Глава 8

Она долго ходила по комнате из угла в угол, то и дело возвращаясь к словам, сказаннымЭстли. Неужели он действительно был невиновен? Но тогда почему его арестовали исудили? Но если он виновен и избежал наказания, зачем он так рьяно добивался того,чтобы его полностью оправдали? А если он невиновен, то почему Макс не желал с нимвстречаться? Зачем Эстли выскочил за ней на крыльцо, знал же, что Джорджи некудабежать? И, главное, зачем он женился? Традиции? Благородство? Желание приблизиться ксемье Линдгейтов?

Хоть граф Эстли и был богат, обладал титулом, но должен был понимать, женись он хотьна тысяче дочерей его светлости, герцог никогда не подаст руки предателю и виновникугибели своего сына. Джорджиана понимала, что непоследовательна в своих мыслях, ноголова шла кругом, и она не знала, как ей быть и во что верить.

А что, если своим поступком Эстли действительно хотел показать, что действительноневиновен? Пожал же Макс ему руку на крыльце… Или это был жест, чтобы усыпитьбдительность?

Окончательно вымотавшись, девушка рухнула на кровать и уставилась на потолок, пытаясьпонять, как себя вести с мужем. Эпизод в гостиной продемонстрировал, что, как бы ейни хотелось дать волю своему гневу и показать графу, какую ошибку он совершил,женившись на ней, Эстли мог испортить ей жизнь похлеще. И никто не вступится за неё:по закону Джорджиана – его жена. Наверное, в этом и скрывался смысл решения графаобвенчаться с ней: теперь никто не сможет забрать Джорджи из Эстли-мэнор. Отчаяниенахлынуло снова. Девушка перевернулась на бок и свернулась калачиком, обхвативколени руками. Одна в чужом доме, зависящая от прихоти мужчины, которого едва знала.Чудовищная участь.

Джорджи всхлипнула, но сразу же вытерла слезы. Хватит раскисать! Она Линдгейт, аЛиндгейты не сдаются так просто. Если ей никто не может помочь, придётсяпозаботиться о себе самой.

Эстли предложил перемирие. Значит, он так же не заинтересован в вечных стычках, ктому же его не привлекают рыжеволосые. И если принять его предложение о перемирии,усыпить бдительность, тогда…

Она не помнила, как заснула. Казалось, секунду назад Джорджи размышляла о том, чтобудет делать, и вот Бетси уже аккуратно трясёт хозяйку за плечо:

– Миледи, миледи…

– А?.. Что?

– Скоро ужин…

– Вот как? – она с трудом подавила зевок. После сна, напоминавшего, скорее, забытье,голова все еще была тяжелой. Джорджи провела рукой по лбу, откидывая спутанные рыжиепряди и поморщилась, представляя, как долго будет их распутывать.

– Мне принести его сюда?

– М-м-м…

Мысль сказаться больной и остаться в спальне звучала весьма соблазнительно, но сЭстли станется заявиться, чтобы узнать о самочувствии, а девушке не хотелось, чтобыон видел ее такой.

– Нет, я спущусь, – Джорджи нехотя встала. Тело затекло, и движения получилисьскованными. Не обращая внимания на горничную, девушка потянулась, а потом прошласьпо комнате, массируя плечи.

– Мне приготовить вечернее платье? – робко поинтересовалась Бетси, принимаязадумчивость хозяйки за гнев на то, что служанка посмела ее разбудить. Джорджипокачала головой. Вечернее платье у нее было только одно, то самое, в котором онатанцевала с Эстли на балу.

– Нет, не стоит, – девушка взглянула на себя в зеркало. Она не разделась перед тем,как лечь в кровать, и тонкая ткань наряда безнадежно помялась, а подол, намокший подснегопадом, был испачкан. В таком виде выходить из спальни было просто неприлично.

– Подай мне зеленое в полоску.

– Но миледи, оно же… – попыталась возразить Бетси, и была остановлена строгимвзглядом.

– Утреннее, да, – подтвердила Джорджиана.

Горничная только вздохнула. Она выглядела такой расстроенной, что пришлось снизойтидо объяснений:

– Мой гардероб сейчас ограничен, и мне бы хотелось сохранить лучшие наряды для болееторжественного случая.

– Ох, конечно, – Бетси всплеснула руками. – Как же я сама об этом не подумала.Простите, миледи.

– Ничего страшного, просто помоги расчесать волосы…

Не желая оттягивать момент очередной встречи с хозяином дома, она все еще не могладумать о графе, как о собственном муже, Джорджиана переоделась и спустилась вгостиную. Эстли там не было, его не оказалось и в столовой, хотя все было накрытодля ужина.

– Прошу прощения, миледи, – спохватился лакей, который стоял у дверей. – Милордпросил передать, чтобы вы приступали к ужину без него.

– Вот как? – фыркнула Джорджиана. Радость от отсутствия врага смешивалась снегодованием по поводу такого явного пренебрежения. В семье герцога пропустить ужинможно было только по очень уважительной причине: болезнь, вызов в парламент,собственная смерть… Вряд ли Эстли мог придумать что-то подобающее.

– Да, – лакей кивнул, – он…

Девушка выставила руку, обрывая словоизлияния слуги:

– Я понимаю, что только чрезвычайно важные и неотложные дела могли задержать егосиятельство. И раз он настаивает…

Она присела на стул, придвинутый лакеем, и принялась за ужин. Закуски сменилисьосновным блюдом, а граф так и не пришел. Джорджиана мрачно ковыряла кусок на своейтарелке. Вкуса она почти не чувствовала, слишком разозленная на то пренебрежение,которое проявил к ней муж. К тому же в открытую при слугах! И этот человек днем сампросил о перемирии!

Девушка покосилась на лакея. Парень стоял у дверей с абсолютно безучастным видом,словно подобный ужин проходил каждый день. А ведь он действительно проходил каждыйдень, только вместо Джорджианы за столом в одиночестве сидел хозяин дома. Изгой,которому нет места в приличном обществе. Теперь его позор коснулся и Джорджи. А всепотому, что Эстли заставил стать его женой. И ведь он даже не любит рыжеволосых!

Она вздрогнула и вонзила нож в мясо так, что лезвие противно скрипнуло по тарелке.

– Да что же это! – позабыв о лакее, все еще маячившем у дверей, девушка практическиотшвырнула приборы. Привыкшая к восхищению, она негодовала не то на графа,осмелившегося открыто заявить о том, что Джорджи не в его вкусе, не то на себя, чтоее так задевало это пренебрежение. А ведь на балу она видела интерес в его глазах.

– Миледи не понравился ростбиф? Он слишком жесткий? – опасливо поинтересовался лакей.

Вопрос заставил опомниться. В конце концов, какое дело Джорджиане до поведения графаи его мнения по поводу цвета ее волос? Чем меньше они буду встречаться, тем лучше, исегодняшний ужин тому лучшее подтверждение.

– Все прекрасно, – она поспешила успокоить слугу. – Передайте кухарке моюблагодарность.

– Да, миледи.

Улыбнувшись, правда, улыбка вышла слишком натянутой, девушка встала. Конечно,пользуясь отсутствием Эстли, можно было попытаться обыскать кабинет, но лакей следилза каждым её шагом. И вряд ли парень будет молчать, если девушка зайдёт в кабинетграфа. Придётся выждать.

Распорядившись подать десерт в гостиную, она вышла из комнаты и столкнулась лицом клицу с тем, кто занимал ее мысли. Граф как раз появился в холле со стороны кухни, повсей видимости, зайдя в дом через вход для слуг.

Он выглядел так, что Джорджи сначала решила, что это кто-то из сельских жителей, ихотела указать на дверь. Лоснящиеся от времени бриджи, белесо-коричневый сюртук весьв пятнах и заломах, грубые ботинки, с которых падали комья грязи. Единственное, чтовыдавало происхождение, – рубашка из тонкого батиста, но и она была в разводах,особенно манжеты. При виде девушки граф сдержанно поклонился.

– Миледи, прошу прощения, что бросил вас за ужином, – начал он, – но мой коньпоскользнулся, когда его заводили в конюшню, и захромал. Как вы понимаете, пришлосьбросить вас и пойти туда.

Злость, которую копила в себе Джорджиана, моментально прошла. Завзятая лошадница, онапрекрасно понимала мотивы графа и, более того, сама поступила бы точно так же. Дажеотец и тот бы лично поспешил на конюшню.

– Надеюсь, ничего серьезного? – встревожилась девушка.

– Думаю, нет, но мне пришлось удерживать его, пока ему проливали ногу водой, а потомнакладывали охлаждающий компресс, Вулкан терпеть этого не может.

– Такое случается, – совершенно искренне улыбнулась Джорджи. – Арчи, виконт Грей,как-то приобрел лошадь, которая боялась луж и шарахалась от них.

– Не слишком приятное качество.

– Да, с учетом того, что ее продали как охотничью и уверяли, что кобыла прекрасносебя ведёт в полях.

Эстли рассмеялся:

– Как я понимаю, продавец забыл упомянуть, что перед выездом в полях неделю должнастоять сухая погода?

– Угу. Видели бы вы лицо Грея, когда лошадь, увидев лужу, резко остановилась, а онперелетел через ее голову и упал прямиком в грязь! Грей был в такой ярости, чтохотел пристрелить бедное животное.

– И что ему помешало?

– Не что, а кто. Берти. Он выкупил несчастное животное и подъездил. Правда, ездить наней все равно может не каждый.

– А вы?

– Я? – Джорджи смерила собеседника надменным взглядом, оскорбленная самой сутьювопроса. – А вы как думаете?

– Мало ли, – Эстли пожал плечами. – Вдруг вы боитесь лошадей.

– Что-о-о?

От подобной наглости дыхание перехватило. Не в силах вымолвить и слова, Джорджианазло уставилась на собеседника и вдруг заметила, что уголки его губ подрагивают.

– Вы… Да вы издеваетесь!

– Немного, – признался Эстли, ничуть не смущенный тем, что его раскрыли. – Нопризнаться, вы так очаровательно гневаетесь, что я не мог удержаться!

– Вы бесчестный человек! – на это раз она сказала это в шутку, без задней мысли, исразу же осеклась, но было поздно. Непринужденность, с которой они разговаривали,прошла, Эстли помрачнел.

– Вы, кажется, собирались пить чай в гостиной? – сухо поинтересовался он.

Коря себя за неосмотрительность, девушка помотала головой:

– Я передумала.

– В таком случае не смею вас более задерживать, – холодно кивнув, граф легко взбежалпо ступеням и скрылся в коридоре. Дверь громко хлопнула, заставив Джорджианувздрогнуть.

Она прикрыла глаза:

– Какая же я…

Поколебавшись, не стоит ли дождаться графа и пояснить свои слова, она все-такипредпочла сбежать в спальню. Джорджиана понимала, что Эстли ничего не стоит зайти кней, но почему-то была уверена, что сегодня граф этого не сделает, предпочтя еекомпанию ростбифу.

Распорядившись принести чай, девушка устроилась у камина с той самой книгой, которуюнакануне взяла в библиотеке графа.

То ли у нее было подходящее настроение, то ли вмешались высшие силы, к середине пятойглавы громоздкий текст оказался все-таки вполне читабельным, и через два часаДжорджи казалось, что она знает о живых домах все. В отличие от бездушныхсовременных возводимых за пару-тройку лет, старые особняки строились десятилетиями.Как правило, архитектор вкладывал в свое творение частичку души. Потом он уезжал, адом начинал жить своей жизнью: шутить над хозяевами, выгонять неугодных,симпатизировать юным хозяйкам и просто жить. Единственное, что могло убитьмагическую сущность, был пожар. Если огонь достигал ключ-камня, то магия выгорала, асам дом погибал.

– А ведь ты горел, – девушка отложила книгу. Стекла в ответ печально звякнули. Встав,Джорджиана провела ладонью по стене. Несмотря на огонь в камине, стена былахолодная, словно дом уже умер.

– Интересно, можно ли тебя возродить…

Показалось, что камни под ладонью дрогнули. Сердце замерло, а потом заколотилосьчасто-часто. Девушка подхватила книгу и пролистала в надежде найти хоть что-то поповоду воскрешения домов. Безрезультатно. Джорджи подумывала, не спуститься ли ей вбиблиотеку, но решила, что это может подождать, она не хотела встречаться с Эстли.По крайней мере сегодня. Она еще долго сидела у камина, но граф так и не появился, иДжоржи наконец отправилась спать.

Утром она проснулась достаточно рано и долго смотрела на балдахин, гадая, чем сегоднязаняться. Безделье утомляло. Конечно, самое правильное было бы пойти на конюшню исамой посмотреть, что случилось с конём. Как бы она ни относилась к хозяину,животное не должно страдать.

Она бросила взгляд в окно. Судя по всему, выпавший вчера снег начал таять, а выйти вслякотную погоду в летнем платье было бы самоубийством. К тому же грязь могла убитьлюбой наряд. В памяти всплыло, в каком виде вчера с конюшни вернулся Эстли. Если быне рубашка, он выглядел бы как фермер. Девушка на секунду задумалась, а потомпозвонила в колокольчик.

– Сможешь подыскать мне теплое простое платье? – поинтересовалась она у Бетси, кактолько та переступила порог комнаты.

– М-миледи, зачем вам? – охнула служанка.

– Хочу наконец-то прогуляться.

– Но… – горничная смутилась. – Где ж его взять?

– А у тебя ничего нет?

– Ну я давеча новое сшила, – Бетси ошеломленно смотрела на хозяйку, – но оно вам неподойдет.

– Отчего?

– Оно же совсем простое…

– И что? – воодушевленная тем, что ее невольное заточение окончено, Джорджианарадостно откинула одеяло и вскочила с постели. – Неси!

Платье из темно-синей шерсти было совсем новым, но оказалось великовато, Бетсисобиралась забрать его, чтобы ушить, но Джорджиана отвергла это предложение,попросту подколов подол булавками. В обмен она всучила служанке одну из своих шалей.

– Я бы отдала тебе свое платье, но боюсь, ни одно не подойдет, – девушка виноватоулыбнулась. – В любом случае ты можешь заказать или сшить любой другой наряд, я всеоплачу.

Обещание было несколько опрометчивым, ведь они не обсуждали с Эстли ее содержание, нов конце концов, у Джорджи были и ее собственные деньги, правда, они хранились вбанке в Ландии.

– Миледи, – ахнула горничная. – Спасибо, но …

Джорджи только махнула рукой, останавливая поток благодарностей. Позавтракав, онаподхватила перчатки, и наконец-то вышла за порог особняка. Холодный ветер налетел,трепля тяжелый плащ, который также принесла заботливая горничная вместе сперчатками. Плотнее запахнув полы, Джорджи направилась на конюшню.

В отличие от особняка, здание было достаточно новым. Сложенное из кирпича, оно былопостроено в виде каре, двор которого использовался как плац. Сейчас большая частьлошадей гуляла за изгородью, вплотную примыкающей к задней стене конюшни. Джорджиананасчитала более десятка. Они стояли небольшими группами, опустив головы, ивыискивали зеленую траву. Девушка почувствовала, как на нее снисходит умиротворение.Она всегда любила просто наблюдать за лошадьми, подмечая интересные детали, когдаони общались друг с другом: четкую иерархию, симпатии и антипатии.

Но сейчас было слишком холодно да и некогда, поэтому Джорджи поспешила на конюшню.Жеребца она узнала сразу, тот самый, который накануне был под седлом Эстли. Онпонуро стоял в деннике, меланхолично жуя сено. Вблизи он казался ещё более широким икостистым.

– Привет, – дружелюбно окликнула девушка вороного красавца.

Услышав незнакомый голос, конь высунул голову, на всякий случай прижав уши, но всеранво было заметно, что он с интересом поглядывает на незнакомку.

– Смотри, что я приготовила для тебя, – Джорджи достала из кармана плаща и протянуламорковку, которую вместе с платьем принесла Бетси.

Конь широко раздул ноздри и потянулся за угощением, пытаясь выхватить его целиком.

– Ну уж нет, – Джорджи вцепилась в кончик морковки. – Кусай!

Конь послушно откусил и старательно захрумкал.

– Не торопись, а то подавишься, и твой хозяин оторвет мне голову, – посоветоваладевушка, протягивая кусок, оставшийся у нее в руках. Вороной послушно зажевал и его,а Джорджи, убедившись, что конь ее не ударит, открыла защелку.

– Ты что, новенькая? – звонкий детский голос заставил обернуться.

– Можно сказать и так, – девушка с любопытством рассматривала мальчишку, возникшегоза спиной из неоткуда, а скорее всего, спустившегося с чердака, лестница на которыйтемнела в углу.

– А, ну тогда ты не знаешь, что это конь милорда.

– И что?

– То, что подходить к нему нельзя, и вообще… – мальчишка махнул рукой и еле заметнопоморщился.

– Почему нельзя?

– Так он сейчас хромой. Я не уследил, – он понуро повесил голову и шмыгнул носом.

– А что случилось?

– Ну это, к вечеру, мы лошадей заводили, чутка подморозило, еще и снег… в темноте ине видно, а мистер Норрис, конюший наш, он Искру вел. Сложная она, на нее сил многонадо… а тут я с Вулканом. Тот, как Искру увидел, так загарцевал, я его и пустилвокруг себя, а там лед… Мистер Норрис так орал, а потом и высек, чтоб неповаднобыло…

– Ничего себе! – охнула Джорджи. – Ну и порядки!

– Ну дак сам же виноват, – парень опять шмыгнул носом. – Смотреть надо было. А Вулкантеперь хромает.

– Тогда давай его посмотрим, – ободряюще улыбнулась девушка. Она изо всех силстаралась скрыть свое негодование. Подумать только, а ведь она начала верить в то,что ошибалась в отношении Эстли! Решила, что он вполне может оказаться приличнымчеловеком!

Вот почему граф задержался вчера на конюшне: убедиться лично, что его распоряжениеисполнено и виновник наказан по всей строгости.

Заметив, что девушка замерла у дверей, Вулкан требовательно заржал, напоминая о себе.Джорджи опомнилась.

– Конечно, милый, – она тряхнула головой, прогоняя гадкие мысли. В конце концов, сграфом можно было разобраться и позже.

Открыв дверь, девушка шагнула внутрь и протянула очередную морковку, которую Вулкан срадостью отобрал. Пока он хрумкал, Джорджи осторожно присела, осматривая его.Поврежденная нога выделялась сразу: слишком уж отечной она была, и конь старался неопираться на неё. Девушка пощупала копыто. Оно было горячим. Чересчур горячим.Похоже, Эстли вчера недооценил проблему и не отдал распоряжения менять компресс. Илиже отвлекся на наказание нерадивого слуги, заодно пропустив ужин. От досадыДжорджиана скрипнула зубами. Подумать только, а ведь она уже начала убеждать себя вневиновности графа. Мама всегда говорила, что она слишком легко верит людям.

– Ладно, – вздохнула девушка, отгоняя ненужные мысли, и обернулась к парнишке, синтересом наблюдавшему за ней. – Как тебя зовут?

– Билли.

– Так, Билли, ты сейчас следишь за Вулканом, чтобы он стоял спокойно, а я попробуюпомочь ему.

Парень выпучил глаза:

– Ты что, я не смогу!

– Держи! – Джорджи протянула ему морковку. – Давай, только не всю сразу, пустькусает.

– Но…

Дальше слушать она не стала, присела около больной ноги коня и осторожно протянуларуку, ощупывая отек. Вороной снова заложил уши и неодобрительно покосился надевушку.

– Знаю, неприятно, но ты же потерпишь, – прошептала она. Конь шумно выдохнул.

– Вот и молодец, – девушка прикрыла глаза, представляя травмированную ногу: белаякость с молочно-белыми блестящими хрящами на концах, оплетенная желтоватымиканатиками сухожилий и связок. Джорджи начала увеличивать их до тех пор, пока этиканатики не распались на отдельные волокна. Вернее было бы сказать, белые нити.Магическими импульсами девушка осторожно перебирала их, ища повреждения. Внезапноона увидела разрыв: разлохмаченные жгутики, торчавшие во все стороны, на их концахбыла запекшаяся кровь. Вздохнув, Джорджи магией очистила эти жгутики и приняласьскрупулезно наращивать их. Она знала, что любой целитель просто соединил бысухожилие и наложил магическую фиксацию, это было гораздо проще, но тогда насухожилии остались бы рубцы, что означало несколько недель хромоты.

– Готово! – она вынырнула из транса. Как обычно после применения дара рукиподрагивали, а на лбу выступила испарина.

– Это ты что сделала? – Билли с изумлением смотрел на девушку. – Он же на ногу сразувстал.

– Да так, – отмахнулась она. – Долго объяснять.

Она не стала добавлять, что едва успела. Ещё пара часов, разрыв бы окончательнозарубцевался, и полное сращение было бы невозможно.

– А сможешь меня научить?

Джорджиана улыбнулась и покачала головой:

– Боюсь, нет.

Она сразу же охнула, потому что Вулкан ткнулся ей в плечо.

– Осторожнее, – Джорджи рассмеялась и погладила коня по шее. – Какой ты красивый…

– Эй ты, – громкий окрик заставил Джорджи нахмуриться. Она повернула голову ивстретилась взглядом с невысоким мужчиной, стоявшим посередине прохода, уперевкулаки в бока.

– Ты что здесь делаешь? – продолжал он. Девушка нахмурилась. Никто и никогда непозволял себе так обращаться к ней.

– Как я понимаю, это и есть тот самый Норрис? – тихо спросила она у Билли. Паренькивнул, испуганно следя за тем, как главный конюх медленно приближается к ним.

– Ты что с конем милорда пыталась сделать, девка? А ну подь сюда!

– Мистер Норрис, она только помогла, – вступился за девушку Билли и сразу же получилсвою порцию ругательств:

– А ты тоже хорош! Мало тебе вчера досталось? Так я добавлю! – конюх схватилнебольшой хлыст, стоявший в углу. Скрипнув зубами, Джорджиана торопливо вышла изденника.

Норрис тем временем приблизился к Билли и замахнулся. Парень вжал голову в плечи, ноостался стоять, загораживая собой девушку. От его щуплой фигуры веяло обреченностью.

– Хватит! – приказала девушка, шагая вперед. – Не смей его трогать!

– Ой, а кто это тут у нас пищит? – ухмыльнулся Норрис. – Что, мисс, думаешь, вгорничные выбилась, так теперь меня учить будешь?

Глаза девушки опасно засверкали. Воспользовавшись моментом, Билли выскочил изконюшни. Понимая, что сейчас отчитывать нерадивого слугу бесполезно, Джорджиана тожехотела выйти, но Норрис стал у нее на пути:

– Не так быстро, красотка!

– Что ты себе позволяешь? – процедила девушка.

Это произвело впечатление, нахал заколебался и хотел отступить, но в эту минуту вконюшню вошел второй конюх. Соломенные волосы торчали во все стороны, а красный носвыдавал любителя выпить.

– Джек, ты что так разорался? – хрипло поинтересовался он.

– Да погляди, какая кобылка к нам пожаловала, – отозвался Норрис, указывая хлыстом наДжорджиану. Соломенноволосый конюх только присвистнул.

– Иди ты!

Он подошел ближе, и Джорджи скривилась, уловив резкий запах перегара. Теперь сталапонятна причина такого отека на ноге Вулкана: вечером конюхам было не до лошади. И вэтом тоже вина ненавистного графа Эстли, поскольку слуги всегда вели себя так, каким позволял хозяин. Странно, что миссис Гроув не пожаловалась на подобное поведение.Не желала огорчать новую хозяйку? Или же кто-то из конюхов был ее родственником?

Соломенноволосый тем временем рассматривал девушку.

– Видать, новенькая, – глубокомысленно изрек он. – Небось с миледи приехала.

– Смотри-ка, Гарри, ты ей не нравишься, – фыркнул Норрис. – Наверняка привыкла кгосподским гостиным.

– Или спальням, – хохотнул приятель. – Интересно, ей много перепадает?

Джорджиана стиснула зубы.

– Поговорим позже, – процедила она.

– Не так быстро, крошка, – Норрис цепко ухватил её за плечо.

– Что? – она с брезгливым негодованием попыталась отбросить его руку с обкусанныминогтями, под которыми виднелись полоски грязи.

– Ты ещё не уважила нас… – грубиян потянул её к себе, намереваясь облапать.

– Да как ты смеешь!

Ладонь полыхнула магией, девушка вскинула руку, скатывая магию в тугой переливающийсяшарик.

Пальцы конюхаа разжались. Оба грубияна отшатнулись и замерли, не сводя взгляда смагического заряда. Даже такой небольшой, он вполне мог прожечь в них дырки.

– Идишь ты… – только и прошептал соломенноволосый Гарри. – Девка-то, кажись, изблагородных.

– Пошли вон! – приказала Джорджи.

Конюхи послушно попятились, все еще не сводя взгляда с магического шара. Они почтидостигли дверей, когда раздался знакомый голос:

– Норрис! Где тебя носит?

Граф Эстли появился на пороге. При виде жены, он нахмурился.

– Джорджиана? – изумление сменилось недоверием. Он хмуро рассматривал еенепритязательное платье и дешевый плащ. – Что-то забыли здесь?

– Да. Хорошие манеры ваших слуг, – сухо обронила девушка, опуская руку и осторожноразвеивая магию. – Впрочем, неудивительно, если вспомнить, кто их хозяин.

Ее трясло от злости. Краем глаза она заметила, что оба конюха нервно переглянулись.Еще бы! Одно дело приставать к горничной, совсем другое – выказать такое неуважениехозяйке дома. Граф помрачнел еще больше. Он бросил взгляд на конюхов, и Норрис сдружком поспешили убраться прочь. Дождавшись, пока они выйдут, Эстли сноваповернулся к жене.

– Собрались на маскарад, Джорджиана? – голос звучал резко.

– Что?

Вопрос застал врасплох

– Ваше платье, миледи, – граф смерил ее взглядом. – Никогда не встречал болеебезвкусной вещи.

Кровь кинулась в голову Джорджи.

– Немудрено, вы же так редко покидаете имение, – парировала она.

– Зато вы, как я погляжу, намеревались это сделать прямо сейчас?

– Что? – она ошеломленно моргнула. – Я не…

Эстли поднял руку, прерывая ее.

– Я выслушаю все позже, а сейчас вернитесь в дом!

Джорджи скрипнула зубами:

– Да как вы смеете…

– Позже, Джорджиана, – надменно обронил граф. – Вернитесь в дом и ждите меня там!

Не обращая больше на нее внимания, он направился к своему коню. Понимая, что спор ник чему хорошему не приведет, а только разозлит их обоих еще больше, Джорджианаподчинилась. Хоть платье и пропахло конюшней, а подол оказался заляпан, из чувствапротиворечия переодеваться девушка не стала. Просто прошла в гостиную и позваламиссис Гроув. Та явилась почти сразу:

– Миледи?

Если экономка и удивилась тому, как хозяйка одета, то не подала виду.

– Конюхи часто пристают к горничным? – девушка не стала ходить вокруг да около.

От нее не укрылось, что миссис Гроув вздрогнула.

– Миледи, я…

– Да или нет? – Джорджиана понимала, что отыгрывается на экономке за то, чтопроизошло на конюшне, но не могла сдержаться. Под ее взглядом женщина опустилаглаза:

– Да, но я запретила девушкам приближаться к конюшне, и, если кто-то из них нарушилзапрет, я примерно накажу виновную.

Брови Джорджианы поползли вверх.

– Виновную? – охнула она. – И в чем же, по-вашему, виноваты горничные?

– Мужчина проявляет интерес, если женщина его провоцирует, – поучительно произнеслаэкономка. Глаза Джорджианы недобро вспыхнули.

– Таких, как Норрис и его друзья, женщины провоцируют одним своим существованием! –отчеканила она. – И учтите, больше подобного в своем доме я не потерплю!

От нее не укрылось, что при упоминании о доме, экономка едва заметно поморщилась. Онаявно не считала стоящую перед ней девушку хозяйкой. Это распалило еще больше,Джорджиана вздернула голову.

– И вы станете немедленно докладывать мне о таких случаях! – надменно произнесла она.– Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Да, миледи, разумеется, – это было сказано таким тоном, что девушка поняла, онавряд ли узнает хоть что-то, что будет происходить в доме. – Я могу идти?

– Да, конечно.

Экономка вышла, а девушка присела и устало провела ладонью по лбу. Как ей сейчас нехватало мамы. Герцогиня решила бы подобную проблему за пять минут. Да что там, такойпроблемы и вовсе бы не существовало. В доме герцога Дестерширского всегда царилобразцовый порядок, и попасть туда в услужение считалось большой честью. Вряд лиЭстли-мэнор обладал подобной репутацией. Да и какая вообще репутация могла быть удома, хозяина которого обвиняли в предательстве?

Задумавшись, Джорджиана пропустила момент, когда граф вошел в комнату. Он закрылдверь и повернулся, с недовольством смотря на рыжеволосую девушку, сидевшую вкресле. Чеканный профиль, огромные глаза цвета южного моря, сейчас полуприкрытыедлинными ресницами, абсолютно ровная спина. Даже бесформенное платье служанки непортило ее, напротив, подчеркивало изящество и хрупкость. Граф вдруг почувствовалсебя последним негодяем, разрушившим жизнь прекрасного создания. И пусть он далДжорджиане имя и готов был исполнять брачные обеты, все равно ее ждало болееблестящее будущее, чем быть запертой в Эстли-мэноре.

– Мне кажется, я отдал совершенно четкие распоряжения относительно вашего наряда, –от шагнул к креслу.

Голос звучал резко. Джорджиана встрепенулась и удивленно посмотрела на мужа.

– А, это вы…

– Ждали кого-то еще?

– Нет, – она пожала плечами. – Просто миссис Гроув… Вы знали, что Норрис пристает кгорничным?

– Норрис?

– Да, ваш конюх. Он и его дружок Смитт.

Эстли зло прищурился, на щеках заиграли желваки:

– Они приставали к вам?

Девушка повела плечом:

– Приняли меня за новую горничную.

– Немудрено! В таком-то платье… даже я не сразу узнал вас!

– И это повод вести себя так разнузданно? – возмутилась девушка.

– Разнузданно? Да это счастье, что Билли позвал меня к Вулкану, и вы не пострадали!Маленькая дурочка, да вы представляете, что могло бы случиться, не появись явовремя?!

Джорджиана скривилась:

– Не стоит приписывать себе все заслуги, милорд. Конечно, мне пришлось применитьмагию, но к вашему приходу оба осознали ошибку и готовы были отступить.

– И позволить вам сбежать? – язвительно отозвался Эстли.

Джорджиана уставилась на него в изумлении:

– Вы с ума сошли!

– Иначе зачем вы оказались на конюшне, ещё и в таком виде?

– А что прикажете делать? – парировала Джорджиана. – Похищая меня, вы почему-тозабыли прихватить мой гардероб!

– Это не повод рядиться как служанка! Вы понимаете, что могло с вами произойти подороге! Норрис с его приставаниями показался бы невинной шалостью.

– Все, что могло со мной случиться в дороге, уже случилось! Именно поэтому я здесь ивынуждена мириться с вашим существованием! – отчеканила девушка.

Она вскочила, намереваясь выйти, но Эстли схватил ее за руку.

– Не так быстро, миледи.

– Отпустите! – она рванула руку на себя и поморщилась от боли. – Вы ведете себя какваш конюх!

Несколько секунд они просто с яростью смотрели друг на друга, граф первый отвелвзгляд.

– Простите, я… – он отступил. – Уверяю, миледи, виновники происшествия будут строгонаказаны.

– Не сомневаюсь, – холодно кивнув, она направилась к двери.

– Мы не договорили, – раздалось за ее спиной.

Джорджи повернулась:

– Мы все давно сказали друг другу, милорд. Вы просили о перемирии, но перемириеозначает и доверие. Вы же готовы поверить вашим конюхам, а не вашей жене!

– Мне кажется, я только что доказал обратное.

– Все это только слова, милорд. Как и ваши утверждения о своей невиновности, –последнее она пробормотала, опустив голову, но Эстли все равно услышал.

– Идемте! – процедил он, протягивая руку.

– К-куда? – насторожилась девушка.

– На конюшню, куда же еще? – граф пожал плечами. – Вы же хотите убедиться лично…

Джорджиана прикусила губу. Предложение было очень провокационным. С одной стороны,Эстли вполне мог выгнать конюхов сам, но с другой… Она была хозяйкой дома, именноона настаивала на увольнении слуг… Своим предложением Эстли делал её равной ему вдоме, и Джорджи, вспомнив миссис Гроув, не могла упустить подобный шанс.

Царственным жестом она вложила свою ладонь в его. Девушка ожидала, что граф сразуотпустит ее руку, но он только чуть крепче сжал пальцы.

– Все еще опасаетесь, что сбегу? – хмыкнула она.

– Нет, но так будет лучше.

– Для кого?

– Для всех.

Рука об руку они вышли из дому. Ветер стих, облака расступились, и на небе показалосьсолнце. Джорджиана не смогла противиться искушению. Выдернув руку, она остановиласьи с наслаждением подставила лицо пока еще теплым лучам, а потом с силой тряхнулаголовой. Волосы, заколотые в небрежный узел на затылке, рассыпались по спине золотойволной. Она приподняла их и пропустила сквозь пальцы.

Шумный выдох за плечом заставил опомниться. Джорджи повернула голову и встретиласьвзглядом с янтарными глазами Эстли. Они потемнели, а лицо словно застыло, толькокрылья носа раздувались, как будто их обладатель только что бежал.

– Всегда любила позднюю осень именно за это, – девушка смущенно улыбнулась, пытаясьразвеять неловкую паузу.

– За то, что можно распустить волосы? – хрипло поинтересовался граф.

Она рассмеялась:

– Нет, просто это так… приятно, когда солнце все еще греет, а сам воздух ужехолодный, хотя еще не такой, как зимой.

– Да, – Эстли протянул руку, чтобы откинуть с ее лица густую копну рыжих кудрей.Джорджиана отшатнулась, и шелковистые пряди прошли сквозь пальцы.

– Я… думаю, мне стоит заплести их, – пробормотала девушка, почему-то избегая смотретьна графа.

– Конечно, – как ни в чем не бывало произнес он. – Не стоит смущать слуг и заставлятьих придумывать то, чего не было.

Джорджи в ответ только поджала губы. Пригладив волосы, она попыталась скрутить их вузел, но сразу же отказалась от этой идеи:

– Шпильки… я потеряла их…

– Тогда нам ничего не остается, как идти так, – развел руками граф.

– Но вы же сами только что говорили про слуг.

– Не беспокойтесь, меня ничуть не смутят их глупые фантазии, – галантно уверил Эстли,подхватывая жену под локоть и снова увлекая в сторону конюшни, чтобы тем самымлишить ее возможности возразить.