Глава 16. Делай добро и бросайся в воду сама

Первое утро в этом мире, когда я смогла нормально выспаться.

Счастье неимоверное!

В комнате царил полумрак — свечи погасли, окно никто не открыл. Я потянулась, стараясь размять все-все мышцы в теле, и подвинулась, чтобы не потревожить Кисуню. Кошка всё же приоткрыла глаза, тоже потянулась, не высовываясь из-под одеяла, и повернулась на другой бочок. Но следить за мной не перестала. Мало ли, может, я тут есть собралась…

Решительно отдёрнув гобелен от окна, впустила свет в комнату. Пыль заплясала в солнечных лучах, а я улыбнулась. Новый день, новые дела… Всё будет хорошо. Я просто уверена в этом.

Утренние забавы этого чудного мира начались с умывания ледяной водой, которую притащила снизу Эська. Она, похоже, и не собиралась возвращаться к королеве, потому что сначала помогла мне обтереться пахнущей травами салфеткой, а потом помогла одеться и побежала за завтраком. После чая с булочкой дел не осталось, потому что Эська принялась играть с котёнком, а я, помаявшись, села вышивать. Красное нечто на пяльцах постепенно превращалось в контур собаки. Почему собаки? Потому что ни на что другое это даже отдалённо не смахивало.

Ну не умею я гладью вышивать!

А потом, когда солнце уже потихонечку приближалось к зениту, в дверь постучали. И так… Громко.

Эська вскинула голову и удивлённо сказала:

— Я открою.

В комнату ворвалась деловая женщина в необъятном платье с миллионом рюшечек и складочек, в чепце на круто завитых кудряшках цвета спелой морковки, с кокетливым саквояжем в руке и ворохом рулонов ткани — в другой. Остановившись посреди комнаты, дама окинула меня весьма профессиональным взглядом и протянула хорошо поставленным альтом:

— Да-а-а, очень экономная клиентка! Давай-ка выберем ткань.

Она разложила образцы на покрывале, бухнула саквояж на столик и обернулась:

— Что сидим, милочка? Кого-то ждём? Ткань выбирать я буду?

— За-ч-чем ткань? — очнулась я.

— Как зачем?! Зачем обычно ткань используют? Чтобы в гонг долбить? Нет, милочка! Чтобы платье шить!

— Свадебное?

Мне почему-то икнулось. Неужто маги-хренаги решили позволить мне выйти замуж? Но дама отмахнулась от моего вопроса, как от ненужной мелочи:

— Там разберёмся. Основа одна, а что пошить — узнаем позже. Ну, вставай уже, милочка! Смотри, что ли! Атлас? Бязь? Флокса?

— Да мне всё равно вообще-то…

Эська тут же оказалась рядом и пихнула меня в бок. Дама смотрела оскорблённым взглядом, словно моё безразличие к выбору ткани было в этом мире смертным грехом. А девчонка зашипела на ухо:

— С ума сошла! Это же королевская портниха!

— И что?

— А то! С ней даже королева так не разговаривает!

Я фыркнула, но встала, нехотя подошла к кровати. Ткнула пальцем в полотно с лёгким рельефным рисунком:

— Вот.

— Превосходный выбор. Кипенно-белая флокса, отлично. Теперь разоблачайся, будем мерки снимать!

В её устах это звучало, как приказ, не терпящий ни возражения, ни промедления. Поэтому я послушно принялась расстёгивать платье. Эська помогла, и через минуту я уже стояла перед портнихой в одной рубашке, чувствуя, что мне необходимо срочно-пресрочно принять душ.

Меня измерили везде. Ну вот вообще везде, чтоб вы поняли, кроме, наверное, длины межножного расстояния в самой высокой его точке. Я с неудовольствием узнала, что нестандартная, что лекала придётся изготовлять специально, что расстояние между подмышек у меня двадцать сантиметров, а талия такая узкая, что корсет ни к чему: «только материал переводить!»

Конечно!

Тут же одни пышки и булочки!

Моя тонкая талия, моя гордость… Обидели, да. Назло всем не потолстею. Вот выпустят меня из тюрьмы — начну опять фитнесом заниматься. А то заплыву жиром и стану… как они.

Тщательно записав все цифры в изящный крохотный блокнотик, казавшийся в её толстых пальцах игрушечным, портниха забрала ткань, саквояж и удалилась, пообещав вернуться завтра. А я повернулась к Эське и спросила:

— И что теперь? До завтра будем сидеть тут и скучать?

— Почему скучать, — она пожала плечами. — Молиться можно, можно вышивать. А можно петь, хочешь споём?

— Я не знаю ваших песен. А ты не знаешь мои…

В груди затомило. В сердце проснулась тоска по родному городу, по дому, по маме… А ещё заскреблось что-то, ранее не испытанное. Как будто ярость и злоба. Как будто захотелось всех убить. Разорвать на клочки. Р-р-разор-р-рвать!

Ой!

Одна часть меня несказанно удивилась.

Вторая часть — меньшая — заставила пнуть пяльцы.

Первая часть — заскрежетать сжатыми зубами.

Вторая — вцепиться в стойку балдахина так, что пальцам стало больно.

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание, пытаясь лихорадочно понять, что же со мной происходит. Где моя душа? Где мой аватар? Где искры? Помогите, что ли, кто-нибудь?

Краем глаза заметила, как Эська, прижав к себе Кисуню, забилась в угол комнаты — белая, как полотно, с выражением ужаса в круглых, вытаращенных зенках. Что такое? Чего они боятся-то? Я себя странно веду, согласна, но ничего не происходит без причины!

Нет, неправда. Мне хочется убивать без причины!

Мамочки…

Да что ж такое?!

В сердце кольнуло.

Тревога и паника.

Голубое свечение окутало комнату, абиссинская кошка выпрыгнула на пол и закрутилась волчком, ловя свой хвост, а потом нырнула сквозь гобелен туда, где был тайный проход. Я оторопела, но поняла.

Мне стоит последовать за ней.

И вооружиться.

На всякий случай.

С подносом, оставшимся от завтрака, я выскочила в проход, пройдя через мнимую каменную кладку, как через плёнку мыльного пузыря. И свет зажёгся сам собой — я только рукой махнула, второй прижимая к животу большой жестяной поднос. Сбегая по винтовой лестнице, я сдерживала тошноту от кружения и думала только об одном — не споткнуться бы!

И аватар не потерять!

И не умереть в расцвете сил!

Зачем мне поднос?

Почему это желание убивать?

Мама…

Запнувшись, я ухватилась за стену, чтобы не рухнуть по ступенькам вниз, и внезапно поняла.

Андро!

Ох неспроста кошка ринулась сломя голову куда-то вниз! Неспроста это жжж… Аватар чувствует, наверное, что-то неладное. Я поспешила вниз, держась одной рукой за стену, потому что ощутила слабость в ногах. Что же происходит со средним принцем?

Так, вот я и внизу. Где-то тут столовая королевы… Ткнувшись вслепую в один конец коридора, в другой, увидела светящийся голубоватый след. Кошка пробегала! Я устремилась по следу, задыхаясь. Вот, начинает сказываться отсутствие тренировок и нормального отдыха! Надо бегать по утрам, тогда задыхаться не буду!

Потом.

Всё потом.

Андро в опасности. Не сорвалась бы кошка на ерунду…

Он был в одном из многочисленных внутренних двориков, прятавшихся между дворцовых стен. Он — это Андро. В страшном, зверином виде. Вокруг суетились слуги, кричали заполошно, бегали с рогатинами! Андро был один против всех — скалил длинные зубы, размахивал руками, которые заросли тёмной шерстью, пытаясь достать мужиков острыми когтями. Но даже один против восьмерых он был великолепен!

Они никак не могли его схватить и скрутить.

Или боялись?

Когда я появилась во дворе, Андро вскинул голову и заревел, рванувшись ко мне. Ох нет! Стой, где стоишь, дорогой принц! Я загородилась подносом, инстинктивно защищаясь, потому что вид полуволка-получеловека пугал так, как не напугали бандиты в лесу. Принц рявкнул на ближайшего слугу и прыгнул на все четыре лапы… ноги… нет, лапы! И бросился в мою сторону.

Хорошо, что я натренировалась с Гевином. Поднос взлетел между нами сам по себе, и когти передних лап Лериданского зверя легко пропороли двухмиллиметровое железо. Но я всё равно вышла победительницей — Андро застрял!

А я крепко держала поднос — не вырвется!

Андро снова взревел, и я расслышала вполне человеческое:

— Ксе… сти… пу… сти… Я уйду!

— Как же, — пробормотала я сквозь зубы, дёрнула поднос на себя и воспользовалась тем, что Андро потерял равновесие. Йеху, на лошади я, конечно, не каталась, но на волке — почему бы и нет, если есть возможность!

Родео?

Фигня.

Вот ответственно вам заявляю — все эти ковбои просто младенцы по сравнению со мной. Удержаться на бешеной лошади шесть секунд — это ерунда! Продержитесь на сумасшедшем оборотне, чтобы он не сбросил, не укусил и не убежал, да ещё и в платье! Вот это родео…

— Мне бы крылья!

Рычание.

— Чтобы обнять тебя!

— Пу… сти…

— Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала!

— Р-р-ры-у!

— Мне бы звёзды, чтобы осветить твой путь… Мне б увидеть сон твой когда-нибудь…

Я пела, пела… Я пела ту песню, которая пришла мне в голову, которую полюбила, когда смотрела фильм про дракона… Ему тоже было нелегко, он превращался в зверя и мог убить. Андро сейчас такой же. Ему нужно просто петь и успокаивать его…

Всё ещё порыкивая, принц в волчьем обличье постепенно поддавался, всё меньше брыкаясь, всё меньше дёргаясь из стороны в сторону. Слуги сужали круг, а я махнула им:

— Идите! Не приближайтесь!

Андро простонал:

— Я не хочу… Они будут пускать магию…

— Не будут, я не позволю, — сказала ему на ухо. — Всё будет хорошо. Только обратись обратно. Ты всех пугаешь…

— И тебя?

— Больше всех!

— Посторонись!

Я подняла голову. Нас окружили со всех сторон, совсем рядом, и от дворца бежал слуга с сетью.

— Нет! — крикнула. — Он уже спокоен!

Но никто меня не слушал. Андро почти обратился в человека, только шерсть на руках и ногах под разорванным камзолом напоминала о том, что внутри он зверь. Крепкие руки стащили меня с принца, бросили на землю, сеть взвилась в воздух…

— Нет! Нет!

— Ксения… — протянул Андро из последних сил. А я вырывалась, но тщетно. Его уволокли в одну сторону, меня в другую, как я ни сопротивлялась.

— Андро! Песня! Пой песню про себя! — кричала я, надеясь, что он меня услышит. Господи, что ж они за люди такие… Ведь всё почти получилось! Зачем так грубо?

Меня проволкли, схватив за руки, до каменных ступеней крыльца. Бросили так, что я ударилась коленями и взвыла от боли. А спокойный голос короля произнёс:

— За побег из башни тебя бросят в казематы и запечатают самой сильной магией.

Я подняла голову. Глянула в глаза короля. В них светилась ненависть. Так ненавидят только тех, кого боятся.

И я поняла, что не свадебное платье дама портниха будет шить из рельефной флоксы. Она сошьёт мой саван, и он будет белым, как у невесты, которая умерла перед алтарём.

— Унесите её.

Всё плохо, Ксюха. Ой, как всё плохо… Последние дни доживаешь. И никто тебя не спасёт. Никто во всём этом дурацком мире. Даже если избранная и всё такое.

Казематы.

Ну бог с ними.

Кисуню только жалко.

Дворцовые казематы оказались самыми обычными казематами. В смысле — решётки, ржавые замки, прелая солома на каменном полу, сырые стены и вот это вот всё. Меня провели по длинному коридору с низким сводчатым потолком, а я с ужасом смотрела, как из-за железных прутьев тянутся скелетичные руки, скрюченные пальцы… Кто все эти люди? Неужели преступники? Преступницы! Это женщины… Страшные, серые… Вонючие! И я такой стану через несколько лет за решёткой!

Нет уж!

Рванулась из цепких рук. Эффект неожиданности сработал, и мне удалось отскочить от охранников на несколько шагов. А куда бежать?

Вперёд!

Где же искры, когда они мне так нужны? Где эта чёртова магия? Как там я делала, чтобы свет зажечь? Подумала о свете…

Мне нужно сбежать из казематов!

Я так сильно думала, что даже уши задымились — я это почувствовала!

И кошка появилась тут же. Явление Христа народу! Где была всё это время? Соединившись с аватаром, тут же ощутила силу, тут же закололо в пальцах жарким огнём магии, и стало душно и томительно… Как перед каждым выбросом. И мне даже удалось отделиться от охраны прозрачной голубой стеной, низко вибрирующей, как высоковольтные провода.

Но в следующий момент она разлетелась на клочки, тая в воздухе. Сказать, что я обалдела, значит, промолчать, упав в обморок. Я застыла на месте, забыв дышать, потому что братство знахарей-лекарей в полном составе двигалось за мной по коридору казематов, вытянув радужные ладони вперёд.

Я попробовала ещё раз отгородиться, но и эту стену снова разбили. И следующую. И послеследующую… А потом маги просто выстрелили все сразу длинными щупальцами искристой материи и опутали меня, как тентаклями в третьесортном хентае, свалили на пол. Я вскрикнула от боли, принялась барахтаться, но тут уже подоспели простые охранники.

В общем, через несколько секунд я оказалась на холодном и твёрдом полу камеры за решёткой, а маги торопливо заколдовали все выходы и, похоже, даже стены.

А ещё мне показалось, что они злорадно ухмылялись при этом.

Говнюки.

Когда щупальца отпустили меня, уползая через решётку, я села на вонючей соломе. Мой злобный взгляд, к сожалению, не нанёс вреда. Вот почему мне не дали возможности испепелить или превратить в камень? Теперь сидеть тут и ждать неизвестно чего…

Хотя… Известно чего. Когда саван дошьют.

Шаги утихли, я приблизилась к решётке. Темнота, только через крохотные окошки в камеры проникает свет. Неясный, робкий… А ведь день на дворе! Здесь же вечная ночь. И в этой ночи живут, нет, существуют люди. Живые люди. За что?

Подёргала прутья.

Так, чисто для порядка. Попыталась руку высунуть наружу, но ожидаемо шибануло током. Чёрт… Хорошо меня заперли… Качественно! Что же мне теперь делать? Просто сидеть и ждать? Или попытаться…

А что я могу попытаться сделать? Моя няшная магия не в силах побороть агрессивную мужскую, да ещё и коллективную. Надо бы вызвать магию, это божью матерь, на серьёзный разговор, да тут нет алтаря. Наверное, молитва заключённым не положена.

— Эй!

Я вскинула голову. Глаза уже привыкли к темноте, и удалось разглядеть сгорбленную фигуру напротив, за другой решёткой, приникшую к прутьям лицом. Голос отдалённо напоминал женский. Я промолчала, потому что не знала, что сказать. «Эгегей»? Или «Я тут»?

— Эй, ты важная шишка, что ли? Магией заперли…

— А что? — с вызовом ответила.

— Если выйдешь, замолви за меня словечко, а?

— Во-первых, не выйду. А во-вторых, ты кто?

— Везанна меня звать.

— А за что ты тут сидишь?

Она помолчала, потом закашлялась и ответила глухо:

— За конюха замуж выйти отказалась.

— И всё?

— Мало, что ли?

— Ну как по мне, так мало… А чего отказалась?

— Вдовый он. Уж в третий раз.

— Ого! Невезучий мужик какой!

— Жёны его невезучие…

Я помолчала, потом сообразила:

— Он их что, того… Убил?

Через коридор тяжко вздохнули и ничего не ответили. Я подождала пару секунд, переспросила:

— Так что, убил?

— Та меня ж там не было, — неохотно ответила Везанна.

— Поня-ятно, — протянула я.

— Да говорили всякое…

Я вздохнула. Отказалась замуж — сиди в тюрьме. Отличная система. Каждому мужику по бабе, а которая против, так её не жалко, баб на всех хватит. И решена проблема демографии…

— Так что? Замолвишь за меня?

Я отмахнулась. Ну её… Всё равно мне свидания не дадут, отсюда не выпустят.

— Жалко тебе, что ль?

— Не жалко, — бросила резко. — Казнят меня.

— Последнее желание есть у приговорённых! — с воодушевлением выдвинула она новое предложение.

Ага, есть. Я бы заказала шикарный обед и перину, чтобы выспаться. Но что-то подсказывало мне, что вместо этого я замолвлю словечко за бедную Везанну.

Отодвинувшись от решётки, я прислонилась к каменной стене и зажмурилась. Всё плохо. Ещё неизвестно, что предпочтительней: сразу умереть на виселице какой-нибудь или гнить заживо в темноте…

При мысли о темноте я тут же распахнула глаза, вглядевшись во мрак. Не дай бог, тут есть крысы… Не дай бог! Я тогда весь этот дворец разнесу только лишь силой собственного крика! Но лучше, конечно, магией. Кстати, нехило бы помогло вмешательство радужных искр. Потому что я человек понимающий, тут замешаны божественные планы, неисповедимые пути, всё такое, но сидеть в этой вони и на склизкой соломе мне не в кайф!

— Магия, — тихонько позвала я. Не, ну а чо? Вдруг она возьмёт и придёт? — Магия-а! Выходи! Я не буду ругаться. Мне просто надо с тобой поговорить!

С другой стороны коридора послышался кашляющий смех, но я решила не обращать внимания. Фыркнула:

— Слушай, ты меня во всё это втравила, я должна хотя бы знать, из-за чего!

Нет, фиг она мне ответит, эта магия. Алтаря же нет. А раньше она всегда со мной говорила в алтаре или в часовне… Может, попробовать вызвать аватар? Кошка может притянуть искры… Тогда я задам им вопрос. Или два…

Я напыжилась, набрав в грудь воздуха, надула щёки, чтобы вытолкнуть из себя душу, но это не понадобилось.

В темноте вдруг вспыхнул огонёк. А за ним второй, третий, десятый! Искры заплясали в центре камеры, осветив мокрые камни и ржавые кандалы в углу. О! Получилось! Магия пришла! Я подобрала ноги под себя, села на колени и спросила:

— Можно вопросик?

Искры затрепетали. Их было уже тысячи, и, колеблясь, они сложились в некое подобие человеческой фигуры. Маленькой, очень маленькой фигурки. Я затаила дыхание, наблюдая, как меняются контуры и очертания, как лицо приобретает форму, как улыбаются пухлые губки девочки. И услышала тонкий детский голос: «Давай поиграем?»