Глава 24

Когда Джорджиана открыла глаза, то обнаружила, что лежит на кровати. Стены комнатыпоказались смутно знакомыми, но она не сразу поняла, что находится в городском домебрата.

Скорее всего, они приехали поздно ночью, и Макс перенёс её из кареты на руках. Онавсе ещё была в дорожном платье, значит, слуг будить не стали, благо в доме маркизавсегда были готовы спальни для гостей – роскошь, которую в зимнее время могли себепозволить лишь весьма состоятельные люди.

Дорожного сундука в комнате не оказалось, и Джорджи пришлось позвать горничную.Служанка прибежала почти сразу, следом за ней лакеи внесли сундук, так что не прошлои часа, как Джорджиана спустилась в столовую.

К её удивлению, Макс был там. Он сидел за столом, читая газету. При виде сестры онвстал, правда, бутерброд так и остался в руке.

– Я думала, ты уже уехал в свое ведомство, – девушка присела на один из стульев.

– Решил дождаться, пока ты проснёшься, – маркиз внимательно всматривался в лицосестры. – Ты все ещё хочешь?..

Она опустила ресницы.

– Мне нужно его увидеть.

– Хорошо. Я отправил запрос пару часов назад. Думаю, ответ не заставит себя ждать.

Джорджи только с благодарностью кивнула. Завтракать не хотелось, но по настояниюбрата она сделала нескько глотков чая и проглотила что-то, она и сама не поняла, чтоименно, после чего спешно встала из-за стола, пробормотав невнятные извинения.

Удерживать её пустыми разговорами Макс не стал. Прекрасно зная сестру, маркизпонимал, что это бесполезно.

Как он и предсказывал, ответ пришёл через несколько часов. Вскрыв конверт, Макспробежался глазами по строчкам и скрежетнул зубами, а потом, взяв себя в руки,отправился искать Джорджиану.

Он обнаружил ее в малой гостиной, уютной комнате, больше всего носившей отпечатокличности Арабеллы. Светлые тона, ничего лишнего и в то же время огромное количествомелочей для удобства хозяев.

Правда, сейчас сестра не замечала ничего из этих мелочей. По-детски забравшись вкресло с ногами, она невидящий взглядом смотрела в чёрное жерло камина.

Макс кашлянул, она сразу же опустила ноги и расправила платье.

– Есть какие-то новости?

– Ответ пришёл. Эрскин прислал его лично, – маркиз взмахнул письмом. – В самыхизысканных выражениях утверждает, что будет рад оказать тебе услугу…

– Эрскин? – она нахмурилась, пытаясь вспомнить кто это.

– Генерал Эрскин. Баронет. Вряд ливы знакомы.

– Мне кажется, я слышала это имя.

– Во время войны он командовал легкой дивизией пехоты, прославился своими неудачами.Сперва в тумане вывел дивизию на развернутую линию обороны противника и потерялоколо двухсот человек, потом при Сабугале он бросился за кавалерией с небольшимотрядом, оставив дивизию без командования, так что войска Узурпатора избежалиловушки.

– Это его люди занялись мародерством после битвы при Гастейсе? – Джорджиана вдругвспомнила разговор между Берти и ее мужем в Эстли-мэноре.

– Да, если бы не это, мы бы взяли в плен маршала Жордена, – кивнул Макс.

– Странно, что ему все сошло с рук.

Макс скривился:

– Его сестра – любовница Клоуренса.

– Герцога Клоуренса? – охнула девушка. – Брата принца-регента?

– Угу. Теперь ты понимаешь, что Эрскин не потопляем. Пока что.

– Да, – Джорджи вздохнула. – А какое отношение он имеет к делу Эстли?

– Он председатель трибунала. И, полагаю, встретит нас у камеры лично.

– Даже так? – при упоминании о трибунале Джорджиана снова поникла. Желудок скрутилоспазмом, и она нервно сглотнула.

– Ты можешь отказаться… – начал брат, но она упрямо помотала головой:

– Нет. Я должна его видеть.

Макс закатил глаза:

– Тогда поехали. Чем быстрее мы покончил со всем этим, тем лучше.

Экипаж подали очень быстро, Джорджи едва успела сменить дневное платье на костюм дляпрогулок.

Нежно-сиреневого цвета, с вышитыми тюльпанами, самой Джорджиане он казалсянеуместным, но ничего более подходящего у неё не нашлось. Прикрепив вуаль к шляпке,девушка натянул перчатки и села в карету. Маркиз заскочил следом, дверцазахлопнулась, и копыта коней застучали по мостовой. Джорджиана и забыла, какимимноголюдными были улицы столицы: экипажи, торговцы с лотками, полными товара, слугии клерки, спешащие с поручениями, и просто прохожие

Особняк маркиза располагался в новомодном, совсем недавно отстроенном районе Ландия,поэтому путь пролегал вдоль реки.

Чем дальше они продвигались, тем уже становились улицы, и старше дома. Наконец,миновав самый старый район, карета выехала к бывшей окраине города. Когда-то здесьрасполагались главные ворота, потом во внутренних помещениях начали держатьзаключенных под стражу, а лет пятьдесят назад ворота снесли, построив на их местездание тюрьмы. Огромный помост с нависающей над ним перекладиной заставил Джорджианувздрогнуть. Она никогда раньше не видела эшафот. А ведь если обвинения подтвердятся…

Девушка представила, как Доминик со связанными руками поднимается по деревяннымступеням, становиться под балкой, и палач накидывает на его шею веревку…

Её замутило. Джорджиана поспешила отвернуться, но все-таки недостаточно быстро, чтобыэто осталось незамеченным для маркиза. Он ободряюще сжал ладонь сестры. Она кривоусмехнулась и выдернула руку:

– Все в порядке.

– Уверена?

– Да.

Карета въехала в тюремный двор и остановилась. Макс высочил и помог сестреспуститься. Рассматривать здание тюрьмы Джорджиана не стала. Торопливо опустиввуаль, словно это могло оградить ее от давящих каменных стен, и вместе сМаксимилианом вошла внутрь.

Стражники смерили их взглядом, но, узнав маркиза, взяли под козырек. Разумеется, дамав вуали вызвала их любопытство, но они постарались сделать как можно болееравнодушный вид, и все равно Джорджи чувствовала на себе их заинтересованныевзгляды. Пара слов, и одни из караульных попросил их следовать за ним.

Мрачные безликие коридоры, узкие лестницы с крутыми ступенями, искры защитныхзаклинаний, переливающиеся на стенах… В ушах шумело, а сердце с каждым шагом билосьвсе сильнее.

Девушке казалось, что они шли целую вечность, пока наконец не остановились передогромной дверью. Караульный распахнул ее и отрапортовал:

– Маркиз дю Вилль со спутницей к генералу!

Он сразу же отступил, давая Джорджиане и Максу пройти. Переступив порог, девушка, ксвоему изумлению, оказалась во вполне обычном кабинете, которыми так славились всеказенные учреждения Ландия: стены, окрашенные в желтый цвет, темная массивнаямебель, кожаное кресло и деревянные неудобные стулья для посетителей.

– Маркиз, какая честь… Миледи, – человек, сидящий за столом, поднялся, чтобыпоприветствовать посетителей, и Джорджи с удивлением узнала мистера Хокстема.

– Вы? – она откинула вуаль с лица и только потом вспомнила, что Хокстем служилсекретарем у генерала Эрскина. По спине пробежал холодок. Если миссис Гроув сказалаправду, и Хокстем был любовником матери Доминика…

– Ваше сиятельство, – не догадываясь о мыслях женщины, стоявшей перед ним, секретарьпоклонился. – Я бы хотел сказать, что рад вас видеть, но…

– Да, я понимаю…

– Генерал ждет нас, – перебил Максимилиан.

Джеральд Хокстем еще раз поклонился.

– Разумеется, я доложу.

– Будьте так любезны.

Секретарь скрылся за второй дверью, а Макс повернулся к сестре:

– Ты его знаешь?

Она кивнула:

– Да, Он когда-то служил секретарем у отца Доминика. И похоже, у него был роман сграфиней Эстли.

– Даже так?

– Тебя это удивляет?

– Ничуть.

Дверь распахнулась, и на пороге появился высокий человек в красном мундире. Он былвесьма привлекателен: правильные черты лица, орлиный профиль, темные глаза. Сединана висках только придавал ему благородства. Военная форма подчеркивала атлетичнуюфигуру, а эполеты с густой бахромой свидетельствовали о высоком звании. Джорджианеего фигура показалась смутно знакомой, словно она видела его где-то. Наверняка накаком-нибудь светском рауте.

Генерал Эрскин сухо улыбнулся:

– Маркиз дю Вилль…

– Генерал, – Макс нехотя кивнул. – Моя сестра, графиня Эстли.

– Миледи, – улыбка генерала не предвещала ничего хорошего.

– Добрый день, – холодно отозвалась Джорджи

– От вашего лица маркиз дю Вилль подал прошение…

– Да.

Само слово “прошение” вызывало зубной скрежет, но она сдержалась.

– Я бы хотела увидеть мужа.

– Конечно, – генерал повернулся к Максимилиану. – Прошу прощения, маркиз, но визитыразрешены только ближайшим родственникам.

Макс еле заметно прищурился:

– Я буду сопровождать сестру до места свидания. Это не возбраняется.

Джорджи ожидала возражений, но Эрскин только улыбнулся:

– Как вам будет угодно. Мистер Хокстем, будьте добры!

– Я слушаю, – секретарь возник за плечом нанимателя.

– Сообщите, пожалуйста, конвоирам, чтобы привели заключенного.

– Да, милорд, – секретарь вышел, а генерал повернулся к Джорджиане.

– К сожалению, закон требует, чтобы свидания проходили исключительно в специальныхпомещениях. Надеюсь, вы понимаете…

– Да, конечно, – нетерпеливо перебила девушка, которую порядком утомили расшаркиванияЭрскина, за которыми чувствовалась издевка. Генерал наслаждался ситуацией, иДжорджиане стоило больших усилий выглядеть равнодушной.

– В таком случае следуйте за мной.

– Вы поведете нас лично? – Максимилиан изогнул бровь. Джорджиана заметила, что на егощеках играли желваки. Следовательно, брат, как и она сама, был крайне раздражен этимдешевым представлением.

– Вас это удивляет?

– Отнюдь, – маркиз посторонился, давая генералу пройти первым. Эрскин сухо улыбнулся,но продолжать разговор не стал.

Несколько поворотов, крутые ступени винтовой лестницы, спрятанной в одну из башен,как память о давних временах, когда тюрьма была просто частью городских ворот, сновакоридор… Наконец они подошли к двери, у которой стояли два конвоира.

– Камера для свиданий, – генерал обращался исключительно к Джорджиане. – Из уваженияк вам, миледи, я готов дать вам с мужем возможность поговорить наедине.

– Если это противоречит протоколу… – начала девушка, но брат оборвал ее:

– Это положено по закону. Так что генерал отнюдь не делает тебе одолжение.

– За исключением самого свидания.

– Джорджи – его жена.

Девушка заметила, что генерала Эрскина передернуло, но он сразу же взял себя в руки:

– Миледи, прошу.

По его знаку конвоир открыл дверь. С замиранием сердца Джорджиана шагнула внутрь.Камера для свиданий оказалась небольшим помещением, освещавшимся исключительномаленьким окном под потолком, забранным железными решетками. Ни стола, ни стульев.Ничего, кроме грязной лавки, стоявшей у одной из стен. Джорджина покосилась на нее,но присаживаться не стала. Звуки шагов и звон металла, раздавшиеся за дверью,заставили сердце биться сильнее. Грозный окрик “Стой!”, затем – “Заходи!”. Петлипротивно скрипнули. От волнения дыхание перехватило.

Мир вокруг исчез. Осталась только эта камера, светлое пятно от солнечных лучей наполу, и человек, переступивший порог. Доминик. Граф Эстли.

Он замер на пороге, оглядываясь, его глаза широко распахнулись:

– Джорджи?

– Доминик! – задыхаясь от раздирающих ее чувств, Джорджи шагнула к нему и замерла,потрясенная увиденным.

Сюртука на нем не было, как и галстука, некогда накрахмаленная белоснежная рубашкатеперь была вся в пятнах, а руки сковывали цепи. Взлохмаченный, небритый слихорадочно горящими глазами граф Эстли как нельзя более напоминал преступника.Человека, который был готов на все. При виде жены тень пробежала по его лицу.

– Зачем ты пришла?

– Скажи, что ты невиновен! – это вырвалось против ее воли. – Прошу, скажи, наконец,мне правду!

Он дернулся словно от удара, а затем он как будто окаменел. Замер, не сводя взгляда сдевушки.

– Ты и так все знаешь, – голос звучал очень ровно.

– Нет, я… я не знаю, – беспомощно прошептала Джорджиана. Больше всего ей хотелосьподойти к мужу и заглянуть ему в глаза, но, опасаясь, что за ними подсматривают, онане осмелилась сделать это.

– Прошу, скажи мне…

– Думаю, все кончено. Езжай домой, в Дестершир.

Лучше бы он ударил. Это было бы не так больно. Дышать стало просто нечем, а мир вдругначал расплываться.

– Мне нечего сказать тебе, – голос Эстли доносился словно из тумана. – Возвращайся кродителям, так будет лучше.

– Лучше для кого?

– Для всех.

– Доминик, – умоляюще прошептала девушка, но он, звеня кандалами, уже направился квыходу и стукнул кулаком по двери.

– Мы закончили.

Лязгнул засов, и в камеру вошли конвоиры.

– Доминик…

Он не обернулся. Спокойно переступил через порог и в сопровождении стражников скрылсяв темноте коридора. Девушка прикрыла глаза.

– Джорджи, – Макс влетел в камеру и обнял, с силой прижав к плечу. – Джорджи, я…

– Все в порядке.

Она выпрямилась и смахнула слезы, текущие по щекам. Вдохнуть полной грудью неполучалось, но брату не следовало знать об этом.

– Джорджи…

– Пойдем, Макс. Здесь все кончено.

Она нашла в себе силы дойти до кареты и кивнуть на прощание генералу и его секретарю.Даже сказать пару ничего не значащих фраз, словно они были на светском приеме, а нестояли на тюремном дворе, за воротами которого виднелся эшафот.

– Поехали, – Макс запрыгнул следом и захлопнул дверцу. Экипаж тронулся, а Джорджианаприкрыла глаза, делая вид, что дремлет, а на самом деле, чтобы избежать любыхразговоров. Дышать было тяжело, а в ушах все еще звучал голос мужа: “Мне нечего тебесказать… ты и так все знаешь”.

Поглощенная переживаниями, она не следила за дорогой и опомнилась только тогда, когдаоказалась у порога отцовского городского дома.

– Макс… – Джорджиана беспомощно оглянулась, но лакей уже открыл дверь.

– Миледи! Ваша светлость… – он почтительно поклонился перед детьми хозяина дома иотступил. Пришлось войти внутрь.

– Макс? Как… Джорджи? Девочка моя! – герцогиня сбежала по ступеням и порывисто обняладочь. – Девочка моя, наконец-то!

– Мама!

Тепло объятий заставило Джорджиану опомниться. Знакомые с детства мамины духи окуталилегким облаком, обещая спокойствие и защиту. Девушка судорожно вздохнула, прижаласьк родному плечу и разрыдалась, как когда-то в детстве.