Глава 7

Джорджи кружила по гостиной, то и дело поглядывая на часы, стоявшие на каминнойполке. Казалось, что стрелки не двигаются, и девушка несколько раз проверяла, несломался ли механизм. Она прекрасно знала своего брата и совсем не знала того, ктотак внезапно стал ее мужем, и потому не понимала, чего ожидать от их встречи.Наконец хлопнула дверь. Послышались шаги, и маркиз вошел в комнату.

– Макс! – Джорджиана кинулась к нему, но сразу же остановилась. – А…

– Если ты вдруг беспокоишься о своем муже, – он хмыкнул, заметив, что сестравскинулась при слове “муж”, – то он жив и здоров. Пока что.

Джорджи тихо выдохнула и прижалась к плечу брата. Он как в детстве провел рукой по еенепокорным рыжим кудрям, отчетливо ощущая, как она вздрагивает от едва сдерживаемыхрыданий.

– Я все-таки убью Эстли! – процедил маркиз сквозь зубы.

– Нет, Макс, не смей! – ужаснулась Джорджиана. Слезы мгновенно высохли, она сердитоуставилась на него. – Слышишь, не смей! Ни ты, ни Берти, ни даже Гриффин никогдаэтого не сделаете!

– Это еще почему?

– Неважно, – она отвела взгляд. – Просто пообещай мне!

– Этот пистолет Эстли приставил к твоему виску? – догадался маркиз. – Поэтому ты исогласилась стать его женой?

Джорджиана пожала плечами:

– Ты и сам прекрасно знаешь, как строго наказывают за дуэли. Я не хочу, чтобы кто-тоиз вас умер или уехал из страны.

– Джорджи… – Макс с укором посмотрел на нее. – Если бы не согласилась, если бывернулась домой, мы бы решили все: я, отец… Но сейчас никто не в силах забрать тебяот него… Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– Я? – взвилась девушка. – А что наделал ты, Макс? Ведь прочитай ты хотя бы однописьмо и встреться с Домиником Эстли, ничего бы не случилось!

Она ожидала оправданий, но, к ее удивлению, брат только ссутулился и мрачно посмотрелна нее:

– Все еще хуже.

– Хуже?

– Да. Я подозреваю, что Эстли добивался встречи со мной, потому что тогда именно мойголос оказался решающим.

– Что? – охнула Джорджиана.

Настала очередь маркиза кружить по комнате.

– Я участвовал в заседаниях военного трибунала по делу Эстли. И именно я предложилвынести вердикт “не доказано”.

Джорджиана широко распахнула глаза:

– Но почему? Зачем ты это сделал, Макс?

– Потому что доказательств не было. Зато был целый граф, представитель знатного рода,чей отец верой и правдой служил в военном министерстве.

– Он же был графом!

Максимилиан покачал головой:

– Титул достался ему случайно. Умер дальний родственник, прямых потомков мужскогорода не было, и отец твоего мужа унаследовал владения и титул.

– Даже так? Кто бы мог подумать. Поэтому Эстли и учился в военной академии?

– Дань традиции, – кивнул Максимилиан. – К тому же имение почти не приносило дохода.Разбогател он гораздо позже.

– Он рассказал мне про облигации, – кивнула Джорджиана. – Какая ирония… избежатьнаказания, приумножить капитал… и все благодаря тебе.

– Сомневался не я один, Джорджи.

Она молчала, и Максимилиан продолжил.

– Донос, который мы получили, был анонимным, иных доказательств причастности Эстли кшпионажу не было, а сам он утверждал, что не виновен.

– Его допрашивали с пристрастием? – поинтересовалась Джорджиана. Она старалась чтобыголос звучал ровно, но все равно даже мысль о том, что человека, которого она знала,пусть и предателя, пытали, вызывала ужас. Макс усмехнулся:

– А ты кровожадна, сестричка!

Девушка криво улыбнулась:

– Скорее, прагматична. К тому же под пытками обычно люди склонны говорить правду.

– Или признаться в том, что не совершали.

– Возможно и это.

Она спокойно выдержала взгляд брата. Маркиз усмехнулся:

– Бедняга Эстли еще не представляет, как он попал! Знаешь, мне его даже жаль.

Джорджи повела плечом.

– Надо было думать до того, как похищать меня.

– Я тоже виноват, Джорджи, – Макс вздохнул. – Надо было все-таки прочесть те письма.

Джорджиана грустно улыбнулась:

– Что толку сожалеть о том, чего уже не случилось? Интересно только, зачем Эстлинужен именно ты…

Настала очередь Макса опускать взгляд:

– Он потребовал, чтобы я поднял его дело.

– Зачем?

– Чтобы доказать свою невиновность.

– Это возможно? – охнула Джорджиана.

Макс пожал плечами:

– Теоретически, да. В войну была неразбериха, сейчас все документы сданы в архив, и,вероятно, мы найдём доказательства его слов.

– А если нет? Если Эстли просто пытается подтасовать факты?

– Джорджи, чтобы тасовать, их сначала надо найти. Пока что у нас только слово Эстлипротив анонимного доноса.

– Да, ты прав, – задумчиво протянула девушка, прикидывая, сможет ли она втихаряобыскать дом. Что, если Эстли сохранил что-то: письма, старые карты. Он мог дажевести дневник! Увлекшись, Джорджиана не заметила, как ее глаза загорелись азартом.Увидев это, маркиз прищурился.

– Даже и не думай! – пригрозил он. – Кабинет Эстли-мэнора под магической защитой,спальня наверняка тоже. Да и сам Доминик не дурак, чтобы прятать доказательстваздесь.

– Или, наоборот, слишком умен и просчитал все, – Джорджиана ничуть не смутилась, чтобрат моментально разгадал ее план. – Может быть, в доме есть тайник?

– Джорджи, твоего мужа арестовали на Континенте! Он физически не мог привезти сюдабумаги.

– Это можно было сделать раньше. Или отправить их курьером.

– Доверить чужому свою тайну? К чему?

– Возможно, в деле замешан еще кто-то из армии! – не сдавалась Джорджи. – Не простотак же Эстли получал сведения, поэтому предусмотрел возможность шантажа!

Маркиз с сочувствием посмотрел на сестру:

– Тебе так противен этот союз?

Девушка отвернулась.

– Он угрожал мне, угрожал моей семье, Макс, угрожал всем вам! – голос звучал глухо. –Он похитил меня, заставил связать свое имя с моим, с нашим… Как ты думаешь, какие ямогу испытывать чувства к этому человеку?

– Тем не менее ты вышла за него замуж! – резко возразил Макс.

– А у меня был выбор? – Джорджиана задохнулась от негодования. Она подскочила кбрату, схватила за лацканы редингота и попыталась тряхнуть. – У. Меня. Был. Выбор?

Маркиз перехватил ее запястья:

– Нет. Джорджи, милая, ты все сделала правильно.

Завзятый интриган, он, не задумываясь, нашел верные слова. Запал прошел, Джорджианапокачала головой:

– Ты прав, я должна была послать его в Бездну.

Макс покачал головой:

– Это только бы усугубило все. Эстли прав, кто-нибудь из нас был бы вынужден вызватьего на дуэль, потом уехать, а досужие сплетники с радостью смешали бы твое имя сгрязью.

– Им ничего не мешает это сделать и сейчас, – горько усмехнулась девушка. – Я жевышла замуж за предателя.

– Ты вышла замуж за человека, которому вынесли вердикт “не доказано”, и которыйсейчас хочет обелить свое имя.

Девушка недоверчиво взглянула на брата:

– На чьей ты стороне?

– Уже не знаю, – Макс провел рукой по волосам, взъерошивая их. – Сказать по правде, явообще не уверен в том, что Эстли передавал сведения Узурпатору. Все-таки онкомандовал полком, а не служил в штабе.

Она истерично рассмеялась:

– Вот как? Почему же ты тогда запретил мне танцевать с ним на балу?

– Потому что не хотел, чтобы ты запятнала свою репутацию… – огрызнулся дю Вилль,понимая, что противоречит сам себе. – Впрочем, ты все равно умудрилась ввязаться вавантюру…

Джорджиана отвернулась и заморгала:

– Это нечестно. Ты же знаешь, не поедь я к тебе…

Маркиз шумно выдохнул и снова обнял сестру:

– Прости, я безумно зол. Прежде всего на себя… и на Эстли. Я должен былпредусмотреть…

– Ты не виноват, Макс, – настала очередь Джорджианы утешать его. – Ты же не могпредположить, что Эстли поступит так подло.

Максимилиан усмехнулся:

– Да уж… ладно, я попытаюсь сгладить последствия. И объяснить все родителям…

При упоминании о герцоге Джорджиана нервно сглотнула:

– Это обязательно?

– Джорджи! – возмущенно воскликнул старший брат.

– Да, ты прав, это не скрыть… – она закружила по комнате, кусая губы. – Но, Макс, чтомне делать, если они приедут сюда?

– Распорядиться приготовить спальни и подать чай в гостиную.

Девушка покачала головой:

– Я не смогу смотреть им в глаза…

– Дорогая… – маркиз легко остановил её, а потом приподнял подбородок, заставляясмотреть прямо в глаза. – Ты не совершила ничего дурного. Напротив, это Эстлиследует опасаться гнева нашего отца. И мамы.

– О, да!

Мысль о том, что ее светлость герцогиня Дестерширская может сделать с неугоднымзятем, приободрила. Правда, Джорджиана почти сразу же снова поникла:

– Но, Макс, я… мне нужно время…

– Хорошо, я постараюсь удержать их, хотя бы пока идет расследование по делу Эстли.

– Спасибо.

Она выдохнула. Маркиз с сочувствием посмотрел на сестру, прекрасно понимая, каковосейчас ей.

– Мне кажется, я предала всех нас, когда сказала “Да” у алтаря, – призналась она.

– Ты всего лишь хотела спасти свою честь… И наши с Берти судьбы.

– Ты забыл Гриффина.

Макс поморщился:

– Он еще слишком мал.

Джорджи рассмеялась, понимая, что брат пытается сменить тему разговора.

– Это не помешало ему быть отчисленным неделю назад.

Маркиз удивленно приподнял брови:

– Отец не говорил. Что на этот раз?

– Дрессированный кабан…

– Что? – Макс выпучил глаза.

– Вернее, они думали, что он дрессированный… и что это кабан… как по мне, такГриффину и его приятелям подложили фирменную свинью. Во всех смыслах. То есть им еёпродали. На ярмарке.

– Прости, а что они с ней сделали?

– Разумеется, привели в колледж, намереваясь продемонстрировать пару трюков. Они дажезакрыли ее в сарае. Но, судя по всему, не слишком хорошо. Свинья выбралась наружу.

– И? – Макс ухмыльнулся, ожидая веселых подробностей. Джорджиана закатила глаза, нопродолжила:

– К несчастью, как раз в этот день сцеживали вишневую наливку для ректора, и ягодывыкинули на компостную кучу, где свинья их и нашла. Представляешь себе, какой дебошона потом устроила?

– С трудом, – маркиз расхохотался.

– Отец тоже, особенно когда увидел полный список причиненного ущерба. Больше всегопорадовала двухсотлетняя каменная кладка сарая, разрушенная мощными копытамиживотного. Так что Гриффин сейчас дома. И не могу сказать, что он рад этомуобстоятельству.

– А свинья?

– Не поверишь.

– Что, тоже у нас дома?

– Нет, она в хлеву у одного из фермеров, но Гриффин теперь каждый день ездит туда,чтобы ухаживать за ней.

– Он что, решил стать фермером?

– Нет, но отец настоял, что раз Гриффин приобрел это животное, то должен нести полнуюответственность за содержание.

Макс широко ухмыльнулся:

– Полностью разделяю это мнение.

– Только не говори об этом самому Гриффину, – посоветовала Джорджиана. – Он и таксчитает тебя занудой.

– Неужели?

– Конечно, он был слишком мал и не помнит, когда и за что тебя отчисляли из колледжа!

– Ты не намного старше его!

– У меня всегда была хорошая память! – Джорджи лукаво улыбнулась.

– Кто б сомневался!

Она сразу же заметила, что брат взглянул на часы.

– Ты не останешься на ночь? – веселье тотчас схлынуло. Джорджиане стоило огромных силскрыть страх, охвативший ее. Она наедине с Эстли… Наверное, это все же удалось. Недогадываясь о чувствах сестры, маркиз беспомощно развел руками:

– Ты же понимаешь… Арабелла.

– Да, – глаза на секунду затуманились, и девушка сердито моргнула, прогоняянепрошеные слезы. Максимилиан вздохнул и обнял сестру, прижав к себе.

– Джорджи, я не вправе увезти тебя, но Эстли… Он дал слово, что не станет тебя ни кчему принуждать…

– И ты ему веришь?

– Клятва была магической.

Она усмехнулась:

– Тогда ни мне, ни тебе нечего опасаться, верно?

Тень пробежала по лицу маркиза:

– Джорджи…

– Ступай, Макс, – Джорджиана нежно оттолкнула брата.

– Уверена?

– Да. Чем быстрее ты займешься этим делом, тем быстрее найдешь доказательства еговины, и тогда я буду вспоминать скоропалительное замужество как небольшоеприключение, – она вымученно улыбнулась. – Не слишком приятное, конечно, но…

– Слова истинного Линдгейта.

– Верно.

Не зная, что ещё сказать, Макс направился к дверям, но на пороге замер, наконецрешившись задать вопрос, который беспокоил его:

– Что ты будешь делать, если Эстли все-таки докажет свою невиновность?

Джорджиана ухмыльнулась, точь-в-точь копируя старшего брата:

– О, тогда я постараюсь отравить ему остаток жизни. И, надеюсь, он проживетдостаточно долго, чтобы сожалеть о содеянном.

– Создатель, помоги бедняге, – пробормотал маркиз.

Больше к Эстли они не возвращались. Несколько ничего не значащих фраз, и Максвиновато взглянул на сестру:

– Мне надо ехать. Ты же понимаешь.

– Да, – девушка отвернулась, пуытаясь скрыть свои чувства. Как бы она ни хорохориласьперед братом, при мысли о том, что она останется один на один с почти незнакомыммужчиной, её охватывал страх. Поглощенная переживаниями, она не сразу поняла, чтобрат протягивает ей что-то:

– Вот, возьми.

– Зачем? – девушка непонимающе посмотрела на серебряный медальон. Простойполированный диск, витая цепочка – это не то, что дарят женщине, даже сестре.

– Он помогает держать связь на расстоянии, – пояснил маркиз. – Используй в самомкрайнем случае. Чем дальше расстояние, тем меньше он работает.

– Спасибо, – девушка надела медальон на шею. Брат все ещё стоял у порога.

– Джорджи, я… Только скажи, и я … я плюну на все и увезу тебя отсюда.

Он не шутил. Он действительно готов был это сделать. Готова ли была Джорджианаподставить всю семью под удар и заставить расплачиваться за собственную ошибку? Оназнала ответ.

– Ступай! – девушка почти выкрикнула это.

Макс подчинился.

Дверь захлопнулась, и Джорджиана кинулась к окну, желая продлить то ощущениеспокойствия и безопасности, которое охватывало ее рядом с братом. В сопровождении еёмужа, как странно, что у неё теперь есть муж, Макс как раз вышел на крыльцо.

Оба мужчины стояли рядом, и девушка невольно поразилась, насколько они похожи. Дажене внешне, хотя оба были темноволосые и обладали высоким ростом и атлетическимсложением, но какой-то внутренней силой, то и дело притягивающей взгляд.

Не зная всей подоплеки, можно было подумать, что эти двое – закадычные друзья.Максимилиан спросил что-то, Эстли пожал плечами и лениво ответил. К удивлениюДжоржи, маркиз рассмеялся, а потом сдернул перчатку и протянул руку, которую графпосле секундного колебания пожал.

Как раз в этот момент слуга подвел к крыльцу коня. Макс, не торопясь, натянулперчатку, вскочил в седло и подобрал поводья. Махнув на прощание, он неспешно выехалза ворота и направил своего гнедого прямиком через поля.

Джорджиана смотрела вслед удаляющемуся всаднику, чувствуя, как ее охватываетотчаяние. Детская вера, что старший брат приедет и решит все проблемы, растаяла,словно первый снег. Хотя нет, снег все еще белел, припорошив зеленые холмы.

– Он поехал напрямик и значительно сократит время, если, конечно, конь не устанетпрыгать, – раздалось за спиной.

Девушка обернулась.

– Конь Макса устанет прыгать? – горячо возразила она. – Никогда!

– Слова истинного Линдгейта, – граф Эстли повторил фразу, недавно сказанную братом.

– Вы подслушивали? – взвилась Джорджиана. Ее снова колотило, как всегда бывало вприсутствии Эстли. Не смотря на уверения Максимилиана, что Эстли дал клятву, Джорджибыло страшно. Одна в незнакомом доме с незнакомым мужчиной, который был ее мужем и,следовательно, имел все права: запереть ее, избить, приказать отдаться. И ему бы всесошло с рук. А еще он был предателем. Человеком, по милости которого погиб Ричард.Осознание этого заставляло Джорджиану забывать об осторожности.

– С чего вы взяли? – тем временем лениво поинтересовался граф.

– Разве это не так?

– Возможно.

Неопределенность ответа разозлила еще больше. Эстли откровенно смеялся над ней, иэтого девушка стерпеть не могла.

– Не стоило так унижать себя, милорд, – процедила она сквозь зубы. – Я и в лицо вамскажу то, что только что говорила брату: вы негодяй и предатель!

Она ждала резкой реакции, но граф только поморщился.

– Вы начинаете повторяться, моя дорогая. Меня это утомляет.

– Вы можете легко исправить это, позволив мне уехать, – улыбнулась девушка.

– И потерять заложницу? – фыркнул Эстли. – Ведь именно так вы о себе сейчас думаете.

– А вы по-другому?

– Вы моя жена.

Настала очередь Джорджи рассмеяться.

– Жена? – это было так смешно, что она хохотала и хохотала, не в силах остановиться,Эстли пришлось хорошенько встряхнуть ее:

– Прекратите!

Смех стих. Джорджиана с ненавистью взглянула на стоящего перед ней мужчину.

– Жена! – с горечью произнесла девушка. – Бесправное существо, которое только идолжно, что говорить: “Да, милорд!”, “Конечно, милорд!” и удовлетворять все вашипотребности!

Она ожидала нового приступа ярости, но, к ее удивлению, граф улыбнулся.

– Вы правы.

– В чем?

– Раз уж вы по собственной воле готовы удовлетворять все мои потребности, то… у менядавно при виде вас возникает непреодолимое желание… – он решительно двинулся надевушку.

Джорджиана отпрянула, широко распахнув глаза:

– Но… Вы же обещали… Вы поклялись…

– У меня же нет благородства, – напомнил он, не сводя взгляда со своей жертвы. – Аклятвы… их можно и обойти. Главное – как формулировать.

Девушка побледнела и оглянулась, пытаясь найти путь к отступлению.

– Дверь за моей спиной, и вряд ли я уступлю вам это преимущество, – граф легкоразгадал ее мысли. – Скорее, я загоню вас в угол, и потом…

В подтверждение своих слов он шагнул вперед, вынуждая Джорджиану попятиться, пока онане наткнулась на стену.

Сердце испуганно колотилось, а тело охватила странная дрожь. Страх почему-тосмешивался еще с чем-то, но Джорджи не могла понять, что это за чувство.Предвкушение? Да, скорее всего, предвкушение, как бывало, когда Берти позволял ейпоездить на новой лошади, или же она танцевала вальс с красивым партнёром. Толькосейчас это чувство было во сто крат сильнее.

Девушка упустила момент, когда оказалась в ловушке: граф выставил руки, с двух сторонопираясь ладонями. Теперь все, что оставалось Джорджиане, – беспомощно смотреть, какЭстли медленно наклоняется к ней.

При воспоминании о его губах, касающихся ее губ, в ушах зашумело. Близость мужчины,запах его парфюма, тепло его тела – все это путало мысли, а ноги почему-топодкашивались. Джорджиана была даже рада, что позади стена, к которой можноприслониться. Эстли наклонился ещё ближе, и она покорно прикрыла глаза, ожидаянеизбежного, но поцелуя так и не последовало.

– Это очень опасно – злить мужчину, в чьей власти вы находитесь, – прошептал граф.Его горячее дыхание обжигало ставшую вдруг чересчур чувствительной кожу.

– Вот как? – язык не слушался, и все слова произносились с трудом. – И что же вы мнесделаете?

– Выпорю.

– Что?!

Морок мгновенно прошел, и Джорджиана в изумлении уставилась на мужа.

– Если подобное поведение повторится, то я отшлепаю вас так, что еще неделю вы несможете сидеть, – спокойно подтвердил он, все еще удерживая девушку между своих рук.– И уверяю, ни одна клятва вас не спасет, поскольку это будет сделано для вашего жеблага.

– Да как вы… – она задохнулась от негодования.

– Смею? – подхватил Эстли. – Вы моя жена. Вам пояснить, что это значит, или вы,наконец, признаете, что вчера добровольно вверили себя мне?

– Вы шантажировали меня! – как Джорджиана ни старалась, на глазах все равно выступилислезы. – Вы угрожали моей семье!

– Но тем не менее вы согласились…

– Ненавижу! Как же я вас ненавижу!

В негодовании она сжала кулаки и замолотила по груди графа. Бесполезно. Он толькопоморщился, а потом ухватил девушку за запястья и немного отстранился с интересомрассматривая ее, словно видел впервые.

– Значит, именно так вы представляете наш союз, миледи? – спокойно поинтересовалсяон.

– Да! – Джорджиана снова дернулась. Вопреки ожиданиям, Эстли разжал руки.

Девушка резко отпрянула. Волосы растрепались, пряди падали на лоб, а запястья болели,все еще храня память о железной хватке графа. А ведь слуги наверняка слышалиотголоски этой бурной сцены. Большей вульгарности невозможно было и представить.

– Это все вы! – выпалила она, с яростью смотря на Эстли. – Вы…

Она осеклась и поспешила выскочить из комнаты. Стены дома давили. Джорджи казалось,что она находится в склепе, и над ней вот-вот опустится могильная плита.

– Миледи? – лакей, внезапно появившийся в холле, вопросительно посмотрел на нее. Налице парня читалось удивление. Джорджиана вдруг представила себя со стороны:растрепанная, заплаканная, с трясущимися руками. Какой позор! Дочь герцога…

Окончательно подавленная, она рванула входную дверь и выскочила наружу. Ветерналетел, кидая в лицо пригоршни колкого снега. Атласные туфельки промокли. Понимая,что ей некуда бежать, Джорджиана замерла на крыльце, опираясь ладонью на колоннупортика. Горло сжимали спазмы, и девушка с трудом смогла сделать вдох.

Тонкая ткань платья почти не защищала от ветра, пальцы леденели, но она почти нечувствовала этого. Ее трясло от собственного бессилия. Непрошеные слезы катились пощекам, девушка всхлипнула и упрямо смахнула их тыльной стороной ладони. Очереднойпорыв ветра заставил поежиться. Внезапно теплая ткань опустилась на плечи, ужезнакомый запах парфюма защекотал ноздри. Джорджи обернулась. Эстли стоял за ееплечом, демонстративно заложив руки за спину. Рукава его рубашки трепал ветер, ажилет был усыпан снежинками, они таяли, оставляя пятна, но граф, казалось, необращал внимания на это. Он стоял с абсолютно ровной спиной и терпеливо ждал, покажена успокоится.

– Зачем? – бестолково поинтересовалась Джорджи, одним словом спрашивая все сразу:зачем он вышел, зачем отдал ей свой фрак, зачем предавал свою страну и… предавал ли?Поймав себя на этой мысли, Джорджи нахмурилась.

– Вы же замерзнете, – граф пожал плечами.

– Вам-то что с того?

– Я потеряю ценную заложницу.

Джорджи вскинулась, но вовремя заметила смешинку в его глазах и прикусила губу,сдерживая резкие слова, готовые сорваться с языка. Улыбка все-таки мелькнула нагубах мужчины.

– Может быть, вернемся в дом и наконец спокойно обсудим все? – мягко предложил он.

– Обсудим? – глупо переспросила девушка. Голос звучал жалко. Она дрожала, теперь ужеот холода и пронизывающего ветра.

– Да. Мы оба оказались в достаточно непростой ситуации, и лучшее, что можно сделать,– договориться друг с другом, – он отступил, приглашая вернуться в дом.

Возразить было нечего. Пожав плечами, Джорджиана кивнула. Эстли подхватил ее подруку. Он мелко дрожал, и Джорджи невольно почувствовала угрызения совести, чтозаставила его стоять на пронизывающем ветру, но сразу же постаралась выбросить их изголовы.

Ее туфли давно промокли и заледенели настолько, что она едва не упала,поскользнувшись на мраморном полу холла. Пришлось сильнее опереться наподдерживающую ее мужскую руку. Девушка ожидала хмыканья или скрытого торжества вовзгляде Эстли, но он, казалось, ничего не заметил.

Зайдя в гостиную, девушка присела на диван и с нескрываемым удовольствием протянуларуки к огню, а потом, спохватившись, покосилась на графа. Он расположился в кресленапротив, задумчиво рассматривая ту, кто стала его женой. Чувствуя себя неловко,Джорджиана не стала первой начинать разговор. Слишком опустошенная эмоциями, онарадовалась невольной передышке, которую ей предоставили. А еще – огню в камине итолстым стенам, защищавшим ее от пронизывающего ветра. Наслаждаясь теплом, она почтизадремала, когда граф все-таки прервал затянувшееся молчание.

– Итак, следует признать, миледи, что мы с вами оба стали жертвой обстоятельств.

– Оба? – встрепенувшись, Джорджи широко распахнула глаза.

Эстли только развел руками:

– Увы, уверяю, я так же не хотел жениться на вас, как и вы выходить за меня замуж.Знай я, что в карете едете вы, то приказал бы своим людям сопроводить вас домой иберечь как зеницу ока!

– Но вы не знали…

– К несчастью, да, что привело к катастрофе, – привстав, Эстли шутливо поклонился изаслужил очередной гневный взгляд. Впрочем, графа это ничуть не смутило, он спокойнопродолжил:

– Как я уже говорил, я рассчитывал на разговор с вашим братом, но никак не наскоропалительную женитьбу, тем более на рыжеволосой фурии.

Джорджиана скрипнула зубами:

– Да дался же вам мой цвет волос! Мне обриться налысо?

Граф покачал головой:

– Не думаю, что это изменит ваш характер.

Он говорил крайне серьезно, но Джорджи заметила, что его губы подрагивают, словносдерживая смех.

– Да что вы себе позволяете!

Она собиралась вскочить, но граф легко удержал ее:

– Прошу, мне не хочется еще битый час вставать и садиться обратно только потому, чтовы не можете сдержать свои чувства.

Джорджиана демонстративно посмотрела на руки, сжимавшие ее предплечья.

Пальцы мгновенно разжались. Эстли откинулся на спинку кресла, задумчиво следя засобеседницей.

– Вы хотели предложить что-то, – напомнила девушка.

– Да, – протянул граф, словно подбирал слова. – На самом деле я хотел заключитьперемирие.

– Перемирие? – зачем-то переспросила Джорджи. Она разомлела от тепла, и ее то и делоклонило в сон.

– Ага.

Он снова замолчал, ожидая, пока собеседница осознает смысл сказанного. Джорджиана сусилием взяла себя в руки:

– И в чем оно заключается?

– Ну… – улыбка исчезла с лица, и Эстли вдруг стал абсолютно другим. Джорджиподумалось, что именно такой человек мог вести солдат в бой и… передавать сведенияприспешникам Узурпатора? Сейчас в это верилось с трудом, слишком уж открытым былвзгляд янтарных глаз. Неужели он действительно невиновен? И сможет это доказать? Ноесли он это сделает, то Джорджи окажется связанной с ним “покуда смерть неразлучит”… Она не желала об этом думать. По крайней мере сегодня.

– Думаю, вы уже поняли, что я легко могу отравить вам жизнь и даже похлеще, чем вымне, – тем временем продолжал Эстли, не догадываясь, что творится в душесобеседницы. – Но… мне бы не хотелось этого делать.

– Вот как? – только и произнесла девушка.

Граф криво усмехнулся.

– Вы можете считать меня кем угодно: подлецом, предателем, трусом, – его голос былпропитан горечью. – Уверяю, за эти годы я вполне привык. Но насильником я никогда небыл. И как уже говорил вашему брату, не собираюсь им становиться.

– Хотите, чтобы я отдалась вам по доброй воле? – мрачно поинтересовалась девушка.

Эстли виновато взглянул на нее:

– Ни в коем случае! Я же говорил, что рыжеволосые женщины меня не привлекают, так чтоможете не стараться.

– Я и не собиралась! – возразила Джорджиана и осеклась, понимая всю абсурдностьситуации. Собеседник терпеливо ждал. И девушка продолжила уже более спокойно:

– Но… вам ведь нужны наследники…

– Думаю, решение этого вопроса мы оставим до лучших времен, – хмыкнул граф.

– До лучших? – опешила Джорджиана.

– Разумеется. Запятнанное подозрением в предательстве имя – сомнительное наследство,верно?

– Стоило подумать об этом прежде, чем сообщать секретные сведения Узурпатору, – несдержалась Джорджи.

Эстли прищурился:

– Интересно, что вы будете делать, когда выяснится, что обвинения были ложными?

– Если выяснится, – поправила девушка.

– Не привыкли признавать, что не правы, не так ли? – подчеркнуто вежливо осведомилсяЭстли.

Джорджиана покачала головой:

– Я всего лишь хотела сказать, что прошло слишком много времени, и, возможно, выпросто не сможете ничего доказать.

– Вам этого бы хотелось?

– Мне? – взвилась Джорджиана. – Оставаться женой изгоя, слушать перешептывания заспиной и, каждый раз глядя вам в глаза гадать, виновен ли человек, за которого явышла замуж, в смерти моего брата?

– А если не виновен? – перебил её Эстли. Он подался вперёд, внимательно всматриваясьв лицо девушки, словно она была судьей, оглашавшей вердикт. – Что вы будете делать,если я не виновен?

Джорджиана отвела взгляд. Она не знала, просто не задавалась этим вопросом. До этойминуты для нее все было просто. Граф Эстли – предатель, чью вину не удалосьдоказать, и ему нет места в приличном обществе. Но теперь она стала его женой, и ктому же Макс… Джорджи верила брату и понимала, что маркиз дю Вилль не стал быпомогать виновному, будь тот хоть трижды женат на его сестре. Она судорожновздохнула. За последние сутки ее жизнь кардинально изменилась, и девушка непонимала, что ей теперь делать. Не в силах продолжать разговор, она встала, вынуждаяграфа подняться.

– Прошу прощения, милорд, у меня болит голова, – чопорно произнесла она фразу,которую всегда ненавидела, считая напыщенной и крайне глупой. Не дожидаясь ответа,девушка направилась к дверям.

– Ваш брат поверил мне гораздо быстрее, – раздалось за спиной. Джорджи обернулась:

– Мой брат? Ричард?

– Максимилиан.

Она вздрогнула, испугавшись, что граф прочитал ее мысли, а потом как можно болеебезразлично пожала плечами:

– А… просто он не был на нашем венчании и не видел, как вы обманом вынудили менясказать “Да”.

Последние слова она произнесла уже в холле и сразу же пожалела об этом. Гулкое эхо,казалось, разнесло их по всему дому. Во всяком случае, лакей, крутящийся неподалекуот дверей, наверняка все слышал. Смерив его строгим взглядом, девушка поспешиласкрыться в своей спальне.