7. Пусть помучаются!
Марина
— Представляешь, Егор думает, что Ксюша — моя дочь, — сообщила я Инге за завтраком.
— Разве ты ему не сказала, что она — твоя племянница?
— Ну, видимо, не сказала. Я как-то не думала, что нужно говорить, мне казалось, все понятно… С чего он взял вообще?
— Это вполне логично. Ты приехала с ней. Вы всегда вместе…
— Но она же не зовет меня мамой!
— Она зовет тебя Маной. Как ты думаешь, что все слышат?
— Да… — протянула я.
Инга права. Все вполне логично. Но раньше мне это в голову не приходило. Егор не раз видел Ксюшу, мы вместе ездили на елку… Я была уверена: он знает, что она моя племянница.
Поэтому вчера, когда он начал высчитывать дату ее зачатия, я опешила. Не могла понять: о чем он говорит вообще? Зачем ему это надо?
А потом он произнес:
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
До меня стало постепенно доходить. Я была так поражена, что не могла вымолвить ни слова.
— Я — отец Ксюши? — спросил Егор.
Я не успела ответить. К нам подскочил Кирилл, потащил нас за стол. Оказывается, все уже собрались, говорят тосты, чокаются и выпивают. А без нас это делать никак нельзя!
Я оказалась рядом с Олегом — он поймал меня за руку и усадил рядом. А потом прошептал мне на ухо:
— Помнишь, я обещал тебя защищать от назойливых кавалеров?
— Помню, — рассеянно ответила я.
— Прости, что не выполняю свою функцию.
— Все нормально, я сама справляюсь.
— Это еще не все.
Он замолчал. Я посмотрела на него вопросительно.
— Мне самому нужна защита! Ты ушла, а меня взяли в кольцо и никуда не пустили.
Несмотря на недавние ошарашивающие известия, я нашла в себе силы улыбнуться. А в голове у меня, тем временем, с бешеной скоростью крутились мысли.
Значит, вот откуда у Егора такой интерес к Ксюше. Вот почему он заваливает ее подарками, приглашает на елку, знакомит со своей племянницей… Он думает, что она его дочка! А сегодня он навестил ее в мое отсутствие. Интересно, что он ей говорил? Надо будет спросить у Инги.
Так я думала вчера. А сегодня мне предоставился шанс задать этот вопрос. Инга, хлопотавшая у плиты с блинчиками, наконец, села и успокоилась.
— И это еще не все, — произнесла я.
— Что еще?
— Знаешь, кого он считает отцом Ксюши?
Инга на секунду зависла, видимо, производя в уме те же самые несложные расчеты, что делал вчера Егор.
— Да ладно! — воскликнула она. — Серьезно?!
— Так он и заявил. Кстати, что тут было вчера?
— О, теперь я понимаю… — сказала Инга. — Он пришел с подарком. Очень обрадовался, когда я сказала, что Ксюша любит есть помаду, пластилин и зубную пасту. Оказывается, у него в детстве были такие же привычки.
— Похоже, это окончательно его убедило. Теперь он не сомневается, что Ксюша — его дочь. И моя, естественно.
— Погоди, погоди, — остановила меня Инга. — Что значит: не сомневается? Ты что, ему не сказала?..
— Нет, не сказала. И не скажу до поры до времени. Пусть мучается!
Инга уставилась на меня непонимающим взглядом.
Она пока не знает, что случилось вчера после встречи. И я пока не решила, рассказывать ли ей… Это очень неприятно. Это больно и унизительно.
Вчера мы так и не поговорили с Егором. Пошли все эти тосты, вино и шампанское, бокал за бокалом. Через какое-то время я поняла, что выпила слишком много: голова кружится, все кажется слишком ярким, а, главное, мне слишком весело. Это не к добру…
Со времен выпускного я боюсь алкогольного опьянения. Знаю, что могу наворотить неизвестно чего. Не доверяю себе! И стараюсь не пить больше двух бокалов вина. А тут я как-то случайно перебрала… Но еще не настолько. чтобы не понимать этого.
У Насти, которая сидела рядом, зазвонил телефон. Из ее ответов я поняла, что за ней кто-то приехал, и она собирается домой. И решила, что для меня это — прекрасный шанс уйти, не наделав очередных глупостей.
Здесь Федор, который до сих пор вызывает во мне очень сильные эмоции. Здесь Егор, который считает, что Ксюша его дочь и хочет меня вернуть. В конце концов, здесь Олег, который, кажется, ничего от меня не хочет. Но он которого я могу чего-нибудь захотеть под действием гуляющей по крови смеси вина и шампанского.
В общем, я проявила благоразумие. Наклонилась к Насте, спросила ее тихонько:
— Ты уезжаешь?
— Да, — кивнула она.
— Можешь меня подвезти?
— Без проблем.
— Только давай не будем афишировать…
— Поняла.
Мы сделали вид, что пошли попудрить носик, а сами ринулись в гардероб, забрали шубы и, хохоча, выскочили на улицу.
— Ты все такая же! — воскликнула Настя и обняла меня.
— В смысле?
— С тобой не соскучишься!
— Да ничего такого… Я просто выпила лишнего. И поняла, что надо убираться, пока не поздно…
Настя усадила меня на заднее сиденье новенького “Ауди”, села со мной, познакомила меня со своим мужем, который сидел за рулем.
— Как повеселились, девчонки? — спросил он.
— Хорошо! — хором ответили мы.
А потом я назвала ему свой адрес.
Ехать было не близко, по дороге мы разговорились и, видимо, под действием выпитого, разоткровенничались.
— Слушай, — решилась я на вопрос. — Что тогда обо мне говорили? Ну, после выпускного? Наверное, много разговоров было.
— Да! Это была главная новость года! Самая шикарная пара университета рассталась прямо на выпускном! Да еще и с таким скандалом.
— Ему, наверное, сочувствовали, — произнесла я. — А меня называли шлюхой или похуже…
— Да, большинство думало, что ты во всем виновата.
— Большинство? — не поняла я.
— Ну да. Ты первая ушла с Федором, а Егор лишь отомстил тебе.
— Что?!
У меня все поплыло перед глазами.
— Он отомстил?
— Ты что же, ничего не знаешь?
Настя выглядела предельно удивленной.
***
Марина
— Так чего я не знаю? — спросила я, уже догадываясь, что ответ на этот вопрос не принесет мне ничего хорошего.
Настя замялась.
— Ну, говори, раз начала.
— Ты, наверное замечала, что на последнем курсе Алина положила глаз на Егора…
— Алина?! Она же… мы же дружили!
Нет, я не замечала. Я была слепой.
— Нет? Ну, а я это видела. Но не думала, что она так себя поведет.
Значит, Алина… Значит, Егор отомстил мне с ней. Я не буду об этом думать и это представлять. Но это трудно. Я помню, как они обнимались на выпускном. Кстати, Настя тоже была там.
— Тогда, на выпускном, вы с Егором поругались. Кстати, в чем была причина? Конечно, если это не секрет.
— Да какие уж секреты. Я бы сказала… если бы сама помнила.
Я много раз пыталась вспомнить, с чего тогда началась наша грандиозная ссора, но так и не смогла. Это была какая-то ерунда, что-то мелкое и незначительное. Кажется, он сказал, что хочет выйти проветриться, а я сказала, что хочу танцевать. Тогда он сообщил, что мы всегда делаем только то, что хочу я, а я возмутилась и напомнила, что выполняю все его желания по первому свистку. Он обвинил меня в злопамятности, я его — в желании поскандалить. И пошло-поехало.
Мы много разного тогда друг другу наговорили. Того, что давно копилось и о чем надо было поговорить спокойно. И того, чего говорить не нужно было вообще.
Егор куда-то ушел. А потом я заметила его у выхода, с Алиной и Настей в обнимку. Насколько я могла видеть, он целовал их обеих…
— Егор тогда вел себя странно, — продолжала Настя. — Схватил нас Алиной в обнимку, сказала, что мы красавицы, расцеловал обеих. Он был какой-то неестественно веселый. Думаю, он рисовался перед тобой. Я потом освободилась из его рук, а Алина не стала. Прилипла к нему, стала шептать что-то на ушко. Помню, я боялась, что ты это увидишь…
— Я увидела.
— Я пыталась намекнуть Алине, что она ведет себя некрасиво. Но она почти прямым текстом меня послала. А потом засунула язык в рот Егору. Мне стало противно, и я ушла. Не растаскивать же их силой! Алина, конечно, та еще стерва, но Егор тоже хорош. Он ее не остановил, скорее, наоборот. Тоже активно работал языком. Мне не хотелось на это смотреть.
— А я в этот момент залезла на барную стойку.
— Да. Мне было так обидно за вас! Вы были такой красивой парой, казалось, у вас настоящие чувства…
— Мне тоже так казалось, — заметила я.
— Я немного потолкалась среди танцующих, меня занесло далеко от Егора и Алины, я не знала, что у них творится. Да и не хотела знать.
Настя замолчала.
— Что-то мне подсказывает, что это еще не все, — заметила я.
— Не все… Я пошла в дамскую комнату. Там, рядом, была еще какая-то дверь, что-то вроде подсобки со всякими хозяйственными штуками. Дверь была приоткрыта, я услышала смех Алины. И зачем-то заглянула.
Рассказ Насти снова прервался.
— Ну продолжай уже! Хватит отрезать мне хвост маленькими кусочками.
— В общем, Егор был с расстегнутыми штанами. А Алина — на коленях, — выпалила Настя.
— О-о! — не удержалась от вскрика я, в красках представив эту картину.
— Егор увидел меня, и, кажется, очнулся. Вид у него был крайне виноватый. Он оттолкнул Алину, начал застегивать штаны, выскочил из подсобки, вслед за мной. Я, забыв куда шла, вернулась в зал. Когда мы вошли, вы с Федором как раз целовались на стойке. Видела бы ты лицо Егора в тот момент…
Я не видела. Но много раз представляла. Я думала, ему было очень больно. Я предала его, нанесла удар в спину. Оказывается, к тому моменту он уже нанес первый удар мне… А я столько лет мучилась чувством вины!
— Вы с Федором красиво спрыгнули в толпу и убежали. Я помню, перед дверью ты оглянулась… Я тогда подумала, что ты хочешь, чтобы Егор тебя остановил.
— Наверное, — согласилась я. — Наверное, именно этого я и хотела.
— Но он этого не сделал. Вместо этого он вернулся к Алине. Уж не знаю, продолжили ли они то, что я прервала… Но потом они вместе танцевали, целуясь взасос и почти раздевая друг друга. И уехали тоже вместе. Я слышала, что некоторое время после этого они были вроде как парой. Но недолго. А ты улетела домой, удалилась из всех соцсетей, не хотела ни с кем общаться…
— Если бы я только знала…
— Так ты правда ничего не знала об Алине?
— Правда. Я думала, я одна виновата во всем…
Настя меня обняла, вытерла слезы с моих щек… Что? Я плачу? Ну нет! Плакать я не буду!
Меня пронзила чудовищная мысль: а ведь на следующий день я приходила к Егору. Виноватая, раздавленная, готовая на коленях просить прощения… А он просто стоял с каменным лицом и молчал, пока я изливала душу.
А самое ужасное во всем этом то, что, возможно, Алина в тот момент все еще была у него дома…
***
Марина
Я все же рассказала Инге историю, поведанную мне Настей. Мне не хотелось об этом говорить, особенно неприятно было упоминать некоторые моменты… А именно — тот, где Егор фигурирует с расстегнутой ширинкой, возле которой крутится Алина.
Фу-у! Не буду это представлять!
Теперь понятно, почему вчера Алина держалась на расстоянии. Когда все полезли ко мне обниматься, она куда-то испарилась. А потом просто сказала: “Привет”, даже не приближаясь. Может, она думает, что я собираюсь выцарапать ей глаза? Даже и в мыслях не было!
Если уж кому выцарапывать глаза, то Егору. И лучше не глаза, а кое-что другое. И не выцарапать, а выдрать с корнем, чтобы новое не выросло.
У меня была целая ночь, чтобы переварить то, что я узнала. Я уже слегка успокоилась. И, главное, — почувствовала огромное облегчение. Просто гора с плеч! Как легко жить без груза вины!
Инга же услышала новости только сейчас, и никак не может угомониться.
— А ведь я была на его стороне! — повторяет она. — А он, оказывается, просто верблюжья какашка! И у него еще хватает наглости приходить сюда со своими яйцами…
— Чего? — не поняла я выпада Инги.
Что за странный оборот речи?
— С динозаврими яйцами. Но неважно. Все равно он большая какашка!
— Да. Но и я не лучше. Тогда, на выпускном, я сделала ровно то же, что и он. Так что я тоже огромная какашка. Какашка динозавра.
— Ты что, снова начинаешь винить себя?! — воскликнула Инга. — Прекрати немедленно! Он первый начал и, значит, он виноват!
— Я не виню себя, — ответила я. — Просто пытаюсь быть объективной.
— Какашка динозавра, — услышала я над своих ухом.
Оказывается, Ксюша незаметно ко мне подкралась, и, естественно, услышала самое интересное.
— Какашка динозавра! Какашка динозавра! — стала повторять она на все лады, схватила со стола блинчик и умчалась.
— Ксюша, иди за стол! — крикнула я ей вслед.
Никакой реакции.
— Знаешь, что я тебе скажу? — произнесла Инга. — Пора уже оставить прошлое в прошлом. Закопать какашки, так сказать.
Я хихикнула.
— И начать все с чистого листа, — резюмировала Инга.
— С Егором?!
— Этого я не говорила.
Егор
Вчера Марина внезапно исчезла.
Наш важный разговор прервался на самом интересном моменте. Вернее, его прервал Кирилл. Мне весь вечер хотелось скрутить его в бараний рог!
Марина так и не ответила на главный вопрос: кто отец Ксюши. Когда я его задал, вид у нее был испуганный. Неужели она не ожидала, что я умею считать и смогу вычислить дату рождения дочки?
Наверняка ожидала. Но все равно испугалась. Я понимаю, это волнительная тема…
А потом Кирилл потащил нас за стол, она оказалась вдали от меня, рядом с этим Олегом. До сих пор не могу поверить, что это наш аспирант! Преобразился до неузнаваемости. Раньше Марина его едва замечала, зато теперь щебечет, как со старым другом!
После нескольких тостов Марина и Настя поднялись, взяли сумочки, и под ручку удалились в сторону дамской комнаты. Я приготовился. Решил: когда она вернется, не дам ей сесть за стол, возьму за руку и уведу отсюда. Нам нужно поговорить! И хватит это откладывать.
Прошло пять минут, десять, пятнадцать… да что она там так долго? Я огляделся. И понял, что из-за стола исчез еще кое-кто. Федор! Я не видел, как он вышел, хотя наблюдал за дверью. Видимо, слизняк выскользнул, когда я отвлекся.
Осознав, что Марина могла задержаться из-за Федора, я вскочил и бросился из зала.
Так. В этом углу дамская комната, там — мужская. За стеклянной дверью — вестибюль с гардеробной. Где же Марина? И что это за звуки?
Я слышал приглушенное женское хихиканье, но не понимал, откуда оно доносится.
В нескольких метрах от двери в туалет была еще одна дверь. Какое-то техническое помещение, вроде подсобки. Похоже, звуки идут оттуда.
Когда я увидел эту дверь, меня переклинило. Я знаю, что происходит за такими дверями! Очень хорошо знаю.
Неужели там Марина? С этим мерзавцем Федором! Неужели они там… Как она может? Она же мать моего ребенка!
Я дернул ручку двери. Она не поддалась. Я начал лихорадочно трясти ее и стучать в дверь ногой. Они там еще и на ключ закрылись… Какие предусмотрительные!
Кажется, мой рассудок в тот момент слегка помутился. Я плохо соображал, что делаю. Колотил по двери кулаками и мычал что-то невнятное. У меня не было слов, чтобы передать, что я чувствую! Я готов был голыми руками порвать на тряпочки обоих. Но особенно — мерзавца Федора.
И ровно в тот момент, когда я представил, как вытаскиваю его из подсобки за шкирку, швыряю на пол и бью ботинком прямо в нос, за моей спиной раздалось:
— Помощь не нужна?
Я обернулся.
Теперь, успокоившись, я могу представить, какой у меня был вид… Нет, не могу. Моего воображения не хватает. Но, судя по удивленным глазам Федора, видок был тот еще.
Я стоял, как дурак, разинув рот. И почти чувствовал, как в моей голове шевелятся извилины, переваривая новую информацию. Значит, Марина там не с
Федором… А с кем?
Я снова дернул дверь.
— Что там? — спросил Федор.
— Марина, — буркнул я.
Тут за моей спиной раздался еще один голос.
— Марина уехала.
Я обернулся и увидел Олега.
— Уехала? Куда? — хором воскликнули мы с Федором.
— Домой, — спокойно произнес Олег. — Она написала мне.
— Но… как? Почему?
Я не удержался от глупых восклицаний.
А Федор подошел к двери подсобки, нажал на ручку и потянул ее на себя. Дверь открылась. Мы все втроем заглянули в подсобку.
И увидели растрепанную Алину, прижатую к стене нашим вечным прогульщиком Никитой.
Он смутился, а она нет.
— Хотите присоединиться? — произнесла эта бесстыдница.
Я захлопнул дверь.
Федор
Егор вчера выставил себя полным придурком. А, впрочем, он всегда им был. Решил, что Марина заперлась с кем-то в кладовке… Не с кем-то. Конечно, со мной! Но даже когда он увидел меня, все равно продолжил ломиться в открытую дверь. Неужели думал, что Марина могла там уединиться с первым встречным?
Судит других по себе.
Да, я знаю о его приключениях на выпускном. Алина рассказала. Мы с ней случайно столкнулись через несколько дней после событий. Она мне тогда многое поведала… Скромность ей не свойственна. В чем мы и убедились вчера, застукав ее в пикантных обстоятельствах с очередным кавалером.
Вчера я видел, как уезжала Марина. Вышел на улицу, чтобы проветриться, привести в порядок мысли. У меня был шок — до меня только что дошло, что Ксюша может быть моей дочерью. Или дочерью Егора.
И почему это раньше не пришло мне в голову? Наверное, потому, что я вообще не имею дела с детьми. У меня нет малолетних племянников, нет друзей с детишками. Вернее, есть парочка, но с их отпрысками я не общаюсь. Я максимально далек от детской темы.
Я думал, что Ксюша появилась на свет гораздо позже и не имеет отношения к событиям выпускного. Я не умею определять возраст детей на глаз! Мое предположение заключалось в том, что Марина вышла замуж. Что-то не сложилось, они развелись. У нее осталась дочка.
Я ни разу всерьез не думал об этом ребенке! Меня волновала только Марина. А Ксюша… Ну, я предполагал, что смогу найти с ней общий язык.
Теперь все перевернулось с ног на голову.
Вчера я вышел подышать, увидел парней с сигаретами. Выцыганил у них одну, прикурил.
Я не курю. Спорт, ЗОЖ, все дела. Никогда не курил. А тут вдруг захотелось… Конечно, я поперхнулся дымом, закашлялся. Горло саднило.
Из двери выпорхнула Марина. Ее держала под руку Настя, они хохотали, дурачились.
— А вон и мой новоиспеченный супруг, — сообщила Настя.
Подъехала машина, девчонки со смехом загрузились на заднее сиденье. А я так и стоял на крыльце. Смотрел, как Марина уезжает.
Думал, что это к лучшему. Хорошо, что она уехала с Настей, а не с Егором или Олегом. А мне надо еще немного подумать. Переварить все. Сжиться с мыслью, что у меня, возможно, есть ребенок.
А потом отправиться к Марине и задать ей прямой вопрос.
Сегодня я иду к Марине. И к Ксюше. Они об этом не знают, и я долго мучился вопросом, звонить или не звонить. Решил заявиться без предупреждения. И пораньше. Пока тоже самое не сделал Егор.
В прошлый раз получилась совершенно идиотская ситуация. Мы приехали вместе и вели себя как два петуха. Неудивительно, что Марина на нас разозлилась. Если такое снова случится, она точно нас выставит за дверь. Обоих.
Так что я был у дома Инги еще до обеда. В руках я держал огромную коробку с игрушечным домом, в котором были почти настоящие столы, кровати, диваны, картины на стенах. И даже ванная с унитазом. А, еще гараж с машиной — голубым кабриолетом с открывающимися дверцами. Очень надеюсь, что Ксюше вся эта конструкция понравится.
Марина
Мы еще не закончили наш очень долгий поздний завтрак, как раздался звонок домофона.
— Это явно кто-то из твоих кавалеров, — заявила Инга.
— Может, и нет…
— Ко мне никто не приходит без предварительного звонка по телефону. А твои бывшие довольно бесцеремонны.
— Я его не пущу, — сказала я. — Кто бы там не был.
— Что за глупости! Конечно мы его пустим.
— Кого?
— Сейчас узнаем.
Инга подошла к домофону, подняла трубку.
— Добрый день, это Федор, — услышали мы в трубке.
— Здравствуйте, Федор, — воркующим голосом произнесла Инга.
Я знаю этот голос. Инга так разговаривает, когда планирует над кем-нибудь поиздеваться. Кажется, Федора ждут испытания…
Инга нажала кнопку, а потом обернулась ко мне.
— Этот товарищ тоже думает, что Ксюша — его дочь?
— Н-нет…
— Почему нет? Он что, не умеет считать? Полагаю, ты его недооцениваешь.
— Я не знаю…
— Сейчас все будет ясно, — заявила Инга и распахнула дверь.
На пороге стоял Федор со смущенным видом и огромным игрушечным домом в руках. Первый взгляд он бросил не на меня, а на Ксюшу, которая прибежала из гостиной.
— Здравствуйте, — произнесла Инга.
Федор тоже поздоровался, не отводя взгляда от Ксюши. Нет, на меня он тоже посмотрел, но лишь мельком. Признаться, меня это даже задело. Значит, он умеет считать…
— С какой целью вы к нам пожаловали? — бесцеремонно спросила моя любимая тетя.
— Я… в гости, — промямлил Федор.
Потом присел, поставил на пол коробку с игрушечным домом и подтолкнул ее к Ксюше.
А Инга, тем временем, заметила как был про себя:
— Незванный гость…
Конечно, Федор ее услышал. На это и был расчет.
Ксюша тем временем с интересом разглядывала новую игрушку. У нее дома есть какая-то кукольная квартирка, но до этого огромного монстра ей очень далеко.
— Ладно, раздевайтесь, — смилостивилась Инга и забрала у Федора куртку.
— А вы, значит, к Ксюше в гости пришли? — продолжала она свою атаку.
— Не только к Ксюше, — ответил Федор.
— То есть и к нам тоже?
— Ну да…
— А где наши подарки?
Федор растерялся. Мне даже стало его жалко.
— Инга шутит, — вступила я в разговор. — Она та еще юмористка.
Не знаю, поверил ли он, но на Ингу теперь смотрел испуганно, как школьник на строгого завуча.
— Пойдемте пить чай, — предложила я. — С блинами.
Федор сначала помог Ксюше утащить домик в гостиную, и только после этого присоединился к нам. Неохотно, надо сказать. Все время смотрел на дверь, как будто хотел сбежать. Но Инга его просто так не отпустит.
— Федор, а вы будете хорошим отцом? — огорошила его Инга.
Он чуть со стула не упал.
— Я… наверное. Надеюсь.
— Сейчас мужики пошли не те… Ни на кого нельзя положиться. Чуть что — сразу в кусты.
Мне уже было не смешно. Я глазами сигнализировала Инге, чтобы она прекратила. И пыталась направить разговор в нормальное русло.
Я поставила перед Федором чашку чая, пододвинула тарелку с блинчиками и спросила:
— Ты с чем любишь, со сгущенкой или со сметаной?
— Со сметаной, — Федор посмотрел на меня с благодарностью и схватился за блинчик, как за спасательный круг.
— Ну как, вкусно? — поинтересовалась Инга.
— Очень.
— Это я пекла.
— У вас получилось великолепно.
— А чего это ты мне выкаешь? — совершила новое нападение Инга. — Я что, выгляжу старой?
Бедный Федор!
Я под столом изо всех сил наступила Инге на ногу. Федор от неожиданности вскрикнул. Похоже, я промахнулась…
Федор
Эта тетя Марины… Просто монстр какой-то, а не тетя!
С порога начала меня троллить. Я сам мастер провокации и иронии, но тут оплошал. Был растерян, уязвим и не готов в обороне.
Стоя перед дверью, я жутко волновался. Я и до этого видел, Ксюшу, но сейчас все по-другому. Раньше я не знал, что могу оказаться ее отцом… Я вообще об отцовстве ни разу всерьез не думал. Ну, то есть я предполагал, что когда-нибудь у меня будут дети, но это время казалось очень далеким. А тут вдруг раз — и уже готовый ребенок, к тому же совсем не младенец.
Ксюша с интересом разглядывала игрушечный дом, я с не меньшим интересом разглядывал ее. О чем вообще говорить с детьми? Не о погоде же, и точно не о том, как сыграл Спартак. Была бы она хотя бы мальчиком…
Надолго зависнуть рядом с Ксюшей, с интересом изучающей новую игрушку, мне не позволили. Меня заманили в кухню якобы чтобы напоить чаем с блинами, а на деле — чтобы поиздеваться.
Инга нападала, а Марина пыталась меня защищать… Я чувствовал искреннюю признательность, и готов был и дальше терпеть насмешки ее тетушки.
Но тут Марина решила потоптаться на моей ноге, а у меня там ушибленный мизинец. Я не удержался от вскрика.
— Извини, — испуганно произнесла Марина. — Я планировала наступить на ногу Инги.
— Это еще зачем? — возмутилась та.
— Хотела намекнуть: хватит изводить Федора. Вспомни о гостеприимстве!
— А что? — почти искренне удивилась Инга. — Разве я недостаточно гостеприимна?
Этот вопрос она адресовала мне. Я, к тому моменту, наконец-то, пришел в себя. И поэтому нагло заявил:
— Недостаточно.
Она опешила.
— Знаете… знаешь, как говорится в мудрых сказках: сначала молодца надо накормить-напоить, а потом уже над ним изгаляться.
— А кто изгаляется? Я и не думала изгаляться. Так, пара дружеских подколок. Возвращаясь к бестактным вопросам: у тебя какой размер? Что-то мне подсказывает, немаленький…
Я опять начал заикаться.
— Размер ч-чего?
— Ноги, конечно! Хотела тебе тапочки принести. А ты что подумал?
Инга — тролль восьмидесятого уровня! Она начинает мне нравится.
— Нога у меня сорок пятого размера. Еще какие-нибудь параметры интересует? Мне скрывать нечего.
Инга засмеялась.
— А как же! Я очень любопытна.
В дверях появилась Ксюша.
— Помоги мне, — обратилась она к Марине.
— Что случилось?
— Оно не открывается.
— Я помогу! — вскочив со стула, я направился в гостиную.
Подошел к игрушечному дому, присел. Оглянулся на Ксюшу. Она стояла в дверях и смотрела на меня исподлобья, с недоверием.
— Что не открывается? — спросил я.
Ксюша не шелохнулась и ничего не сказала.
Я попытался сам разобраться, что там может не открываться. Дверей у дома не было, так же, как одной стены. Все на виду, все открыто…
— Вот, — услышал я над ухом.
Ксюша уже стояла рядом и дергала дверь игрушечного холодильника.
— Наверное, она и не должна открываться, — предположил я.
— А как они будут брать еду?
Что на ответить на этот вопрос, я не знал. Зато, присмотревшись, заметил тонкую полоску скотча. Мне удалось поддеть ее и оторвать. Холодильник распахнулся а там, к моему удивлению, обнаружились микроскопические продукты.
Ксюша начала кормить ими маленького динозавра. А мне вручила такого же, но побольше.
— Это мама-динозавр, — объяснила она. — А у меня дочка-динозавр. Ей пора спать, а мама будет ей песню петь.
Что сказать на это, я тоже не знал, поэтому просто кивнул.
Маленького динозавра она сунула в кровать. И заявила:
— А ты как будто мама.
— Может, папа? — осторожно спросил я.
— Ты что ли не понимаешь? Это мама! — Она указала на динозавра в моих руках. — Видишь, у нее ногти накрашены.
Я присмотрелся: и правда, у зверя были какие-то лиловые когти…
— Давай, пой, — скомандовала Ксюша.
— Что? — не понял я.
Ксюша посмотрела на меня, как на дебила.
— Пой песню, дочке спать пора.
Это предложение застало меня врасплох. Петь? Но я не умею. И песен не знаю.
— А какую песню?
— Колыбельную!
Я оглянулся на дверь. Странно, что Инга с Мариной до сих пор на кухне, не торопятся к нам присоединиться. А, может, они подслушивают? Они умрут со смеху, если я запою. Это будет несмываемый позор.
Я не пою никогда. Даже пьяный, даже в караоке, даже хором. Максимум — могу подмурлыкивать песне по радио, когда еду в машине. У меня нет слуха и голоса! И я очень стесняюсь петь.
Но Ксюша смотрела на меня в ожидании. И я не мог ее подвести. Еще раз оглянувшись на дверь, я завыл:
— Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придет серенький волчок и утащит за бочок…
— И кроватку качай, — дала мне указание Ксюша.
К моему пению, или, скорее, вою, у нее претензий не было. Как ни странно…
Они появились в дверях, когда я затянул свою короткую пугающую колыбельную по третьему кругу. Я уже немного освоился, мне было не так стыдно. До того момента, как я услышал от двери приглушенное хихиканье. А потом и аплодисменты.
Не знаю, кто их них двоих хихикал, но аплодировала Инга.
— Тихо, — прикрикнула на них Ксюша. — Тотошу разбудите!
Они притихли. А Ксюша всплеснула руками:
— Ну вот! Он теперь плачет! — И обратилась ко мне, — Мама, пой.
Делать было нечего, я завыл.
Краем глаза я видел, как Марина с Ингой сползали по стенке. Молча.
Потом раздался телефонный звонок, Марина взяла трубку. И, здороваясь с кем-то, подошла к окну.
— Я вас вижу, — произнесла она. — Даже не знаю… Проветриться, конечно, не помешает. Сейчас спрошу Ксюшу.
Марина повернулась к нам.
— Ксюша, пойдешь гулять с Арсением? Он там собрался строить крепость.
— Да!!! — радостно вскочила Ксюша.
Уф. Кажется, я теперь свободен от повинности убаюкивать игрушечного динозавра. Значит, Ксюша пойдет гулять. Видимо, не одна а с Мариной. Хотя было бы здорово, если бы ее выгуляла Инга. Мы с Мариной могли бы спокойно поговорить.
Ксюша прибежала из спальни в шапке, штанах и одном шерстяном носке.
— Одевайся скорей! — скомандовала она Марине.
И они обе удалились.
— Ну что, красавчик с сорок пятым размером, пойдешь допивать чай? Со мной?
— Я, пожалуй, лучше прогуляюсь.
— Испугался?
— Ага, — честно признался я.
Инга, по своему обыкновению, залилась смехом.
Ладно, гулять так гулять. Пока Ксюша будет строить крепость со своим приятелем, я смогу поговорить с Мариной.
Ожидая, пока они оденутся, я подошел к окну.
Что за черт? Почему во дворе торчит Олег?
***
Федор
— А этот… перец там зачем? — непроизвольно воскликнул я.
Инга услышала, подошла ко мне, посмотрела в окно.
— Этот перец — отец Арсения.
— Какого Арсения?
— По слухам, на удивление галантного юного джентльмена.
— Но он же… — начал я.
— Да, — кивнула Инга. — Отличный экземпляр, правда? Высокий, красивый, элегантный… И дубленка у него брендовая, и ботинки из самых дорогих.
— Ты видишь его ботинки?
— По походке ясно. С таким апломбом носят Гучи, никак не меньше.
Похоже, теперь Инга троллит Олега… Я только за! Мне тоже очень не нравится этот пижон, нацепивший дорогие шмотки, отрастивший модную бородку, и считающий, что он теперь круче всех.
Мы с Мариной и Ксюшей вышли из подъезда, Ксюша, с лопаткой наперевес, рванула на площадку, где ее уже ждал такой же укутанный в шапку и шарф ребенок.
— Какой красивый снег! — выдохнула Марина.
Да? Если бы она не сказала, я бы и не заметил. А ведь, и правда, красиво. Крупные легкие снежинки кружат в воздухе.
Марина немного притормозила. Кажется, она хочет мне что-то сказать… Я весь внимание.
— У меня к тебе просьба, — произнесла Марина. — Я очень надеюсь, что ты…
— Все, что угодно! — выпалил я.
И тут же устыдился своей запальчивости. И того, что перебил Марину.
— Не надо дарить Ксюше подарки.
— Почему? — растерялся я.
— Так нельзя. Их слишком много. Детей надо баловать в меру.
— Но я только куклу и дом подарил…
— Ты — да. А еще Егор…
На этом месте я заскрежетал зубами.
— Причем тут Егор?
— Я сейчас говорю о Ксюше.
Продолжить этот разговор нам не удалось, подошел Олег. Весь из себя расфуфыренный и напомаженный. С каких пор Марине нравятся пижоны?
Он еще и обнимает ее… Мне, между прочим, до сих пор ни разу не удалось ее обнять. И сейчас, наблюдая, как этот пижон прижимается своей холеной щекой к щеке Марины, я испытываю невыносимое желание закопать его в ближайшем сугробе.
А малышня, похоже, решила подражать взрослым.
Ксюша бросилась обнимать Олега, этот мелкий… как его, Арсений, подошел к Марине и обнял ее колени. Она присела, и поцеловала его в щечку. Ксюша оказалась на руках у пижона, и тоже его чмокнула. Меня она, между прочим, не обнимала и не целовала! Хотя я самоотверженно пел колыбельную ее динозавру.
К счастью, меня слюнявить пижон не стал. Протянул руку, и мне пришлось ее пожать.
— Как дела? — спросил он Марину. — Хорошо себя чувствуешь после вчерашнего?
— Я вовремя ушла, — ответила она. — Поэтому… да, хорошо.
— Без тебя вечеринка сразу стала тухлой, — высказался я.
— Ой, да ладно. Уверена, все прекрасно повеселились.
— Да… — протянул Олег. — Особенно некоторые.
— Ты о ком?
— Алину обнаружили в кладовке с Никитой.
— Ну надо же. Ничто не меняется. Ты говоришь, в кладовке?
По какой-то неуловимой смене интонации я понял, что слова “Алина” и “кладовка” вызвали у Марины неприятные воспоминания. Похоже, она знает о приключениях Егора во время выпускного.
А если знает… то почему после нашей ночи она побежала к нему? Неужели она так его любит… любила, что готова была простить любую пакость?
Да, я знаю, ее чувства к нему были очень сильны. Были. А сейчас? Что она чувствует к нему сейчас?
Егор
Сумасшедший понедельник. Косяк за косяком. Эти люди вообще могут нормально работать?
Я устроил совещание, разнес подчиненных в пух и прах. Кажется, после этого они хоть немного зашевелились. А я попросил секретаршу принести кофе и задумался, уставившись в окно, где шел снег. Красивый снегопад. Марина очень любит такую погоду. Интересно, что она сегодня делает? Наверняка гуляет к Ксюшей. Хотелось бы мне сейчас быть с ними…
Звонок. Юлька.
После того, как я не ответил на несколько ее сообщений, она решила позвонить… Да что с ней такое? Она никогда не была навязчивой, скорее, наоборот, гордой и неприступной.
Это не я ее бросил, решение расстаться было обоюдным. Мы поняли, что в наших отношениях давно нет того, ради чего их стоит продолжать. Честно говоря, я даже подозревал, что у нее кто-то появился — слишком легко она согласилась на расставание.
Мне оно далось не так уж и просто — я сам от себя не ожидал таких переживаний. Не спал ночами, остро ощущая одиночество, забывал поесть, потому что завалил себя работой. Дело дошло до гастрита.
Иван Юрьевич, наш семейный доктор, тогда долго меня отчитывал. Убедил правильно питаться, а еще — заставил пройти полное обследование всего организма. Я сопротивлялся, но он подключил мою маму — пришлось сдаться. Неделю ходил по всяким МРТ, УЗИ и анализам, как какой-нибудь старпер.
А потом я наткнулся на объявление о продаже Марининой квартиры… и ко мне вернулась радость жизни.
Зачем же Юлька меня теперь донимает? Мне сейчас вообще не до нее.
Но я все же взял трубку. Может, так получится быстрее от нее отделаться.
— Привет, — произнес я.
— Я тебе писала, — усталым голосом сказала Юлька.
— Зачем? Разве мы не все обсудили? В чем дело? Забыла у меня дома любимую помаду?
— Не совсем.
Она замолчала. Неужели она позвонила лишь для того, чтобы загадочно молчать? Или, что более вероятно, у нее не вышло с тем, новым, и она хочет вернуть меня? Поздно. Я не вернусь.
— Давай встретимся, — предложила Юлька.
— Зачем?
— Поговорим.
— Зачем?
— Просто поговорим. Мне это важно. Что, не можешь найти для меня полчаса?
Ее голос стал раздраженным. Я понял, что легче сделать, как она хочет, чем спорить и снова получать от нее сообщения и звонки.
— Ладно, — сдался я. — Но не сегодня.
На сегодня у меня другие планы. Как только освобожусь — поеду к Марине.
— В среду вечером. В “Лаванде”. О времени спишемся.
Юлька положила трубку.
А я задумался: может, удастся освободиться пораньше? К сожалению, вряд ли. После обеда еще две встречи, потом надо подписать кучу документов. Но вечером я обязательно навещу Марину и ее… нашу дочку.
Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что Ксюша — моя дочь. Она определенно на меня похожа. Такой же выпуклый упрямый лоб, тот же изгиб губ. Глаза… светлее моих, но у меня в детстве тоже так было. Потом потемнели. Она также скрещивает руки на груди, как люблю делать я. А еще — она ест помаду и пластилин! Почему-то этот аргумент казался мне самым убедительным.
Но дело не только в этом. Реакция Марины тоже очень показательная. Когда я занялся подсчетами дня зачатия Ксюши, она выглядела такой растерянной… Неужели думала, что я не догадаюсь? Но, вместе с этой растерянностью, я заметил и в глубине ее взгляда что-то вроде облегчения. (3303c)
Наверняка она надеялась, что я все пойму. И я понял — не разочаровал ее.
Вот только поговорить нормально нам так и не удалось.
Ничего, сегодня наверстаем упущенное.