Глава 7. Младший принц

Чёрт!

Так глупо спалиться!

Я ввинтила взгляд в его расширенные зрачки, окружённые светло-серой радужкой, и выплюнула со злостью:

— Тебе какое дело?

Он рассмеялся — почти радостно — и слез с меня. Жестом приказал своим дружкам отойти. Я села, стянув на груди останки платья, и непонимающе уставилась на парня. Он запрокинул голову и простонал что-то непонятное. Мне показалось — выругался, но, вероятно, в нашем языке не было аналогий. Наконец, парень щёлкнул пальцами и сказал:

— Всё останется между нами, дорогая курочка.

— Нас здесь четверо, — фыркнула я, отчего-то расслабившись. Подёргала ногой, возвращая юбку на башмаки. Пальцы нещадно натирало, и мне ужасно захотелось сбросить пыточную обувь. Однако три дня без душа остановили меня. Ноги сейчас — моё главное оружие. Биологическое.

— Они всё забыли и ничего не слышат.

Словно играючи, парень провёл в воздухе рукой, оставляя видимые радужные следы. Они сплелись в причудливый узор, похожий одновременно на стилизованный клевер и на королевскую лилию.

Парень театральным жестом указал на колеблющийся от дыхания узор и с гордостью сказал:

— Наш фамильный герб.

Я пожала плечами.

Он нахмурился.

Я подняла брови.

Он повторил за мной и спросил:

— Не впечатлена?

— Это было эффектно, но я не разбираюсь в фамильных гербах, — вежливо ответила я.

Если бы я сказала, что у парня отвратительный нос и волосы, как пакля, он бы так, наверное, не обиделся. Нет, он даже не обиделся. Он оскорбился.

— Ты не знаешь фамильный герб династии Бербейнов?! Ты тупая или сумасшедшая?

Тут уж оскорбилась я:

— Сам такой! Может, я иностранка?!

— Курочка, наше королевство известно даже за морем! И там все хорошие девочки и мальчики учат имена и даты правления королей и даже титулы великих герцогов!

— Хочешь сказать, что ты король? — я проигнорировала фамильярное обращение к моей особе и пытливо уставилась в серые глаза. Парень снова засмеялся и, отступив на шаг, галантно поклонился, подметая камень пола воображаемыми перьями воображаемой шляпы:

— Герцог Валлайский и Чернорецкий, принц Гевин, третий в очереди на наследование трона династии Бербейн, к вашим услугам, курочка с кухни.

— Меня зовут Ксения Лайн, — обалдело пробормотала я, машинально склонив голову в ответ, а потом воскликнула: — Так это к тебе на смотрины приехала тысяча невест?

— Две тысячи, — самодовольно поправил меня Гевин. — И не только ко мне.

С шумным вздохом я покачала головой. Боже сохрани стать его женой! Старших братьев я ещё не знаю, но, думаю, они ничем не лучше. Любой мир, любая эпоха — принцы, короли, олигархи, все одинаковые. Власть и деньги развращают.

Если бы на моём месте была Алинка — моя лучшая подружка — она бы, не сомневаясь, бегом побежала в королевские покои, чтобы занять первое место среди невест. Это как раз её мечта: найти папика, чтобы он её задаривал техникой, гаджетами и ювелиркой, а она его любила раз в неделю. Правда, пока папики к её ногам штабелями не укладывались, но Алинка надежды не теряла. А я только снисходительно хмыкала при рассказе об очередном витке охоты на олигарха. Гаджеты и ювелирку я куплю себе сама, достаточно заработать и отложить…

Но это всё осталось позади, в моём мире. Туда ещё вернуться надо. А искры пока не сообщили мне ничего определённого. Зато сейчас я сижу на столе в придворной кухне перед принцем Гевином, который только недавно хотел меня попользовать, а теперь хвастается своим королевским происхождением.

Тьфу, было бы чем!

Человека красят дела, а не родители!

— Ладно, — я бочком слезла со стола, придерживая платье на груди. — Тебе есть из чего выбирать, а я, пожалуй, пойду спать.

— Куда?

Он сразу напрягся и прищурил красивые глаза. Блин, как такому поганцу досталась такая внешность? Что ему ещё от меня надо?

— Ты куда собралась, курочка?

Издевательский тон снова выбесил. Нет, я явно просчиталась и не попала по печени! Как же он меня достал, этот принц Гевин!

— Я собралась спать, — вежливо ответила. Пожалуй, даже слишком вежливо. — Завтра рано вставать и целый день работать на кухне.

— Ты сумасшедшая? — удивился он. — Какая, к бесам подземным, кухня? Грим, проводи невесту со всем почтением в свободный шатёр!

Я отскочила к двери, одальше от Грима, который уже шёл ко мне с пустыми глазами. Крикнула:

— Отзови его, иначе…

Ручка ближайшей сковородки была железной и тяжёлой, но я занесла бандуру над головой, чтобы ни у кого не осталось сомнений в серьёзности моих намерений. Гевин ухмыльнулся:

— Курочка, я ведь могу и охрану позвать! Вряд ли ты этим разгонишь десяток тренированных солдат!

— А я… А я тогда расскажу, что ты украл королевскую диу, чтобы утопить её в горячем шоколаде! — прищурилась, не опуская сковородку.

— А если это была ты? — хмыкнул Гевин, жестом остановив гвардейца.

— Это была никак не я, потому что Кисуня ко мне ластилась! И только я могу её найти!

Похоже, у меня получается врать так же самозабвенно, как и у Арики! Вот уж точно, с кем поведёшься…

— А где же сбруя?

Он откровенно издевался. Шлейка кошки явно у него. Он мне её и подбросить может… Но я же устроила идеальный отзыв на магический магнит, надо этим козырем и побить его масть.

— Глубокоуважаемый принц, — я постаралась вложить в голос как можно больше ехидцы, — как нам сказал главный королевский кухарь, сбрую из драгоценных камней девушка с кухни ни продать, ни носить не сможет. Поэтому извини, но я не такая дура, как эти остальные. Мне камушки ни к чему. А вот Кисуню я отдам только, если ты мне гарантируешь неприкосновенность!

— Чего-чего ты хочешь, девка? — он вмиг превратился в холодного и неприступного «прынца», выпрямился, приосанился.

— Я хочу, чтобы вы меня оставили в покое, — вежливо объяснила я словами попроще. — Потому что я смогу доказать свою невиновность. А ты — вряд ли.

Гевина, похоже, вся эта ситуация забавляла. Настроение у него менялось раз в две секунды, потому что он снова улыбнулся уголками губ и сказал небрежно:

— Статус невесты даст тебе больше возможностей устроиться в жизни. Получить хорошего мужа из аристократов, например. Кухонная девка может рассчитывать только на конюха или полового.

Подумав, он добавил:

— Ну, или вон на капрала вроде Грима… И то Грим захочет невесту побогаче, но это законно, потому что он служит денщиком у герцога королевской крови. Так что конюх, моя курочка, только конюх.

— С чего ты взял, что я непременно желаю выйти замуж? — с иронией поинтересовалась я.

— С чего ты взяла, что мне интересно твоё желание? — искренне удивился Гевин. — Курочка, я готов подождать два дня, по прошествии которых сдам тебя главной фрейлине.

Он прищурился и покачал головой:

— Нет, пожалуй, стоит сделать это прямо сейчас.

— Зачем я тебе? Две тысячи невест, есть выбор!

Отчаянье накрыло меня с головой. Ну не хочу я замуж! Ни за конюха, ни за принца! Неужели нет никакого выхода? Неужели мне так и не удастся вернуться домой?

— Чтобы ты не сбежала, курочка, — рассмеялся Гевин, жестом подзывая обоих гвардейцев. — Кстати, чтобы не возникло соблазна, сразу скажу: из дворцового парка выбраться невозможно.

Возможно всё, было бы желание. Блин, как отучить его звать меня курочкой? Скоро глаз начнёт дёргаться при этом слове!

Нет, как вообще отучить его меня видеть?

Если бы я владела магией, как он… Я бы щёлкнула пальцем и навсегда исчезла бы из его памяти!

Почему магия недоступна женщинам в этом мире? Что за дискриминация?

«Дорогая богиня, матом тебя прошу, дай бабам искорок и радужных финтифлюшек в пальцы, чтобы эти мужики прекратили третировать слабый пол! Чтобы каждой бабе по сковородке, а каждому мужику по персональной хозяйке!»

Я покрутила головой и взялась за тяжёлую навесную ручку двери. Сказала твёрдо:

— Я ухожу спать. Не прощаюсь, поскольку не имела чести поздороваться.

— Ты не посмеешь, курочка! — ответил он слегка удивлённо. Пожав плечами, я отвернулась от него и вышла в коридор. Надеюсь, что вид у меня был при этом достаточно уверенный. Потому что, едва дверь закрылась, чавкнув, я припустила со всех ног к людской кухне, зарылась в тюфяк и завернулась в покрывало. Уши выставила и напряжённо вслушивалась в тишину. А вдруг последует за мной? Вдруг решит всё же отволочь за волосы к кому там… к главной фрейлине?

Когда моих ног коснулось что-то шерстяное и когтистое, я даже вякнула от страха, но тут же зажала рот ладонью. Поискав под покрывалом, извлекла на свет одинокой свечи взъерошенную Кисуню:

— Что ты тут делаешь, а? Пугать меня вздумала?

Кошечка ничуть не обиделась, а улеглась у меня на груди и завела свой бесконечный моторчик в груди, урча, как ненормальная. Рада меня видеть, мелочь! Я бережно прижала Кисуню к себе и закрыла глаза, укутавшись покрывалом. Спать, спать. Всё завтра, буду как Скарлетт. Подумаю обо всём завтра.

Но метка на моей коже была совсем другого мнения.

Она вновь накалилась и зачесалась. Да что от меня надо этим проклятым магическим искрам? Бесит! Даже не поспать!

Я поскребла тавро и, шумно выдохнув, улеглась на другой бок, подсунула кошку под локоть. Не буду обращать внимания. Усну назло врагам, на радость маме. Ага, конечно, два раза! Метка зудела, становясь невыносимой, раздражая до самых костей, заставляя поскуливать от беспомощности.

— Да что тебе надо в конце концов?! — выкрикнула я в гулкую пустоту кухни, вскакивая. Метка тут же утихла. Я даже зарычала от ярости. Вот зараза! Присела на тюфяк — метка вспыхнула чесоткой.

Так.

Мне явно дают понять, что я должна куда-то пойти. И не одна, а с Кисуней, потому что как только я посадила котёнка на покрывало, метка отозвалась зудом.

Мать, мать, мать, привычно отозвались горы…

— Ладно, — сдалась я. — Пойду. Только не знаю, куда именно.

Впрочем, это становится моей специальностью. Да и проводник не даст заблудиться. С Кисуней на руках я вышла обратно в коридор, направилась к придворной кухне. Метка молчала. Значит, направление верное.

Таким весёлым образом я дошла до кофейной, а, когда хотела пройти в правую дверь, метка очнулась — заскребла кожу изнутри. Да не вопрос, пойду в левую дверь! Что мне, жалко, что ли? Кисуня с интересом наблюдала за моей прогулкой из безопасной подмышки, а мне вдруг стало не по себе.

Я вторгаюсь в запретную зону.

Арика сказала, что дальше идёт королевская кухня, куда обычным служанкам хода нет. И ведь все настолько послушны, что двери не запираются. Я проникла в святая святых безо всяких проблем.

Там суетились повар и поварята. Тот самый главный королевский кухарь, владелец всех девушек на людской кухне, владелец заводов, газет, пароходов… Тьфу! Личность, приближённая к королю. Усатый толстый представительный мужчина. Сейчас увидит меня и… Сразу казнит — вон тем топориком для разделки мяса — или просто в казематы бросит?

Но на меня никто не обратил внимания.

Даже поварята бегали мимо меня туда-сюда, не бросив даже любопытного взгляда в мою сторону. А вот это уже интересно! Я прикусила губу и помахала им рукой. Ноль реакции. Двинулась мимо столов, мимо печи, мимо главного кухаря к следующей двери. Метка молчала. Кухарь обернулся, глянув сквозь меня на одного из поварят, и заорал на мальчишку:

— Помешивай, поганец! Молоко убегает!

Кухарёнок метнулся к кастрюльке, но белая пена уже вырвалась на свободу, заливая плиту печи. Я по стеночке скользнула к выходу и хихикнула. Будто надела шапку-невидимку! Это так здорово! Вот если бы я могла делать это, когда захочу! Но, думаю, никто мне не даст такой привилегии… Метка что-то хочет от меня, поэтому и гонит через все кухни… Куда?

В столовую.

Я определённо попала в столовую и не из бедных. Небось, королевская! Так, стоп!

Я иду к королю? К королеве? К принцу?

Зачем?

Столовая была очень красиво украшена. Лепнина на потолке, огромная люстра со множеством свеч (пересчитывать я не стала), гобелены в простенках и картины — широченные, высоченные, висящие на верёвочках и упирающиеся нижней частью карниза в стену. Мебель я бы отнесла к эпохе Рококо — гнутые ножки стульев и стола, вычурные диванчики, позолота и множество мелких резных деталей. Выдержано всё в мягком, но холодном сиреневом тоне. И пусто. Как есть пусто.

Я остановилась возле стола, оперлась на спинку стула, разглядывая нарисованных на портретах тучных пожилых мужчин. Все они были, наверное, хороши собой в юности, но годы, вредные привычки и необычный взгляд художника сделали из них просто морщинистых толстяков. Кисуня завозилась, пытаясь спрятаться поглубже мне подмышкой, а метка зудела тихонечко и почти незаметно.

Что она хочет мне сказать?

Стоять на месте или идти дальше?

За дверью в кухне что-то загремело, забренчало. Я вздрогнула и, подгоняемая страхом, что меня увидят и раскроют, пошла дальше. Вперёд и с песней, потому что без песни не интересно!

Из столовой я попала, как ни странно, в ещё одну столовую. Богаче предыдущей и ярче украшенную. И портреты были тоньше, лучше написанные. О, повышаем статус? Возможно, там была столовая для фрейлин? А тут — для королевы? Вообще, пригодился бы план дворца. Но его нет. Если бы мне позволили, я бы его нарисовала. У меня всегда были хорошие оценки по черчению. Но кто мне позволит, если женский пол сведён здесь до прислуги…

Метка словно впала в анабиоз, а я уже не могла остановиться. Шла дальше.

А дальше… Меня ждал коридор. Точнее, даже галерея. С одной стороны — пейзажи пасторали, с другой — высокие стрельчатые окна. Я постучала по груди:

— О, аллё, мне туда?

Метка молчала.

Я пошла по галерее вперёд, разглядывая в неясном свете свечей пастушек и жниц на картинах, а потом кожа под платьем снова зажглась огнём. А-а-а! Чтоб тебя! Нервно почесавшись, я вернулась на несколько шагов. И ещё на несколько, поскольку метка настойчиво указывала, что я пропустила дверь.

Дверь нашлась между жницей с серпом и усталой молочницей. Маленькая, неприметная, но явная дверь. Я пожала плечами и нажала на ручку.

Комната, открывшаяся моему взору, была не слишком большой по сравнению со столовыми, более уютной и закрытой. Без окон. Стены заклеены тканью и украшены маленькими картинами. Ноль помпезности. Практичная мебель — столик, стулья, диван. И на диване полулежит девушка.

Я не удержала дверь, и та громко хлопнула, разбудив спящую. Девушка вскочила, широко распахнув глаза, и вскрикнула:

— Кто вы?

Я подняла брови и ответила:

— Ксения. А вы?

Она встала, приложив руку к вздымающейся груди. Кстати, неплохое декольте! Это фрейлина или просто служанка?

— Я? — удивилась она, потом ответила: — Я Эммелина, младшая фрейлина Её Величества королевы Нилии!

— Очень приятно, — пробормотала, прислушиваясь к метке. Та пульсировала на груди, как будто маленькое наружное сердце. А что это значит, я не знала. Не чесалась, не болела, просто давала о себе знать. Подумав секунду, я решила вести себя осторожно.

— Тебя не звали сюда, зачем ты пришла? — Эммелина уже очухалась от неожиданности и приняла высокомерную позу — задрала подбородок повыше, подбоченилась, чтобы я смотрелась на её фоне совсем маленькой. Но мне-то пофиг, мы же помним…

— Я пришла вернуть королеве её диу.

И вытащила из-под мышки Кисуню. Эммелина ахнула, а потом приложила ладони к покрасневшим щекам:

— О Богиня! О Вседержитель! Случилось чудо! Мы все спасены от гнева Её Величества!

Девушка присмотрелась и всплеснула руками:

— А где же намордник? Где налапники? Святая Жанина, ох и натерпимся мы сейчас!

Налапники и намордник? Для четырёхмесячного котёнка? Они тут все с ума посходили? Я рефлекторно прижала Кисуню к груди, отворачиваясь, а девушка бросилась к двери, распахнула её и приглушённым голосом позвала:

— Гемилла, Анисия, вставайте, лентяйки! Несите перчатки и одеяльце!

Интересное дело, зачем им одеяльце? Кисуня зашипела в моих руках, пытаясь вскарабкаться на прежнее место и спрятаться, а из комнаты показались две другие фрейлины в похожих платьях и с похожими выражениями лиц — всполошённые и сонные. Одна из них натянула на руки длинные кожаные перчатки — в таких ходят сокольничьи, а вторая держала наизготовку толстое одеялко вроде байкового.

Метка взорвалась жжением, вызвав у меня лёгкий стон. Что опять?

— Я аккуратно возьму королевскую диу, — сказала дева в перчатках. — Анисия, готовься накинуть одеяльце!

— Нет! — воскликнула я, прижав Кисуню к груди. — Это всего лишь котёнок! Я не позволю вам его обижать! И вообще! Это издевательство над животными!

— Это исчадье ада, — нервно бросила Эммелина. — Ты не знаешь, на что она способна, иначе не прижимала бы так любовно к груди!

— Она превратила прекрасные шторы в спальне Её Величества в жалкие лохмотья! — поддакнула Гемилла.

— У нас все руки в глубоких царапинах были, пока Её Величество не велела изготовить специальные налапники и намордник из тонкой меди! — Анисия с отвращением глянула на Кисуню. А Эммелина наморщила носик:

— И этот запах… Она намочила все простыни, все!

Я только и могла качать головой. Божечки-кошечки, они говорят о диком тигре или о маленьком беззащитном котёнке? В любом случае, издеваться над Кисуней я им не дам.

— Я отдам её только одному человеку, — сказала наугад. — Её Величеству королеве Нилии.