Глава 13. Тишина. Нужно решать

– И что теперь? – тихо спросила Мар.

Они сидели с Энцо рядом, вдвоем, и Мар до сих пор не могла понять, как быть дальше. У Энцо рука замотана тряпкой, Мар хотела посмотреть, промыть, если надо, но Энцо не дал. Сказал – ничего такого там нет, кровь не льет, пальцы шевелятся. Правда дрожат пальцы, и сейчас, если вдруг придется сражаться снова, то щит левой рукой ему не удержать…

Если придется.

Все разом перевернулось. Все ее планы… Голова шла кругом.

Без Тенрика – кто займет его место?

– Увидим, – так же тихо сказал Энцо. – Боишься?

Сам он не боялся совершенно точно. Чуть сдвинув брови, задумчиво, смотрел перед собой.

– Ты думаешь, что сможешь пройти Круг? – спросила Мар.

– Увидим…

И не готов раздавать обещания.

– А если нет? Что тогда будет со мной?

Он повернулся к ней. Хотел сказать что-то, но передумал. Потом вздохнул.

– Хочешь, мы уйдем сейчас? Нам позволят уйти, и я отвезу тебя домой.

Ему такое не нравилось точно, но если надо… Он готов. Уйти, не пытаясь отстоять свое право, отказаться… но не отказаться от Мар.

– Тогда место Тенрика займет Ёфур, и он точно не пришлет нам войска. Все было зря.

– Не зря, – Энцо вздохнул снова. – Но я думаю, что должен попытаться. Если смогу пройти Круг, то выгнать меня будет не так-то просто.

– Если ты пройдешь, тебе бросят вызов. И придется драться снова. И, возможно, не раз.

– Ничего. Я попытаюсь, – чуть кривая ухмылка на его губах.

– Ты сможешь?

Он фыркнул. Нет у него никакой уверенности. Ни в чем.

– Мар, ну, как я могу знать?

– Ты второй Круг прошел с меткой. Что ты отдал за это? Если второй не смог, то третий – тем более?

Энцо скрипнул зубами, нахмурился снова, покачал головой.

– Это совсем другое, – сказал он. – Я заплатил, и сейчас, возможно, у меня шансы есть. Время есть… Я не могу сказать, что тогда отдал. Правда, не могу.

– Энцо… но ведь ты был почти уверен, что сможешь Тенрика убить? Я видела. Ты что-то знал, да?

– Знал, – согласился он. – Не наверняка, конечно. На пиру, еще дома, когда вернулись, и Тенрик приехал сватать тебя… Он напился и рассказал… или даже не он, а кто-то из его людей… что ему предсказана смерть от рук ирагонца на своей же земле. Мне рассказал твой отец. Поэтому Тенрик не особо стремился нам войска посылать. Помогать в таком деле – значит идти самому. А он боялся сражаться с ирагонцами здесь, оттягивал, как только мог. Но тут я… – Энцо усмехнулся. – Поэтому, когда зашла речь, что послать с тобой можно лишь кого-то одного, то твой отец выбрал меня. Если вдруг что-то пойдет не так, то у меня будет шанс. По крайней мере, чуть больше, чем у кого-то другого. И поэтому заставил пройти второй Круг, чтобы я мог бросить Тенрику вызов.

– И Тенрик согласился, что поедешь ты?

– Думаю, он не воспринимал меня всерьез. Не верил, что все выйдет так, и что я могу оказаться сильнее. Скорее уж его могли убить те ирагонцы, что придут весной, но не я. А, может быть, просто боялся показать свою слабость. Не знаю, меня послали, и я пошел, договаривался твой отец.

Все эти игры… Сложно поверить.

А Мар одно желание потратила впустую. У нее больше нет мужа, которому она должна кого-то родить. И ее договор с Дерином – тоже зря? Она обещала пролить кровь в море. И как быть теперь? Еще год есть на это…

Все так запуталось.

– Чего еще я не знаю? – спросила Мар. – Какие еще планы вы строите за моей спиной?

– Думаю, это все. Ты все знаешь. В военную помощь Тенрика твой отец не верил с самого начала, но договор с ним – хороший предлог, чтобы собрать остальных. Тенрика знали и уважали как вождя. Правда никто не думал, что все решится так быстро, думали – скорее к середине зимы, когда уже будут другие договоренности… Или, все же, ты родишь ему сына и у Тенрика не будет возможности отступить. Но вышло, как вышло.

– От меня ничего не зависело, да? – Мар пыталась понять.

– Отчего же. Ты ведь загадала желания.

Для Летарда, чтобы ему удалось собрать войска. Все получится, так или иначе… но надо понять – что будет с ними.

Сбежать домой? Или, все же, рискнуть?

– А если у тебя сегодня не выйдет?

– Ты вернешься домой, Хетта проводит тебя. А дальше Летард постарается справиться сам.

– Хетта проводит?

Энцо усмехнулся, глянул чуть искоса.

– Я договорился с ней. Ты ревнуешь?

– Ревную? – Мар возмутилась, но ведь так и есть. – Что у тебя с ней?

Энцо заулыбался шире – да, Мар ревнует совершенно точно.

– Ничего, – сказал он. – Сначала у нас вышло не очень… но потом мы все обсудили. Она поможет тебе. Если я не смогу пройти Круг, то кто бы ни стал ярлом после Тенрика, не будет иметь прав на тебя.

Если не сможет… По закону, победивший в поединке забирает все, и жен имеет право забрать в том числе. По закону, Мар теперь принадлежит Энцо. И в этом своя ирония…

– А ты? – спросила Мар. – Если ты пройдешь Круг, то что будет со мной?

Энцо фыркнул, потом тяжело вздохнул.

– Не бойся, я не стану ни к чему принуждать тебя. Ты можешь быть свободна. Можешь так же вернуться домой. Или остаться, если захочешь… Ты ведь отлично знаешь, как я к тебе отношусь, и тут ничего не изменилось. Но если ты не чувствуешь ничего в ответ, если я тебе только «как брат», то оставаться нет смысла. Лучше уж примириться с этим и жить дальше.

Мар уйдет, а он останется тут с Хеттой? Начнет с ней новую жизнь?

Мар сама не могла понять, что ее так сильно в этом задевает. Ведь становиться женой Энцо она совсем не планировала. С другой стороны, ей все равно нужен муж, чтобы отдать долг Дерину. Но все это как-то слишком.

– Хорошо, – сказала Мар. – Думаю, ты прав, мне лучше уехать. Но ты сегодня, все же, постарайся испытание пройти.

* * *

Было странное чувство, словно все это Мар уже видела совсем недавно. Другой Круг и другой жрец, но все совсем так же. Энцо раздевается, терпеливо ждет. Левое предплечье почти черное от кровоподтека, щит смягчил удар, но ему досталось все равно. И здоровенный синяк на боку.

Мар боялась даже загадывать.

И, наверно, как бы не вышло все сейчас – лично для Мар это мало изменит.

Если Энцо погибнет, кто тогда займет его место? Ярла будут выбирать голосованием. Но ему тоже придется проходить Круг. Не Лоуа, конечно, она ребенок, она даже первого Круга не прошла. Даже если пройдет один, то три сразу – не сможет точно. Возможно, ее время еще настанет, но не сейчас.

Ёфур? Кетиль? Мар слишком плохо знает местных, не успела разобраться толком, у кого из них действительно больше шансов.

Если Энцо пройдет…

Он всегда хотел большего, всегда рвался в бой и старался всем доказать, чего он стоит. Иначе из мальчика-раба не получилось бы то, что есть сейчас. Он сам всего добился, доказал всем, что он сильнее, что имеет право, и сейчас ровня им всем, ровня самым сильным и уважаемым воинам, ровня Летарду, сыну ярла. А если пройдет, то встанет выше.

Еще только собираясь сюда он ожидал, что так будет.

Если он пройдет Круг, Мар нужно будет решить – остаться с ним, стать его женой, или уйти, отдав его другой женщине. Можно не отвечать на ухаживая мальчишки, но ярлу нужно дать ответ. Или уйти, забыв все, что было…

Солнце почти село.

Последний луч.

Энцо входит в Круг.

Стена синего пламени охватывает его, горит высоко и ровно. В этот раз Круг принимает его, не огрызаясь красными всполохами.

Удивительно, но Дерин не приходит больше и ничего не предлагает. Это значит, все решено? Вариантов нет? Но… Даже если все решено, никто из людей не может знать этого наверняка.

Мар ждет.

Нет никакого смысла в том, чтобы сидеть здесь всю ночь, но уйти она не может. Если что-то случится, Мар должна увидеть сразу. Уйти и заснуть не выйдет все равно.

Уйти – точно.

До самого утра сидеть…

Но это вторая ночь без сна, и дождаться у Мар не вышло. Она уснула прямо так, на траве, завернувшись в плащ, уже перед восходом.

Проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

– Эй, проснись! – Энцо устало улыбался. – Уже все. Идем в дом.

Мар не сразу поняла, не сразу осознала, и тут же резко села, глядя на него. Он уже успел одеться, успел закончить все, а она проспала…

– У тебя получилось?

Энцо вытянул перед ней руку, показывая три белых метки на запястье.

Все. Он ярл Дагвида по праву, боги решили так.

Совет еще соберется сегодня вечером. Возможно, они попытаются что-то изменить. Вероятно, бросить вызов Энцо снова. Но сегодня он ярл. Он победил Тенрика и получил право занять его место. А дальше… все по-прежнему сложно.

Наверно, она так растерянно на него смотрела, что Энцо засмеялся.

– Ты не верила в меня?

Сложно сказать. Верила. Но все равно…

– Что там было? – спросила Мар.

Энцо вздохнул.

– Не важно. Нам обоим нужно немного поспать, Мар. Идем.

Он выпрямился сам, и взял ее за руку, помогая подняться. Руки у него холодные, до дрожи.

Она кивнула.

– Тебе лучше уехать домой, – сказал Энцо. – Самое позднее завтра утром. Мне попытаются бросить вызов, забрать все, и тебя тоже. Думаю, не упустят такого случая. Так что безопаснее для тебя уехать. Ты сделала все, что могла.

– А как же ты?

Он подал плечами.

– Я теперь уехать не могу. Да и не стану, попытаюсь довести дело до конца. Если сбегу сейчас, такой возможности в моей жизни больше никогда не будет.

– Ты хочешь быть ярлом?

Он рассмеялся снова, теперь уже почти весело, так словно стряхивая с себя все сомнения.

– А не должен? Оно ведь не свалилось на меня с неба, я отвоевал это сам. Сознательно к этому шел. Конечно, хочу. Если бы я не хотел большего, я бы до сих пор служил твоему отцу, не пытаясь и головы поднять, – он ненадолго замолчал, глядя на нее, сжав зубы.

Было что-то еще, что-то важное, и Мар даже почти все понимала сама.

– А я…

Энцо качнул головой.

– Давай решим все сейчас, – сказал он. – Хотел бы я, чтобы ты осталась со мной? Да, хотел бы. Ты и сама знаешь. То, что я делал – я во многом делал для тебя. Не только, конечн, и для себя тоже, но… Я мог бы даже приказать тебе остаться. Забавно, да? Теперь я могу тебе приказывать. Мы поменялись местами. Теперь ты принадлежишь мне. Но я не буду. Ты свободна, Мар. И когда вечером соберется совет, я скажу всем, что ты свободна, что я отпускаю тебя. Тогда убив меня, они не будут иметь на тебя прав. Но если, все же, я окажусь сильнее… Я люблю тебя, ты знаешь. Всю мою жизнь. Но без взаимного чувства в этом нет никакого смысла. Когда-то раньше я все думал, что если добьюсь большего, вернусь с победой, ты изменишь свое отношение ко мне… Но ведь это ничего не меняет.

– Не меняет, – тихо согласилась Мар.

Это было бы не честно. Любят не за то, сколько власти человек держит в руках, не зато, чего он добился. Любят за то, какой есть.

– Когда ты поцеловала меня перед боем, я на мгновение подумал… – он облизал губы, немного запнувшись. – Но ведь это ничего не значит. Это значит только, что ты не хочешь никому отдавать то, что считаешь своим. Ты увидела Хетту, и сделала это, чтобы показать ей. Не для меня. Не потому, что тебе самой захотелось этого. А только для того, чтобы утвердить свое право.

– Да, – признала Мар. – Так и есть. Знаешь, я всегда и всем говорила, что ты мне как брат, что мы выросли вместе. Наверно, это так… Мне сейчас сложно сказать, насколько это правда, я привыкла так думать. Я знаю тебя всю жизнь. И ты действительно много для меня значишь, я не могу это не признать. Как брат или… не знаю… Но ты прав… лучше закончить это сейчас.

Энцо вздрогнул чуть заметно. Пока Мар говорила – он слушал так напряженно, а когда закончил – почти смятение в глазах.

– Мар я… – облизал губы снова. – Что бы ни случилось, ты всегда будешь моим другом. Если что-то понадобится, я всегда готов помочь, сделать все, что потребуется. И я… – голос вдруг дрогнул. – Ты тоже всегда будешь много для меня значить… Всегда.

Мар кивнула.

Глупо все это. Неправильно. Они стоят тут, что-то говорят друг другу, но все это не то.

И вдруг так остро хочется броситься ему на шею, обнять, сказать, что она так волновалась за него, но даже себе не могла признаться. Что она безумно рада, что он смог, выстоял, что верит – у него все получится.

– У тебя все получится, – просто сказала Мар.

Он кивнул.

– Если вдруг нужна будет помощь, ты говори сразу.

Да. Ей нужна. За этот год Мар нужно найти нового мужа, но действительно нечестно идти с этим к Энцо. Если она попросит, он поможет ей. Не откажет, если она все объяснит. Объявит Мар своей женой, прольет для нее кровь в море, а потом даже отпустит. Не станет ее держать.

Но так нельзя.

Ей придется уйти сейчас.

И, может быть, никогда его больше не увидеть.