Глава 8. Кошкин дом

Похоже, я попала в точку, ибо метка прекратила пульсировать и успокоилась. Значит, королева? Зачем? Может, она сама меня и позвала? Конечно, тут все настаивают, что женщины не владеют магией, но фиг разберёшь. Вдруг королева владеет?

Однако девушки посмотрели на меня странно. Эммелина оглядела с ног до головы ещё раз, удостоверилась, что я простая служанка с кухни, и велела:

— Не болтай глупостей, чернавка, давай сюда королевскую диу и можешь возвращаться обратно к своим котлам!

Я только улыбнулась. Пусть попробует отобрать. А я на это полюбуюсь. Драться в юбке жутко неудобно, но я хотя бы умею драться. Фрейлины — не охранницы, их не учили делать подсечки и бить в болевые точки. Если надо, будет весело. Но лучше, конечно, не надо.

Всегда лучше решить вопрос миром.

Поскольку весь мой вид говорил от том, что я не уйду без кошки, младшая фрейлина наморщила лоб, сделавшись похожей на стройного мопса. И махнула рукой:

— Анисия, поди разбуди главную фрейлину.

— Она меня накажет! — возмутилась Анисия. — Сама иди!

— Ты забыла, что я тебя прикрыла, когда ты порвала кружева Её Величества? Отправляйся немедленно!

Эммелина даже тон повысила и руки сложила на груди. Ни дать ни взять Вика, когда мы ссорились, и она пыталась настоять на своём. Меня даже на грустинку пробило — сестрёнка моя, увижу ли я её когда-нибудь ещё? Впрочем, наблюдать за отношениями фрейлин было интереснее, чем жевать воспоминания. Анисия фыркнула, но больше для порядка, потому что бросила одеяльце на кушетку и отправилась обратно, откуда пришла.

Я так поняла, аудиенции с сонной, разбуженной посреди ночи главной фрейлиной мне не миновать.

Но пока не поняла, чего ждать от этой аудиенции…

Ноги гудели от усталости. Целый день возилась на кухне, потом отбрыкивалась от насильников, а чёртова метка даже отдохнуть не дала! Погнала в королевские покои, как будто нельзя это было сделать с утра! Я сделала пару шагов в сторону и уселась на кушетку, где отдыхала до моего вторжения Эммелина. Боже, как это прекрасно — сесть и вытянуть несчастные ноги!

Младшая фрейлина отреагировала так, будто я ей на голову села. Глазоньки выпучила, руками всплеснула, но, к счастью, ничего не сказала. Если бы вякнула, я бы в неё плюнула, честное слово, ибо задолбали со своими условностями! Но, походу, Кисуня была моим пропуском и индульгенцией. Кстати, она удобно устроилась на моей груди, поглядывая на фрейлин искоса. Я погладила кошку. Никто тебя не обидит, маленькая!

Девушки нервничали, торча у двери во внутренние покои и поглядывая друг на друга. Сесть рядом со мной не решились. Ну и пусть у них ноги болят… А вот я начала отплывать. Стало тяжело контролировать голову — я клевала носом и периодически забывалась. Скорей бы уж проснулась эта… старшая, главная, какая там…

Прошло не менее получаса по моим внутренним часам. Возможно, больше или меньше. Дверь распахнулась, и перед нами предстала женщина лет тридцати. Я воображала её гораздо старше и безобразнее, чем-то вроде старушки-приживалки, но она оказалась вполне себе представительной дамой. Полностью одетая — платье не блистало роскошью, но я и не в курсе, как одевались здешние приближённые к королевским особам лица — и с папильотками в тёмных волосах, она остановилась на пороге, осмотрела экспозицию и спросила:

— Зачем ты хочешь видеть королеву, чернь?

Эммелина замешкалась, но подскочила ко мне и пхнула кулачком в бок, зашептала:

— Встань, когда с тобой разговаривает главная фрейлина Её Величества!

— Простите, уж как-то не догадалась, — фыркнула я, мгновенно просыпаясь. Я-то встану, мне не трудно, но реверансов перед этой тёткой выплясывать не буду.

Оглядев меня, поднявшуюся, главная фрейлина поджала губы. Я улыбнулась:

— Добрый вечер. Я принесла королеве её кошку. То есть, диу. Но вот эти безрукие не умеют с ней обращаться. Поэтому им я Кисуню не отдам, только в руки королеве. Если, конечно, она захочет принять своё сокровище обратно.

— Ты смеешь ставить условия?

Вид у фрейлины был такой, что я испугалась, как бы её не хватил удар. Вот так будет пыжиться и краснеть от гнева — заработает инсульт! Ладно, не буду её доводить, так уж и быть.

— Это не условия. Это забота о дие. Она может и зачахнуть, если с ней не обращаться, как положено.

— Что же, есть какие-то особые условия содержания этой диковинной зверюшки? — удивилась главная фрейлина.

— Вы меня извините, пожалуйста, — решительно ответила я. — Не знаю вашего имени… Но обо всём этом я готова говорить только с королевой.

— Что ты хочешь за услуги, девка? — у фрейлины дёрнулся левый глаз. Ну вот, довела бедную женщину до нервного тика! — Я дам тебе красивую заколку в волосы. Нет? Ты хочешь золота? Я дам тебе монету… Две монеты!

— Меня не интересуют подарки.

— Я не стану будить Её Величество только оттого, что какой-то девке с кухни захотелось поговорить! — возмутилась фрейлина. — Королевская диа живёт в достатке и сытости, нам не нужны твои советы!

Проигнорировав последнюю фразу, я снова опустилась на диванчик:

— Ничего, я подожду, пока королева проснётся.

От такого моего поведения главная фрейлина едва не подавилась праведным гневом, но внезапно её глаза блеснули:

— Хорошо, пойдём со мной.

Мне не понравился её взгляд, но пойти я пошла. Надо же с чего-то начинать.

Мы вошли в комнату, которая по размерам была схожа со столовой. Опять картины на стенах, мебель с гнутыми ножками, золочёные канделябры и всяческие безделушки, наверняка, очень ценные. Но фрейлина шла вперёд, не останавливаясь, мне ничего не оставалось, как, прижав Кисуню к груди, топать за дамой. Анфилада похожих комнат, казалось, не закончится никогда. Но, прежде чем у меня зарябило в глазах от цветастых обоев из ткани в полосочку, мы оказались в небольшом коридоре. Я так поняла, что это другая сторона замка — те же стрельчатые окна и портреты придворных дам вместо пейзажей.

— Жди здесь, — приказала главная фрейлина и зашуршала юбками куда-то вдаль.

Пожав плечами, я поискала, куда можно сесть, не нашла ни одной скамеечки и уселась прямо на пол. Мрамор неприятно холодил попу через платье, стена твёрдо давила на спину, но усталость брала своё. Я усну тут до утра… Главное, чтобы не будили и не орали над ухом…

Разбудили меня буквально тут же. Грохот кованых сапог по камню пола разбудил бы и мёртвого. Я распахнула глаза и вскинулась, напряглась. Зачем сапоги королеве? Уфти, это не королева! Это пара гвардейцев!

Непонимающе смотрела на них, пока они подходили — два юнца, ещё без усов и бороды, зато вооружённые самыми настоящими саблями.

Может, им поручено сопроводить меня к королеве? Подумала так и сразу отмела эту мысль. Угу, конечно, дважды даже… Метка вспыхнула обжигающей болью, утихла. Я поняла, это засада. И главная фрейлина тут же подтвердила мои опасения:

— Схватите девчонку и в казематы! Только не повредите королевской дие!

— Вот стерва, — громко сказала я, не спуская взгляда с гвардейцев. Они смотрели равнодушно и как-то даже буднично. Словно каждый день по десятку девиц бросали в тюрьму. Вот уже совсем близко, я сгруппировалась, защищая Кисуню собой… Нет, я её не отдам! Даже если придётся драться с солдатами! Зажмурилась… Где моя дежурная сковородка? Ы-ы-ы…

Но протянутые руки так меня и не коснулись.

Вместо этого я услышала лёгкое потрескивание, тихое гудение, как будто надо мной растянулись провода высокого напряжения. И далёкие крики тоже услышала. Осторожно открыла глаза и застыла, как была — на коленях, сгорбившаяся, судорожно обнимающая Кисуню.

Оба гвардейца валялись на мраморном полу — один у окна, второй под портретом толстой тётеньки в неприличном декольте и с усиками. Главная фрейлина с перекошенным от ужаса лицом голосила в конце коридора, заслонив телом дверь, как будто я была саблезубым тигром.

Но всё это было бы ещё ничего.

Если бы не защитный купол весёленькой радужной расцветки, который переливался, как большой мыльный пузырь на солнце, окружая меня со всех сторон.

Это кто меня так?

Это я так?

Ого!

А как?

— Кисуня, — шёпотом протянула я, — может, это ты у нас такая сильная магесса?

Кошка подняла на меня взгляд, как будто у виска пальцем покрутила и сказала: «Ну не идиотка ли?»

— Поняла. Это не ты. А раз не ты, значит, я.

Опасливо оглядела пузырь изнутри. Вопли главной фрейлины доносились сюда, будто приглушённые подушкой. Интересно, гвардейцы йок или выживут? Лучше бы выжили, потому что я не желаю быть обвинённой в убийстве! Конечно, сами напросились, у меня ж тут метка, блин, беснуется! Но, может, если бы они знали о метке, то поосторожничали бы. Так что, всё равно я кругом виновата…

Осторожно поднявшись, я коснулась рукой искристого купола, и он рассыпался мириадами звёздочек. А по ушам мне ударили крики фрейлин. Угу, сбежались все! Орут с сумасшедшими глазами… А чего орать? Я что, режу тут всех? Блин, я просила проводить меня к королеве, а эта претенциозная фря вызвала охрану…

Крики становились тише. Надеюсь, они все тут сорвали голоса, поэтому будут молчать в ближайшее время. Сказала:

— Вы бы лучше врача вызвали, чем так кричать!

— Она… она… она их убила-а-а! — на последнем издыхании провыла главная фрейлина и схватилась рукой за сердце.

— Чё сразу убила, — пробормотала я, присмотревшись к гвардейцам. Тот, что у окна, редко, но дышал. А второй даже застонал, приоткрыв глаза. Я невежливо ткнула в него пальцем и бросила сердито: — Живые они оба!

— Что здесь происходит?

Голос раздался из глубины коридора, но услышали его мы все. Хоть спросили и негромко. Фрейлины, словно опадающие лепестки, опустились на пол, приняв позу рыцаря на посвящении. Только я, как дурочка, стояла и не знала, то ли опасть, то ли выше нос поднять, перед женщиной в роскошном тёмно-бордовом халате, который и халатом-то назвать было трудно. Такое платье на завязочках спереди, надетое на ещё одно платье, только без кринолина. На голове у женщины красовался не менее роскошный чепец в тон халату, украшенный буйными волнами кружев и лентой. Из-под чепца на грудь спадали каштановые локоны, завиткам которых я невольно позавидовала. Женщина была высока, в теле и держалась с достоинством и едва уловимым презрением к окружающим.

Опаньки!

А вот и королева.

Господи, хоть бы это не оказалась какая-нибудь «самая-главная-супер-пупер» фрейлина!

— Ваше Величество, простите мою дерзость, — прошелестела главная с пола.

— Говори.

— Я позвала охрану, чтобы эту бесцеремонную девицу бросили в казематы… А она убила гвардейцев… — главная фрейлина бросила на меня злобный взгляд из-под ресниц и добавила, как наябедничала: — Магией!

— Я так и знала, Ваше Величество! — торжествующим тоном воскликнула Эммелина. — Это переодетый мужчина!

Фрейлины разахались, разохались в праведном ужасе, а я только фыркнула от смеха.

— Замолчите все, — негромко сказала королева. — Если это мужчина — он умрёт на плахе. Если женщина — кто убил гвардейцев магией?

— Да живы они! — бросила я уже нетерпеливо. — Это раз. Я нашла вашу диу, это два. И напоследок три: я женского пола.

Фрейлины ахнули, королева поморщилась. Не привыкла, что к ней так обращаются — без реверансов, не стелясь по полу. Впрочем, скорее всего, просто отвыкла. Ведь была когда-то простой аристократкой, да и осталась не королевской крови. В этом патриархальном мире только мужская кровь важна…

Ладно, не поломаюсь.

Я присела в импровизированном книксене, но глаза не опустила — следила за королевой. Она прищурилась, если только холодный камень может щуриться, и спросила:

— Почему не отдала диу моим фрейлинам?

— Они не умеют с ней обращаться. А я не терплю, когда обижают маленьких беззащитных зверюшек.

Королева подошла ближе. Гвардейцы, постанывая, пытались подняться, и она остановилась в нескольких шагах от них, распорядилась:

— Тайра, вели убрать солдат из моей галереи.

Главная фрейлина подхватилась с пола и скрылась за дверью. Королева поманила к себе Анисию и сказала сухо:

— Беги за младшим лекарем, думаю, ему хватит знаний, чтобы определить, какого пола наша неожиданная гостья с кухни.

Потом повернулась к Эммелине:

— А ты держись рядом. В конце концов, твоё предназначение — защищать королеву от смерти.

Мне опять стало смешно.

Господи, в какой цирк с клоунами я попала?!

Кисуня решила выглянуть и посмотреть, что происходит. Любопытство убило кошку, как говорят в Англии. А может, эта маленькая козявка проголодалась. Она высунула мордочку из-за моих рук и протяжно мяукнула.

Что стало с королевой!

Она всплеснула руками, засеменила меленькими шажками и засюсюкала:

— Моя маленькая! Моя сясечка! Моя флюшечка!

И тут же рявкнула на младшую фрейлину:

— Немедленно принеси намордник и налапники!

Эммелина сбледнула с лица, не зная, вероятно, как объяснять отсутствие оных предметов, но я благородно решила выручить её (нет):

— Простите, но кошке не нужны намордник и налапники.

Погладив Кисуню между ушками, я улыбнулась оторопевшей королеве:

— Ей нужны только ласка и любовь. И я готова показать вам азы.

Кашлянула и добавила:

— Азы обращения с кошкой.

— Ты забываешься, — сказала королева ледяным голосом. — Где же этот бесов лекарь?!

— Я здесь, Ваше Величество!

Лекарь в ночном колпаке и халате, наброшенном на рубаху, с голыми ляжками и в мягких фетровых галошах уже спешил из коридора в галерею. Его молодое лицо с пижонскими усиками носило печать вечной тревоги. За его спиной лязгнули сабли, и двое гвардейцев поклонились королеве:

— Прикажете унести тела?

— Они живы! — я топнула ногой. — Вы что, не видите?

Меня осмотрели три пары глаз. Гвардейцы с изумлением, а лекарь с любопытством. Королева же нетерпеливо махнула рукой:

— Вы двое, уведите ваших сослуживцев! А ты, лекарь, осмотри эту девицу!

— На предмет чего именно, Ваше Величество? — подобострастно поклонился лекарь, подбираясь ко мне поближе. Если он собирается меня лапать, я ему врежу! Жалко, нет сковородки под рукой, но думаю, что и кулаком смогу вырубить это хилое тело.

— Это мужчина или женщина?

Любопытство испарилось из глаз лекаря, сменившись ещё более сильным изумлением, чем у гвардейцев. Те уже отволокли товарищей на выход. Лекарь шагнул ко мне, изумление потихоньку поблёкло, а на его место заступил холод исследовательского интереса. Я отступила к стене, пряча Кисуню, а мужчина пробормотал:

— С виду, пожалуй, женщина. Но никогда не известно…

— Не трогай меня, — предупредила. — Я ударю.

— Мне нет нужды тебя трогать, — его губы брезгливо искривились. — Откройся мне, не закрывайся. Ну же!

Я непонимающе глянула на руки лекаря. Они поднялись ладонями ко мне, не касаясь тела, сантиметрах в десяти, потом прошлись вверх-вниз, как будто сканер в аэропорту. От рук исходил лёгкий жар, и мне показалось, что искры блеснули на кончиках пальцев. У-у-у, опять магия…

— Это женщина, Ваше Величество, — лекарь отступил и поклонился королеве.

— Превосходно, — процедила та сквозь зубы. — Ты свободен. А ты, — это уже мне, — пойдёшь со мной.

Метка, что скажешь?

Молчит, падлюка. Ладно, значит, всё идёт по плану.

Только интересно, чей это план? И к какому результату он приведёт?

Королева поманила пальцем Тайру, самую главную из самых главных фрейлин, а остальных отпустила знаком руки. Несмотря на некоторую неловкость, которую я испытывала в этом мире, не могла не восхититься вышколенностью служанок. Им даже не нужны были слова. Лишь жест — и хоба, все исчезли.

Тайра шла рядом со мной. Королева впереди. Мы, соответственно, сзади. В конце галереи была открыта небольшая дверца, в которую мы и просочились. Оказались в ещё одной комнате, похожей на все те, что я уже видела. Но тут уже чувствовалось больше уюта и интима. Это были настоящие покои королевы.

А в следующей комнате нас встретил молодой человек, который, казалось, только вошёл. Неуловимо похожий на принца Гевина, старше и серьёзнее, он выглядел взволнованным. Бросился к королеве, схватил за руку, коснувшись губами кисти, воскликнул:

— Матушка, мне сказали, что некто ворвался к вам и убил гвардейцев!

— Сын мой, не тревожьтесь, всё в порядке! — с улыбкой ответила королева. — Некто — это всего лишь девица с кухни! Она принесла мне мою маленькую диу!

Принц глянул на меня — пристально и долго, а потом наморщил лоб:

— Но гвардейцы…

— С этим я разберусь сама, дорогой мой Арман. Иди к себе, тебе лучше отдохнуть перед завтрашним испытанием невест.

Она потрепала его по щеке, а я всё ещё глядела в прекрасные серые глаза, которые будто испытывали меня. Арман, старший принц, наследник… Хорош, как картинка, и так внимательно смотрит! Будто видит меня насквозь.

Хоть бы не узнал про метку! С них станется, с этих магических мужиков!