Глава 5

Эстли-мэнор стонал и вздыхал. Скрипели ставни, шелестела черепица на крыше, в дымоходах тревожно гудел ветер. Джорджиана прислонила ладонь к камину и обнаружила, что камни под рукой подрагивают, словно норовистая испуганная лошадь. Девушка вышла в коридор, стены которого закрывали резные дубовые панели, по каменной крутой лестнице, оставшейся со времен рыцарей, спустилась на первый этаж. В холле было темно. Но это была не тяжелая тьма надвигающейся зимы, а серые сумерки, которые на несколько часов отделяют летние закаты от рассветов. Желая убедиться в своих предположениях, Джорджи подошла к окну. На клумбах цвели розы, а холмы были подернуты дымкой тумана. Соловьи, верные спутники лета, старательно выводили свои рулады. Нервный женский смех перекрыл их пение. Джорджиана нахмурилась и направилась туда, откуда раздавался этот смех. Она успела заметить, что холл тоже изменился: исчезли фальшивые полуколонны и мраморная облицовка пола, а на каменных стенах красовались потрескавшиеся от времени щиты с девизом рода.

Смех стих, сменившись недовольным мужским голосом. Его обладатель что-то тихо выговаривал собеседнице, та возразила. Пока Джорджи шла, голоса становились все раздраженнее, очевидно, мужчина и женщина спорили, затем они сменились возней, раздался звук пощечины, сменившийся грохотом падения. Последовала пауза, а потом одна из дверей распахнулась, высокая мужская фигура, лицо девушке рассмотреть не удалось, устремилась куда-то в темноту коридора, где, по всей видимости, располагалась дверь черного хода. Из комнаты потянуло дымом, Джорджи успела заглянуть туда и заметить лежавшую на полу женщину. Ее светлые волосы были испачканы чем-то темно-красным, как и кружева старомодного платья, неподалеку от женщины валялся огромный золоченый канделябр. Огонь свечей, выпавших из него, уже перекинулся на ковер, и теперь ворс дымился.

“Сейчас полыхнет!” – пронеслось в мозгу у Джорджианы. Словно в подтверждение ее мыслям, ковер вспыхнул. Золотисто-оранжевые язычки пламени пронеслись по нему и переметнулись на занавески, одна из них упала на кресло, обивка задымилась, огонь с нее перекинулся на бумаги, лежащие на деревянном столе. Джорджиана не успела сосчитать и до десяти, как комната полыхала.

– Пожар!

Слуги в ночных рубашках выбегали в холл, кто-то выскакивал наружу, кто-то бежал на кухню, надеясь там найти воду, чтобы потушить пожар. На Джорджиану никто не обращал внимания, она была невидимкой, чужачкой, чей дар мог наконец допросить безмолвного свидетеля пожара двенадцатилетней давности. Огонь полыхал все сильнее, он уже перекинулся в холл, с жадностью пожирая все, что попадалось ему на пути. Люди давно прекратили борьбу с ним и отступили, опасаясь за собственные жизни. Дом стонал.

—– Эмили! – мужчина, похожий на Доминика Эстли, только с седыми, а не темными волосами, ворвался в дом. – Эмили, где ты?

Он закашлялся, а потом кинулся в жерло пожара. В эту же минуту потолок холла полыхнул искрами, стон гибнущей анимы разнесся по всему дому, перекрытия рухнули, погребая под собой хозяев.

– Нееет!!!

Крик все еще эхом звучал в ушах, когда Джорджиана открыла глаза. После привидевшегосякошмара дыхание сбилось, а простыни промокли от пота.

– Значит, ты все-таки был живым, – прошептала она особняку. – Пока пожар не выжегтебя…

Показалось, что стекла в оконной раме тихо звякнули. Но, может, это просто был ветер.Джорджи прислушалась, пытаясь уловить хотя бы еще один звук, подтверждающий, что домвсе-таки сохранил искорку души его создателя. Тишина.

Девушка потерла виски. Несмотря на ее дар, никогда раньше ни один живой дом непозволял проникнуть внутрь своей сущности. Хотя никогда раньше она не сталкивалась сдомами, которые почти умерли.

Решив разобраться с этим позже, Джорджиана бросила взгляд на часы, стоявшие накаминной полке. Четверть одиннадцатого. Странно, что ее еще никто не побеспокоил.Дома мама бы уже несколько раз проверила, здорова ли дочь и почему она спит такдолго. Дома… В носу противно защипало. Теперь путь в Дестершир ей заказан. Даже еслиотец примет в доме опозоренную дочь, имя Лидгейтов будет навсегда запятнано. Тяжеловздохнув, Джорджиана поднялась с постели.

Голова была тяжелой, веки опухли так, что смотреть приходилось сквозь ресницы, а носпосле ночных рыданий был заложен. Девушке не нужно было даже убеждаться при помощизеркала, она и так знала, что выглядит ужасно. Появись она в таком виде на людях,Доминик Эстли сразу же решит, что его ночная шутка удалась. Конечно, можно былорассказать, что ей приснилось, и понаблюдать за реакцией графа, но это означалотерпеть Эстли более пяти минут, а у девушки не было сил выдерживать очереднуюстычку. Будь ее воля, она бы вообще не вышла из спальни сегодня. И завтра, и…

Мелькнула трусливая мысль сказаться больной, но Джорджи отогнала ее прочь. Став еемужем, Эстли получил право заходить к ней в комнату, когда пожелает, и одинСоздатель знает, что произойдет, когда граф увидит ее в постели. Девушка сновавспомнила, как его пальцы умело расстегивали платье, а горячее дыхание опалялоплечи. В тот момент она вряд ли стала бы возражать, коснись граф губами ее шеи.

Джорджи поймала себя на том, что наклонила голову набок, словно мечтая об этихприкосновениях. Дрожа от негодования на саму себя, она направилась к окну, рывкомраспахнула раму. Ледяной ветер ударил в лицо, от холода дыхание перехватило, зато вголове прояснилось. Она должна найти доказательства вины этого человека!

Пусть ее замужество и ляжет пятном на ее репутацию, но граф Эстли – предатель изаслуживает самой суровой кары. Дальнейшие рассуждения о том, что она принадлежитэтому предателю, обязана почитать его и верить в невиновность, Джорджиана предпочлаотбросить в сторону. Об этом можно было подумать и позже.

В любое другое время девушка с удовольствием полюбовалась бы живописными холмами,занесенными мелкой поземкой, и виднеющимися вдалеке силуэтами гор, но сейчас ей былоне до красот природы. Зачерпнув в ладони снега, лежащего на оконном откосе, онаподнесла его к лицу, зарылась в белую липкую массу, с наслаждением чувствуя, какколкие крупинки тают и тонкими струйками стекают по разгоряченной коже.

Она не знала, сколько простояла вот так у открытого окна, опомнилась, только когдазубы начали клацать от холода. Захлопнув окно, девушка вернулась в постель,завернулась в одеяло и только потом дернула вышитый шнурок, висевший над изголовьем,чтобы вызвать горничную. Бетси появилась почти сразу.

– Миледи желает позавтракать в спальне? – по-деловому осведомилась она.

– Пожалуй…

Джорджиана и забыла, что, как замужняя дама, имела право завтракать в своей комнате.Обычай, дающий передышку. Горничная кивнула и поспешила выйти, чтобы через несколькоминут вернуться с подносом, на котором красовался завтрак. Почувствовав аромат кофе,Джорджи нахмурилась, но исправлять ошибку не стала, здраво рассудив, что чай можетвыпить и позже.

Пока она меланхолично поедала овсянку, Бетси подобрала платье и отнесла его вгардеробную.

– Что миледи желает надеть?

Вопрос застал врасплох. Джорджи даже не помнила, какие именно платья увезла от брата,поскольку вещи паковала горничная Арабеллы. Да и наряжаться для графа не хотелось.

– Мне все равно, – она все еще дрожала от холода. – Выбери, что потеплее.

– Да, миледи, – показалось, или в голосе горничной слышалось сочувствие.

Как только с завтраком было покончено, Бетси отставила поднос и принесла выбранныйнаряд: белое муслиновое платье с кружевным воротником, почти полностью закрывавшемгрудь и шею, и объемной белой вышивкой по подолу.

– Вот, миледи, самое закрытое, – служанка ойкнула и прикусила губу, понимая, чтосовершила оплошность.

– С чего ты решила, что мне необходимо закрытое? —прищурилась Джорджиана.

– Ну вы сказали “теплое”, а там…

– Бетси! – сурово одернула девушка. – Я задам вопрос еще раз. Посмеешь солгать –вылетишь не только из этой комнаты, но и из этого дома!

Конечно, она не собиралась выполнять свою угрозу, но горничной об этом знать былонеобязательно. Сурово сказанные слова возымели действие – Бетси тяжело вздохнула ипотупилась:

– Так это, к вам же вчера милорд заходил, а я знаю, что после этого женщины частоплачут.

– Граф часто заходит в комнаты к женщинам? – охнула Джорджиана, ужасаясь, что вышлазамуж за распутника.

– Нет, что вы, миледи! Вернее, никто не знает. Дом его сиятельства считаетсяреспектабельным, а женщин тут уж давно не было… Конечно, на отшибе есть одна вдова согромными… – Бетси выразительно подняла руки, но сразу же осеклась под хмурымвзглядом хозяйки. – В общем, вы не подумайте, я про его сиятельство ничегошеньки незнаю…

– Тогда почему говоришь? – раздраженно отозвалась Джорджи. Мысль о том, что у графаЭстли есть любовница, была почему-то неприятна.

Горничная смутилась еще больше:

– Ну я видела, как матушка как-то утром всхлипывала украдкой, у нее еще синяки наруках были, и старшая сестра, когда замуж вышла, опосля рассказывала, что там такое…огромное, и это очень неприятно, поэтому просто закрыть глаза и немного потерпеть. Ая как увидела вас заплаканную, то и решила…

– Глаза я не закрывала, – сухо уведомила Джорджиана, не зная, сердиться ей илисмеяться.

– Это вы зря, миледи, с закрытыми глазами, говорят, как-то легче… – торопливопроизнесла горничная и снова смутилась под грозным взглядом госпожи.

– Позволь мне самой решать, зря или нет, – процедила Джорджиана.

– Да, миледи. Простите, я вечно что-то не то ляпаю.

– Главное, не смей рассказывать ничего другим. И помоги мне умыться!

Чуть позже Джорджиана, надев белое платье, внимательно изучала свое отражение взеркале. Убедившись, что ничто не выдает ее ночных терзаний, разве что векиоставались слегка припухшими, но это можно было списать и на бурную брачную ночь,девушка приказала позвать экономку.

– Миледи, – войдя, женщина присела в заученном реверансе. – Чем могу быть полезна?

– Я бы хотела осмотреть дом, – Джорджиана внимательно всматривалась в лицо экономки,стараясь не упустить ни одного ее вздоха, ведь именно от этой женщины зависел ееавторитет среди слуг.

– Как пожелаете, – голос экономки звучал очень ровно. Ни улыбки, ни любопытноговзгляда, ни малейшего намека на эмоции – ничего. Она словно являлась отражениемособняка: такая же бесчувственная и безжизненная. С другой стороны, вряд ли графплатил слугам за выражение их чувств. И тем мне менее Джорджиане было бы спокойнее,прояви миссис Гроув хоть какую-нибудь эмоцию: удивление или любопытство. Даженеприязнь для девушки казалась бы более понятной, чем абсолютное безразличие.

– Следуйте за мной, миледи, – не догадываясь о мыслях новой хозяйки, экономка темвременем направилась к дверям. Джорджи послушно двинулась следом.

– Покои милорда расположены по другую сторону коридора. Они точь-в-точь как ваши,миледи, – держа спину абсолютно ровно, миссис Гроув чинно вышагивала по коридору. Ееосанке позавидовала бы любая королева. – Второе крыло отведено под гостевые спальни.Обычно они закрыты. Желаете осмотреть?

– Да, – Джорджи прошла по коридору, миновав несколько дверей, и указала напредпоследнюю. – Откройте эту.

Показалось, или в глазах миссис Гроув мелькнуло уважение. Она послушно достала ключи,вставила один из них в замок и провернула:

– Прошу.

Джорджиана зашла внутрь. Комната как комната. Все те же безликие стены и полосатыезанавески, только на полу не лежал ковер, а мебель была закрыта холщовыми чехлами.

– Как я понимаю, гости здесь не частое явление? – убедившись, что гостевая спальнясодержится в надлежащем порядке, Джорджиана повернулась к экономке.

– Конечно, миледи, – не сдержавшись, та все-таки фыркнула, – не каждый хочет общатьсяс тем, кто был обвинен в страшном преступлении.

– А вы? – рискнула спросить девушка.

Экономка нахмурилась:

– Простите?

– Вы не считаете его сиятельство виновным? – возможно, это было глупо, но Джорджианебыло не до уловок. Слуги всегда знают очень много, и если Джорджи хотела докопатьсядо правды, то следовало внимательно послушать, что они скажут. В ответ на ее вопросмиссис Гроув поджала губы, всем своим видом выказывая неодобрение подобным вопросам,пусть даже со стороны хозяйки.

– Разумеется.

Тем не менее ответ звучал подчеркнуто вежливо. Следовательно, экономка на сторонеграфа Эстли.

– Сколько вы служите здесь? – продолжила допрос Джорджиана, выйдя в коридор и ожидая,пока экономка закроет комнату.

– Почти всю жизнь, – черты лица миссис Гроув вдруг смягчились, а на тонких губахмелькнула улыбка. – С тринадцати лет.

– Так долго?

– Да, миледи. Тогда меня наняли выгребать уголь из каминов, потом сделали младшейгорничной, потом я стала личной горничной миледи, матери нынешнего хозяина, а ужпотом, когда… в общем, потом меня назначили экономкой.

– После пожара? – рискнула уточнить девушка.

– Да, миледи, хоть особняк и сгорел, пристройки уцелели. Большую часть слуграспустили, а я осталась.

– Ясно, – кивнула Джорджиана, понимая, что миссис Гроув – из той породы слуг, которыеготовы отдать за хозяина жизнь, несмотря ни на что.

– Хотите осмотреть следующую комнату?

Девушка покачала головой:

– Думаю, там тоже все в порядке.

– Благодарю. В таком случае позвольте показать вам первый этаж?

– Да, конечно.

Спустившись в холл, девушка быстро осмотрела гостиную и столовую, а потом направиласьв ту часть дома, которую видела во сне.

– Там библиотека и кабинет его сиятельства, – в голосе экономки послышалосьпредостережение. – Комнаты смежные, и милорд не любит, когда его беспокоят.

– Я учту это, – кивнула Джорджиана, внимательно осматривая коридор. Она безошибочнонашла нужную дверь и указала на нее:

– А там что?

От ее взгляда не укрылось, что экономка вздрогнула.

– Ничего. Комната не используется.

– Почему?

– Откройте ее.

– Миледи…

В ответ Джорджиана вскинула бровь. Экономка вздохнула, но послушно достала ключи. Ееруки подрагивали и ключ удалось вставить не сразу. Наконец дверь распахнулась.

– Прошу, – голос миссис Гроув звучал глухо. Джорджиана переступила порог иогляделась. Комната была абсолютно пустой. Ни мебели, ни занавесок. Штукатурка настенах скрывала следы пожара, но девушке показалось, что в комнате до сих пор тянетгарью.

– Что здесь было раньше? – спросила она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшеесямолчание.

– Кабинет ее сиятельства, – миссис Гроув вздохнула. – Вы должны знать: отец милордапогиб, спасая жену. Их тела нашли здесь.

– А… – вспомнив про высокого мужчину, выбежавшего из кабинета чуть раньше, Джорджианахотела поинтересоваться его личностью, но вовремя прикусила язык. Не стоилопосвящать посторонних в то, что она видела. На всякий случай девушка приложилаладонь к стене. Показалось, что камни задрожали. Девушка прикрыла глаза, пытаясьпредставить себе стену без штукатурки. Почти удалось. Правда, камень снова не далпроникнуть глубже, чтобы добраться до повреждений, полученных особняком во времяпожара.

– А что здесь было до кабинета? – поинтересовалась Джорджиана, заметив, что экономкас удивлением следит за ее действиями.

– До? – миссис Гроув нахмурилась. – Как по мне, так он всегда тут и был.

Девушка только вздохнула, понимая, что глупо задавать такие вопросы слугам. Наверное,стоило попытать самого Эстли. Уж он-то должен был знать историю своего родовогоособняка.

– Пойдемте, – она вышла, давая экономке возможность закрыть дверь, ведущую в прошлое.

После комнат настал черед кладовых и кухни. Все содержалось в идеальном порядке, очем Джорджиана не преминула заметить. Экономка сухо улыбнулась:

– Благодарю, миледи. Я могу идти?

– Да, разумеется.

Девушка подождала, пока миссис Гроув поднимется на второй этаж, и вернулась в тучасть дома, где располагалась библиотека. Убедившись, что смежная дверь закрыта, ихозяин дома не увидит ее, Джорджиана подошла к книжным шкафам.

Они были полупусты, а книги, стоявшие на полках, разочаровывали: обычные издания,которых полно в каждом доме: ни старинных фолиантов, ни редких изданий. Святая книгаи та была абсолютно новой, с пустыми страницами там, где принято записывать браки ирождение детей. Поколебавшись, стоит ли начинать записи со своего брака, Джорджианавернула ее на полку. В конце концов, вести записи было обязанностью главы рода, и нестоило нарушать традицию.

– Ищете что-то определенное? – вопрос заставил ее подпрыгнуть. Девушка обернулась:

– А, это вы…

– Какое разочарование, не так ли? – Эстли прикрыл дверь и шагнул к ней. Холодокпробежал по спине. Они были вдвоем в библиотеке, и, даже если Джорджи вздумаетсяпозвать на помощь, никто из слуг и пальцем не пошевелит.

– Разочарование? – переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ну вы явно не желали меня видеть, – он приблизился и теперь стоял, нависая наддевушкой.

– Не желала. И не желаю, – ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Какая досада. И все же, что вы искали?

– Я… – девушка прикусила губу, но все-таки рискнула: – Вы знали, что этот особнякживой?

Лицо графа окаменело.

– Он был живым, – бросил Эстли, закладывая руки за спину и отходя к окну. Голосзвучал глухо.

В памяти Джорджи возникла мужская фигура… Что, если… Она сглотнула и продолжила:

– Был?

– Вы знаете, как создавались живые дома? – поинтересовался Эстли. Он пристальновглядывался в заснеженный пейзаж за окном, словно там было что-то заслуживающее еговнимания.

– Как правило, архитектор делился частичкой своей магии, – кивнула Джорджиана,чувствуя себя школьницей, отвечающей плохо выученный урок.

– Анимы…

– Что? – моргнула девушка.

– Архитектор вкладывал под ключ-камень частичку своей души, – Эстли все-такиобернулся. – После чего уезжал, оставляя дом жить своей жизнью. Образно говоря,обрезал пуповину… Если этого не происходило, он погибал, а потом и его детище.

– Хотите сказать, что создатель этого дома умер? – хмыкнула Джорджиана, вспомнивродовой замок Линдгейтов, который жил уже несколько столетий.

– Нет, но случившийся пожар выжег дом, в том числе аниму. Каменные своды потолка невыдержали и упали… так что анима… ее больше нет.

– Вы так думаете? – спросила девушка.

Эстли обернулся.

– Хотите убедить меня в обратном?

– Нет, – Джорджи помотала головой. – Я просто… просто интересуюсь…

– Да… – граф подошел к одному из книжных шкафов и достал том в коричневой обложке. –Думаю, это вам пойдет на пользу. Держите!

Девушка покосилась на книгу, чьи золотые обрезы свидетельствовали о магическойценности.

– Что это?

– Книга об архитектуре и магии.

– Зачем вы даете ее мне? – девушка не торопилась брать книгу.

– Вы же за ней пришли. Или я что-то напутал?

– Да, спасибо…

Джорджиане не оставалось ничего другого, как протянуть руку. Пальцы соприкоснулись, икожу словно опалило огнем. Девушка попыталась отпрянуть, но вторая рука графанакрыла ее ладонь, удерживая над злосчастным фолиантом.

– Кстати, я совершенно запамятовал поинтересоваться, как вам спалось? – вкрадчивопоинтересовался Эстли. Слишком вкрадчиво, чтобы это можно было отнести к простойвежливости хозяина дома. Да и какая вежливость может быть у того, кто предал своюстрану?

Джорджи замерла, гадая, слышал ли он ночью ее рыдания. Скорее всего, нет, особняк,хоть и был почти мертв, надежно хранил секреты.

– Спасибо, прекрасно, – фыркнула она, чтобы хоть что-то ответить.

Янтарные глаза весело блеснули.

– Искренне рад, что мой визит не смутил вас, миледи.

Джорджиана вдруг обнаружила, что ее пальцы до боли стиснули злосчастную книгу. О, скаким наслаждением она бы вцепилась в волосы мужчины, стоящего перед ней и кривящегогубы в наглой ухмылке! А потом била бы его головой о стену…

Девушка даже подалась вперед, но в последний момент опомнилась.

– Смутил? – она постаралась, чтобы голос звучал как можно более небрежно. – Ну чтовы! Вряд ли можно смутиться от присутствия мыши или… таракана. Да и их обществопредпочтительнее вашего.

Все-таки она его задела. Книга выскользнула из рук Эстли, а его глаза зло сузились,впрочем, он сразу взял себя в руки.

– Не надейтесь, подобными сравнениями вы унижаете себя больше, чем меня. Дочьгерцога, вам должно быть стыдно, что вы стали женой таракана! – процедил он.

– Мне стыдно только за то, что я оказалась связанной брачными обетами с предателем,повинным в гибели стольких людей!

Противник скрипнул зубами, на его щеках заиграли желваки, и Джорджи внутреннесодрогнулась, вдруг осознав, что ему ничего не стоит ударить ее за подобнуюдерзость.

– Скоро это изменится, – мрачно пообещал Эстли.

– И каким же образом?

– Все очень просто: ваш брат поможет доказать мою невиновность.

– Никогда! – от возмущения Джорджи почти кричала. – Никогда, слышите, ни Берти, ниМакс не пойдут на это!

– Даже ради сестры? – осклабился граф.

– Вы… вы… – Джорджиана задохнулась, в голове зашумело от злости. – Вы бесчестныйчеловек!

Граф демонстративно зевнул:

– Знаете, миледи, вы начинаете повторяться. Это утомляет. Надеюсь, к обеду вывспомните о своем воспитании.

Надменно кивнув, он направился к дверям.

– Жаль, что вы не сломали шею! – прошипела девушка, не зная, что злит ее больше: егоневозмутимость или же то, что сама она так странно реагирует на его присутствие. –Без вас миру стало бы гораздо легче!

Граф остановился.

– А теперь вы ведете себя как школьница, – сообщил он, берясь за дверную ручку. –Право слово, еще чуть-чуть, и я решу нанять вам учителя танцев.

– З-зачем? – опешила Джорджиана.

– Чтобы не лишать вас удовольствия пытаться сбежать с ним, так же поступают все юныеэкзальтированные особы?

Он легко увернулся от полетевшей в голову книги, и весело насвистывая, вышел

Джорждиана так и осталась стоять в библиотеке, до боли сжимая кулаки. Наконец,опомнившись, она выдохнула и обреченно взглянула на книгу, лежащую на полу. Первыйпорыв был вернуть книгу на полку, но в этот момент половицы под ногой жалобноскрипнули, Джорджи остановилась.

– Хочешь снова ожить? – прошептала она, обращаясь к стенам. Тихий звон хрустальныхподвесок на люстре был ей ответом.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – вздохнула Джорджиана. В библиотеке онаоставаться не стала, слишком смущала смежная дверь, ведущая в кабинет хозяина дома.Девушка предпочла расположиться в гостиной и приказала принести чай и печенье. Онапрекрасно знала, что совершает почти кощунство, и что книги не стоит читать во времяеды, но надо же было себя хоть как-то порадовать.

Пока она ждала чай, послышались торопливые шаги, потом хлопнула входная дверь, поногам потянуло холодом. Суда по обрывку фраз, Эстли вышел из дома. Интересно, кудаон собирался?

Коря себя за любопытство, Джорджиана все-таки подошла к окну. Ее внимание мгновеннопривлек вороной жеребец, которого прогуливали у крыльца. Высокий, костистый, сгустой гривой он производил впечатление очень выносливого и в то же время достаточнорезвого. Возможно, майор Альберт Линдгейт мог придраться к грубоватой линии верхаили же к плосковатому затылку, сам он любил более горячих и оттого более тонконогихконей, но для прогулок по пересеченной местности вороной был весьма хорош.

Заметив хозяина, жеребец раздул ноздри и тихонько гугукнул. Эстли подошел к нему,провел рукой по шее, конь ткнулся носом в плечо, выпрашивая лакомство. Графрассмеялся, протянул ему извлеченный из кармана сухарь и, перекинувшись с конюхомпарой фраз, легко вскочил в седло. Конь навострил уши, явно предвкушая предстоящуюпрогулку.

Девушка завистливо вздохнула. У себя дома она всегда начинала день с прогулки верхом,но сейчас… У нее не было даже собственной лошади! Да и будь она, вряд ли Эстлипозволил бы ей скакать по холмам, сломя голову.

Злость на человека, в одно мгновение изменившего всю ее жизнь, нахлынула на нее сновой силой. Кончики пальцев закололо от магии. Стекла в свинцовой раме тревожнозазвенели, и девушка не была уверена, дом это или же ее собственная сила. В этотмомент Эстли взглянул на окна дома. Заметив жену, он улыбнулся и вежливо приподнялцилиндр. Пытаясь держать себя в руках, Джорджиана до боли впилась ногтями в ладонь.Поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда Эстли подобралповод и направил коня к воротам. Бить магией в спину было подло, к тому же, в этомдевушка была почти уверена, граф наверняка предусмотрел и эту возможность, стоилотолько вспомнить его блестевшие от лукавства глаза и подрагивающие уголки губ, когдаон смотрел на дом. Не стоило доставлять Эстли удовольствие и поддаваться напровокацию.

Крайне раздраженная Джорджи вернулась в кресло и открыла книгу. Текст оказался оченьтягучим и вязким. Написанный слишком замысловато, с россыпью запятых, он былсоставлен так, что девушка забывала начало предложения уже на середине и начиналаперечитывать, пытаясь понять смысл. Конструкции, арки, материалы для возведениястен, магические крепления и обереги… Наверное, она все-таки задремала, потому чтокнига выскользнула из рук и упала на пол. От удара переплет расклеился и нескольколистов выпало.

Джорджи подобрала их, небрежно засунула обратно и захлопнула. Отложив книгу, онапотерла глаза, старательно прогоняя остатки сна, а потом встала и подошла к окну.Унылый пейзаж раздражал, а тяжелые тучи, висевшие над самыми верхушками деревьев,грозили скорой снежной бурей. Джорджи вздохнула, чувствуя себя пленницей в замке.Интересно, вернулся ли Эстли?

Девушка беспокоилась не сколько за мужа, сколько за коня, которому предстоитпробираться через метель по обледеневшей дороге. Джорджиана снова бросила взгляд вокно. Никого. Только снежинки начинали срываться с неба одна за другой. Если дорогизаметет, то вороному коню придется не сладко. При мысли о том, что лошадь будетстрадать по прихоти хозяина, Джорджи опять охватил гнев.

Она заметалась по комнате, то и дело поглядывая в окно. Снегопад усиливался.Казалось, ещё немного, и белая завеса окончательно отрежет обитателей Эстли-мэнораот остального мира.

– Миледи, не переживайте, милорд не первый раз возвращается в такой снегопад, –раздалось за спиной. Джорджиана обернулась. Дворецкий почтительно замер на пороге, вего взгляде было дружелюбное сочувствие. Девушка вспыхнула, прекрасно представляя,как она выглядит в глазах слуг: юная жена, переживающая за мужа.

– Как я понимаю, конь тоже не в первый раз попадает в метель?

– Да, миледи, Вулкан – любимый жеребец его сиятельства.

– Даже так…

Отвлекшись, девушка едва не пропустила всадника, показавшегося в воротах. Опустивголову, вороной устало шагал к дому. Его шерсть покрылась инеем, грива развеваласьна ветру, но шаг оставался широким и очень четким. Действительно, выносливый.Вопреки ожиданиям, всадник не стал останавливаться у крыльца, а проехал мимо.

Джорджиана не могла осуждать его за это: сама она поступила бы так же, а потом,расседлав лошадь, долго бы растирала её сеном, ожидая, пока шерсть просохнет.

Успокоившись, Джорджи вернулась в кресло и снова открыла книгу, пытаясь продолжитьчтение, но безрезультатно. Мысли все лезли в голову, мешая сосредоточиться натексте. Что с ней самой теперь будет? Как они с Эстли будут уживаться бок о бок?Сможет ли она и дальше скакать верхом?

Она настолько погрузилась в свои размышления, что не услышала, как хлопнула входнаядверь. Опомнилась, только когда услышала до боли знакомый требовательный голос:

– Где он? Где этот…

– Макс! – Джорджиана вихрем вылетела в холл и повисла на шее брата. – Ты! Приехал!

– Джорджи, – маркиз стиснул сестру в объятиях. – Ты цела? Что он с тобой сделал?

От внимательного взгляда маркиза не укрылись припухшие веки и покрасневшие глазасестры. Он скрежетнул зубами:

– Если этот мерзавец хоть пальцем…

Джорджиана опустила голову:

– Макс… я…

Она прикусила губу, не зная, как рассказать брату, что совершила. Сейчас в егоприсутствии все поступки казались необдуманными и по-детски импульсивным.

– Я… – повторила Джорджиана, просто чтобы оттянуть время признания.

– Маркиз, какая неожиданность. Я полагал, что вы прибудете к ужину, не раньше, – Эстипоказался в холле. Он все еще был одет в костюм для верховой езды, волосывзъерошены, а блестящие сапоги заляпаны грязью, к одному из голенищ прилипласоломинка. Скорее всего, он вернулся с конюшни, войдя через чёрный ход. – Судя повашему виду, вы помчались сразу, как пообщались со своим кучером. Надеюсь, он не вобиде на меня за грубость моих людей? Отчаянные времена, знаете ли…

– Эстли, – прошипел Максимилиан. Его глаза сузились, а ладони полыхнули магическимсветом.

– Макс, нет! – Джорджиана замерла, изо всех сил вцепившись в запястья брата. Хозяиндома, казалось, не заметил угрозы. Улыбаясь, он спокойно подошел к гостю.

– Рад, что вы все-таки соизволили принять мое приглашение, дю Вилль.

– Я переступил порог этого дома только ради того, чтобы забрать сестру! – процедилмаркиз.

– Не думаю, что это возможно.

– Неужели?

– Как я понимаю, миледи, ваш брат сжег и мое сегодняшнее послание, поэтому еще не вкурсе? – игнорируя незваного гостя, граф подчеркнуто спокойно обратился кДжорджиане.

– В курсе чего? – голос маркиза не предвещал ничего хорошего.

Девушка судорожно вздохнула.

– Макс я… – слова застревали в горле. Она опустила голову: – Он прав, ты не можешь…не вправе… Мне придётся остаться здесь.

– С чего вдруг?

– Ваша сестра вчера оказала мне честь, выйдя за меня замуж, – Эстли предпочелвмешаться. – Именно это я и написал вам сегодня и просил вашего кучера передатьпослание лично в руки. Неужели он этого не сделал? Или это письмо постигла участьостальных?

Лицо Максимилиана вытянулось. Он растерянно взглянул на сестру:

– Джорджи? Это правда?

Внутренне содрогаясь от того, что сейчас произойдет, она все-таки посмотрела набрата:

– Да, но… Макс, не говори маме! Пожалуйста!

Теперь оба мужчины ошарашенно уставились на девушку. Она обреченно прикрыла глаза.Это убедило маркиза гораздо больше, чем все уверения Эстли или даже запись вцерковной книге: запись можно подделать, но отчаяние – никогда. Максимилианпочувствовал, словно земля уходит из-под ног. Проклятый предатель успешновоспользовался ситуацией, теперь Джорджиана полностью принадлежала ему, и даже самгерцог Дестерширский вряд ли смог сделать что-то для своей дочери. Кроме одного:замять старый скандал и не позволить разразиться новому. Но это означало бы предатьвсех тех, кто погибли по вине Эстли.

– И как ты предполагаешь мне скрыть от матушки этот факт? – осторожно осведомилсяМаксимилиан, понимая, что сестра на грани истерики.

– Н-не знаю, – она все-таки всхлипнула. – Я…

– Джорджи! – Макс резко притянул сестру к своему плечу и поверх ее головы мрачнопосмотрел на графа Эстли.

– Ты ответишь за все…

Он пожал плечами:

– Как вам будет угодно.

– Нет, Макс, не смей, – снова взвилась Джорджиана.

– Джорджи… – маркиз решительно отстранился. – Послушай.

– Нет, это ты послушай: ты не посмеешь! Не ты, не Берти, не Гриффин! Слышишь меня? –для убедительности она попыталась тряхнуть брата за лацканы фрака. Макс тяжеловздохнул, совершенно не представляя, что теперь делать. С одной стороны, Эстли повелсебя как порядочный человек и, оказавшись в компрометирующей ситуации, принялединственно правильное решение, чтобы сгладить последствия. С другой стороны, он самсоздал эту ситуацию, и пусть Максимилиан был тысячу раз неправ, сжигая письманераспечатанными, проклятый граф не имел права похищать его сестру. И уж тем болееприглашать на вальс. Наверное, все это пронеслось во взгляде, потому что Эстли тихохмыкнул.

– Знаете, я думаю, нам стоит продолжить разговор в моем кабинете, – он махнул рукой внаправлении дверей. – Здесь слишком много лишних ушей.

Максимилиан кивнул и нехотя выпустил сестру. Джорджиана собиралась последовать замужчинами, но граф преградил путь:

– Прошу прощения, миледи, но я предпочитаю говорить с вашим братом наедине. Вы можетеподождать нас в гостиной.

Джорджиана вскинула голову, всем своим видом давая понять, что не станет подчинятьсяприказам. Пусть этот человек и стал ее мужем, но он обманом и шантажом вынудил еепроизнести слова клятвы и теперь заплатит за это сполна.

– Макс? – девушка подчеркнуто обратилась к брату.

Он мрачно кивнул:

– Так будет лучше.

– И без лишних эмоций, – добавил Эстли.

Джорджи скрипнула зубами и мрачно взглянула на мужа.

– Вы обещали! – гневно напоминала она. – Вы дали мне слово!

– Разумеется, я сдержу его, – граф коротко кивнул. – Маркиз, прошу.

Макс еще раз посмотрел на сестру и шагнул через порог. Хозяин дома последовал за ними плотно закрыл дверь. Джорджиана беспомощно проследила за ними взглядом.

– Создатель, что я наделала, – прошептала она, но этого никто не услышал.