Глава 26

Осуществить план оказалось даже проще, чем Джорджи ожидала. Как она и предполагала,родители вернулись очень поздно, поэтому завтракали они с Гриффином вдвоем. Украдкойпозевывая, юноша вяло начал отговаривать сестру от задуманного, получил отпор ипрекратил попытки. Более того, вызвался лично управлять фаэтоном во время прогулки.Джорджиана только пожала плечами. Конечно, в качестве компаньона она предпочла быМакса, но Грифф тоже неплохо управлялся с упряжкой, хотя до изящества маркиза дюВилля ему было далеко. Девушка не стала озвучивать это, прекрасно понимая, чтоговорить подобное вслух было бы черной неблагодарностью брату, согласившемуся помочьей.

Для начала они заехали в банк, где все Линдгейты хранили свои сбережения.

– Тебе не кажется, что это чересчур даже для Ландия? – озадаченно поинтересовалсяГриффин, когда сестра назвала клерку сумму, которую хотела бы получить. Служащийпобледнел, но покорно направился за деньгами.

– Я вообще ни в чем не уверена, но дом надо привести в порядок, – тихо отозваласьДжорджи, пользуясь тем, что они с братом вдвоем. – К тому же это цена свободыДоминика…

– После такого он будет обязан тебе по гроб жизни!

Джорджиана только покачала головой. Отвечать она не стала, поскольку в эту минутуклерк вернулся, неся указанную сумму. Пересчитав деньги, брат с сестрой направилисьв городской дом графа Эстли. Трехэтажный особняк из темно-красного кирпича с белымрустом, мелкой расстекловкой окон и колоннами, поддерживающими балкон-портик надступенями крыльца показался очень старомодным и мрачным.

– Джорджи, ты точно все решила? – остановив лошадей, Гриффин брезгливо покосился нагрязные стекла. – Может, стоит остаться в доме родителей?

Девушка закатила глаза:

– Грифф, ты не хуже меня знаешь, что отец тщательно оберегает покой семьи, поэтомутуда и мышь не проскочит, не говоря уже о Хокстеме, – отозвалась она, выразительнокосясь на грума. Облаченный в ливрею слуга, хоть и стоял на запятках экипажа сневозмутимым видом, но в его глазах читалось недовольство происходящим. По мнениюгрума, всю жизнь верно служившего его светлости, юная хозяйка вела себянепростительно дерзко. Замужняя дама, она должна была сидеть дома и молиться осудьбе мужа, а вместо этого она разъезжала в открытом экипаже и занималась финансами– делами, предназначенными для зрелого мужского ума, а уж никак не женского. Но ктоинтересовался мнением слуги?

Гриффин тем временем выпрыгнул из фаэтона, окликнул задумавшегося грума, передал емувожжи, наказав прошагивать лошадей, а сам помог сестре спуститься.

– Ты еще можешь отказаться от своей затеи, – предложил он.

– И оставить Доминика отвечать за то, чего он не совершал? Нет! – она поднялась поступеням и решительно постучала.

Гриффину не оставалось ничего иного, как последовать за сестрой.

Их появление ввергло престарелого дворецкого в ступор. Бедняга долго не мог понять,что от него требуется, а когда узнал, что хозяйка с сегодняшнего дня собирается житьв доме, схватился за голову.

– Но, миледи, дом не готов, – пролепетал он.

– Так сделайте так, чтобы к вечеру он был готов, – Джорджиана пожала плечами. – Ясобираюсь здесь жить и не желаю глотать пыль!

Дворецкий обреченно взглянул на нее, и девушка прикусила губу. В любое другое времяона пожалела бы беднягу, но сейчас речь шла о жизни мужа, и любая слабость моглаоказаться роковой.

– Когда миледи желает переехать? – в голосе слуги сквозило отчаяние.

– Сегодня. Вечером.

– Но… – старик просто задохнулся от волнения. Отдышавшись, он продолжил. – Миледи,это… это невозможно!

– Отчего же?

– В этом доме давно никто не жил. Необходимо нанять слуг, кухарку…

– О кухарке не беспокойтесь, главное, наймите тех, кто сможет привести в порядокжилые комнаты! – распорядилась Джорджиана, кладя на стол увесистый кошелек, набитыймонетами. – Думаю, это поможет преодолеть трудности.

При виде такого количества денег дворецкий нервно сглотнул:

– Ваше сиятельство…

– Надеюсь, к моему возвращению слуги приступят к работе.

Звон золота заставил дворецкого мыслить здраво. Он медленно вытянулся в струнку, азатем чопорно поклонился:

– Да, миледи.

– Благодарю, – Джорджиана ослепительно улыбнулась и вышла.

– Мне кажется, ты окончательно смутила беднягу, – заметил Гриффин, как только онисели в экипаж.

– Разве? Как по мне, так старик был рад, что особняк наконец-то станет жилым, – онаповела плечом. – Ну что, теперь в парк?

– Ты уверена? – Гриффин обеспокоенно нахмурился.

– Как никогда. Вперед.

В парке их появление произвело фурор, если так можно назвать гамму чувств, охватившуютех, кто там гулял. Как только фаэтон въехал в ворота, все взгляды устремились нарыжеволосую красавицу. Осуждение, пренебрежение, жалость – Джорджи замечала все ивпервые чувствовала себя не в своей тарелке. Она пробовала улыбаться и дажеокликнула нескольких подруг, но те краснели и стремительно отворачиваюсь, делая вид,что не узнали ее.

– Может, уедем? – предложил Гриффин, обратив внимание на то, как сестра судорожносжимает кулаки.

– Нет, – она покачала головой. – Надо продолжать.

Он зашли на третий круг, когда в воротах показался экипаж леди Вайолет Кирсби. Помимотого, что она была подругой герцогини Дестерширской, леди Вайолет еще являлась тетейближайшего друга Макса, графа Джаспера Уорвика, леди Вайолет долгое время считаласьстарой девой, пока не шокировала всех, внезапно выйдя замуж за преподобного ТомасаКирсби, архиепископа Эгрдейла.

Заметив Джорджиану, достопочтенная леди усмехнулась и помахала рукой, а потом и вовсеприказала остановить экипаж, поравнявшись с фаэтоном Гриффина.

– Джорджи, милая, твоя мама не говорила, что ты в Ландии, – она похлопала по сиденьюрядом с собой, приглашая девушку прокатиться. – Составишь компанию?

– Разумеется, – Джорджиана еле заметно выдохнула, понимая, что все страшное позади.Покровительство жены архиепископа могло заткнуть рты самым завзятым сплетникам, иДжорджиане оставалось только благодарить создателя, что подруга матери появилась впарке так вовремя.

– Как поживают Джаспер и Эйлин? – вежливо поинтересовалась девушка, как только лошадитронулись.

Леди Вайолет улыбнулась:

– Чудесно. Эйлин ждет второго ребенка, поэтому они решили пропустить этот сезон иостаться в имении.

– О! – Джорджиана натянуто улыбнулась. – Ваш племянник, миледи, как никто другой,заслуживает счастья.

Леди Вайолет фыркнула:

– Счастья заслуживает Эйлин, и если ее счастье заключается в том, чтобы быть сДжаспером и рожать ему детей, то я вдвойне рада за нее.

Джорджи улыбнулась. За резкостью суждений леди Вайолет слышалась искренняя забота очудом выжившем племяннике и нежность к той, кто спас его.

– Ну а тебя, дорогая, что привело в Ландий? – продолжила достопочтимая леди.

Джорджиана усмехнулась:

– Думаю, миледи, вы прекрасно знаете причину.

– Скажем так, до меня доходили слухи, но я желала бы узнать из первых уст.

– Я приехала доказать невиновность мужа.

Брови леди Вайолет медленно поползли вверх.

– Отец в курсе? – осведомилась она.

– Пока нет.

– Даже так?

– Я не успела показать ему письма, которые нашла в Эстли-мэноре, – Джорджиана почтине лгала.

– Письма? – леди Вайолет нахмурилась, пытаясь сообразить, как эта находка можетпомочь графу Эстли.

– Да, они… много лет хранились в тайнике.

– Странно, что никто их так и не обнаружил… – заметила почтенная леди.

– Ничего странного нет. После пожара дом медленно умирал. Мне удалось оживить его и…

Леди Вайолет не смогла сдержать удивленного восклицания:

– Тебе удалось что?

– Оживить особняк, – повторила Джорджи. – Знаю, это звучит несколько, гм… странно,но…

– В этом как раз нет ничего странного, – отмахнулась леди Вайолет. – Я давноподозревала, что твой магический дар отнюдь не целительство. Он, скорее, катализатормагии жизни.

– Вот как? – настала очередь Джорджианы удивляться.

– Именно. Поэтому ты так ладишь с животными. Целительство тебе удается лишь в томслучае, когда можно ускорить процесс заживления.

– Да, – протянула девушка.

Достопочтенная леди кивнула:

– При этом дом наверняка обрел черты твоего вспыльчивого характера.

– И вовсе он не вспыльчивый! – возмутилась Джорджиана и опустила голову поднасмешливым взглядом собеседницы. – Ладно, признаю, я действительно могу несколькопогорячиться, но…

– Но тобой всегда движут благородные порывы, – продолжила леди Вайолет. – Правда, ятак и не поняла, какой именно порыв заставил тебя бежать с графом Эстли и выйти занего замуж, зная, что он может быть виновен в гибели полка Ричарда.

– Это долгая история, – девушка на секунду отвернулась, вспоминая спешное венчание исвою ненависть к мужу.

– У меня полно свободного времени.

Джорджиана покачала головой:

– Но у меня его нет. Трибунал начался, а я точно знаю, что Доминик… мой мужневиновен.

– “Знаю” и “могу доказать” очень разные слова, моя дорогая, – заметила леди Вайолет.

– У меня есть письма, подтверждающие невиновность Доминика, но… – она на секундузамялась, а потом продолжила. – Я боюсь отдавать их.

– Отчего же?

– Настоящий предатель… Он будет иметь к ним доступ. В его власти совершить подлог, итогда никто ничего не докажет.

– Гм… – леди Вайолет задумалась. – Возможно, тебе стоит опубликовать их в газете.

Джоржджиана покачала головой:

– К сожалению, нет.

– Даже так?

– Письма адресованы графине Эстли, матери Доминика, и… – девушка выразительнозамолчала, ее собеседница кивнула:

– Можешь не продолжать, всем известно, что Хелен не отличалась добропорядочностью.

– Вы ее знали?

– Весьма поверхностно. Она была красавицей, хоть и не слишком умна. Тем не менее яискренне скорбела, когда узнала о ее гибели.

– Я полагаю, что ее смерть была подстроена.

Леди Вайолет прищурилась, отбрасывая маску насмешницы, которой обычно прикрывалаострый ум:

– Все это слишком серьезные обвинения. Ты сможешь их доказать?

– Боюсь, что нет, – Джорджиана отвернулась. – Да и смысл ворошить прошлое?

– Никакого. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы заслуженная кара настигла преступника.

– Единственное, что я хочу, – доказать невиновность графа Эстли, – девушка смелопосмотрела в глаза собеседницы.

Та вздохнула.

– Боюсь, это непросто. Будь процесс открытым, можно было бы устроить шумиху, но тут…

– Поэтому мне и нужна ваша помощь. Если все узнают, что у меня есть доказательства,которые я собираюсь передать принцу-регенту… – Джорджиана умоляюще посмотрела наледи Вайолет. – Миледи, прошу, помогите мне!

– Мне кажется, герцогу гораздо проще устроить аудиенцию у его высочества.

– Я не горю желанием вмешивать отца в это дело, – призналась Джорджиана. – Максаотстранили от службы, мотивируя тем, что он мой брат и может действовать предвзято.Я не хочу, чтобы членов моей семьи унижали из-за моего выбора. И моих чувств.

Достопочтенная леди нахмурилась, взвешивая все за и против.

– Желала бы я знать, что ты задумала на самом деле, девочка, – пробормотала она, апотом пожала плечами. – Но все равно тебе стоит все рассказать хотя бы матери. Онасможет найти нужные слова для герцога.

– Конечно, – уверила Джорджи, мысленно прося у собеседницы прощения за эту ложь. –Как вы понимаете, с утра я просто не успела…

– Да, разумеется, – леди Вайолет сухо улыбнулась. – Но предупреждаю, тебе лучше самойпоговорить с ней сегодня, поскольку завтра я непременно навещу твою матушку!

– Это угроза? – Джорджи приподняла брови.

Собеседница усмехнулась:

– Скорее, предупреждение! А вот и твой брат. Думаю, я вполне могу перепоручить тебяему.

– Конечно!

Сердечно распрощавшись с женой архиепископа, девушка легко впорхнула в фаэтонГриффина. Помахав на прощание рукой, леди Вайолет поехала к воротам. Проводив еевзглядом, Джорджиана повернулась к брату.

– Если лошади не устали, сделай еще круг по парку.

– Джорджи, мы же не на цирковой арене!

– Неужели?

Грифф только закатил глаза, но послушно направил лошадей по аллее. На этот раз всебыло иначе. После разговора с леди Вайолет Джорджиане улыбались, махали рукой, иГриффину пришлось несколько раз останавливать экипаж, чтобы сестра моглаперекинуться парой фраз со старыми знакомыми. Судя по злому блеску глаз, Джорджиничуть не обольщалась, с кем разговаривает, но при этом она прекрасно держала себя вруках. Улыбка не покидала губ, выражение лица было крайне приветливым, а всеразговоры сводились к тому, что она нашла неопровержимые доказательства невиновностиграфа Эстли. К концу их прогулки весь парк бурлил новостями о письмах, и Джорджи несомневалась, что через час о ее находке будет знать весь город.

– Хотела бы я видеть лицо Хокстема, когда он услышит эту новость, – пробормоталадевушка, когда они направлялись к воротам.

– Думаю, он достаточно поднаторел в искусстве обмана и вряд ли выдаст себя, – заметилГриффин, направляя лошадей вдоль улицы. – Куда теперь?

– Домой.

Она устало откинулась на подушки, обдумывая угрозы леди Вайолет. Сомнений, чтодостопочтенная леди завтра обязательно расскажет все маме, не было. А уж герцогинянаверняка употребит все свое влияние, чтобы уберечь дочь от опрометчивых действий.Значит, у нее на все оставались одни сутки. Действовать надо было немедленно ипрежде всего найти причину для переезда в дом Эстли.

– Грифф, как думаешь, родители уже проснулись? – осведомилась Джорджи.

– Собираешься рассказать им свой план? – брат ошеломленно уставился на нее и едва непоцарапал фаэтон о телегу, стоявшую на обочине.

– Конечно, нет, и лучше смотри за дорогой, – посоветовала девушка. Гриффин обиженнозапыхтел. Джорджи не обратила на это никакого внимания.

– Сможешь одолжить мне свои пистолеты? – поинтересовалась она.

– Зачем это? – опешил брат.

– Я не собираюсь оставаться в доме одна без оружия.

Гриффин ошеломленно присвистнул:

– Ты планируешь пристрелить Хокстема?

– Нет, но не хочу, чтобы что-нибудь пошло не так. Мне он нужен живым, тогда Макссможет вытянуть из него признание.

Гриффин резко натянул вожжи, заставляя Джорджиану поморщиться.

– Джорджи, я еду с тобой! – заявил он.

– Куда? – опешила сестра.

– В дом Эстли!

– Грифф, вряд ли это будет разумно.

– Неразумно будет отпустить тебя одну на встречу с этим мерзавцем, – возразил брат ипровел пятерней по волосам. – Создатель, да если я выпущу тебя из виду, отецзаставит меня чистить свинарники всего Дестершира до конца жизни. Причем моей, ведьМакс с Берти свернут мне голову, как только узнают о твоем плане!

– Значит, надо сделать так, чтобы они не узнали. Поехали, у нас мало времени.