Глава 30, о странностях черного пса.
Ни жива ни мертва лежала Таня под огромным псом. Тот тоже не двигался, давя на нее своим непомерным весом, но ничего страшного не предпринимал, несмотря на жуткий прогноз мужчины, притащившего сюда Таню. С трудом сглатывая из-за сдавленной шеи, Таня ждала, что будет дальше, но ничего не происходило. Ожидание становилось мучительным: будто над приговоренным к плахе заело гильотину и острый нож всё никак не падает на его шею. Вот давление клыков на шкуру стало меньше, пёс шумно принюхался и Таня тут же грозно зарычала, заявляя о своем несогласии на близкое знакомство. Клыки мигом сомкнулись, шею вновь сдавило, Танин рык перешел в приглушенное повизгивание.
Они опять застыли в неподвижности. Вновь ослабление давления на шею и принюхивание пса, которое вновь встречено рыком. После пятого повтора кобель сам рыкнул и больно ткнул Таню носом в пол, после чего вновь демонстративно шумно принюхался и замер.
«Чего он хочет?! - разъяренно подумала не укрощенная Таня, сдерживая рык. - Попробую лежать молча, пусть он решит, что я на всё согласна, а как только он попробует что-нибудь сделать, я вновь на него наброшусь и кусну как следует!»
Неизвестно, что решил пёс по поводу её молчания: он в который раз принюхался, повторно рыкнул и опять тюкнул Таню носом в пол.
«Что б тебе икалось!» - подумала Таня, чувствуя, как чужой нос проходится вдоль её уха. Она перевела дыхание и ощутила доносящийся от пса запах раздражения.
«Всего лишь раздражение?» - не поверила Таня и старательно повела носом.
Её шею мигом перестали сдавливать, и Таня принюхалась хорошенько, разбирая все запахи, что атаковали её обоняние. Пёс лежал неподвижно, не причиняя боли и давая ей возможность анализировать данные, что поставлял нюх.
Собачьему чутью Тани не слишком понравился исходящий от пса запах: звериные инстинкты были откровенно озадачены этим запахом, словно было в нём что-то неуловимо искаженное, неправильное. Однако, несмотря на это, инстинкты будто бы признали запах пса неопасным. Звериные инстинкты словно хотели сказать:
«В любом другом случае следовало бы насторожиться, но этого конкретного пса бояться не надо, ему можно доверять».
Чем доказал пёс свою благонадёжность, на основании чего ему был вынесен вотум доверия - оставалось нераскрытой тайной, инстинкты не объясняли своих выводов. Собачья натура просто отказалась рассматривать пса как врага.
Тем временем запах раздражения кобеля стал слабее, чем прежде. В его аромате прорезались нотки любопытства, удивления, злости - но Тане показалось, что эта злость обращена не к ней. Собственно, никакой агрессии в отношении своей особы она не уловила, и теперь недоуменно спрашивала себя, с чего ей вздумалось наброситься на пса лишь на основании того, что говорили о его намерениях люди? Почему она сразу не принюхалась к нему?! Ведь так поступают все собаки, а её подвела человеческая сущность, оказавшаяся в данной ситуации неразумнее собачьей натуры. Таня принюхалась тщательнее и с невыразимым облегчением осознала, что терпких, мускусных ноток страстного влечения в запахе кобеля и в помине нет! Запах страсти и у людей, и у эльфов, и у собак, и у волков был примерно одинаков, и лежащий на Тане пёс определенно не имел грязных намерений принудить её к «вязке». Возможно, в тёмных мирах звери достойнее и порядочнее людей, проживающих здесь?
Будто услышав эти мысли, пёс над Таней глубоко вздохнул и лизнул её в ухо, словно извиняясь за устроенную ей трёпку. Его вес перестал давить на неё - пёс поднялся и отступил на шаг, давая Тане встать на ноги и встряхнуться. Она так и поступила и теперь стояла, переминаясь с лапы на лапу, чувствуя себя страшно виноватой перед псом. Выходило так, что она явилась в его вольер незваной, разбудила его, без всякого повода зарычала и ощетинилась на него, а когда пёс резонно возмутился невежливым поведением гостьи, то она накинулась на него с когтями и клыками, кусая за плечи, лапы и всё, до чего дотянулась!
«Некрасиво получилось», - понурилась Таня.
Её выходка и с человеческой точки зрения выглядела так себе, а уж с собачьей и вовсе давала псу законное право сожрать её на ужин. То, что он оставил её в живых и по-прежнему дружелюбно ворчал, выражая симпатию к ней, искренне радовало, хоть и сбивало с толку: Таня как-то уже привыкла, что ничего хорошего в её жизни не происходит.
Не то чтобы сейчас всё было замечательно: она угодила в собачий питомник в качестве собачьей свиноматки, предназначенной для произведения потомства. То, что самец-производитель оказался приличным псом, просто отодвигало проблему в более отдаленное будущее: собакозаводчики либо найдут способ «повязать» её с этим кобелём, либо засунут в клетку к другому, который может оказаться не столь благородным, как Черный.
Таня потрясла головой, выбрасывая из неё мерзкие образы мрачного будущего. Черный монстр перестал ворчать и улегся посреди клетки, наблюдая за ней умными глазами, похожими на драгоценные топазы, утопленные в блестящей черной оправе. Таня усилием воли перестала переминаться на месте и в знак извинения за своё хамское поведение прижала уши к голове и помахала хвостом. Пёс словно усмехнулся и положил морду на лапы, дернув ушами и продолжая наблюдать за ней, а Таня осмотрелась.
Вольер был просторным, размером с большую комнату в родительской квартире на Земле. Задняя стена вольера была сделана из листа металла, потолок и три другие стены - из металлических прутьев. В дальнем углу лежала зверина шкура, служившая псу постелью, у входа стояли две миски: с водой и обрезками мяса. Больше в вольере ничего не имелось, искусственное освещение было рассеянным и неярким, идущим от ламп в потолке над прутьями клетки. Стоял вольер в глубокой нише, мимо которой шёл узкий коридор, по которому привели Таню. За этим коридором Таня увидела невысокий барьер, а за ним -темноту, которую не мог пробить свет бледных ламп. Подойдя к этой внешней стене с входной дверью, Таня зорко всмотрелась в мглу за барьером - кажется, там был обрыв, словно вольер стоял в театральной ложе, а под ним находилось пространство партера. С боков доносились запахи других собак, слышались шорохи их движений в вольерах - Таня и Чёрный были не единственными узниками. Обнюхав решётку вольерной стены, Таня обошла вольер по периметру и в самом тёмном углу попробовала прутья на прочность. Её клыки проскрежетали по металлу, не оставив на нём ни царапины: клетку бойцового пса ограждали углеродно-титановые стержни, а этот сплав оказался неуязвим для собачьих зубов.
Со стороны хозяина вольера донеслось фырканье, но Таня всё равно проверила каждый прут, надеясь на чудо. Вернее, сразу на пять чудес: что ей удастся перегрызть решётку и выбраться из клетки, затем улизнуть из здания, потом выбраться из города в лес и успешно наладить дикую, вольную жизнь в этом гипотетическом лесу, которого вообще могло не быть на планете. Наличие поблизости леса как раз и было пятым чудом.
Проходя мимо мисок, Таня голодно сглотнула: она не ела больше суток, да и попить не отказалась бы, но залезть в чужую миску может только совсем глупая или отчаявшаяся собака, а в Тане опять затлел хиленький, но, похоже, бессмертный огонёк надежды. У неё появилось время, а это всегда шанс на изменения в жизни. Неизменна только смерть, а пока живёшь - надейся.
Её философские раздумья оборвал внезапно зажёгшийся яркий свет, стук дверей внизу, шум от топота множества ног и гул голосов. Тьма за барьером сменилась блеском огней. Таня почти угадала с ложами и партером в театре: вольеры с собаками располагались над круглой ареной, огороженной сеткой и пеленой магической защиты. Вокруг арены, постепенно поднимаясь вверх, размещались ряды кресел, а выше кресел, верхним ярусом, как ложи и галёрка, шли вольеры. Посетители клуба могли рассмотреть в бинокль всех лучших бойцов, чем они и занимались до начала вечерних боёв, проходящих здесь трижды в декаду. Различных существ в клуб набилось столько, что сидячих мест хватило не всем, часть гостей столпилась у самой арены, где специально было оставлено пространство для зрителей.
При включении света собаки в вольерах оживились, некоторые подняли вой. Их завывания вызвали смех людей. Посетители тыкали руками в сторону псов, обсуждали сильные и слабые стороны различных пород и конкретных собак, имеющихся в клубе, начинали обговаривать возможные ставки на бои в этот вечер. Таня понимала всё, что говорилось в клубе - беседы велись исключительно на всеобщем языке, другого наречия она в темных мирах до сих пор не слышала. Поняла Таня и то, в какую лихую беду она попала, когда её купил Кравен: в клубе устраивались собачьи бои, и все битвы шли до смерти одного из бойцов... В страшном сне не могла она себе представить, что разумные существа могут творить такие зверства, так измываться над теми, кто слабее их.
«Я рабство не могла себе представить таким, каково оно есть, только в книгах о нём читала, но реальность гораздо, гораздо хуже любых описаний в любых книгах! Ненавижу, ненавижу их всех: и тех, кто содержит такие заведения, и тех, кто приходит в них! Ненавижу рабовладельцев, браконьеров, негодяев всех мастей!» - заметалась Таня по клетке. Остановилась и посмотрела на неподвижно лежащего чёрного пса, развернувшегося мордой к арене внизу. Сколько боёв было в его жизни? Сколько он уже здесь? Раз руководство клуба озаботилось подысканием подходящей пары для него, то он принёс много денег хозяевам заведения. Много раз выходил на арену, чтобы победить или погибнуть, убить или быть убитым.
На Таню невольно нахлынула жалость. Пёс доказал ей, что не является злобным монстром по натуре, и если бы его не вынуждали драться не на жизнь, а на смерть, то он никого никогда не загрыз бы. Таня была непоколебимо уверена в этом: слишком спокойный и какой-то благородный вид был у Чёрного, от него не пахло агрессией, а лишь такой же ненавистью к своим владельцам, что испытывала и Таня, а ещё - жалостью к собакам, обреченным на смерть.
Оставшись стоять у передней стены, чтобы ясно видеть, что происходит внизу на арене, Таня дождалась выхода первой пары собак. Противников ввели на круглый ринг с противоположных сторон, удерживая их в энергетических сетях, и на огромном экране за ареной высветилась стереотрансляция этой картины.
Под приветственные вопли толпы псов провели по кругу, подвели близко друг к другу и дали возможность вволю порычать на соперника, поскалить зубы и ощетиниться, выполняя стандартный собачий ритуал перед вступлением в бой. Стоящий на высоком постаменте за оградой арены конферансье громко выкрикивал:
- Встречайте героев вечера: Коршун - мощный кобель рыже-серого чепрачного окраса, выставляется на бой известнейшим любителем собак Морилом Нигсом! И его знаменитый соперник Рок - сто килограмм мускулов под сине-белой шерстью, выставляется на бой клубом «Хвостатый боец»! Делайте ваши ставки, дорогие гости! Посмотрите внимательно на стати обоих псов, вспомните их прежние великолепнейшие сражения - и примите взвешенное решение. Я желаю каждому из вас стать более богатым на выходе из клуба, чем на входе в него! У нас побеждают самые знающие и прозорливые профессионалы-собаковеды!
Под дальнейшие рекламные слоганы, подзуживающие посетителей всё сильнее повышать ставки, доказывая свою «прозорливость» и «великое умение разбираться в собачьей породе», псов развели на стартовые площадки и принялись раззадоривать на бой, тыкая в них палками, пуская болезненные импульсы по энергетическим сетям, пока оба зверя не принялись бесноваться от ярости в мерцающих сетях. По знаку конферансье сотрудники, выводившие псов, выскочили за ограду, дверцы за ними захлопнули и перекрыли наглухо, окружающие псов энергетические сети стекли обратно в медальоны работников арены. Два обезумевших от ярости животных понеслись навстречу друг другу.
Мало что удалось Тане разобрать в этой схватке, несмотря на то, что она крупным планом дублировалась на широком экране. Она слышала только громогласный рёв, иногда прорезаемый пронзительным визгом, и шум от столкновений двух тяжёлых тел. Она видела, как светлый мелкий песок арены пропитывается горячей кровью, как на нём прорисовывается страшная картина из алых пятен и полос. Полосы становились всё шире, пятна расползались всё больше. Разный окрас двух бойцов понемногу становился одинаковым, грязно-бурым окрасом запёкшейся крови. Более массивный и низкий боец клуба сумел ухватить за лапу своего соперника и вмиг перегрыз её - длинноногий и увёртливый второй пёс лишился своих главных преимуществ, заключавшихся в скорости и манёвренности, что стало началом быстрого конца. Пёс по кличке Рок завалил соперника на бок и вскрыл артерию на шее. Страшное рычание Коршуна перешло в судорожный кашель, он сделал последний и безуспешный рывок в сторону противника и вытянулся на земле, сотрясаясь в предсмертных судорогах. Победитель торжествующе завыл над ним под неистовые крики толпы.
Оставшегося в живых пса словили сетью и увели. Поверженного испепелили. Машина-мусороуборщик собрала с арены весь залитый кровью песок и посыпала её свежим чистеньким песочком. Через четверть часа, пока проигравшие отдавали кредиты выигравшим, не осталось ни следа от прошедшего боя. Конферансье взялся объявлять новых смертников-бойцов.
Таня с бессильным гневом и отвращением отвернулась от арены и отошла к дальней стене. Легла, отвернувшись от творящегося за её спиной мерзкого действа и думая:
«Настоящие звери не на арене, а за её пределами. Страшно, что именно им принадлежит власть».
Предаться унылому философствованию Тане не дали - почти позабытый ею сосед по клетке больно впился в её загривок и поволок в сторону внешней стены. Таня оскорблено взвыла, но противостоять чёрному могучему монстру не смогла - её доволокли до прежнего места и ткнули мордой в прутья. Пёс грозно порычал и лёг рядом, смотря на арену.
«Ну нет, я не получаю удовольствия от наблюдения за тем, как живое существо насмерть загрызают на моих глазах!» - прокричала, то есть пронзительно провизжала Таня.
Её попытку вскочить и убежать в дальний угол резко пресекли. Попытку сопротивляться пассивно, просто закрыв глаза, наказали дёрганьем за ухо, так что чуть не оторвали его от головы. Казалось, у Чёрного есть пара дополнительных глаз на боку морды, поскольку он не давал Тане сомкнуть веки, хоть сам смотрел строго на арену. И смотрел внимательно.
«Неужели ему нравится зрелище?» - не поверила Таня и принюхалась.
Чёрный пах еще страннее, чем раньше. Его эмоции будто выключились. Если бы Тане пришлось судить о его состоянии не видя его, только по запаху, то она уверенно заявила бы, что пёс спит без сновидений. Чёрный повернул к ней медвежьего вида морду и предостерегающе рыкнул, требуя смотреть не на него, а вниз. Сдерживая дрожь ужаса, Таня вынужденно смотрела на то, как новая пара псов калечит и убивает друг друга. По её хребту пробегала дрожь, она не понимала, зачем сосед по клетке вынуждает её наблюдать за дерущимися. Когда закончился третий спарринг, Чёрный встал, отряхнулся и направился к миске с водой. Конферансье принялся приглашать всех в клубный бар - обмыть заслуженный успех или утопить в вине горечь случайного поражения - и Таня поняла, что схватки закончились.
Перед ней плюхнулись четыре кусочка мяса - все те, что она видела в миске у входа. Чёрный, кинув ей остатки своего пайка, равнодушно повернулся и ушёл на подстилку. Растерявшаяся Таня неуверенно тихонько тявкнула, выражая благодарность, и приготовилась махать хвостом, если пёс бросит взгляд в её сторону, но он его не бросил. Проглотив угощение, Таня осмелилась приблизиться к воде. Громко пофыркав над миской, обозначая свои намерения, она не дождалась запрещающих звуков со стороны Чёрного и рискнула напиться. За это самоуправство её не наказали, кобель никак не отреагировал на покушение на его собственность.
«Необычный пёс. Когда я жила во дворце, то Тьерр часто именовал меня странной, - ха, он просто не был знаком с Чёрным, этот пёс поставил бы его в тупик больше, чем я», -подумалось Тане.
При воспоминании о Тьерре, её лучшем друге в новой жизни, нахлынула тоска: она скучала по своему инструктору. Строгому, серьёзному, не делавшему ей поблажек, но давшему то, что важнее: знания, опыт, понимание языка людей. Без уроков Тьерра она не сбежала бы от Клисса, не выжила бы в лесу и не понимала бы до конца того, что и как меняется сейчас в её жизни. Да она просто умерла бы от ядовитого куска мяса, который ей подкинул Клисс!
«Очень надеюсь, что ты жив, Тьерр. И что твоя жизнь после нашего вынужденного расставания сложилась лучше моей», - мысленно обратилась Таня к далёкому другу.
Она отошла к дальней стене в угол, противоположный тому, где лежал Чёрный. Свернулась калачиком и долго не могла уснуть, заново переживая прошедший день и трясясь всем телом от невыразимых эмоций. За сутки она дважды чуть не умерла: вначале от мучительного зноя, потом от острых звериных клыков. Ей грозило изнасилование в самом извращенном для человеческой натуры варианте, она стала свидетельницей того, как троих её собратьев по физическому телу насмерть загрызли на потеху разнузданной толпы. Роль абсолютно бесправной, беззащитной и бессловесной рабыни - всё, что ей предстояло в будущем. И никакой Тьерр её здесь не отыщет и на помощь не придёт.
Беспросветность своего существования преследовала Таню и во сне - сне тревожном, горячечном, в котором она вновь изнывала под лучами солнца и в полуобмороке от страха влетала в клетку к огромному псу. Мучилась от жажды и ловила шурхов, постоянно ускользающих от её когтей. Один из убегающих грызунов вдруг развернулся, рассмеялся ей в лицо и сказал человеческим голосом:
- Ты умрёшь. Темные миры - не место для таких, как ты.
Дальше Таня погрузилась в пучину бредовых видений. У неё поднялась высокая температура и началась лихорадка - следствие сильнейшего нервного перенапряжения и теплового удара.