Глава 15. Скорая психологическая помощь

— Ты кто? — спросила я в упор. Хоть девушка и производила впечатление члена королевской семьи, церемониться с ночными гостями я не собиралась. А она тут же вскинула голову, старательно показывая своё превосходство, процедила сквозь зубы:

— Чернь, встань и обратись, как подобает! Я по праву рождения стою гораздо выше тебя!

— Чёрт побери, не тюрьма, а проходной двор какой-то, — проворчала я. — Во-первых, я тебя не звала.

Спустив ноги с кровати, глянула на неё с иронией, продолжила:

— Во-вторых, ты не представилась. А я не телепат.

Увидев за спиной гостьи неприметную служанку, кивнула на неё:

— Что так мало охраны? Не слишком-то ты и важна, как я посмотрю!

Девушка выпрямилась, хотя и так стояла прямая, как палка. Приосанилась. Из глаз её струилась ледяная ненависть. Странно, обычно чёрные глаза жгут огнём, а эти морозят…

— Я пришла инкогнито посмотреть тебе в лицо, выскочка.

— О, так ты одна из невест? — обрадовалась я. — Можешь не париться, два места свободны, а то и все три.

Она пробормотала сквозь зубы непонятное ругательство, а потом сказала веско:

— Я не невеста. Я жена принца Армана.

— Что-о-о?

Я встала с кровати, шагнула к ней. Вот это чудо ночное — жена наследника? Может, врёт?

— Чем докажешь?

Она нахмурилась:

— Всё королевство знает меня, кроме тебя? Откуда тебя занесло сюда? Где находится страна таких идиоток?

— Сама ты дура, — обиделась я. — Никто мне не сказал, что Арман женат.

— Ты не смеешь называть его по имени, холопка! Для тебя он Его Величество наследный принц Арман!

— Гос-спаде, — я закатила глаза. — Да тут нет никого, чего церемониться?

— Как подумаю, что такая чернь необразованная решила, что ей место в королевском дворце! — отчеканила мисс жена наследника, не сводя с меня глаз и морща хорошенький тонкий нос. Я скривилась:

— Я, милочка, ничего не решала. Меня сюда притащили, посадили, сказали ждать. Может, вообще казнят. Так что не беспокойся за своего чудесного Армана. Мне он даром не нужен!

— Как это не нужен? — девица даже растерялась, отступив. — Как это казнят?

— А так это. Чего прискакала, чего машешь тут своим мужем, как флагом? — я, наоборот, перешла в наступление. Нет, серьёзно, припёрлась посреди ночи, разбудила, наорала ни за что…

— Он мой муж, и я его никому не отдам.

Неожиданно в её чёрных глазищах сверкнула фанатичность. Аж дрожь пробрала. А потом я рассердилась по-настоящему. Блин, да достали уже!

— Да плевать мне на твоего мужа, забирай его себе, маринуй под кроватью, делай что хочешь! — выкрикнула ей в лицо и пошуровала к сундуку за сапожками, чтобы можно было мебель пинать.

А сзади прошелестело грустное:

— Он на меня ни разу не посмотрел со дня нашей свадьбы…

Я вздохнула с тоской. Натянув сапоги, повернулась к принцессе:

— Слушай, тебя как зовут?

— Фарусса, — ответила она, прищурившись.

— А меня Ксения. Скажи своей служанке, чтоб сходила на кухню и принесла винчика.

Все женские вопросы всегда отлично решаются за бутылкой вина. Это мы уже проходили и не раз. Ссориться с Фаруссой мне нафиг не надо. Пусть поймёт, что я ей не соперница.

Но… Как говорится, опять двадцать пять. Фарусса покачала головой:

— Женщины во дворце не пьют без мужчины.

— Женщины во дворце не пьют, не едят, не разговаривают и вообще, женщины во дворце даже жить не смеют без мужчины и его одобрения! — разозлилась я. — Пусть пойдёт и принесёт. А если спросят, пусть скажет, что принц разрешил!

— Но он же не разрешал, — испугалась Фарусса. Её служанка закивала так отчаянно, что стало страшно за тонкую шейку, сломается ещё…

— А она пусть СКАЖЕТ, что разрешил! — с нажимом повторила я. Учить их всему… Вот уж точно, курицы. Только и умеют, что кудахтать на своей жёрдочке!

Фарусса несколько секунд смотрела на меня со странным выражением на породистом восточном личике, потом повернулась к служанке и зашептала ей что-то на языке, которого я не поняла. Девушка заахала было, но под напором своей госпожи сломалась и быстро шмыгнула за дверь. Фарусса со смешком сказала:

— Не думала, что самая идеальная невеста любит нарушать регламент!

— Пусть закуски принесёт, — буркнула я. — Я не нарушаю никакой регламент. Просто там, откуда я родом, я могу купить бутылку вина и выпить её в одно лицо без папы, брата, мужа или соседа.

— О какое дивное место, — тихо сказала Фарусса. — И тебя прислали сюда, чтобы ты вышла замуж за наследника?

— Прислали.

Во всём виноваты искры. Виновата магия. Эта самая Богиня. Чтоб её бабайка унёс… И я до сих пор не помню, как оказалась в лесу ночью в пижамке. Но точно не по своей воле пошла в другой мир. Надо же было так исхитриться и засандалить меня, лимит феминистку, в этот нафталиновый патриархальный мир с добровольно-принудительным рабством!

Я повернулась к Фаруссе и твёрдо сказала:

— Но выходить замуж за наследника я не собираюсь.

Девушка замерла, словно громом поражённая, приложила руку к груди и шёпотом спросила:

— Тебя же казнят за ослушание!

— Садись, — я кивнула на кровать и сама плюхнулась на покрывало. — Если казнят — тебе же лучше. Останется тебе твой муж в личное пользование.

Фарусса присела на край кровати, сложив руки на складках платья. Прямая, осанистая, гордая. И сказала:

— Меня принесли в жертву ради мира между королевством и халифатом. Я номинальная жена, ибо не обладаю даже слабенькой родовой магией сосуда. Поэтому у нас никогда не может быть детей.

— А что, замуж выходят только ради детей? — усмехнулась я. — Есть ещё любовь, взаимопонимание, секс, наконец!

Моя ночная гостья густо покраснела, и её оливковая кожа приобрела неприятный коричневатый оттенок.

— Как ты можешь говорить о таком…

— О каком? О сексе? — подколола я её.

Фарусса прикрыла лицо накидкой, словно стыдилась смотреть на меня, и снова шепнула:

— Мой муж ни разу не пришёл в мою спальню после свадьбы. Ему не нужно ложиться со мной, ведь детей не будет…

— Интересные вы люди, — фыркнула я. — А кто проверял? Есть статистика?

— Что за непонятные слова ты говоришь… Наш мулла и ваш жрец сказали. Богиня не даёт детей тем, у кого нет магии.

— У меня тоже не было магии. И вдруг она появилась. Странно, да?

Фарусса заинтересованно посмотрела на меня. Похоже, ей даже не приходило в голову, что так было можно.

В дверь робко поскреблись, и я ответила:

— Войдите.

Скользнула служанка Фаруссы, тихая, серенькая и неприметная. В руках она держала поднос с пузатой бутылкой и двумя хрустальными бокалами. Не говоря ни слова, ловкими движениями сервировала вино и преподнесла бокал своей госпоже, держа его за ножку на кружевной салфетке. На коленях! С ума сойти…

Фарусса обменялась с ней несколькими словами, и через секунду я точно так же получила мой бокал. А потом служанка примостилась у двери, старательно делая вид, что не слушает нас. Жена принца живо спросила:

— Как можно привлечь магию в своё тело?

— Если бы я знала…

Вздохнула, подняла бокал. Ну, вздрогнули. Вино оказалось слабеньким, как кефир, и сладеньким, как компот. Да уж, таким не напьёшься, и разговора по душам не получится. Сделав два глотка, объяснила:

— Она сама пришла, сама поселилась, метку невесты поставила. Видимо, я ей для чего-то нужна. А понять — для чего именно — не могу.

— А я тебе скажу, Ксения.

Фарусса робко отпила из бокала, как будто за ней следили, и продолжила:

— Королевство Бербейн теряет магическую мощь. Уже несколько столетий магия постепенно уходит из высочайшей семьи. Мужчины слабеют, дети рождаются без силы… Королева Нилия родила троих сыновей, но только один из них обладает достаточной силой, чтобы возглавить королевство.

Она огляделась, зашептала:

— Средний сын, поговаривают, болен оборотничеством… А это большая беда, это вырождение!

— А младший? Я видела, он магичит!

— Гевин слаб… Как и принц Андро. Только принц Арман, мой муж, силён, но его сила угаснет с ним, если он не оставит сыновей с подобной магией.

— И невесты, в большинстве своём, тоже слабенькие, — заключила я, потягивая вино. — Из двух тысяч всего пятьдесят дошли до третьего тура.

— Я наблюдала за церемонией аватара, — сказала Фарусса. — Только твой оказался живым. Остальные… Рассыпались за несколько минут.

— А у тебя есть аватар? — спросила я с любопытством.

Фарусса слабо улыбнулась:

— Откуда бы ему взяться? Халифат не обладает магией, только огромной военной мощью. Поэтому нас с Арманом и сговорили, поэтому и отдали меня, старшую дочь халифа, за старшего сына короля. Как залог добрых отношений.

Я вздохнула. Во всех мирах во все времена была одна и та же расчётная монета: дочери правителей. Их отдавали замуж, чтобы скрепить мир между государствами. Брак по расчёту — самый крепкий брак. Любовь приходит и уходит, а договор остаётся в силе по молчаливому согласию до конца жизни.

— Знаешь, я тоже не знала, что у меня есть аватар, — мне захотелось подбодрить несчастную девушку и дать ей надежду. — А он вылез сам. Может, это потому, что я разговаривала с Богиней?

— Ты разговаривала с Богиней? — удивилась Фарусса. — Ты разве исповедуешь религию магии? Я слышала, что ты из другого королевства, в котором совсем другие порядки и магии нет…

— Мне пришлось задать ей парочку вопросов, — рассмеялась я, встав. — Тут есть алтарь, хочешь попробовать?

Фарусса испугалась.

Кровь отхлынула от её лица, сделав похожей на статую. Принцесса выпрямилась, насколько это было ещё возможно, и проговорила деревянным голосом:

— Я не посмею предать религию моих предков!

— Никто не предлагает предавать, — фыркнула я. — Ты же не молиться будешь, а просто поговоришь с Богиней.

Откинув гобелен и обнажив алтарь, пригласила Фаруссу жестом. Она закусила губы, мучительно размышляя, но всё же встала, поставила бокал на столик, подошла. Я взглянула на маленькую девочку из алебастра, провела рукой по засохшим цветам на её шее. Искр нет. Они исчезли, как и метка? Почему не показываются мне?

— Богиня, — тихонько позвала и ощутила покалывание во всём теле, словно тысячи крохотных жал одновременно впились мне в кожу. Ахнула. Фарусса прикрыла ладонями лицо, испуганно шепча что-то на непонятном языке. Комната ярко осветилась всполохами радужных искр. Я выдохнула.

Они вернулись.

Лапочки мои!

О, может, я сегодня получу ответ на интересующий меня вопрос?

— Дорогая Богиня, я дико извиняюсь, что тебя опять беспокою…

Искры слабо вспыхнули, покачиваясь.

— Хотелось бы знать… Вот, например, Фарусса… Может ли она рассчитывать на твою помощь с магией?

Искры замерли, чуть помаргивая обескураженно. Потом некоторые отлетели к статуе, остальные остались тускло гореть на своём месте. Ха. Советуются, что ли? Я оглянулась на Фаруссу. Девушка всё молилась, не глядя на радужное великолепие перед алтарём. Ну и дурочка. Такая красота не забывается, можно и посмотреть немного.

А искры вдруг вспыхнули ярко-ярко, как ещё никогда не сияли при мне. Ох, откажут, как пить дать… Скажут — пшли вон обе! И настанет Ксюхе здец. Без поддержки магии мне тут не выжить. Ещё и отберут то, что дали…

Радужный ответ был дан практически сразу.

Искры сложились, как сделали это и в часовне Святой Жанины, в твёрдое «да». Покачались немного, показывая мне волю Богини, и рассыпались в разные стороны. Нет! Куда? Погодите! А как рассчитывать-то? Что надо сделать?

Фарусса тихо спросила:

— Что это было?

— Ты видела?

— Я что-то почувствовала. Как будто меня в чело поцеловали! Это была Богиня?

— Ого, — с завистью протянула я. — А меня она не целовала, только кусала!

— Что же это было, Ксения? — она заглянула мне в глаза пытливо. А что я могла ей ответить? Я сама не знала ничего.

— Ты узнаешь всё в положенное время, — ответила значительно, чтобы что-то ответить. И вздохнула — кто бы мне ответил на мои вопросы.

Фарусса отошла от алтаря, задумчивая, села на кровать. Выразительно посмотрела на служанку. Та резвенько налила нам два полных бокала и снова притулилась в углу. Я покачала головой:

— А вот у нас нет слуг. Мы сами себе прислуживаем.

— А как же вы одеваетесь? — полюбопытствовала Фарусса. — Ведь корсет невозможно застегнуть без помощи!

— Мы не носим корсеты. У нас лифчики.

— Что это за предмет гардероба?

— И хотела бы объяснить, но это нелегко…

Я выпила немного вина, и в дверь снова постучались. Взвилась в праведном гневе:

— Да что ж такое, ёлки-моталки?! Ни поспать, ни поср… Блин, ни уединиться в этой тюрьме! Кто там ещё? Входите!

На моё рявканье из-за двери показалось виноватое личико с большими глазами, и Эська обиженно сказала:

— Я, между прочим, принесла тебе Кисуню! Она царапалась, прыгала везде, и я решила её принести сюда, чтобы не разбудить королеву.

— О, Эссавальда, — протянула я. — Как раз тебя тут и не хватало!

— Откуда ты знаешь моё полное имя? — удивилась девочка, входя. Заметила Фаруссу и покрутила головой: — Принцесса, вы пришли в такое время с официальным визитом?

Восточная красавица сделала вид, что ничего не слышала и что никакой Эськи тут вообще не было. Девчонка сделала вид, что ничего не говорила и что никаких принцесс в комнате не наблюдалось. Я только рассмеялась, и тут мне на руки прыгнул серый комочек шерсти, завозился, взволнованно мурча, и начал нежно толкать лобастой головой в подбородок.

Моё сердце замерло от прилива нежности, забилось быстрее. Я погрузила пальцы в шелковистую шёрстку и почесала холку котёнка. Кисуня прикрыла глаза так, что они превратились в узенькие щёлочки, и громко затарахтела от удовольствия.

— Всемогущий и Вездесущий! — вскрикнула Фарусса, вскочив с кровати и отступив в угол. — Это же ужасная диа королевы!

— Но-но! Это Кисуня, — возразила я. Эська фыркнула, задрав нос, явно гордая своей причастностью к тайному обществу любителей Кисуни. Фарусса нахмурила брови:

— Она… Что она делает? Рычит перед нападением?

— Она мурлычет, — усмехнулась я. — Кошки мурлычут, когда им хорошо.

Мне явно не поверили, и даже Эська подозрительно косилась на Кисуню. Та балдела, и ей было абсолютно пофиг на всех присутствующих. А у меня было только одно желание — остаться с кошкой в этой комнате, уютно устроиться под тёплым одеялом и спать, спать, спать…

— Ладно, девочки, спасибо вам за визит и приятную компанию, но очень хочется отдохнуть, — решительно сказала я. Фарусса обошла меня по кругу и уже у двери склонила голову:

— Благодарю тебя за… познавательную беседу о Богине. Я навещу тебя… Завтра.

Когда она ушла вместе со служанкой, Эська выдохнула:

— Фу, терпеть её не могу. Корчит из себя великую и страшную, а у самой даже родовой магии нет.

— Ничего ты не поняла, — отмахнулась я. — Фарусса просто несчастная женщина, которая без взаимности влюблена в своего мужа.

— Это глупости, — авторитетно заявила Эська. — Зачем ей Арман? У неё собственные покои со столовой и ванной, с выходом в сад… Она может есть всё, что только пожелает! И служанок у неё целых шесть! Были бы у меня служанки… Эх…

— У тебя и будут, — рассмеялась я и улеглась на кровать, подвинув ногой полупустую бутылку. — Вот замуж выйдешь, и будут.

Девочка присела на край кровати, сложив руки на коленях, и сказала нерешительно:

— А я вот хочу как ты.

— Что как я? Чтоб тебя заперли?

— Нет. Помнишь, ты сказала, что не выйдешь замуж, потому что не хочешь?

— Помню.

— Вот и я так хочу. Чтобы меня не выдавали замуж. Зачем мне муж?

Я подняла свой бокал и опустошила его, потом ответила девочке:

— Муж — это хорошо. Но только когда есть любовь. Любимый и любящий муж… А, ладно. Иди спать.

— Можно, я останусь с тобой? — попросила она, глядя исподлобья.

— Со мной? А где ты будешь спать?

— В твоей кровати, конечно.

Я нахмурилась, но девочка скорчила жалобную гримасу, и пришлось сдаться:

— Ладно, заваливайся! Только не тяни на себя одеяло, а то спихну на пол!

Эська радостно взвизгнула и, вскочив, принялась расстёгивать платье. Оставшись в рубашке, прыгнула в кровать, устроилась в стороне от нас с Кисуней и клятвенно пообещала:

— Не буду тянуть! И толкаться не буду!

— Ещё не хватало, — пробурчала я, снимая своё платье. Эська прищурилась:

— Ты где откопала такую старину?

— В сундуке.

Я улеглась, положив кошку рядышком и поглаживая её по спине, спросила:

— А что?

— Королева сегодня много молилась, — сообщила девочка.

— Ага, она сказала, что будет вопрошать Богиню, с какого перепуга та меня сюда заслала, — пробормотала, прикрыв глаза. — А искры сказали мне, что Фарусса может получить немножко магии, чтобы зачать…

— Что ты сказала?

— Зачать ребёнка, — пояснила я, качаясь на волнах подползающего сна.

— Нет! Ты сказала про искры! Ты читала священную книгу Вседержителя?

— Даже в руках не держала, — открестилась я от местной библии.

— Тогда… Как ты могла говорить с магией?

— Искры — это магия?

Я внезапно проснулась и помотала головой, приподнявшись. Эська смотрела на меня со страхом. Нет, не так. Со священным и восторженным ужасом! Что опять?

— Искры, которые висят в воздухе в алтаре, в часовне, вокруг статуй… Это что, магия? Эта самая, которая мать Богини?

Девочка только кивнула, потом спросила сдавленно:

— Какие они? Это правда, что они прекрасны настолько, что наши глаза слепнут при виде их?

— Ну, я же не ослепла, — неуверенно ответила, вспоминая все те случаи, когда мне приходилось разговаривать с искрами. — Они… светятся всеми цветами радуги. Их много, как будто крошечные светлячки парят в воздухе, летают, собираются в стайки…

Жалко, что у меня нет телефона, я бы сфотографировала.

— Святые жрицы, — восхищённо протянула Эська. — Именно так и написано в книге! И ты их видела!

— А что, обычно их не видно?

— Никто не способен созерцать чистую священную магию! Никто!

— Даже король?

— Даже король. (3303c)

Я снова откинулась на подушку.

И что мне теперь делать с этим знанием?

Ксюха, неприятно, но походу ты — избранная, детка.