Глава 13. Время визитов, часть вторая

— Да блин! — громко сказала я и составила тарелки с подноса на столик. — Достали.

Поднос наизготовку, подошла к гобелену.

Он шевельнулся, отодвинутый чьей-то рукой.

Я вдарила.

Звон разнёсся по всему дворцу — по крайней мере, мне так показалось.

А за ним громкая ругань и падение тяжёлого тела.

Откинув гобелен, я с любопытством глянула, кто пожаловал, и даже посочувствовала:

— Мда, не везёт тебе на кухонную утварь…

Гевин, держась за голову, ответил слабо:

— Тебе вообще надо запретить иметь рядом твёрдые предметы!

— Зачем явился?

— Посмотреть, как ты тут… Чего хватаешься за поднос?

Со злостью отбросив упомянутый предмет кухонной утвари, я села за столик и взяла тарелку. Демонстративно взяла кусок мяса пальцами и отправила в рот. Да ещё и добавила невежливо:

— Я есть хочу, блин! Вы меня все достали!

— Так ешь, я что, запретил, то ли? — с обидой ответил Гевин, нависая над моим креслом. — Это всё, что есть?

И схватил кусок с тарелки.

Ы-ы-ы! Повадились есть моё мясо! Безобразие просто. Ни уединиться, ни поесть с миром! Я фыркнула, выражая крайнюю степень неодобрения, но принцу было море по колено. Тогда я решила куснуть его посильнее:

— Зачем ты пришёл? Полюбоваться на мою тюрьму?

— Ага, — ухмыльнулся он. — Как тебе тут?

— Тихо! Когда не ходят посетители! — рявкнула и поглубже забилась в кресло. Залпом проглотила остатки вина, на что Гевин тихонько прищёлкнул языком:

— Курочка, тебе придётся взять о-о-очень много уроков этикета! И первый — женщина не должна много есть, а также глушить вино литрами. Бокал вина, — он взял в руку бутылку, грациозно отставил мизинчик и продолжил гнусавым голосом, явно подражая кому-то: — следует растянуть на весь вечер, изредка поднося его к губам и смачивая рот.

Я закатила глаза к потолку.

— Не тебе меня учить, слабак! Вино, пф! Я способна выпить гораздо больше и крепче за весь вечер!

— Леди не пьют алкоголь, — рассмеялся Гевин.

— Леди в Букингемском дворце, — пробурчала я. — А я не леди.

— Это заметно, — теперь в его голосе прозвучала лёгкая издёвка, которая выбесила меня.

— Зачем ты пришёл?! Говори немедленно и убирайся!

— Не бросайся же на меня, курочка, — примирительно ответил Гевин. — Я хотел тебя увидеть.

— Не зови меня так, а то двину подносом. Зачем тебе меня видеть?

Гевин встал и, запихнув в рот последний кусок мяса, повертел пальцами в воздухе, выражая некую мне не понятную мысль. Потом сказал:

— Мой аватар был впечатлён твоим. Зверь просил возможности снова прикоснуться к дие.

— Это кошка, — сварливо отозвалась я. — Мой аватар — кошка.

— А ещё я хотел пригласить тебя погулять, строптивая невеста, — с долей вызова в голосе добавил Гевин. Покосился на поднос и снова взглянул на меня. Я постучала костяшками пальцев по лбу:

— Тук-тук, кто там? Ты забыл, что эта комната заперта магией?

— Тук-тук, курочка, я принц Гевин, — подхватил он охотно. — А ты забыла, откуда я появился в этой комнате?

— Ну… Я не знаю… Может, для меня этот ваш проход тоже закрыт!

— Там стоит замок, да, но я уверен, что ты легко откроешь его.

Гевин откинул гобелен и широким жестом пригласил меня. Я подняла брови:

— Тут каменная кладка.

— Естественно! Это и есть замок. Надо воспользоваться магией. Об этом проходе знают всего несколько особ королевской крови, включая нашего дядю Брока и тётушку Аржиллу.

— У женщин нет магии, — фыркнула я. — Как тётушка Аржилла могла бы открыть кладку?

— За неё это делал дядя Брок, конечно же!

Покачав головой, я коснулась пальцами камня. Как же открыть проход? Уверена, что Гевин и Андро просто-напросто прошли, как через бумагу. А я тупко. Я не умею пользоваться тем, что мне дали искры. Да, это они, поставив тавро, дали мне магию. Только зачем?

Внезапно моя рука засветилась радужным сиянием, а камень стал поглощать её, как тёплое масло. Я так испугалась, что даже не подумала отдёрнуть руку, а она прошла сквозь кладку, словно я была призраком. Или стена призрачной. Я шагнула вперёд, обжёгшись на миг о магию, и услышала смех Гевина:

— Я знал! У тебя получилось.

— Так всегда происходит? — пробормотала я, осматривая платье — нет ли следов от камня или обожжённых мест. — Магия — это всегда так больно?

— Магия не причиняет боли, — ответил он, оказываясь рядом со мной в тёмном закутке, где пахло сыростью и плесенью.

— Значит, она меня не любит. Слушай, а почему ты не взял свечу?

— Магия, курочка! Зачем свеча, если есть магия?

Опять? Да блин!

Я пощёлкала пальцами, поводила рукой, покрутила кистью. Ничего. Хочу свет, ёлки-метёлки!

И стал свет.

Искры вспыхнули в кромешной тьме, я вскрикнула от неожиданности и радостно спросила:

— У меня опять получилось?

— Я же говорил!

Обернувшись на Гевина, я увидела довольную улыбку на его лице. Ишь какой. Решил меня обучить? Зачем ему это?

— Пошли, — он стал спускаться по узкой винтовой лестнице, держа меня за руку. Пришлось последовать за ним. Интересно, куда мы идём?

А лестница всё крутилась, крутилась, всё не кончалась, и мне казалось, что сейчас меня стошнит. И голова уже кружится от спуска по спирали… Давайте уже придём и всё!

Гевин вдруг остановился, и я чуть не налетела на него, в последний момент затормозив о его спину.

— Тш-ш-ш, — шикнул он. — Мы рядом со столовой моей матушки!

— Куда ты меня ведёшь?

— Секрет! Подожди, тут должен быть коридор.

Коридор нашёлся через пару минут слева от маленькой дверцы. Его отделяла от лестницы полукруглая арка. Пригнувшись, мы ступили в сухую часть тайного хода, и Гевин, обернувшись, подмигнул мне:

— Курочка, сейчас ты оценишь меня по достоинству.

— Я бы тебя оценила, если бы ты меня отправил домой, — пробормотала так, чтобы Гевин не услышал. А он почти наощупь открыл неприметную часть стены, поведя по ней рукой. И мне в нос ударил букет цветочных ароматов. Пряный, свежий, чистый и сильный. Нет, не хочу домой. Вот прямо сейчас не хочу! Потом, может быть, опять захочу, но сейчас…

Я останусь тут навсегда!

Цветы, деревца, кустарники, опутанные лианами, пальмы с наливающимися гроздьями фруктов, совсем не похожих на бананы, зелёная травка, свежесть воды, влага в воздухе, осевшая капельками на моём лице… Всё это было так приятно, навевало спокойствие, заставляло растворяться в тишине, прерываемой лишь стрекотом кузнечиков и деловитым жужжанием пчёл.

Ступив на чуть пружинящую траву, я выдохнула:

— О да. Оценила…

Пройдя чуть дальше, заметила стеклянные стены, а через них — клонящееся к горизонту солнце. Сколько времени? Наверное, часа три-четыре пополудни. В моём желудке парочка одиноких кусков мяса плескались в вине, и, думаю, это окрыляло меня. Я почувствовала себя беззаботной птичкой, порхая, будто на крыльях, по этой чудесной оранжерее, а потом опустилась на каменную скамейку с завитушками на спинке:

— Боже, как тут красиво! И тихо! Никого… Почему?

Гевин усмехнулся, присаживаясь рядом, откинув небрежным жестом полу камзола:

— Потому что в этот момент матушка и её фрейлины усердно молятся Богине. Молитвенный час аристократок. Слышишь? Колокола.

Откуда-то едва доносился колокольный звон. Я кивнула:

— И это тоже красиво. А аристократы что, не молятся?

— Вседержитель, откуда ты появилась, неучёная курочка?

— От верблюда, — огрызнулась я. — Жалко рассказать, да?

— Отчего же, — Гевин учтиво склонил голову. Боже, каким он умеет быть изысканным и вежливым! И в то же время просто мелкий хулиган! — Мужчины молятся по утрам, после кофе и перед началом работы. А дамы — вот в это время, когда все домашние дела улажены, в ожидании ужина.

— Как интересно. И молитесь вы явно не Богине.

— Вседержителю. Как можно не знать очевидных вещей?

— Это для тебя они очевидны, глубокоуважаемый принц! — я вздёрнула нос. — А я не знакома с обычаями вашего королевства.

— Вседержитель — творец мира и света, воды и земли, всего живого и мёртвого, сущего и бесплотного, — скороговоркой объяснил Гевин. — Богиня, его дочь, созданная из его крови и плоти, покровительствует женщинам, лечит их и утешает. Она была человеком, прежде чем стать Богиней.

— Хм, — ответила я. — Хм-хм. Я видела изображение Богини, это девочка. А кто её мать?

— Как кто? Конечно же, магия!

Он казался даже раздосадованным моей непонятливостью. А я всё никак не могла прийти в себя. Бог совокупился с магией (!), вместе они зачали дочь, которая, наверное, умерла и вознеслась на небеса (?), чтобы стать Богиней. А магии тут не молятся? Или она бестелесна? Но как тогда выносила ребёнка? В общем, нестыковочки в вашей истории, дорогой принц!

— Прости, я обязательно всё пойму и осознаю, — покладисто сказала я. — Сейчас мне больше интересен вопрос, почему у женщин нет магических способностей.

Гевин рассмеялся:

— А зачем вам магические способности, курочка? Вы же наколдуете всякой ерунды! Разве женщинам можно доверить какое-либо мало-мальски важное дело?

— Что-о-о?

— Дай вам магию, вы совсем перестанете работать! Разленитесь же! А кто будет шить, убирать, готовить?

Я даже рот раскрыла. Нет, ну норм заявочки! А ничего что именно мужчина должен быть добытчиком, работать в поте лица, чтобы обеспечить свою семью? Львы не в счёт, они, наверное, пришли к нам из этого мира. У львов бабы мамонта заваливают. А мужики полёживают себе брюхом вверх на солнышке да порыкивают иногда на соперников.

Прямо как тут!

Вон, ко мне аж три соперника прибежали сегодня. Правда, без рычания, но каждый чего-то хотел, и явно не хлеба.

— Бесит, — только и смогла ответить. Гевин удивился:

— Что тебя бесит, курочка?

— Вот такое отношение, — мрачно буркнула я. Да, суфражисткой мне не быть. А так хочется перевернуть мир с головы на ноги! Может, когда-нибудь мне удастся всего лишь показать женщинам, что они достойны большего, чем быть просто собственностью и пахать на мужчин, забывая о своих желаниях.

Хотя… Кто знает, есть ли у них желания?

У меня есть.

То есть, были. Когда я ещё была в моём мире, хотела поскорее закончить институт, начать работать по специальности, встретить хорошего парня, родить двоих детей. Как все… Ну и заниматься своими хобби. Фитнесом, танцами… Встречаться с подружками на девичьих посиделках в кафе, засыпать и просыпаться рядом с любимым, решать, куда мы поедем в отпуск… Завести трёх кошек!

А тут у меня не слишком большой выбор желаний. И решений мне принимать не дадут.

Горько.

Не в смысле, что свадьба и всё такое, а горько сознавать.

Тихий шелест послышался среди деревьев и клумб, я обернулась, как настороженный зверёк, и увидела странного человека. Он шёл осторожно, ладонями касаясь травы и листьев, как будто нащупывал путь в темноте. Движения были плавными и медленными, а глаза мужчины были закрыты.

— Кто это? — шёпотом спросила у Гевина. Он фыркнул, не стесняясь:

— Это Тиль, наш садовник.

— Прячемся?

— Зачем? Он блаженный.

— Сумасшедший?

— Нет. Глухой, слепой и не говорит.

— И работает садовником? — изумилась я. — Как же у него получается?

— Говорю же, блаженный. Смотри!

Тиль остановился перед чуть увядшим деревцем, чахнувшем в окружении более высоких и раскидистых соседей. Мужчина огладил тонкий ствол, не касаясь его, сверху донизу, потом снизу доверху, словно лаская девичий стан, а потом ладони садовника засветились радужным сиянием. Как у тех докторов… Обняв деревце, Тиль беззвучно зашевелил губами, будто разговаривал с больным тет-а-тет.

Я поперхнулась и замерла. Листья стремительно зеленели, деревце наливалось силой и соками, а потом… Один белый цветок, второй, третий, они распустились из ниоткуда, развернув растущие на глазах лепестки, наполнились тяжёлой пыльцой, которая тянула гроздья вниз, задрожали, розовея.

— Божечки, это так…

— Как? — поддел меня Гевин.

— Необычно! Он вылечил дерево?

— Вдохнул в него жизнь. Видишь, как мужчины распоряжаются магией? Разве смогла бы женщина создать нечто подобное, если бы Богиня дала ей силу?

Обернувшись, я в упор посмотрела в серые глаза принца. А вот этого не стоило говорить. Сексизм чистой воды, который я терпеть не могу! Жаль, нет сковородки под рукой! Вдарить бы его защитным куполом, да только такую сложную магию мне ещё не под силу контролировать. Но ладони уже зачесались, в груди затомило знакомое жжение, дышать стало тяжелее.

О, опять начинается!

Противиться магии я не стала.

Себе дороже, а я не мазохистка!

Просто выпустила на свободу то, что пёрло из меня. Результат оказался ошеломляющим.

Клумба, заботливо очищенная от сорняков, дышащая сочной чёрной землёй в ожидании посадки, вдруг зашевелилась. В другое время мне стало бы страшно, но сейчас во мне жило твёрдое убеждение, что ничего ужасного не случится. И что это не зомби лезут из могил, а нечто прекрасное, способное переубедить мачо и сексиста Гевина.

Тонкий росток проклюнулся над землёй, потянулся вверх, распрямляясь, отращивая веточки и листики, за ним последовал второй, и вот уже вся клумба заполнена зеленеющими кустиками. А я уже не могла остановиться. Мне даже стало весело при мысли, что тех цветов, которые я хочу вырастить, нет в этом мире, как и кошек. А цветы тянулись вверх, выпускали стрелки, как в видео с ускоренной съёмкой, стреляли бутонами, которые распускались, покачиваясь от усилия, окрашиваясь в разные оттенки красного, оранжевого и жёлтого.

Лилии…

Я вырастила целую клумбу прекрасных лилий!

Я молодец, правда?

Замерший рядом принц выдохнул:

— Ксения… Я не верил, но придётся признать, что ты избрана Богиней для целей, понять которые нам не дано.

— И? Мне полагается за это какой-то бонус? — с торжествующей дрожью в голосе спросила я его.

— Боюсь, что тебя захотят уничтожить.

— За что?! — возмутилась я. — Я же ничего не сделала!

— Не сделала, но можешь, — покачал головой Гевин.

Мы замолчали.

Я переваривала сказанное принцем. Нет, я всё понимаю, но блин! Я вообще стараюсь быть неприметной, я не хочу выделяться, мне не нужно всё то, в чём меня заочно уже обвинили!

На плаху… Королева сказала это с безмятежностью во взгляде. Такая же замороченная мужиками баба! Как самцы решат, так и будет, и плевать, что я подхожу принцам в жёны. Как-то всё безжалостно и безнадежно…

— Проводи меня обратно в башню, — резко сказала я Гевину. Он встал, протягивая мне руку, и я ухватилась за неё, ощутив внезапно словно разряд электричества, проскочивший между нашими ладонями. Ну уж нет! Хватит!

Я сама разберусь, кто тут хороший, кто плохой, а кто дурак!

Хватит меня подталкивать!

Выдернув пальцы из его руки, я сердито фыркнула:

— Ненавижу магию! Ненавижу тупость! Ненавижу весь этот мир!

— И меня? — мягко спросил принц.

— У тебя есть магия, ты живёшь в этом мире… — сказала я, потом повернулась к нему, заглянув в глаза: — Как у тебя с критическим мышлением и логикой?

— Ты расстроена, Ксения, — ответил он. — Я понимаю.

— Расстроена?! Я в гневе! Я в ярости!

— Курочка, — начал он, но вдруг уставился на что-то за моей спиной. Я обернулась, готовая ко всякому дерьму, и увидела Тиля, который шёл к нам — бочком, словно нащупывая воздух перед собой нюхом. Подобравшись, я чуть было не шарахнулась прижиматься к Гевину, но вовремя опомнилась. Садовник ковылял, ковылял и, не дойдя до меня двух шагов, опустился на колено. Гевин протянул:

— Никогда не видел, чтобы Тиль…

Тёмные, заскорузлые от земли и воды, покрытые извилистыми венами, выдающими большой возраст слепого, поднялись ко мне, Тиль нашёл мою кисть и, пока я, окаменевшая, пыталась собраться с силами и вырвать руку, приложился к ней лбом. И застыл.

— Как он вообще нас заметил? — пробормотал Гевин.

А я ощутила невероятную силу, заключённую в теле садовника. Как будто лишённый голоса и зрения, тот не мог выпустить её на свободу. Зато цветы и деревья вокруг Тиля питались этой силой…

— Ксения…

Я аккуратно вытянула руку из цепкой хватки садовника и глянула на Гевина. Он выглядел так, будто увидел живого единорога в полной сбруе. Хотя, как знать, не водятся ли здесь единороги? Может, они в конюшне сено жуют…

— Что? — спросила я.

— В Тиле течёт королевская кровь, чтобы ты знала. Он бастард. Бывшая игрушка. Если бы он говорил, мог бы обращаться к моему отцу «Король», а не «Ваше Величество».

— И?

— И он не обязан преклонять колено даже передо мной.

— И? — с нажимом спросила снова.

— И, курочка моя, мне трудно предположить, чтобы Тиль проникся к тебе таким уважением, что забыл о своей крови…

— Он, по крайней мере, ведёт себя, как настоящий мужчина, — фыркнула я, пытаясь разрядить ситуацию. Но стало не по себе. Глянула на Тиля. А он вдруг открыл глаза. Страшные глаза слепого — белые бельма. И в них искрилась радуга — великолепные разноцветные лилии.

Мой страх будто рукой сняло. Я улыбнулась. Прекрасно поняла его, даже без слов. Он благодарил за мою импровизацию, за незнакомые цветы, за то, что я дала им жизнь.

— Пойдём, — Гевин схватил меня за локоть. — Молитвенный час закончился. Тебе надо вернуться в башню.

— Да, конечно, ведь ко мне на ужин, возможно, придёт твой братец, — ядовитым голосом ответила я, отвернувшись от садовника и направившись к потайной двери.

— Который? — встрепенулся принц, догоняя меня. — Андро? Нет, нет… Арман, разумеется. Он уже положил на тебя глаз!

— И не только глаз, — подлила я масла в огонь. Дразнить Гевина доставляло удовольствие. Просто так.

— Курочка, ты не обязана, слышишь!

— Не обязана — что именно? 1439f7c

Мы поднимались по сырой лестнице, я впереди, Гевин сзади, и я не видела его лица, но представляла, какие эмоции на нём написаны. Беспокойство, ага, и ревность. Он ревнует, мама дорогая!

Ревнует.

С чего бы это, а?

— Ты не обязана выходить замуж за Армана, — упрямо пробубнил Гевин. — Они будут давить на тебя, но ты не обязана! Я не позволю им…

— Не позволишь — что?

Остановившись, я обернулась на него, глянула сверху вниз, поймала взгляд серых глаз, которые смотрели пылко и цепко. Гевин поднялся на одну ступеньку со мной, обнял за талию рукой и привлёк к себе:

— Не позволю им убить тебя!

И поцеловал.