Глава 25

Остаток дня Джорджи провела с матерью. Герцогиня ни о чем не спрашивала и неупрекала, прекрасно понимая, что дочери надо время пережить все. Отец, с нимДжорджиана увиделась вечером, когда окончательно успокоилась, тоже не сталвыпытывать подробности, только на секунду крепко прижал дочь к себе, давая понять,что он на ее стороне. Джорджиана знала, что Максимилиан рассказал ему все, и былабесконечно признательна брату, что избавил ее от необходимости давать объяснения.

Слуги и те были предельно внимательны и не позволяли себе даже лишнего взгляда, носпешили помочь. В родном доме, окруженная заботой и вниманием, Джорджи почувствоваласебя маленькой девочкой, которая тяжело болела, но уже начала выздоравливать.

На следующий день она даже смогла улыбнуться, благодаря горничную за принесенный вспальню завтрак. Та просияла и поспешила выбежать, очевидно, чтобы рассказать, чтоюной хозяйке стало лучше.

В гостиную Джорджи спустилась к обеду и обнаружила, что комната занята.

– Гриффин?!

– Ну наконец-то, – юноша встал и подошел к сестре. Высокий и ещё по-мальчишескинескладный, он больше походил на Джорджиану. Правда, в отличие от сестры, волосыГриффина были гораздо темнее, а глаза глубокого серого цвета, но тот, кто виделбрата и сестру вместе вполне мог решить, что они двойняшки. – Ну и заварила же тыкашу, сестричка!

Он сразу испуганно осекся, но девушка усмехнулась:

– Все так плохо?

– Хуже некуда. Я не знаю, как Максу удалось удержать отца от убийства Эстли!

– Зато теперь справедливость восторжествует, – тихо заметила Джорджиана.

Гриффин бросил на сестру проницательный взгляд:

– Но ты же этого не хочешь, верно?

– Не думаю, что кто-то будет учитывать мои желания.

– Джорджи…

– Грифф, сделанного не воротишь. Я действительно думала, что так будет лучше длявсех. Я ошибалась, – она усмехнулась и поспешила сменить тему разговора: – Какпоживает твоя свинья?

– Ну… – младший брат широко улыбнулся. – Представляешь, она оказалась действительнодрессированной!

– Вот как? – девушка присела на диван и похлопала ладонью по бархатной обивке.

– Ага, – Гриффин не замедлил воспользоваться приглашением и плюхнулся рядом. – Джон,фермер, у которого она живет, когда увидел все ее трюки, то хохотал как ребенок ихотел выкупить. Но я не продал.

– Почему?

– Ну… – брат явно смутился. – Скажем так, я боюсь, что он ее все-таки прирежет…

Джорджиана рассмеялась.

– Кто бы мог подумать, что ты привяжешься к свинье! Странно, что ты не привёз её ссобой.

– Я хотел, но в последний момент решил, что в городе ей будет плохо, – брат пожалплечами. – Так что Пинки осталась наслаждаться сельской жизнью в хлеву.

– Разумное решение.

– Возможно, – брат встал. – Я собираюсь прокатиться на фаэтоне в парке. Составишькомпанию?

Девушка тоже встала.

– Не думаю, что это будет уместно, – она с нежностью посмотрела на смущеннного братаи взъерошила ему густую чёлку, упрямо падавшую на лоб. – Но ты поезжай.

– Уверена?

– Конечно.

– Ладно. Не скучай без меня!

Гриффин ушёл, а Джорджиана предпочла подняться к себе в комнату. Она вошла в тотмомент, когда служанка, на этот раз это была личная горничная матери, выкладывалавещи из дорожного сундука.

– Миледи, а куда положить письма?

– Письма? Какие письма?

– Вот, – горничная протянула пожелтевшие конверты, перевязанные розовой лентой. Тесамые, которые Джорджи забрала из тайника Эстли-мэнора. Девушка поколебалась.Разумнее всего было просто бросить их в огонь, но любопытство не позволило поступитьтак.

– Оставь, я потом решу, что делать, – она бросила взгляд на часы. – И пришликого-нибудь помочь мне собраться к ужину.

– Ее светлость приказала, чтобы я помогла вам, а потом пришла к ней, – возразиласлужанка.

– В таком случае нам следует поторопиться, отец не любит, когда опаздывают.

Джорджиана почти закончила переодеваться, когда в дверь постучали. Служанка выглянулаи сразу же вернулась с известием, что некая юная леди хочет поговорить с графинейЭстли.

– Ей было сказано, миледи, что вы не принимаете, но она настаивала, и лакей решил…

– Как её имя?

– Луиза Лоуренс.

Джорджи вздрогнула. Вряд ли кузина графа Эстли пришла просто нанести визитвежливости.

– Мне сказать, чтобы дворецкий выпроводил её? – горничная выглядела оченьвзволнованной. Наверняка герцог отдал приказ ни в коем случае не беспокоить дочь, итеперь слуги переживали, что ослушались.

– Нет, все правильно, – успокоила Джорджиана. – Где она сейчас?

– Генри провел ее в гостиную.

– Хорошо.

Дождавшись, пока ей застегнут платье, Джорджи отказалась от прически, просто стянулаволосы на затылке лентой и спустилась в комнату, где ее ждала посетительница.

Луиза ходила взад-вперед по комнате, нервно заламывая руки, словно грешница передисповедью. В белоснежном платье, некогда сшитом для Джорджианы, она была прекрасна.Ее внешность не портили даже покрасневшие от слез глаза. Сама Джорджи поймала себяна мысли, что наверняка выглядит гораздо хуже.

– Добрый вечер, – она вошла в гостиную и плотно закрыла за собой дверь. – Чемобязана?

– Я… – незваная гостья сделала несколько порывистых шагов и замерла. – Я… я думаю… О,это так ужасно! Все эти обвинения!

– Увы. Вы пришли сказать мне это? – холодно поинтересовалась Джорджи.

– Нет, я… я хочу помочь.

– Как?

Луиза набрала в грудь воздука, словно прыгала в омут:

– Я знаю, кто убил Смитта!

– Что? – опешила Джорджиана.

– Смитт, тот конюх, которого нашли в канаве с перерезанным горлом, – пояснила Луиза,нервно кусая губы.

– Ему перерезали горло? – Джорджи нахмурилась. – Что за глупость!

В памяти всплыли головорезы, которые похитили ее вместо Макса. Кто-нибудь из нихвполне мог совершить подобное.

– Да, и я… мне кажется, я догадываюсь, кто мог его убить.

– Тогда вам стоит пойти к властям

– Я не могу. Это мой отец, – перебила ее гостья. – Вернее, он нанял кого-то.Наверное, этого ужастного Норриса… Он приходил к нам, и я слышала обрывок разговора,что все будет улажено, но тогда я и подумат не могла… А сейчас … я не понимаю, чтомне делать!

Онемев от изумления, Джорджиана смотрела на собеседницу. Та нервно улыбнулась:

– Даже для вас это звучит дико, так что мне вряд ли поверят…

– Отчего же? У вас есть доказательства?

– Нет. Но я знаю, что это он, – Луиза всхлипнула. – Когда Доминик приезжал впоследний раз, он был в ярости. Они с отцом закрылись в кабинете, но разговор велсяна повышенных тонах, и весь дом слышал. Доминик грозил, что не будет оплачивать нашидолги, если папа не выставит Смитта…

– У вас так много долгов?

– Да. Мой отец… – Луиза снова вздохнула. – Он игрок.

– А, это многое объясняет, – Джорджи подумала, что мистер Лоуренс действительнонуждался в деньгах, да и знакомства в игровых домах могли быть очень разными. Вполневероятно, ища головорезов для сомнительных дел, Эстли обращался к дяде.

– Да. Но не оправдывает.

Джорджи устало посмотрела на белокурую красавицу:

– У Смитта в доме нашли бумаги, которыми он шантажировал Доминика. Они подтверждаютобвинения, предъявленные графу ранее. Вряд ли ваш отец замешан в этом деле.

– Отец приказал Смитту подрезать вашу подпругу! – выпалила девушка.

– Что? – охнула Джорджиана. – Вот зачем вы тогда приезжали?

Луиза опустила голову.

– Клянусь, в тот момент я не знала. Отец просто сказал, что мне надо срочно заказатьплатья, и я… а Смитт… он уверял, что не справился с лошадьми, но я думаю, онспециально поехал той дорогой и загнал карету в снег, чтобы оказаться вЭстли-мэноре.

От этих слов Джорджиану передернуло. Она обхватила себя руками, словно это моглозащитить от злых умыслов.

– Интересно, что я такого сделала, что ваш отец так меня ненавидит, – пробормоталаона.

– Вышли замуж за Доминика. Все считали наш брак с кузеном давно решенным делом, –Луиза горько усмехнулась. – Мама уже планировала, как она возродит традицию балов вЭстли-мэнор… И тут появились вы…

– Какая неприятность, – саркастически отозвалась Джорджиана.

– Не для меня, хотя и для меня тоже, все-таки я уже считала себя графиней, – Луизаопустила голову. – Глупо, правда?

– Нет, – снова обретя контроль над разговором, Джорджиана присела в кресло и жестомпредложила гостье последовать ее примеру. – Любая девушка мечтает выйти замуж.

– Но не вы.

Джорджи сделала вид, что расправляет несуществующие складки на платье, гадая, чтоименно известно кузине графа Эстли. Наверняка до нее доходили слухи о ней иДоминике. При воспоминаниях о том, как совсем недавно они были счастливы, сердцесжалось.

– Скажем так, я представляла себе замужество несколько иначе, – наконец произнеслаона.

– Но все равно хотели выйти замуж?

– Да, – Джорджи кивнула. – Свой дом, любящий муж, дети… Согласитесь, все мызадумываемся об этом.

– Только не всем это достается, – с горечью отозвалась Луиза.

– Вам с вашей красотой… – начала Джорджиана, но собеседница прервала ее:

– Вы знаете, что мистер Хокстем просил у родителей моей руки?

– Нет. Они дали свое позволение?

– Объявление о нашей помолвке было опубликовано на той неделе.

– В последнее время я не читала газет, – Джорджиана невольно зарделась, но Луиза дажене поняла, о чем вспомнила собеседница.

– Наша свадьба должна была состояться в дни Йоля, но… – она замолчала, виноватосмотря на Джорджиану.

– Да… – отозвалась та, мысленно договаривая фразу, которую не осмеливалась произнестинезваная гостья: траур по казненному родственнику мог отодвинуть торжество.

– На самом деле, я очень хочу, чтобы свадьбы вообще не было, – призналась Луиза.

– И поэтому пришли сюда? – Джорджи изогнула бровь.

– Да, я подумала, вы ведь дочь герцога, и ваш брат маркиз… Наверняка вы сможетепомочь.

– Как вы себе это представляете?

Луиза вскинула свои голубые глаза:

– Если вы расскажете все отцу и брату, то они пойдут к принцу-регенту, и Доминикаосвободят.

Джорджиана расхохоталась.

– Вы действительно считаете, что все так просто?! – воскликнула она. – Можно прийти кпринцу и попросить отпустить преступника?

– Но ведь Доминик не преступник!

– Он сообщал Узурпатору сведения о нашей армии. И даже если вы пойдете и расскажете оваших подозрениях, вряд ли это изменит приговор.

– Приговор? Но ведь суда еще не было!

– Его и не будет, – фыркнула Джорджи и, видя, что собеседница не понимает о чем идетречь, коротко пояснила: – Эстли будет судить военный трибунал.

– О! – только и сказала Луиза. Окончательно подавленная, она опустила голову.Джорджиана задумчиво посмотрела в окно. Фонари за стеклом слишком сильно мерцали,неужели из-за слез, которые навернулись на глаза? Девушка моргнула, прогоняя их, ипродолжила:

– Так что, Луиза, участь вашего кузена решена, и ему никто не поможет.

– И вы говорите об этом так спокойно? – ужаснулась та.

– Я виделась с Эстли. И он не стал отрицать, – решив, что сказала больше, чемсобиралась, Джорджи встала. – Прошу прощения, думаю, вам пора.

– Но… – незваная гостья не желала сдаваться.

– Луиза, хотите совет? Вы красивая девушка, и если не намерены становиться женойХокстема, то найдите себе такого же красивого офицера, вскружите ему голову исбегите с ним! – она позвонила в колокольчик, вызывая лакея. – Мисс Лоуренс уходит.Проводите ее.

Понимая, что настаивать бесполезно, Луиза поджала губы и вышла, а Джорджиана прошласьпо комнате. Рассказ Луизы встревожил ее. Мысли, крутящиеся в голове, не давалипокоя. Она не могла их сформулировать в четкие вопросы, но в то же времячувствовала, что упускает что-то.

– Ты носишься, словно зверь в клетке, – Гриффин вошел в комнату.

– Ты вернулся?

– Конечно. Где еще я могу так славно поесть?

– В клубе Макса?

– Увы, он уехал в имение, а сам я пока что не принадлежу к членам клуба мастеровверховой езды, поэтому вынужден ужинать дома.

– Бедняжка, – фальшиво посочувствовала Джорджи, слегка расстроившись, что старшегобрата нет в городе, поскольку, несмотря на слова, сказанные Луизе, хотела обсудить сМаксом услышанное этим вечером.

– Увы. Зато я прекрасно прокатился в парке! Кстати, встретил Бетти Ферстон, онаспрашивала о тебе.

– Вот ей неймется! – фыркнула Джорджиана.

– Ага, как и остальным двадцати…

– Двадцати?

– Да, все любопытствуют, что с тобой произошло, и хотят знать правду из первых уст.

– И что ты сказал? – встревожилась девушка.

– Что ты не принимаешь, но, как только появишься в свете, непременно расскажешь имвсе!

– Спасибо.

Джорджиана выдохнула.

Разговор пришлось прервать, поскольку в комнату вошли родители. Герцог бросилвстревоженный взгляд на дочь, но не стал на о чем спрашивать, а вот герцогиняизумленно подняла брови.

– Дорогая, гостья пошла тебе на пользу! – заметила она. – К тебе почти вернулсяпрежний вид.

– Да, наверное, – Джорджи улыбнулась, правда, улыбка вышла очень напряженной. – Никтоне знает, когда вернется Макс?

– Я думаю, в следующую среду, – отозвался герцог. – Все будет зависеть отсамочувствия Арабеллы.

– В среду? – охнула Джорджи. – Но ведь трибунал…

Отец просто резанул по ней взглядом.

– Максимилиан отстранен от службы, —отрывисто произнес он. – И он, и ты сделали дляЭстли все, что могли и даже больше.

Герцогиня нахмурилась, но возражать мужу в присутсвии детей не стала, хотя мятежныйблеск глаз не предвещал ничего хорошего. Не желая становиться поводом для ссоры,Джорджи только кивнула.

– Вот и хорошо, – подытожил герцог, беря жену под руку, чтобы сопроводить в столовую.

Дождавшись, когда закончится ужин, Джорджи сослалась на усталость и вернулась к себев спальню. Затем, приготовившись ко сну, она достала стопку писем и повертела вруках. Конечно, при обычных обстоятельствах их следовало отдать Эстли, но ведь он втюрьме, к тому же дом открыл тайник именно ей. Кольцо, которое она так и не сняла сруки, вдруг зацепилось за ленточку, Джорджи потянула, и бант развязался, письмарассыпались по одеялу. Девушка аккуратно собрала их, а потом взяла один изконвертов, вынула пожелтевший листок и пробежалась взглядом по строкам, написаннымкаллиграфическим почерком. Ее глаза широко распахнулись, и, отбросив всякиесомнения, она погрузилась в чтение. История не любви, но страсти и предательствапоражала. Графиня Эстли ждала ребенка. Более того, хотела бежать с любовником наКонтинент, бросив мужа и нелюбимого сына. Последнее письмо было о встрече вЭстли-мэнор в ночь пожара.

Закончив чтение, Джорджи потерла виски, пытаясь понять, что делать. Она вспомниласвое видение в Эстли-мэноре: высокий мужчина, выбежавший из кабинета. Тогда онаподумала, что это Доминик, но теперь Джорджи была твердо уверена, что это человек,инициалы “Д.Э.” которого стояли на письмах.

Те же инициалы. Именно они стали решающими для обвинений, предъявленных Доминику.Сердце заколотилось. Неужели граф Эстли невиновен, и она нашла настоящего предателя?Но тогда почему муж не сказал ей, что невиновен? Хотя… Он ведь всегда утверждал это,только Джорджиана никак не желала поверить. Просто гнала сомнения прочь, малодушнорешив, что об этом всегда можно подумать завтра. Она застонала, закрыв лицо руками.Какой же дурой она была, почему сразу не послушалась того, что знало ее сердце?Тяжело вздохнув, она оделась в первое, что попалось под руку, подхватила письма ивышла.

Джорджи хотела посоветоваться с отцом, но слуги сказали, что их светлости уехали втеатр, а после собирались посетить прием, на котором обещалась быть леди ВайолетКирсби.

– А!

Леди Вайолет многие годы была близкой подругой матери, значит, родители вернутсядомой только под утро. Понимая, что все равно не уснет, Джорджи направилась вбиблиотеку. Негромкая мелодия, доносящаяся из музыкального салона, привлекла еевнимание. Девушка подошла к дверям и заглянула, стараясь не шуметь.

Как она и ожидала, за фортепиано сидел Гриффин. Легкая незатейливая мелодия лиласьиз-под его пальцев, пламя единственной зажженной свечи подрагивало в такт музыки, отэтого лицо брата то освещалось золотистым светом, то скрывалось в полумраке комнаты.Чеканный профиль, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки… Когда Гриффинмузицировал, то прикрывал глаза и словно уносился в мир, где обычным смертным нетместа. Не будь он сыном герцога, Грифф наверняка стал бы профессиональнымисполнителем. Но титул слишком обязывал.

Не желая сбивать брата, Джорджи замерла у порога. Несколько аккордов, и музыка,напоследок эхом отразившись от стен, стихла. Гриффин глубоко вздохнул и открылглаза.

– Джорджи? Ты же собиралась спать? – он нехотя поднялся.

– Я…

Она вздохнула и сбивчиво рассказала брату о найденных в Эстли-мэноре письмах.Джорджиане просто необходимо было поделиться с кем-то. Тем более что, будучипогодками, они с Гриффином росли вместе. В детстве младший брат всегда прикрывал еепроделки, как, впрочем, и она его, после чего, если шалость обнаруживалась,наказание получали оба, но это их никогда не останавливало.

– Джорджи, ты полагаешь, что эти послания имеют отношения к обвинениям, предъявленнымЭстли? – уточнил Гриффин, зажигая все свечи в комнате. Золотистые блики заплясали налакированной поверхности рояля.

– Конечно! Только подумай, ведь все совпадает: почерк, инициалы “Д.Э.”…

Брат закатил глаза:

– Джорджи, эти письма были написаны больше пятнадцати лет назад! Тогда война тольконачалась!

– И что?

– Тебя поднимут на смех! То, что мать твоего обожаемого Доминика изменяла мужу, неделает ни ее любовника, ни ее саму злодеями!

– Да, но когда она решила бежать с любовником, то погибла в пожаре… Что, если онаузнала правду и была убита, а дом подожгли, чтобы замести следы?

Гриффин озадаченно посмотрел на сестру, не то сомневаясь в здравости ее рассудка, нето восхищаясь бурной фантазией.

– Даже если и так, – осторожно начал он. – Доказательств нет, кроме нескольких писем.И те подписаны не полностью.

– Да, но инициалы совпадают! – она в волнении закружила по комнате. – «Д.Э.»! Максговорил, именно так предатель подписывал свои послания Узурпатору!

– Иии?

– Отец Доминика занимал должность в военном министерстве, а Хокстем служил у негосекретарем. Что, если он уже тогда задумал предательство?

Гриффин ошеломленно смотрел на сестру, словно у нее вырос лошадиный хвост и копыта.Хотя эти метаморфозы удивили бы его меньше, чем поведение Джорджи. Она сражалась заграфа Эстли как за члена своей семьи. Впрочем, с некоторый пор он и был ее семьей.

– Ты так его любишь? – внезапно спросил брат.

– Кого? – девушка остановилась, словно налетела на невидимую преграду.

– Ты любишь Доминика Эстли? – Гриффин повторил вопрос.

– Я? С чего вдруг? – взвилась она, на секунду замерла, а потом опустила голову,признавая очевидное. – Да.

– Понятно, – Гриффин вздохнул. – Тогда дело плохо.

– Почему?

– Трибунал начался, Эстли напал на генерала Эрскина… Думаю, его приговор – дело парыдней.

– А ты откуда все знаешь? – охнула Джорджиана.

Брат бросил на нее снисходительный взгляд:

– Детка, в отличие от тебя, я не сижу взаперти и читаю газеты!

Джорджиана поморщилась:

– Грифф, не будь таким вульгарным!

– Раньше тебя это не смущало.

– Возможно, – она наконец присела в кресло и устало взглянула на брата. – Что мнеделать?

Гриффин задумался.

– Зависит от того, что ты хочешь получить, – осторожно заметил он.

– Правду. Доминик невиновен. Я знаю это.

– Откуда?

– Если бы ты прочитал те письма, то понял бы…

Брат скривился:

– Не думаю, что судей тронут любовные послания из прошлого. Им нужно имя.

– Хокстем.

– Что?

– Джеральд Хокстем, – Джорджи почти выплюнула слова. – Это он был любовником материДоминика. Он служит секретарем у генерала Эрскина много лет и вполне мог сообщатьУзурпатору.

– Но у него инициалы не “Д.Э.”! – возразил Гриффин. – Да и сейчас какой ему резонворошить старое?

– Ворошить начал Макс, вернее, Доминик. Хокстем мог испугаться разоблачения, –Джорджиана замялась. – К тому же Хокстем сделал предложение Луизе.

– Кому?

– Луизе. Она кузина Доминика. И в случае его смерти получит все, кроме майората.Вернее, получит её мать, но…

– Подожди, а как же ты?

– Не думаю, что Доминик успел отдать распоряжения относительно вдовьей части… а дажеесли о отдал, подготовить документы дело не одного дня.

– Ты права. Получается, у Хокстема действительно есть мотив, – Гриффин снова приселна стул. – Осталось понять, почему он подписывал все “Д.Э.”.

– Его первое имя Джеральд, – подсказала Джорджи. – Может, второе начинается на “Э”?

– Вероятно, – брат задумчиво постучал пальцами по клавишам, рояль отозвался резкимизвуками. – Или может, это его любовное прозвище?

– Тогда почему он ставил их на своих донесениях Узурпатору? – Джорджи приподнялаброви.

– Если он вообще их писал.

– Брось, Грифф, и ты, и я понимаем, что столько совпадений сразу невозможно. Хокстеми есть предатель!

Гриффин хмыкнул:

– В любом случае даже если догадки по поводу личности любовника графини Эстлиподтвердятся, то вряд ли нам удастся доказать, что именно Хокстем передавал сведенияУзурпатору. Как ты помнишь, в прошлый раз Эстли отпустили только потому, что несмогли доказать, что донесения написаны им.

– Инициалы, Грифф. Я уверена, что если письма сравнят, то… – Джорджи вздохнула. – Икак не вовремя уехал Макс!

Брат покачал головой:

– Он вряд ли помог бы.

– Почему?

– Отец же сказал, что его отстранили. Наверняка официальной формулировкой было то,что он твой брат. Следовательно, действует предвзято.

– А Хокстем? – Джорджиана вскочила, возмущенная несправедливостью. – Он не предвзят?

– Нет, он ведь еще не женат на Луизе.

– Бездна! – простонала девушка. Она сжала пальцами виски, пытаясь придумать, чтоделать. – Возможно, стоит попросить отца обратиться к принцу-регенту?

– И что он скажет? Что мать зятя-предателя изменяла своему мужу? – фыркнул Гриффин. –История, достойная салонных сплетниц, не более. Отец первый заметит, что не стоитотвлекать его высочество от государственных дел.

– Но…

– Джорджи, – Гриффин смотрел на сестру в упор. В эту минуту он чувствовал себягораздо старше и умнее. – Если ты в ближайшие сутки не найдешь неопровержимыхдоказательств, то…

Он выразительно замолчал.

– Доминик будет осужден и…

– Его казнят, – безжалостно подытожил брат.

Девушка кивнула. Как она ни желала казаться спокойной, глаза защипало. Предательскийвсхлип вырвался из груди.

– Джорджи, – окончательно растерявшись, Гриффин подошел к сестре и попытался обнять.В эту минуту он мысленно поклялся себе, что никогда не станет влюбляться, чтобы небыть таким слабым.

– Не надо, – она отстранилась и с грустной улыбкой посмотрела на брата. – Я совсемутомила тебя, верно?

– Ну что ты! – он почти не покривил душой.

В ответ Джорджиана только вздохнула. Ей очень не хватало Макса или Берти. Привыкнувполагаться на старших братьев, она не знала, что делать. Аргументы Гриффина звучалислишком убедительно, и это приводило в отчаяние.

– Если бы мы могли поймать Хокстема с поличным, – продолжал Гриффин, не догадываясь,что творится в мыслях сестры.

– С поличным? – переспросила она.

– Да. Если бы он передавал сведения…

– Грифф, Узурпатор заточен на острове, его надежно охраняют и вряд ли… – оназадумалась, вдруг морщины на её лбу разгладились, а глаза вспыхнули огнём надежды. –А что, если Хокстему дать знать, что его письма графине Эстли у меня? Возможно, онзахочет заполучить их?

Брат посмотрел на неё как на умалишенную:

– Каким образом ты собираешься это сделать? Даже если он и клюнет на приманку, врядли осмелится проникнуть в этот дом. Да и время…

– Время поджимает…

Девушка прошлась по комнате, а потом повернулась к брату. Ее глаза лихорадочноблестели:

– Знаешь, а ведь все можно сделать гораздо проще, – девушка коварно улыбнулась. – УДоминика есть дом в Ландии. Он давно закрытЗавтра утром я открою его, а потом навещустарых друзей и расскажу им увлекательную историю о тайнике и переписке, а так жеупомяну, что живу в доме мужа, и что пока еще слуг там очень мало.

– Думаешь, Хокстем клюнет?

– Конечно. Он же сделал предложение Луизе и не станет рисковать своим будущим.Наверняка он попытается забрать письма.

Гриффин с уважением взглянул на сестру:

– Знаешь, это может сработать.

– Должно сработать. Мы поймаем его с поличным.

– Мы?

– Грифф, мне очень нужна твоя помощь, – девушка умоляюще посмотрела на брата. –Пойми, это единственный шанс спасти Доминика.

Он тяжело вздохнул:

– Ладно. Только маме с папой не говори!