Глава 31, о том, что если не везёт на людей, то с собаками может удивительно посчастливиться.
Она плавала в мареве кошмарных снов. Раз за разом видела, как на неё, замершую на переднем сидении легковушки, неотвратимо надвигается фура - огромная, как сарай, затмившая солнце и небо. Снилось, как она впервые пришла в себя после аварии и чуть не сошла с ума, почувствовав себя замурованной в недрах парализованного тела. В такие минуты она начинала скулить и метаться, пытаясь вырваться из заточения, и сон менялся: она вольно неслась по лесу на четырёх лапах, настигая пушистого кролика. Вдруг кролик останавливался, разворачивался к ней, превращаясь в усмехающегося Болтера с палкой в руках. Тане снились обжигающие удары, сменяющиеся солнечной жарой - невыносимой, изматывающей, лишающей сил и жизни. Она жалобно выла, ей мерещилась река, но она никак не могла доползти до неё, хоть изо всех шевелила лапами. В самых счастливых снах ей снился дождь: он лился на её морду, капли ручейком стекали на её пересохший от жажды язык, и Таня жадно глотала живительную влагу. После таких снов ей становилось чуточку легче, удавалось поспать без изнурительных кошмаров.
В кошмарах нашли своё отражение и последние сутки перед болезнью. Тане часто снились собачьи бои: оглушительное рычание, бьющая кровь, краснеющий песок. Страшные картины настолько врезались в память, что когда в очередном сне Тане удалось-таки доползти до речки, то даже вода, которую она лакала, имела солёный привкус крови. Так продолжалось долго: мучительная жажда, озноб, кошмары, и река с ароматом крови. Лишь изредка снились поцелуи матери, успокаивающее тепло отцовской руки, ласковый дождь, омывающий взмокшее на вечном зное лицо, а потом снова наваливались кошмары.
О том, что новенькая собака заболела, Кравену доложили с раннего утра, как только он явился в клуб. Помрачневший управляющий прошёл к вольеру и уставился на собаку: рыжая колхи лежала посреди клетки, тяжело дыша, жалобно поскуливая и дёргая лапами, будто неслась куда-то во весь опор.
- Она ранена? Это результат того, что Чёрный её всё-таки подрал? - недовольно спросил Кравен у работников вольеров.
- Нет-нет, он наоборот её выхаживать пытается, вы задержитесь подольше - сами увидите, как наш признанный герой вокруг самочки вьётся! - хором ответили все.
Действительно: стоило колхи заскулить чуть громче и жалобней, как чёрный кобель поднялся с подстилки, набрал полный рот воды из миски и обдал фонтаном морду колхи. Рыжая собака застонала и открыла пасть, бессознательно стараясь поймать языком стекающие по шерсти капли, и вторая порция вода, доставленная псом, пролилась ей прямо в горло. Колхи проглотила всё и временно затихла под ласково облизывающим её морду языком Чёрного.
- Видали? - шепотом сказали два уборщика и человек, раздающий собакам корм и воду: напоив рыжую собаку, огромный пёс заботливо обнюхал её и теперь вновь облизывал её сухой, горячий нос.
Кравен присвистнул от изумления:
- Впрямь ухаживает! Значит, срослось у них всё вчера, вокруг посторонней суки он бы так увиваться не стал. Кобели породы Чёрного защищают лишь потенциальных матерей своего потомства, так что колхи надо выхаживать. Ветеринаров кликните.
Ветеринары откровенно боялись входить в клетку к бойцовому псу, так что Кравену пришлось вооружить их электрошокерами и заверить, что он держит наготове энергетическую сеть. Впрочем, опасения оказались напрасны: врачам ничего не грозило, Чёрный не проявил ни малейшей агрессии и без единого рыка позволил им осмотреть свою даму.
- Умная псина, понимает, что его колхи помочь хотят, - прокомментировали собравшиеся у клетки работники вольеров.
Все напряглись, когда колхи громко взвизгнула от укола, но чёрный кобель и тут не попытался наброситься на людей в белых халатах, только заворчал предупреждающе.
- Что с ней? Будет жить? - спросил Кравен.
- Перенести бы её к нам в бокс и под капельницу положить, - неуверенно предложили ветеринары, не отвечая прямо на вопрос управляющего.
Их уклончивость была расценена совершенно верно, и Кравен нахмурился, мысленно мечтая добраться до прежних владельцев колхи и свернуть им шеи за то, что довели собаку до серьёзной болезни, подрывающей планы самого Кравена.
- Давайте перенесём в бокс, - неохотно согласился он.
- А пёс позволит? - боязливо оглянулись на чёрного хозяина клетки ветеринары.
Пёс не позволил. Как только принесли носилки, кобель ощетинился, заревел, как медведь, вмиг выгнал врачей вон из клетки и яростно набрасывался на любого, кто пытался войти в дверцу. Работники вольеров матерились и спрашивали у управляющего разрешения усыпить пса или опутать его энергетическими сетями. Кравен задумался и приказал оставить собак в покое:
- Колхи нам нужна исключительно как самка для Чёрного. Если сейчас разлучить их на длительный срок, то кобель может потом не признать её своей подругой. С учётом же глупости и отсутствия инстинкта самосохранения у этой рыжей суки, он на второй раз может всё-таки затрепать её, особенно, если у неё к тому времени кончится «брачный сезон». - Кравен обернулся к ветеринарам и уточнил: - Я же верно понял, что вы не даёте гарантии выживания собаки при перемещении её в бокс?
- Не даём. Состояние колхи настолько плохо, что она в любом случае вряд ли выживет, мы еще вчера предупреждали, что последствия обезвоживания и перегрева могут сильно аукнуться в ближайшем будущем, - честно ответили ветеринары.
- Тогда пусть остаётся в клетке, - постановил Кравен и оскалил зубы в усмешке: - Породе Чёрного свойственно заключать пожизненные союзы с самками, на сайтах пишут, что это проявление собачьей любви. Наивные обыватели светлых миров считают, что любовь способна творить чудеса, вот и посмотрим, не сотворит ли наш Чёрный такое чудо для своей подруги.
У клетки с двумя собаками раздался глумливый гогот разумных существ. Чёрный кобель вернулся к миске с водой, вновь окатил морду своей страдающей соседки по клетке, а потом поил её, переливая воду из пасти в пасть. Колхи напилась и заснула, периодически вздрагивая всем телом. Пёс остался рядом, сторожа её покой, а когда рыжая собака начинала скулить и плакать, он ласково облизывал её морду и обнимал её лапой.
За тем, как нежно и неустанно черный пёс выхаживает свою самочку, работники вольеров наблюдали девять дней и поражались преданности огромного пса. Уборщик, который рассказал Кравену о продающейся на рынке колхи, считал себя сопричастным к воссоединению любящих собачьих сердец. Его звали Стиром и он постоянно хвастался, что без него Чёрному так никогда и не нашли бы пару, и испытывал симпатию к рыжей собаке, благодаря которой его статус в клубе повысился с уборщика до разносчика корма узникам вольеров. Клетки собак убирались роботами-пылесосами, но вычищать потом этих роботов приходилось вручную, так что чистой и лёгкой работа уборщиков не была. Кроме того, им приходилось наводить блеск на медные поручни балконов, чистить ковры и обивку кресел, выполнять множество другой грязной работы, а разносчику корма всего делов, что дважды в день сбегать к мяснику за обрезками и потом содержимое притащенного в клуб мешка раскладывать по мискам, да следить, чтоб в клетках была свежая вода. При клубе содержалось около сотни псов, на которых работали три разносчика, а еще один занимался исключительно новым пополнением - щенками и их родительницами, и Стир мечтал когда-нибудь занять эту (еще более престижную) должность.
- Кому, как не мне, ухаживать за щенками Чёрного, если благодаря мне эти щенки и появились, - рассуждал Стир в кругу своих приятелей.
Он сильно расстроился, когда рыжая колхи заболела, и опасался, что его вновь разжалуют в уборщики, но высокое начальство и думать о нём забыло, так что Стир остался на кормах. Мечтая, чтобы колхи поправилась и произвела на свет столь необходимых ему щенков, Стир начал с особенной заботой относиться к собаке. Он даже не побоялся без спроса отправиться к ветеринарам и с умным видом выяснить у них, какой режим питания должен быть у заболевшей подруги Чёрного. Получив инструкции, он не ленился варить бульон и каши для больной, тогда как обычно всех собак кормили лишь сырым мясом и рыбой, не делая различий между здоровыми и больными. В бойцовском клубе слабость не поощрялась ни при каком раскладе: если не сумел выжить без всяких поблажек, то и право на жизнь не заслужил.
Однако Стир видел, что ослабевшая, находящаяся в беспамятстве колхи не способна прожевать и проглотить кусок мяса, поэтому втихаря от больших боссов варил в своём закутке бульоны и мясные каши для неё, а сырое мясо пропускал через мясорубку и приносил в клетку в виде фарша. Сам кормить клыкастую большую собаку он побаивался, но ему и не пришлось делать этого: заботу о кормлении и поении больной взял на себя Чёрный.
- Представляешь, ни разу сам фарш не съел, всё ей в пасть пихает, - делился Стир новостями с товарищами за стенами клуба, - и бульон вливает: вначале водой на неё брызнет, а как та пасть откроет, так бульон в неё льёт. Как он догадывается, какая еда не ему предназначена, а?
- Собаки - они умные твари, не горазд глупее нас, - важно изрекал самый старый из его собеседников, служивший сторожем и имевший в своем подчинении сторожевых собак.
Таня редко осознавала, что происходит вокруг, но периоды прояснения у неё понемногу становились всё продолжительней и случались всегда по ночам. Таня заметила, что ясность мысли приходит к ней одновременно с уменьшением озноба и жара, и чаще всего в ночной тьме, после того, как она увидит сон с кровавой рекой. Ощущая на своём языке вкус влаги, Таня понимала, что её действительно напоили водой, но откуда солёный терпкий привкус?
То, что поит её самолично Чёрный, она узнала, когда очнулась под «дождём» и увидела, кто организовал для неё этот дождь, а когда она раскрыла пасть, то новая порция воды пролилась в её горло прямо из пасти пса. Тогда Таня попробовала высказать «Спасибо», которое вылилось в тихий стон, и огромный пёс в ответ лизнул её в нос и лёг рядом, согревая её дрожащее тело своим теплом. От пса шёл жар, как от печки, но дальний от него бок никак не мог согреться, вынуждая Таню вертеться, пристраиваясь к псу то так, то этак, пока Чёрный с раздраженным ворчанием не водрузил на неё мощную лохматую лапу, прижав к полу. От лапы пошло блаженное тепло и на другую сторону Таниного тела, и она быстро пригрелась и заснула, чувствуя себя в полной безопасности рядом с этим заботливым зверем. Шурх из сновидения просчитался в своём прогнозе: такие, как она, могут выжить где угодно, если рядом есть такой вот Чёрный.
Глубокая, трепетная благодарность к псу затопила Таню. Поцелуи матери, что ей снились, были ласковыми прикосновениями собачьего языка. Отцовская рука - собачьей лапой. Чёрный своей заботой выдернул её с дорожки на тот свет, без него она умерла бы, Таня отчего-то не сомневалась в этом. В последнее время Тане не слишком везло на людей, но с собаками удивительно посчастливилось. Среди разумных существ, с которыми Таню сталкивала судьба, ей попадались и глупцы и негодяи, а вот среди псов и волков таковые пока ни разу не встретились.
На седьмой день Таня начала самостоятельно лакать воду, Чёрному приходилось лишь подтягивать к ней миску. На восьмой день она самостоятельно вылизала миску с жидкой кашей, а на девятый смогла сжевать нарезанное кусками мясо. Ветеринары признали, что собаке удалось вырвать у судьбы один шанс из сотни на то, чтобы выжить.
- Рыжая ещё на рынке доказала мне, что не слабачка, - самодовольно изрёк Кравен. - Она уже понесла?
Ветеринары замялись, объяснили, что срок слишком маленький, чтобы делать выводы, и что пик «брачного сезона» пришёлся на разгар болезни, так что... Кроме того, даже если что-то и было изначально, то после такого серьёзного заболевания нет особой надежды, что всё осталось на своих местах... И сейчас собаке требуется длительный период восстановления, во время которого ее гормональный фон вернётся к обычному состоянию: тому, что знаменует конец собачьей «семейной жизни»... Словом, Кравену прозрачно намекнули, что скорее всего придётся обождать со щенками до следующего «брачного сезона». Управляющий ругался так, что вокруг него опустели все помещения - работники попрятались от греха подальше, опасаясь попасть под горячую руку.
Владелец клуба на новости тоже отреагировал нервно:
- Когда у неё начнётся этот следующий сезон?! - орал Мафин, как оглашенный.
Бледные и трясущиеся ветеринары отвечали, что ждать придётся минимум полгода, но возможно, что и год, так как им неведомо, на какой планете родилась эта собака, с какими циклическими изменениями в природе связано функционирование её организма.
- Продолжительность календарного года во всех населенных мирах несильно отличается от стандартного общегалактического, - рявкнул Мафин, на что получил логичный ответ:
- Оттого и рамки мы задаем узкие: полгода - год.
- И это вы называете «узкие рамки»?!! Я не могу целый год не выпускать на арену лучшего бойца клуба, иначе о его прошлых победах все позабудут, сам он потеряет бойцовскую форму и его щенки не будут стоить и гроша! Кравен, ищи новую суку!
Управляющий поперхнулся. Переглянулся с ветеринарами, знающими не хуже его: если кобель породы Чёрного выбрал себе «супругу», то никакой другой самкой его уже не сманишь, нечего и пытаться.
- Давайте подождём немного, убедимся, что в этот раз с помётом не сложилось, -предложил Кравен.
- Хорошо, но ты тем временем ищи другие варианты, - прорычал Мафин.
Кравен кивнул и вышел из кабинета, в который был призван вместе с ветеринарами. Врачи многозначительно посмотрели на него, и как только захлопнулась дверь кабинета, прошептали:
- Босс, самку Чёрному сменить никак не получится!
- Получится, если прежнюю самку убьют у него на глазах, - возразил Кравен. - Верность мёртвым не хранят ни люди, ни собаки, да и горюют по погибшим недолго. Если колхи не понесла щенков, то пусть готовится иначе приносить прибыль клубу: в беспощадной реальности выживают лишь те, что кому-то на что-то сгодились. Дармоедов мы не кормим.
Десятый день заключения в вольере стал первым днём в клубе, который Таня провела в полном сознании, ни разу не провалившись во мглу беспамятства. Очнувшись утром, она заметила, что обрела постоянную прописку в клетке чёрного пса. Две новых миски: с водой и мясом, стояли с другой стороны от дверцы, напротив мисок Чёрного, а сама она лежала на свежей шкуре впритык с его подстилкой.
Поднявшись, она самостоятельно добрела до своих мисок на дрожащих лапах, а позавтракав, вернулась к тому режиму дня, что назначила себе еще в клетке у браконьеров: принялась бродить кругами по клетке, разминая ослабевшие мышцы. Предел в сто кругов она себе на первый раз не ставила, быстро поняв, что больше десятка раз вольер ей не обойти.
Чёрный пес, расположившись в центре клетки, внимательно наблюдал за её потугами зайти на десятый круг, и за тем, как она заканчивает тренировку ползком, добравшись до воды и жадно лакая. В действия Тани пёс вмешался в тот момент, когда она обессилено растянулась рядом с мисками, решив не мучиться дорогой до подстилки. Пёс совершенно не одобрил этого решения, недовольно заворчал и вынудил Таню подняться, больно дернув ее за холку. Отделаться жалобной мордой, скулением и вилянием хвостом не удалось: Чёрный отстал от нее только после того, как Таня доковыляла до своей подстилки.
- Что, ты любитель порядка? Нечего разбрасывать тело где попало, хочешь лежать - лежи на отведённом месте? - вытягиваясь на шкуре, высказалась Таня на собачьем языке: фырканьем и тихим отрывистым гавканьем.
Пёс глянул настороженно и смешно задёргал ушами: взад-вперед, то прижимая их к голове, то ставя торчком, с разной скоростью и с разными промежутками между движениями. Таню повеселило это представление, она дружелюбно вильнула хвостом и в благодарность за выхаживание во время болезни лизнула пса в свирепую морду. В ответ пёс фыркнул и сам пошёл обходить свои владения, временами срываясь на быстрый бег и высокие прыжки.
День прошёл тихо, только вечером в клубе проводились бои и Чёрный опять заставил Таню смотреть на все три схватки. Она замирала от праведного гнева и злилась на невозможность остановить творящееся, но смотрела во все глаза, которые ей не давали сомкнуть. Зачем псу нужно было принуждать её к просмотру, Таня не знала, но он поступил так и через день, когда вновь проводились бои. Последнее сражение между молодой тонконогой собакой и приземистым псом, похожим на бульдога, завершилось за минуту: молодого сбили с ног и с лёту перегрызли вену на его шее. Фонтан крови ударил вверх, зрители восторженно взвыли, а Таня с горестным стоном впилась клыками в прут клетки, выплёскивая так своё стремление хоть что-то сделать ради свободы и мечтая так же перегрызть прутья всех вольеров.
В её холку впились острые зубы соседа, оторвав её от решетки. В ответ на возмущенный лай её укусили за ухо и сшибли на пол. Чёрный навалился сверху, придавив её всем телом, и рычал, пока Таня не выдохлась и не замерла. Когда пёс отпустил-таки её на волю, Таня снова попробовала решётку на прочность: ей показалось, что на этот раз её клыки смогли оставить на сверхпрочном сплаве небольшую отметину. Её изыскания опять резко пресекли: Чёрный решительно высказался против её намерений измочалить прут.
«Почему в первый день не протестовал? С чего вдруг сейчас вмешался?» - поразилась Таня. Что изменилось-то?!
Внизу расходились зрители, а Таня замерла под чересчур пристальным взглядом Чёрного. Пёс повёл носом, и Таня насторожилась, забыв про прут и стремление к свободе. Что пёс хочет унюхать, а? За прошедшие дни она хорошенько окрепла, практически вернувшись в прежнюю форму и удивляя ветеринаров быстрыми темпами своего восстановления. Повторялась та же история, что после побоев Болтера: собачье тело излечивалось молниеносно, живо напитываясь энергией и силой. Чёрный кобель одобрительно заворчал, и Тане подумалось, что доволен он именно здоровьем, о котором явно докладывал Танин запах.
«Не к добру это», - догадалась Таня, и тут на неё кинулся Чёрный.
В запахе пса ни на миг не возникло ноток агрессии, и оттого неожиданней было нападение. Таня отскочила в сторону и в тот же миг с её боком поравнялось широкое плечо Чёрного. Скользящий удар - и Таня покатилась по полу. На неё заскочили лапами, придавили, в горло впились клыки, больно прищемив шкуру.
До смерти перепуганная Таня не могла даже заскулить, настолько сильно сдавили её глотку. Не разжимая квадратных челюстей, пёс грозно поворчал и отпустил её. Отступил на шаг и так повелительно гавкнул, что Танино тело среагировало на собачьих инстинктах: взметнулось вверх и застыло, вытянувшись в струнку.
В ворчании пса проскользнула слабая, еле различимая нотка одобрения. Человеческий разум Тани пришёл в себя с запозданием, и она сглотнула, стараясь сообразить, чем вызвано внезапное нападение её спасителя, кормившего и поившего её больше недели. Она неуверенно попятилась, втянув голову в плечи и прижав уши к голове, припала к полу и замела по нему хвостом, заискивающе предлагая вернуться к мирному сосуществованию.
Несмотря на её покорный, извиняющийся вид, пёс нехорошо прищурился, ощетинился и присел на задние лапы, готовясь к новому прыжку.
- Да в чём дело-то?! - проверещала, пролаяла Таня, сожалея, что в универсальный переводчик не внесен собачий язык и сосед по клетке её не понимает.
Её прежним манером сбили с ног, пёс укусил её яростней, чем в первый раз. Отступив, Чёрный внезапно сам отпрыгнул от Тани: отпрыгнул строго назад, пристально смотря глаза в глаза. Постоял и еще раз отпрыгнул, после чего вновь повелительно гавкнул, требуя встать по стойке смирно.
В голове Тани забрезжило смутное подозрение...
При новом наскоке пса она не стала уходить в бок, а отдёрнулась назад, оскалившись на противника морда к морде. Чёрный замер, фыркнул и... лизнул её в нос! Ошарашенная Таня спрятала клыки и машинально ответила тем же. Кобель забавно передёрнул ушами, вновь вздыбил холку, заставив Таню в панике отступить подальше, и накинулся на неё, хватая за переднюю лапу. Таня отдёрнула лапу, но стоило ей остаться на трёх ногах, как её тут же легко сбили на пол и уцепили за шею.
Смутные подозрения оформились в уверенность: пёс отрабатывал с ней те ошибки, что допустили сегодня погибшие собаки! Именно так убили двух из них: сбив на песок арены и вскрыв артерию. Чёрный доходчиво объяснял теперь, каким образом им следовало уйти от погони, сохраняя равновесие! Он не забавы ради просматривал все бои и её заставлял -он запоминал повадки разных бойцов, чтобы подготовиться к будущей возможной встрече с ними.
Таню больно укусили за каждую из четырёх лап, прежде чем она усвоила второе правило: нельзя отрывать лапу от земли, просто отдёргивая её прочь от врага! Устоять на трёх лапах практически невозможно даже при слабом ударе. Надо не отдергивать лапу в сторону, а стараться ударить ею противника.
Сообразив, что требуется сделать, Таня при очередной атаке так лихо полоснула Чёрного когтями по морде, что безмерно удивила их обоих. Чёрный ошарашено присел и помотал головой, Таня виновато зализала нанесённую ему царапину. На неё скосили насмешливые яркие глаза и рыкнули, повелевая продолжить тренировку.
Спустя час умирающая от усталости Таня вяло думала, что случись ей завтра выйти на ринг против сегодняшних победителей, она бы продержалась на арене чуточку дольше убитых собак. Правда, с тем же конечным эффектом, но всё-таки чуточку дольше.
«Зачем Чёрный взялся обучать меня? - удивлялась Таня - Ведь он именно обучает: методично и сурово, строго наказывая за ошибки и скупо поощряя за успехи. Не могу сообразить, зачем ему понадобилось возиться со мной, но его наука мне точно пригодится в жизни. Школьным учителям приходилось убеждать нас в том, что когда-нибудь мы оценим полезность тех знаний, которыми они пичкают нас на уроках, а Чёрному убеждать не требуется. Он даёт знания и умения, великая практическая значимость которых самоочевидна. Чёрт, до чего же хорошо было учиться в земной школе! Я и мои одноклассники просто не понимали, как нам повезло с методами обучения!»