает… Она нервно сглотнула.

– Думаю, разрешение не проблема, – Эстли весело взглянул на девушку и, видя, что онане понимает, пояснил. – У здешнего викария наверняка найдутся нужные нам бумаги.Останьтесь здесь, я все устрою. Мой кучер присмотрит за вами. Учтите, этот человекпредан мне, так что будьте благоразумны!

Он вышел из кареты. Оставшись одна, Джорджиана откинулась на подушки и прикрылаглаза, все еще надеясь, что случится чудо.

Например, молния ударит в церковный шпиль, и старинное здание обрушится, погребя подсвоими завалами Доминика Эстли. Звук шагов прервал ее мысли. Дверца распахнулась, идевушка снова оказалась лицом к лицу с ненавистным графом.

– Миледи, – он протянул руку, но Джорджи ее проигнорировала, предпочитая сохранитьхотя бы видимость свободы. Сдавленное хмыканье было ей ответом, но девушка сделалавид, что ничего не услышала.

Холодный ветер налетел, как только она выбралась из экипажа, растрепал полы плаща,кидая в лицо противную мелкую морось. Пытаясь хотя бы на секунду отсрочитьнеизбежное, Джорджиана с тоской посмотрела по сторонам. Свинцово-серое небо,облетевшая листва с деревьев, убогая церквушка, простое шерстяное платье… Нет, нетак она представляла свою свадьбу. Дойдя до дверей, она замерла, не в силахпереступить порог. Хотелось развернуться и убежать, вспрыгнуть на козлы, хлестнутьлошадей и умчаться домой. Родители наверняка поймут все, а остальные… При мысли отом, что ее бесчестье будет связано с именем предателя, гнев всколыхнулся с новойсилой. А ведь она тоже может убить Эстли и уехать за границу. Джорджи несомневалась, что отец поможет ей. Она затеряется на Континенте среди сотен таких жеизгнанников. Легкое прикосновение к ладони заставило опомниться.

– Все готово, викарий ждет, – граф кивнул в сторону распахнутых дверей церкви.

– Да, – отбросив глупые мысли, Джорджиана послушно шагнула внутрь. В церкви пахлоладаном и прелыми листьями. Эти запахи напомнили о вчерашнем бале и той беззаботнойжизни, которая у нее была до сегодняшнего дня. Мир вдруг задрожал, а в носу противнозащипало. Судорожное полурыдание-полувздох вырвалось из ее груди.

– Прекратите, – тихо процедил Эстли. – Создатель, можно подумать вас ведут не калтарю, а на казнь!

– А для меня есть разница?

Их взгляды встретились. Мятежный, цвета морской волны и янтарный, в глубине которогобыло что-то странное, словно собеседник презирал сам себя.

– Поверьте, разница огромна. Если есть жизнь – есть надежда.

Джорджиана прищурилась:

– Это подсказывает вам ваш опыт заключенного?

На его щеках заиграли желваки.

– Я уже говорил, миледи, я тоже воевал.

– Конечно, – почти ласково произнесла Джорджи. – Сообщать неприятелю о передвиженияхармии гораздо легче, если ты сам в этой армии.

Где-то за спиной охнул кучер. Граф криво усмехнулся.

– Поверьте, гораздо проще это делать из штаба, чем стоя на редуте у пушек, готовых влюбой момент разлететься на кусочки.

Джорджиана широко распахнула глаза: неужели Эстли принимал участие в боевых действияхармии на Континенте? Тем страшнее было его предательство, ведь он видел, что твориливойска Узурпатора. Одри, жена Альберта, как-то рассказала ей о колоннах инферно.Одержимые древней магией Тьмы солдаты Узурпатора выжигали деревни и убивали всех,кого встречали на своем пути.

Воспользовавшись ее замешательством, он подхватил девушку под руку и увлек к алтарю,где с недовольным видом маячил викарий.

– Прошу прощения, преподобный, мы готовы, – начал граф. Священнослужитель кивнул иокинул Джорджи хмурым взглядом.

– Мне кажется, или девушка не в восторге от венчания? – скрипуче поинтересовался он.

– Леди переживает, сможет ли она стать достойной женой, – с улыбкой пояснил Эстли.Джорджиана поджала губы и в отместку со всей силы наступила ему на ногу. Графскрипнул зубами и сдавленно добавил: – И особенно жаждет поучиться смирению икротости!

– Похвально, – кивнул викарий, открывая святую книгу. – Итак…

Джорджиана почти не слушала слова проповеди. Все происходящее казалось дурным сном.Мысли путались, а в висках ломило от запаха ладана.

– Согласна ли ты…

Вопрос застал врасплох. Сердце заколотилось, Джорджиана вздрогнула и с испугомвзглянула на викария. Неужели он не видит, что творится? Священнослужитель кашлянул:

– Мисс Линдгейт…

– Да? – переспросила она.

– Я тоже согласен, продолжайте, святой отец, – распорядился граф Эстли.

Викарий с сомнением посмотрел на Джорджиану. Ему явно не нравилось происходящее, нопоскольку никаких причин вмешиваться не было, он предпочитал делать вид, что ничегоне случилось. Имя невесты показалось ему знакомым, но девица не вырывалась и легкодала согласие. К тому же аристократические семейства были весьма многочисленными, иновобрачная вполне могла принадлежать какой-нибудь боковой ветви рода Дестерширов.

Конечно, от священнослужителя не укрылась излишняя нервозность невесты, но женщины,обладая несовершенным умом, вообще склонны к преувеличениям и истерикам. В концеконцов, девушка действительно могла опасаться гнева родственников или же ужасатьсясобственному поступку. Да и жених не походил на охотника за приданым, к тому же он,зайдя, начал разговор, что старая церковь нуждается в ремонте, щедро оплатил испециальное разрешение, и сам обряд, поэтому у викария не было повода для отказа.

– Объявляю вас мужем и женой.

После этих слов для Джорджианы все вокруг стало расплывчатым, словно в тумане. Ногиподкашивались, и девушка наверняка бы упала, если бы не Эстли, крепко схвативший ееза плечи.

– Можете поцеловать невесту…

В странном оцепенении она смотрела, как жених наклоняется к ней, мягкие губыкоснулись ее губ, обжигая горячим дыханием. Джорджиана покорно ждала продолжения, ноего не последовало.

Эстли сразу выпрямился, правда, разжимать руки не спешил. Он так и стоял вполоборотак викарию, задумчиво смотря на девушку, только что ставшую его женой. И в горе, и врадости… Наступит ли оно, время радости?

– Вам следует расписаться в церковной книге, – в голосе священнослужителя слышалосьнедовольство. Сделав соответствующую запись в книге, он отошел, уступая местомолодоженам.

Рука дрожала, и буквы выходили неровными. С трудом выведя свое имя, Джорджианаотложила перо и выжидающе посмотрела на графа. Он размашистым неровным почеркомвывел свое имя, выпрямился, еще раз поблагодарил викария и вышел, крепко сжимаялокоть жены.